О совершенствовании прокурорского надзора за оперативно-розыскной деятельностью

А.А.Чечетин, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации

В статье рассматриваются проблемы эффективности прокурорского надзора за оперативно-розыскной деятельностью на основе анализа статистических данных, решений Европейского Суда по правам человека и судебной практики Конституционного Суда Российской Федерации, формулируется предложение по его совершенствованию путём переориентации с традиционных форм на предварительное согласование таких оперативно-розыскных мероприятий, как оперативный эксперимент и проверочная закупка нар – котиков.

Ключевые слова: прокурорский надзор, оперативно-розыскная деятельность, оперативно-розыскные мероприятия, права личности, Европейский Суд по правам человека, Конституционный Суд Российской Федерации.

 

Прокурорский надзор за оперативно-розыскной деятельностью (далее – ОРД) является важным элементом государственно-правового механизма обеспечения законности, от эффективности которого зависит и обеспечение прав личности в этой сфере правоохранительной деятельности. В результате прокурорского надзора в 2017 г. выявлено более 520 тыс. нарушений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее – Закон об ОРД), для устранения которых внесено 150,3 тыс. требований, 11,7 тыс. представлений, 10,6 тыс. протестов; по результатам рассмотрения актов прокурорского реагирования к дисциплинарной ответственности привлечены 24,3 тыс. должностных лиц органов, осуществляющих ОРД, и возбуждено 11 уголовных дел [1].

Анализ приведённых цифр показывает, что на более чем полмиллиона выявленных нарушений прокурорами вынесено 171,7 тыс. актов прокурорского реагирования, а 349,2 тыс. нарушений закона были оставлены без прокурорского реагирования. Отсюда можно предположить, что оставленные без реагирования нарушения закона были не столь существенны и не давали оснований для принятия мер прокурорского реагирования, предусмотренных законом. Это предположение отчасти подтверждается решением Коллегии Генеральной прокуратуры от 15 февраля 2018 г., в котором отмечалось, что «нередко прокуроры при реализации надзорных полномочий акцентировали внимание на несущественных упущениях и недостатках в оперативно-розыскной работе, при этом очевидные нарушения закона оставались без надлежащей оценки и принятия мер реагирования» [2]. Такое замечание можно расценивать как весьма деликатную самооценку недостаточной эффективности прокурорского надзора за ОРД.

Более конкретно и категорично оценивают эффективность прокурорского надзора за ОРД отдельные исследователи. Так, Н.С. Железняк, проанализировав сведения о результатах прокурорского надзора по Красноярскому краю за 2010-2011 гг. и сопоставив число надзорных проверок прокуратуры с количеством выявленных в их результате нарушений закона, пришел к выводу, что их эффективность составляет чуть более 2 % [3, c.13]. Приведённый показатель в целом совпадает и с современной федеральной статистикой, согласно которой в 2017 г. прокурорами в целом по России было проверено примерно 245,3 тыс. материалов об оперативно-розыскных мероприятиях (далее – ОРМ), связанных с ограничением тайны связи, в результате чего выявлено 3074 нарушения Закона об ОРД [4], что составляет 1,25 % от числа проверенных материалов. Можно дискутировать по поводу обоснованности использования приведенных показателей как основы оценки эффективности прокурорского надзора за ОРД, но факт остается фактом: в 98,75 % проверенных материалов, связанных с ограничением права на тайну телефонных переговоров и почтовых отправлений, прокуроры не обнаружили нарушений закона. На наш взгляд, это объясняется двумя возможными причинами: либо оперативные службы в подавляющем большинстве случаев действуют строго в рамках закона, что, в свою очередь, ставит под сомнение целесообразность прокурорского надзора за их деятельностью, либо прокурорские проверки были недостаточно качественными.

В пользу последнего свидетельствуют результаты проведенного нами анализа жалоб граждан в Конституционный Суд Российской Федерации на нормы Закона об ОРД, в частности, регламентирующие прослушивание телефонных переговоров. Поводом для таких жалоб выступают факты необоснованного и неадекватного тяжести содеянного принятия решений на прослушивание телефонных переговоров, многократное продление их продолжительности при отсутствии сведений о криминальной активности объектов прослушивания, установление контроля телефонных переговоров в случаях, не терпящих отлагательства, без получения судебного решения, нарушение сроков хранения полученных фонограмм, их использование для иных, кроме установленных законом, целей и другие факты нарушения закона, которые должны были бы выявляться при качественном прокурорском надзоре.

