Оценка допустимости доказательств и идея справедливости в уголовном процессе

Д.В.Круглова

В статье рассматриваются вопросы оценки допустимости доказательств в современном отечественном уголовном судопроизводстве. Анализируется правовая позиция Европейского Суда по правам человека в части рассматриваемых вопросов и влияние его решений на правоприменительную практику по проверке и оценке допустимости доказательств.

Ключевые слова: уголовный процесс, доказывание, допустимость доказательств, справедливость судебного разбирательства.

 

Справедливость в уголовном процессе предполагает верховенство права и соблюдение конституционных прав и законных интересов гражданина и человека. Соблюдение баланса между частными и публичными интересами является характерной чертой справедливого судопроизводства. Уголовно-процессуальная справедливость не гарантирует достижения социальной справедливости, но создаёт предпосылки для этого. Справедливый уголовный процесс – это эффективный уголовный процесс, который предполагает вынесение справедливого приговора. Справедливость зависит от правильного и квалифицированного применения норм уголовно-процессуального права, уголовного права, а также норм международного права.

Говорить о справедливости можно в том случае, когда все стороны в процессе равны и между публичным и частным интересом существует баланс. Состязательная форма уголовного процесса обеспечивает справедливое судопроизводство. В настоящее время состязательность в отечественном уголовном процессе существует преимущественно в ходе судебного производства. Однако деятельность по сбору доказательств осуществляется на досудебной стадии, где ведущую роль играют правоохранительные органы.

Конституционный Суд РФ в своем постановлении по делу о проверке конституционности положений частей второй и восьмой статьи 56, части второй статьи 278 и главы 401 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.В. Усенко от 20 июля 2016 г. отразил свою правовую позицию в части обеспечения прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве [1]. Согласно этой позиции, права и свободы человека и гражданина в уголовном судопроизводстве возникают и должны быть обеспечены не в связи с формальным признанием тем или иным участником уголовного судопроизводства в соответствии с нормами УПК РФ, а в связи с наличием определённых признаков, характеризующих фактическое положение этого лица.

Таким образом, лицо, вовлечённое в уголовно-процессуальную деятельность, пользуется всеми правами, предоставленными законодательством РФ участникам уголовного процесса независимо от того, осуществляется ли указанная деятельность в рамках уголовного дела. Позиция Конституционного Суда РФ соответствует принципу равенства перед законом, регламентированному ст. 19 Конституции РФ, согласно которому общественные отношения, однородные по своей правовой природе, регулируются одним и тем же образом, гарантируется защита от всех форм дискриминации при осуществлении прав и свобод, т.е. обращение с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях, должно быть одинаковым. Если возникает необходимость в дифференциации, приводящей к различиям в правах человека в какой-либо сфере правового регулирования, то она должна соответствовать предписаниям Конституции РФ. В соответствии с Конституцией РФ, различия допустимы тогда, когда они оправданы объективно, обоснованы и необходимы для достижения конституционно значимых целей, для чего используются соразмерные правовые средства.

Верховный Суд РФ в своем постановлении № 51 от 19 декабря 2017 г. разъясняет, что право на справедливое судебное разбирательство основано на положениях Конституции РФ, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и реализуется при соблюдении состязательности и равноправия сторон [2; 3; 4; 5]. При этом необходимо создавать условия для осуществления сторонами уголовного судопроизводства предоставленных им прав и для исполнения ими процессуальных обязанностей.

В рассматриваемом постановлении Верховный Суд РФ также разъясняет, что при рассмотрении ходатайства о признании того или иного доказательства недопустимым, в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, суду необходимо выяснять, в чём конкретно выразилось нарушение требований уголовно-процессуального закона. Если были допущены существенные нарушения установленного УПК РФ порядка собирания и закрепления доказательств, это влечёт признание их недопустимыми. То же касается и случаев, когда их собирание и закрепление осуществлялось ненадлежащим лицом или органом либо в результате не предусмотренных нормами процессуального законодательства действий.

Европейский Суд по правам человека (далее – Европейский суд) связывает оценку доказательств с точки зрения допустимости со справедливым судопроизводством. Допустимость доказательства подтверждает правомерность его получения в ходе предварительно расследования, а значит, гарантирует справедливость.

Ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, однако правил оценки доказательств она не предусматривает, т.к. этот вопрос должен быть урегулирован в отечественном законодательстве [6]. В связи с этим при рассмотрении жалоб Европейский суд не осуществляет оценки допустимости конкретных доказательств по уголовному делу – он устанавливает, являлось ли судебное разбирательство справедливым в целом. Решая вопрос о справедливости судебного разбирательство, Европейский суд учитывает способы получения доказательств, предполагая незаконность их получения. При установлении факта незаконного получения доказательства, повлекшего нарушение иного права, гарантированного Конвенцией, Европейскому суду необходимо установить характер такого нарушения [7; 8].

В первую очередь при определении того, справедливым ли было судебное разбирательство, Европейский суд выясняет, было ли соблюдено право на защиту, а применительно к доказательствам необходимо выяснить, была ли предоставлена стороне возможность оспорить их подлинность и возражать против их использования в уголовном судопроизводстве. Помимо этого, Европейский суд принимает во внимание качество доказательств и учитывает обстоятельства их получения. Выясняя обстоятельства, при которых доказательства были получены, Европейский суд учитывает, не бросают ли такие обстоятельства тень сомнения на достоверность и (или) чистоту доказательств. Из ряда решений Европейского суда [7; 9; 10] следует, что если полученное доказательство не подтверждается иными материалами уголовного дела, то это не даёт оснований полагать, что право на справедливое судебное разбирательство было нарушено. В случае, когда доказательство является значительным и веским, а также отсутствуют сомнения в его достоверности, необходимость в подтверждении его другими доказательствами возникает в меньшей степени, поэтому Европейский суд обращает внимание на то, явилось или нет рассматриваемое доказательство главным при разрешении уголовного дела и принятии итогового решения в ходе уголовного судопроизводства.

Если доказательство было получено в нарушение конвенциального запрета на применение пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, то в первую очередь возникает вопрос о справедливости уголовного процесса, даже если такое доказательство не имело решающего значения при принятии решения о виновности лица. Такая позиция Европейского суда отражена в п. 63 постановления от 28 июня 2007 г. по делу «Арутюнян против Армении» [11] и др. решениях суда. Использование в уголовном процессе сведений и доказательств, полученных в результате пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, априори характеризует такое судопроизводство как несправедливое.

Согласно позиции Европейского суда, отраженной в постановлениях от 25 сентября 2012 г. по делу «Эль-Хаски против Бельгии» [12] и от 17 января 2012 г. по делу «Отман (Абу Ката- да) против Соединенного Королевства» [13], эти принципы распространяется не только на обвиняемых, но и на любое другое лицо, которое пострадало от пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, и использование полученных при таких обстоятельствах доказательств представляет собой грубейший отказ от правосудия.

В практике Европейского суда очень часто рассматривается вопрос о допустимости использования в качестве средств доказывания сведений, полученных в результате провокации (подстрекательства) при проведении оперативно-разыскных мероприятий.

Позиция Европейского суда заключается в том, что использование агентурных методов при выявлении и раскрытии преступлений не нарушает права на справедливое судебное разбирательство, но ввиду риска подстрекательства со стороны полиции при использовании таких методов их использование должно быть ограничено чёткими рамками [14]. Кроме того,

Европейский суд в своем решении по делу «Худобин против России» подчеркнул, что полиция вправе действовать под прикрытием, но не подстрекать к преступлению [15].
Европейский суд, допуская использование секретных агентов с чёткими ограничениями и гарантиями, не оправдывает использование в рамках публичных интересов доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны правоохранительных органов, считая, что это обстоятельство лишает обвиняемого права на справедливое судебное разбирательство [14].

Под провокацией (подстрекательством) Европейский суд понимает такую ситуацию, когда сотрудники правоохранительных органов или иные лица (агенты) не ограничиваются пассивной формой выявления преступлений, а оказывают влияние на субъект с целью спровоцировать совершение преступного деяния, которое не могло быть совершено в противном случае, для того чтобы установить возможность совершения преступления, представить доказательства и начать уголовное преследование [14].

Из решений Европейского суда видно, что справедливость уголовного процесса имеет место даже при недопустимости или сомнительной допустимости некоторых средств доказывания, а также при ограничении права на защиту на досудебных стадиях уголовного процесса при условии, что в суде соблюдались право на защиту и состязательность сторон. Даже в случае получения доказательств, устанавливающих виновность лица в совершении преступления, если оно сопровождалось нарушением права на уважение частной и семейной жизни (ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), судебное разбирательство не перестает быть справедливым, если сторона защиты имела возможность оспорить такие доказательства, виновность подтверждается большим количеством иных доказательств, что позволяет поглотить сомнительные доказательства и обезвредить их.

