Процессуальные действия, содержащие элементы принуждения в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми

С.В. Медведев

В статье проводится анализ действующего уголовно-процессуального законодательства России, регламентирующего процессуальные действия, содержащие элементы принуждения в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми. Автор аргументировано приходит к выводу, что принудительным характером обладают обыск и выемка не только в жилище, но и ином помещении (например, в офисе фирмы, общественного объединения, в служебном кабинете и т.п.), на участках местности (например, на дачном участке).

Ключевые слова: уголовный процесс, уголовное судопроизводству, принудительные действия, права и законные интересы, участники уголовного процесса, следственные действия, процессуальные действия, обыск, выемка.

 

Уголовное судопроизводство представляет собой одну из сфер деятельности государства и его органов, в которой допускается применение государственного принуждения различной степени вплоть до ограничения конституционных прав человека, являющихся естественными и неотъемлемыми.

Права человека могут быть ограничены только в строго установленных законом границах и, как это установлено в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, «только в той мере, в которой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Ограничение прав человека происходит в различных сферах правового регулирования. В наибольшей степени это присуще уголовно-правовой сфере. Наказания, предусмотренные за совершение преступлений, ограничивают права человека настолько существенно, что речь во многих случаях идёт даже о полном лишении естественных прав человека при назначении пожизненного лишения свободы и смертной казни в тех странах, где она не отменена.

Применение уголовных наказаний по судебному решению в случае несомненно доказанной виновности лица является в целом справедливым и оправданным актом со стороны государства. Ограничение прав человека в этом случае полностью соответствует приведённой выше конституционной норме. Государство в этом смысле не только вправе, но и обязано ограничивать права человека [1].
Однако в теории уголовного процесса вызывает неподдельный интерес процедура и правовая основа производства процессуальных действий, содержащих элементы принуждения в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми. Подлежит ли та категория участников, в отношении которых государством не предъявлено обвинение и нет подозрений в совершении ими преступлений, принудительному воздействию со стороны органов правоприменения? И предусматривает ли действующее уголовно-процессуальное законодательство элементы принудительного характера при производстве процессуальных и следственных действий в отношении этих лиц? Ответ на данный вопрос не столь однозначен, как может показаться на первый взгляд.

Меры уголовно-процессуального принуждения исследовались такими известными процессуалистами, как З.Д. Еникеев (1991), Н.И. Капинус (1998), З.Ф. Коврига (1978), Ю.Д. Лившиц (1959), В.С. Латыпов (2013), В.Ю. Мельников (2014), С.И. Вершинина (2017). Правомерности, содержанию и пределам принуждения при производстве следственных действий была посвящена статья А.А. Чувилева (1989).

Отдельного внимания в этом плане заслуживает кандидатская диссертация А.А. Резяпова, посвящённая «применению уголовно-процессуального принуждения в отношении свидетелей при производстве по уголовным делам» (2016) [5].

Уголовно-процессуальному принуждению в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми, была посвящена глава в докторской диссертации Э.К. Кутуева (2004).

Решение органа дознания о поведении процессуальных действий представляет собой правовой акт, который определяет порядок и влечёт необходимость в исполнении.

Анализ процессуальных действий, содержащих элементы принуждения, и обоснованность их применения в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми, целесообразно начать с определения их содержания.

К ним относятся волеизъявление органа дознания о проведении процессуальных действий, обязательства, возлагаемые на участников уголовного процесса, в т.ч. на лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми, а также механизм исполнения этих процессуальных действий. Нормы конституционного права Российской Федерации, а также нормы международных документов (Всеобщей декларации прав человека и гражданина, Конвенции о защите прав человека и основных свобод Международного пакта о гражданских и политических правах и т.д.) обеспечивают возможность разрешения одной из наиболее острых дискуссионных проблем – проблемы проведения органом дознания процессуальных действий и обоснованности их применения в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми.

В целях защиты прав граждан, иных целях Конституция Российской Федерации допускает в рамках уголовного судопроизводства возможность ограничения отдельных прав и свобод лиц, что, в свою очередь, порождает проблему обеспечения правомерности и соразмерности такого ограничения и возможности использования прав в объёме, не подлежащем ограничению.

В ходе расследования, особенно на начальном этапе, следователь, дознаватель сталкивается с различными формами сопротивления установлению истины, с той или иной пристрастной интерпретацией преступного события. Поэтому процесс расследования протекает в борьбе за истину в противостоянии отдельно взятых лиц и целых групп, интересы которых затрагиваются событием преступления и результатами его расследования.

В соответствии с ч. 1 ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением:

1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений;

2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод.

В целях производства по уголовным делам, пресечения и предупреждения противодействия установлениям уголовного судопроизводства закон предусматривает возможность применения мер уголовно-процессуального принуждения не только к подозреваемым, обвиняемым в совершении преступлений, но и к другим участвующим в уголовном процессе лицам, не исполняющим требования закона либо могущим действовать вопреки его предписаниям.