Негативная оценка эффективности прокурорского надзора за прослушиванием телефонных переговоров дана также Европейским Судом по правам человека (далее – ЕСПЧ) в Постановлении «Роман Захаров против Российской Федерации», в котором сделан вывод, что прокурорский надзор в его настоящем виде неспособен обеспечить адекватную и эффективную защиту от злоупотреблений в процессе ОРД [5, § 285].

Представляет определённый интерес мотивировка такого заключения, позволяющая понять требования ЕСПЧ к организации и процедуре прокурорского надзора за ОРД и определить пути его совершенствования.

Во-первых, ЕСПЧ усомнился в независимости прокуроров от исполнительной власти в силу существующего порядка их назначения и снятия с должности. Во-вторых, совмещение у российской прокуратуры функции уголовного преследования и одновременно надзора за законностью приводит, по мнению ЕСПЧ, к конфликту интересов, что несовместимо с ролью прокуроров в защите прав человека. К этим двум замечаниям, на наш взгляд, следовало бы относиться сдержанно, поскольку порядок назначения прокуроров установлен ст. 129 Конституции России, а функции прокуратуры, закрепленные в Федеральном законе «О прокуратуре Российской Федерации» и УПК Российской Федерации, основаны на исторической традиции, укоренившейся в российской правовой системе. Думается, что совершенствование прокурорского надзора за ОРД возможно в рамках уже существующей конституционно-правовой основы деятельности прокуратуры.

Третий довод ЕСПЧ о неэффективности прокурорского надзора за ОРД связывался с ограниченностью полномочий прокуроров в их надзорной деятельности, поскольку они не имеют доступа к данным о лицах, оказывающих конфиденциальное содействие, об используемых ими приёмах, методах и средствах, а в законодательстве отсутствует требование об уничтожении материалов прослушивания в случае установления его незаконности. О недостаточности полномочий прокуроров по осуществлению надзорной деятельности и восстановлению нарушенных прав граждан в процессе ОРД неоднократно писалось представителями прокурорского сообщества на страницах журнала «Законность» [6; 7; 8].

Об этом же свидетельствует и проведенный нами анализ статистических данных. Так, в 2017 г. по результатам рассмотрения 871 акта прокурорского реагирования на нарушение законодательства при проведении ОРМ, ограничивающих тайну связи, их дальнейшее производство было прекращено в 133 случаях (15,2 %), а на 422 прокурорских протеста на незаконные гласные обследования решение о возврате изъятого имущества было принято только в 64 случаях (15,3 %) [4]. Отсюда следует, что в 85 % случаев акты прокурорского реагирования никак не повлияли на восстановление нарушенных прав граждан при проведении ОРМ. Приведённые цифры, на наш взгляд, свидетельствуют о низкой эффективности актов прокурорского надзора на выявленные факты нарушений закона в процессе ОРД, а ситуацию с реагированием на прокурорские протесты можно охарактеризовать известной поговоркой: «Собака лает, а караван идёт».

Неэффективность прокурорского надзора за ОРД связывается в указанном Постановлении ЕСПЧ также с тем, что он находится вне контроля общественности, поскольку отчёты о результатах прокурорского надзора за ОРД не публикуются и не доводятся до сведения населения [5, § 284]. С этим замечанием нельзя не согласиться, поскольку такие отчёты Генеральной прокуратуры, действительно, недоступны для всеобщего обозрения. Хотя формально гриф секретности с этих отчётов в настоящее время и снят, но в открытом доступе на сайте Генеральной прокуратуры России их найти пока невозможно, не говоря уже об их публикации в средствах массовой информации. Замечания, касающиеся недостаточности полномочий прокуратуры и отсутствия общественного контроля за её деятельностью, на наш взгляд, заслуживают внимания и нуждаются в принятии законодательных и организационных мер.

В то же время, вызывает, мягко говоря, удивление последнее замечание ЕСПЧ о непредставлении российской стороной при рассмотрении дела «Роман Захаров против Российской Федерации» ни одного прокурорского решения, направленного на пресечение нарушения прав или принятия мер к их восстановлению. О немалом числе таких решений можно судить, в частности, по приведённым выше статистическим данным, свидетельствующим об усилении прокурорского надзора за проведением ОРМ, ограничивающих тайну связи. Конкретные же примеры этого описывались в публикациях упомянутых нами авторов.

В ходе проработки вопроса о механизме реализации указанного выше Постановления ЕСПЧ со стороны Генеральной прокуратуры Российской Федерации было высказано предложение о дополнении Закона об ОРД положениями, регламентирующими процедуры прокурорского реагирования на судебные постановления о разрешении на проведение оперативно-розыскных мероприятий. Это предложение представляется весьма дискуссионным, поскольку регламентация таких процедур будет, по существу, означать установление контроля за судебными решениями, а не за законностью ОРМ, проводимых на основании таких решений. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, проверку законности и обоснованности судебного акта может осуществлять только суд вышестоящий инстанции [9]. В свою очередь, органы прокуратуры Российской Федерации в силу прямого указания ч. 2 ст. 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» не могут при исполнении своих полномочий подменять другие органы. В результате для оперативно-розыскной науки стало аксиоматичным положение о том, что в предмет прокурорского надзора за ОРД не входит проверка законности решения судьи по результатам рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении ОРМ [10, с. 148; 11, с. 11; 12, с. 347; 13, с. 298].

Оценивая ситуацию с эффективностью прокурорского надзора за ОРД, нельзя не обратить внимания на то, что он осуществляется постфактум, т.е. направлен на проверку уже состоявшихся решений и действий оперативно-розыскных служб. А потому, сколько бы ни совершенствовался механизм такого надзора и ни расширялся его предмет, его результат будет «бить по хвостам», поскольку он направлен на исправление уже допущенных ошибок и восстановление уже нарушенных прав.

Более продуктивным представляется направление усилий прокурорского корпуса на предупреждение нарушений закона и прав личности в сфере ОРД. Для этого следует переориентировать прокурорский надзор за ОРД, сделав его преимущественно превентивным, т.е. предваряющим проведение ОРМ путём их санкционирования, а не контролирующим законность уже осуществленных действий посредством массовой проверки материалов дел оперативного учёта. Такая переориентация, разумеется, существенно осложнит подготовку ряда ОРМ, но одновременно и позволит избавить правоохранителей от не менее трудозатратных процедур обоснования законности своих действий в процессе плановых прокурорских проверок. В конечном же итоге, на наш взгляд, это позволит сократить количество необоснованного проведения ОРМ и нарушений прав личности, а также обезопасит оперативных сотрудников от случайных ошибок в решении задач борьбы с преступностью, а потому будет отвечать как публичным интересам общества, так и частным интересам лиц, попавших в сферу ОРД.

Следует отметить, что сама по себе идея о санкционировании отдельных ОРМ прокурором не является новой, а ее генераторами выступили, как ни странно, представители оперативно-розыскной науки. Так, О.А. Вагин ещё в 2002 г. предлагал законодательно закрепить за прокуратурой функции не столько «контролёров», надзирающих за законностью и принимающих решения по уже проведённым мероприятиям, сколько союзников, обеспечивающих эту законность на стадии подготовки и проведения ОРМ путём их санкционирования [14, с. 52]. Такое законодательное решение, по его мнению, позволило бы сгладить противостояние субъектов ОРД и прокуратуры, сделать их в равной мере ответственными как за результаты ОРМ, так и за порядок их получения, а также упростить процедуру прокурорского надзора, повысить его эффективность, что повлекло бы за собой и более ответственное отношение субъектов ОРД к проведению ОРМ. По существу, им ставился вопрос о целесообразности вовлечения уполномоченных прокуроров в сферу ОРД, о преобразовании прокурорского надзора в инструмент помощи в решении задач ОРД и защиты прав участников ОРМ. Такая практика прокурорского участия в ОРД сложилась в ряде зарубежных стран и убедительно доказала, по его мнению, свою эффективность и целесообразность [14, с. 53]. Идея превентивного прокурорского надзора получила поддержку у целого ряда учёных, предлагавших, в частности, установить прокурорское санкционирование на проведение оперативного эксперимента [15, с. 18; 16, с. 14; 17, с. 76; 18, с. 17].