Меры уголовно-процессуального принуждения имеют следующие специфические черты, отличающие их от других государственных мер принуждения:

1) применяются в период производства по уголовному делу и носят процессуальный характер;

2) применяются органами и должностными лицами в пределах их полномочий;

3) применяются к участвующим в деле лицам, ненадлежащее поведение которых или возможность такого поведения создаёт или может создать препятствия для успешного хода уголовного судопроизводства;

4) имеют конкретные цели, вытекающие из общих задач судопроизводства;

5) применяются при наличии предусмотренных законом оснований, условий и в порядке, гарантирующем их законность и обоснованность;

6) имеют особое содержание и характер.

Любая мера процессуального принуждения обязывает субъекта правоотношений выполнять предписания закона и действовать в ходе производства по делу в соответствии с правилами российского уголовного процессуального права.

К примеру, рассмотрим такое следственное действие, как освидетельствование (ст. 179 УПК РФ). Его производство закон допускает до принятия решения о возбуждении уголовного дела с целью обнаружения на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, если для этого не требуется производство судебной экспертизы.

Производство освидетельствования возможно как в отношении подозреваемого, обвиняемого, так и в отношении потерпевшего и свидетеля. В отношении последнего есть оговорка, что освидетельствование проводится «с его согласия, за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний» (ч. 1 ст. 179 УПК РФ). Буквальное толкование данной нормы позволяет констатировать, что в случае необходимости «для оценки достоверности показаний» свидетеля сотрудники правоохранительных органов могут освидетельствовать его в принудительном порядке. Более того, для принудительного производства данного следственного действия закон не требует судебного разрешения: ч. 2 указанной статьи закрепляет, что «о производстве освидетельствования следователь выносит постановление, которое является обязательным для освидетельствуемого лица».

Кроме того, следует отметить, что к процессуальным действиям, содержащим элементы принуждения, которые могут применяться в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми или обвиняемыми, следует отнести: обыск и выемку (ст. 182-184 УПК РФ); получение образцов для сравнительного исследования (ст. 202 УПК РФ); освидетельствование (ст. 179 УПК РФ); осмотр жилища против воли проживающих в нём лиц (ч. 5 ст. 177 УПК РФ); эксгумацию трупа, если родственники покойного возражают против неё (ч. 3 ст. 178 УПК РФ); наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, её осмотр и выемку (ст. 185 УПК РФ); контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК РФ). При этом такие процессуальные действия обусловлены судебным решением.

Ярким примером проявления элементов принуждения является производство обыска или выемки в жилище (ст. 182-183 УПК РФ). Основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела, а при необходимости изъятия определённых предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, и если точно известно, где и у кого они находятся, производится их выемка. Следует отдать должное законодателю, который предусмотрел, что производство данных следственных действий в жилище производится только на основании судебного решения. Но и тут есть исключения. В исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, личного обыска, а также выемки заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи, наложение ареста на имущество, указанное в ч. 1 ст. 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя или дознавателя без получения судебного решения.

Рассмотрев принудительные элементы, содержащиеся в следственном действии в виде обыска, автор полагает, что принудительным характером обладают обыск и выемка не только в жилище, но и ином помещении (например, в офисе фирмы, общественного объединения, в служебном кабинете и т.п.), на участках местности (например, на дачном участке). В таких помещениях (на участках местности) могут находиться личные вещи и документы, содержащие сведения о частной жизни лица или коммерческую или иную охраняемую законом тайну и т.д. Таким образом, при производстве обыска и (или) выемки как в жилище, так или в ином помещении может иметь место нарушение конституционного принципа неприкосновенности частной жизни. В этой связи автор полагает, что судебное решение о производстве обыска и (или) выемки следует предусмотреть для любых видов обыска, где бы они ни производились.

Процессуальное принуждение стесняет или ограничивает личную свободу, неприкосновенность, свободу передвижения, влечёт временное отстранение лица от занимаемой должности, наложение денежного взыскания, а также ущемление иных субъективных прав человека и гражданина на период производства по уголовному делу.

В уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации мерам процессуального принуждения посвящён целый раздел IV, включающий в себя гл. 14 «Иные меры процессуального принуждения» [4, с. 179-185].

В рамках проводимого нами исследования представляет особый интерес ч. 2 ст. 111 УПК РФ. Данная норма предусматривает буквально следующее: «В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, дознаватель, следователь или суд вправе применить к потерпевшему, свидетелю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, эксперту, специалисту [2], переводчику и (или) понятому следующие меры процессуального принуждения:1) обязательство о явке; 2) привод; 3) денежное взыскание».