В настоящее время, по утверждениям интернет- источников, эта идея была озвучена даже Генеральным прокурором Российской Федерации в апреле 2017 г. во время одного из его выступлений в Совете Федерации. Он предложил законодателям наделить органы прокуратуры правом на санкционирование таких ОРМ, как проверочные закупки и оперативные эксперименты [19].

Дополнительным аргументом в пользу реализации упомянутой идеи на законодательном уровне выступает целый ряд решений ЕСПЧ по жалобам российских граждан на нарушение их прав при проведении проверочных закупок нар – котиков. Так, в Постановлении по делу «Худобин против Российской Федерации» от 26 октября 2006 г. было обращено внимание на то, что проверочная закупка нар – котиков в деле заявителя была санкционирована простым административным решением структурного подразделения, которое проводило операцию и не находилась под судебным или другим независимым контролем (§ 135). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» от 4 ноября 2010 г. уже утверждается, что контроль за проведением проверочной закупки нар – котиков должен осуществляться либо судом, либо прокурором (§ 49). В Постановлении по делу «Веселов и другие против России» от 2 октября 2012 г. был проведен сравнительный анализ законодательства двадцати двух европейских стран, регламентирующего проведение проверочных закупок нар – котиков, и констатировано, что российский Закон об ОРД в этой части расходится с практикой большинства европейских государств, в которых правом на санкционирование проверочных закупок нар – котиков обладают, как правило, суды либо органы прокуратуры. Указанный недостаток, по мнению ЕСПЧ, свидетельствует об отсутствии необходимых гарантий государственной защиты от провокаций со стороны полиции (§§ 50-62). В серии последующих решений по жалобам почти полусотни заявителей из Российской Федерации ЕСПЧ неизменно тиражировал свою позицию о том, что отсутствие в российской правовой системе ясной и предсказуемой процедуры санкционирования проверочных закупок является структурной проблемой, подвергающей заявителей произволу со стороны правоохранительных органов, и не позволяет национальным судам произвести эффективное рассмотрение их доводов о провокации [20, § 19; 21, § 7; 22, § 19]. Аналогичные претензии предъявляет ЕСПЧ и к порядку санкционирования оперативного эксперимента по российскому законодательству [23, § 61].

Недостаточная эффективность ведомственного санкционирования проверочных закупок нар – котиков и оперативного эксперимента подтверждается и анализом материалов конституционных жалоб. В них неоднократно обращалось внимание на то, что, вопреки законодательному установлению о проведении указанных ОРМ на основании постановления, утверждённого руководителем органа, осуществляющего ОРД, они нередко утверждаются неуполномоченными должностными лицами, что приводит к снижению ответственности исполнителей и создает условия для злоупотреблений и фальсификаций. Из материалов жалоб, в частности, усматриваются факты вынесения постановлений о проведении ОРМ после их фактического завершения, отсутствие в постановлениях сведений об объектах проводимых мероприятий, их месте и времени и т.д. В этих правовых реалиях выводы и рекомендации ЕСПЧ следует признать весьма актуальными и дающими недвусмысленный сигнал законодателю о необходимости установления независимого предварительного контроля за проведением проверочных закупок наркотиков и оперативных экспериментов, который, на наш взгляд, должен быть возложен на органы прокуратуры. Если же ничего не менять, то ЕСПЧ в силу прецедентного характера своих решений и дальше будет их выносить не в пользу России, мотивируя их отсутствием независимого санкционирования данных ОРМ.

Специалистами в сфере прокурорского надзора высказывалось также предложение о предварительном согласовании с прокурором ходатайств оперативно-розыскных органов о даче разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан [24, c. 66; 25, c. 76]. Это предложение, на первый взгляд, согласуется с идеей о превентивном прокурорском надзоре, однако следует учитывать, что предварительное согласование с прокурором такого решения значительно усложнит его процедуру и затянет время для его принятия, а установление двойного независимого контроля может превратить одну из инстанций в лишнюю формальность. В этой связи более целесообразным представляется проработка вопроса об установлении прокурорского надзора за продлением сроков проведения ОРМ, ограничивающих права личности, поскольку необходимость такого продления должна устанавливаться на основе изучения результатов уже проведенного ОРМ. Например, чтобы убедиться в целесообразности продления сроков прослушивания телефонных переговоров, которое проводилось в течение шести месяцев, необходимо изучить его результаты, что требует больших временных затрат. В этом случае роль прокурора состояла бы в проверке законности и обоснованности уже проведенного ОРМ и установлении достаточных оснований для его продления.

Нельзя не отметить, что идея предварительного прокурорского надзора за отдельными ОРМ уже рассматривалась и на законодательном уровне. Так, в 2014 г. Государственной Думой был принят к рассмотрению проект Федерального закона № 490175-6, в котором предлагалось установить предварительный прокурорский надзор за проведением гласных обследований нежилых помещений, зданий сооружений, участков местности и транспортных средств, используемых в предпринимательской деятельности, путём письменного уведомления прокурора о планируемом ОРМ. Внесение этого законопроекта, как следовало из пояснительной записки к нему, обусловливалось тем, что органы внутренних дел в ходе проведения таких обследований не обеспечивают надлежащее соблюдение прав и свобод хозяйствующих субъектов и проводят их зачастую без достаточных оснований. И хотя данный законопроект был отклонен Государственной Думой [26] по техническим причинам, это не закрывает путь для реализации идеи необходимости прокурорского санкционирования наиболее сложных ОРМ.

Вышесказанное позволяет заключить, что существующая система и формы прокурорского надзора за ОРД в силу низкой эффективности не способны обеспечивать решение поставленных перед ним задач и нуждаются в совершенствовании. Одним из путей такого совершенствования могла бы стать переориентация прокурорского надзора с последующего на предварительный путём закрепления в Законе об ОРД обязательности санкционирования решений на проведение прежде всего таких ОРМ, как оперативный эксперимент и проверочная закупка нар – котиков.