Иными словами, принудительным уголовно- процессуальным мерам могут быть подвергнуты практически все участники уголовного судопроизводства, а основанием является «случаи, предусмотренные настоящим Кодексом». В данном ключе, полагаем, не лишним было бы законодателю предусмотреть эти случаи или включить отсылку к той норме, где эти случаи предусмотрены, поскольку речь идёт об ограничении свобод лиц, не являющихся по уголовному делу ни обвиняемыми, ни подозреваемыми.

Следует отметить, что меры уголовно-процессуального принуждения избираются только по уголовному делу; носят процессуальный характер и применяются в течение срока производства по уголовному делу уполномоченными на то государственными органами при наличии к тому достаточных оснований и в порядке, установленном в законе; избираются лишь в отношении тех участников процесса, противоправное поведение которых препятствует или может воспрепятствовать производству по делу либо надлежащему исполнению приговора.

Меры принуждения присущи не только уголовно-процессуальному законодательству Российской Федерации. Так, А.А. Трефилов отмечает, что «в уголовно-процессуальном кодексе Швейцарии установлено, что мерами принуждения являются процессуальные действия органов уголовного судопроизводства, которые затрагивают основные права личности и направлены на то, чтобы: 1) обеспечить доказательства; 2) обеспечить участие лиц в производстве по делу; 3) гарантировать исполнение решения. Согласно ст. 197 УПК Швейцарии, меры принуждения могут быть предписаны, только если: а) они предусмотрены законом; b) существуют достаточные подозрения; c) для достижения требуемых целей более мягкие меры не могут быть использованы; d) тяжесть преступного деяния оправдывает меру принуждения» [3, с. 265]. Следует согласиться с упомянутым автором в той части, что «выглядит прогрессивной норма УПК Швейцарии, согласно которой при осуществлении мер принуждения применение силы допустимо только в крайних случаях; оно должно быть соразмерным (ст. 200)» [3, с. 266]. Действительно, российскому законодателю следовало бы позаимствовать формулировку данной нормы применительно к соразмерности применяемых мер принуждения.

Подводя итог, следует отметить, что подход к личности как к высшей социальной ценности, нашедший отражение в ст. 2 и других статьях Конституции Российской Федерации, требует переосмысления проблемы обоснованности процессуальных действий органов дознания в отношении лиц, не являющихся подозреваемыми и обвиняемыми, и, соответственно, совершенствования уголовно-процессуального закона и практики его применения в целях повышения уровня юридической защищённости участвующих в уголовном процессе лиц от произвольного ограничения их прав правоприменителями и преодоления иных нарушений в уголовно-процессуальной сфере.

Особенное значение имеет исследование проблемы практического совершенствования процессуальных действий в рамках производства предварительного следствия, поскольку в связи с решаемыми задачами имеет место наиболее существенное ограничение прав и свобод граждан, что объективно сопряжено с возможностью произвольного их ограничения, а следовательно, нарушения.

Действующие нормы УПК РФ, иных законов, по нашему мнению, не обеспечивают в полной мере правомерное ограничение прав лиц, не являющихся подозреваемыми и обвиняемыми, в т.ч. применимость ограничений к надлежащим субъектам, а также соразмерность ограничения прав как целям предварительного следствия в целом, так и целям отдельных процессуальных действий, поэтому проблема совершенствования гарантий прав лиц, не являющихся подозреваемыми и обвиняемыми в уголовном процессе, является актуальной и требует дополнительных самостоятельных исследований.

Список литературы

1. Кутуев, Э. К. Государственное принуждение: теоретические и уголовно-процессуальные аспекты : монография. – М.: Юнити-Дана: Закон и право, 2015. – 118 с.
2. Латыпов, В. С. Иные участники уголовного судопроизводства: проблемы теории, нормативного регулирования и практики : автореф. дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 /Латыпов Вадим Сагитьянович. – Челябинск, 2013. – 30 с.
3. Трефилов, А. А. Уголовный процесс зарубежных стран. – Т. 1: Уголовно-процессуальная компаративистика. Уголовный процесс Швейцарии. – М.: НИПКЦ-Восход-А, 2016. – 1019 с.
4. Уголовно-процессуальное право (Уголовный процесс) : учебник для вузов / под ред. Э.К. Кутуева; науч. ред. и вступительное слово В.П. Сальникова; 2-е изд., перераб. и доп. – СПб.: Санкт-Петербургский ун-т МВД России; Фонд «Университет», 2016. – 982 с.
5. Резяпов, А. А. Применение мер уголовно-процессуального принуждения в отношении свидетелей при производстве по уголовным делам : автореф. дис. … канд. юр. наук : 12.00.09 / Резяпов Артур Айратович. – Екатеринбург, 2016. – 31 с.

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России» № 3 (79) 2018 г.

Просмотров: 604

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code