Список литературы

1. Об итогах работы органов прокуратуры за 2017 год и о задачах по укреплению законности и правопорядка на 2018 год // Материалы к расширенному заседанию коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации [документ официально опубликован не был].
2. Решение Коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 15 февраля 2018 г. «Об итогах работы органов прокуратуры за 2017 год и о задачах по укреплению законности и правопорядка на 2018 год» [документ официально опубликован не был].
3. Железняк, Н. С. Проблемы прокурорского надзора за исполнением законом органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность : научно-практический комментарий. – Красноярск: СибЮИ ФСКН России. 2013. – 92 с.
4. Надзор за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности : сводный отчёт по Российской Федерации по форме ОРД за январь-декабрь 2017 г. [документ официально опубликован не был].
5. Информация о Постановлении ЕСПЧ по делу «Роман Захаров против Российской Федерации» от 4 декабря 2015 г. [Электронный ресурс] // Сайт «Законы России». – Режим доступа: http://zakoniros.ru/?p=20373 (дата обращения: 18.07.2018).
6. Дытченко, Г., Никитин, Е. Проблемы организации надзора за законностью оперативно-розыскной деятельности // Законность. – 2008. – № 10. – С. 11-16.
7. Фатыхов, Т. Надзор за соблюдением конституционных прав граждан при осуществлении ОРМ // Законность. – 2013. – № 12. – С. 44-45.
8. Бессчасный, С., Малюков, В. Опротестование незаконных судебных решений о даче разрешений органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, на проведение в отношении граждан оперативно-розыскных мероприятий // Законность. – 2015. – № 9. – С. 7-11.
9. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 2011 года № 19-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 3, пункта 1 статьи 8 и пункта 1 статьи 12.1 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» и статей 19, 21 и 22 Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в связи с жалобой гражданки А.В. Матюшенко // Эл. ресурс: СПС «КонсультантПлюс»
10. Шумилов, А. Ю. Курс основ оперативно-розыскной деятельности: учебник для вузов. – М.: Изд-ль Шумилова И.И., 2006. – 308 с.
11. Атмажитов, В. М., Бобров, В. Г. К вопросу о нормативном правовом регулировании прокурорского надзора за оперативно-розыскной деятельностью // Оперативник (сыщик). – 2008, апрель. – № 2 (15). – С.10-12.
12. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности». С прил. решений Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека /вступ. ст. В.Д. Зорькина. – М.: Норма, 2014. – 607 с.
13. Железняк, Н. С. Прокурорский надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность // Актуальные проблемы теории оперативно-розыскной деятельности: сб. науч. тр. / под общ. ред. К.К. Горяинова, В.С. Овчинского. – М.: Инфра-М, 2017. – С. 285-302.
14. Вагин, О. А. Некоторые пути решения проблем ОРД // Проблемы теории и практики оперативно-розыскной деятельности : мат-лы науч.-практ. конф. / под ред. К.К. Горяинова, И.А. Климова. – М.: ВНИИ МВД России, 2002. – С. 49-54.
15. Атмажитов, В. М., Бобров, В. Г. О законодательном регулировании оперативно-розыскной деятельности : научный доклад. – М.: Изд-ль Шумилова И.И., 2003. – 24 с.
16. Шумилов, А. Ю. Новая редакция оперативно-розыскного закона: Открытый проект : научно-справочное пособие. – М.: Изд. дом И.И.Шумиловой, 2004. – 32 с.
17. Маматов, В. Г. Практика проведения оперативного эксперимента подразделениями БЭП // Оперативный эксперимент: вопросы теории и практики : сб. науч. тр. – М.: Академия МВД России, 2005. – С. 73-77.
18. Бобров, В. Г. О законодательном регулировании условий проведения оперативного эксперимента // Оперативник (сыщик). – 2009, июль. – № 3 (20). – С. 17-19.
19. Юрий Чайка потребовал для прокуратуры права санкционировать аресты [Электронный ресурс] // Сайт «РБК». – Режим доступа: https://www.rbc.ru/society/26/04/2017/59007f549a7947997e263e94 (дата обращения: 17.12.2017).
20. Постановление ЕСПЧ по делу «Сергей Лебедев и другие против России» от 30 апреля 2015 г. [Электронный ресурс] // Официальный сайт Генеральной прокуратуры Российской Федерации. – Режим доступа: https://genproc.gov.ru/documents/espch/document-835125/ (дата обращения: 16.06.2018).
21. Постановление ЕСПЧ по делу «Парамонов и другие против России» от 22 февраля 2018 г. [Электронный ресурс] // Сайт «Обращения в ЕСПЧ». – Режим доступа: http://european-court-help.ru/?p=5377 (дата обращения: 16.06.2018).
22. Постановление ЕСПЧ по делу «Кумицкий и другие против России» от 10 июля 2018 г. [Электронный ресурс] // Сайт «Антисуд». – Режим доступа: https://www.antisud.com/lib/delo-kumitskogo-i-dr/CASE-OF- KUMITSKIY-AND-OTHERS-v-RUSSIA/ (дата обращения: 2.08.2018).
23 Постановление ЕСПЧ по делу «Носко и Нефедов против России» от 30 октября 2014 г. [Электронный ресурс] // Официальный сайт Управления МВД России по Смоленской области. – Режим доступа: https://67. мвд.рф/document/6361698 (дата обращения: 2.08.2018).
24. Волков, А. А., Лошкарёв, В. В. Актуальные проблемы соблюдения законодательства при проведении ОРМ, ограничивающих конституционные права граждан // Законность. – 2016. – № 4. – С. 66-70.
25. Заславский, В. Б. К вопросу об обжаловании прокурором судебных решений о производстве оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан // Законы России: опыт, анализ, практика. – 2017. – № 7. – С. 76-79.
26. Постановление Государственной Думы от 12 июля 2017 года № 1989-7 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 5.09.2018).

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России» № 3 (79) 2018 г.

Просмотров: 602

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code