Согласно правовой позиции Европейского суда, главным критерием при оценке допустимости доказательств является элемент принуждения или подавления при их получении. В иных случаях сомнения в допустимости тех или иных доказательств решаются путём определения степени справедливости процедуры судебного разбирательства, в ходе которого такие доказательства представлялись и исследовались.

Кроме того, Европейский суд считает, что использование сомнительных доказательств не нарушает права на справедливое судебное разбирательство, если это направлено на раскрытие тяжкого преступления и отвечает существенному публичному интересу [16].

Европейский суд человека делит нарушения при получении доказательств на вытекающие из несоблюдения материально-правовых положений и вытекающие из несоблюдения процессуальных правил. Иными словами, нарушения, вытекающие из несоблюдения материально-правовых положений, можно назвать фундаментальными или неисправимыми, а вытекающие из несоблюдения процессуальных правил – несущественными или исправимыми.

Так, в прилагающемся к постановлению Европейского суда по делу «Быков против России» особом мнении судья И. Кабрала Баррето говорит, что необходимо «отличать то, что направлено на самую сущность справедливого разбирательства, что потрясает чувства демократического общества и что расходится с фундаментальными ценностями, воплощенными в государстве, основанном на верховенстве права, от нарушений процессуальных правил при сборе доказательств» [16].

Из вышесказанного можно сделать вывод, что в качестве правил оценки и проверки допустимости доказательств, соответствующих правовой позиции Европейского суда, можно выделить:

1) отсутствие принуждения или подавления в ходе получения доказательства. Применение пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения при собирании доказательства автоматически влечет признание его недопустимым;

2) обеспечение доступа к эффективной юридической помощи при получении сведений (в т.ч. при производстве допроса) о признании вины в совершенном преступлении;

3) соблюдение права на защиту в ходе доказывания по уголовному делу, т.е. установление того, была ли реальная возможность стороны защиты оспаривать подлинность доказательств обвинения и возражать против их использования в уголовном судопроизводстве;

4) отсутствие провокации (подстрекательства) со стороны правоохранительных органов при получении доказательств.

В отечественном уголовном процессе на досудебных стадиях у стороны защиты отсутствует возможность оспаривать доказательства по уголовному делу. Согласно ч. 1 ст. 125 УПК РФ, действия (бездействие) и решения следователя, дознавателя могут быть обжалованы на досудебных стадиях уголовного процесса в суд, если они способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

В постановлении Пленума № 1 от 10 февраля 2009 г. (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 23 декабря 2010 г. № 31, от 9 февраля 2012 г. № 3, от 28 января 2014 г. № 2, от 24 мая 2016 г. № 23, от 29 ноября 2016 г. № 56) Верховный Суд РФ разъясняет, что суд, проверяя законность и обоснованность действий (бездействия) и решений следователя, дознавателя на досудебных стадиях уголовного процесса, не должен разрешать вопросы, которые впоследствии станут предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, в т.ч. делать выводы об оценке доказательств [17]. Таким образом, не подлежат обжалованию решения следователя, дознавателя об отказе в проведении процессуальных действий по собиранию и проверке доказательств.

Кроме того, Верховный Суд РФ поясняет, что действия (бездействие) и решения должностных лиц на досудебных стадиях уголовного процесса могут не признавать не только участники уголовного судопроизводства, но и иные лица, чьи права и законные интересы нарушены, в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их права и законные интересы. Непризнание в установленном уголовно-процессуальным законом порядке участником уголовного судопроизводства не является основанием для ограничения права на судебное обжалование действий (бездействия) и решений должностных лиц, затрагивающих права и законные интересы человека и гражданина, т.к. права и свободы человека и гражданина, гарантируемые Конституцией РФ, должны быть обеспечены в соответствии с фактическим положением лица, нуждающегося в обеспечении соответствующего права.

Возможность оспаривать доказательства обвинения реально возникает у стороны защиты лишь на предварительном слушании, когда стороны уголовного судопроизводства имеют право заявить ходатайства об исключении доказательств в соответствии с ч. 3 ст. 229 УПК РФ.

В свою очередь, такие участники стороны обвинения, как прокурор, следователь и дознаватель, имеют право в ходе предварительного расследования по собственной инициативе признавать доказательства недопустимыми. Как было сказано нами ранее, такие решения прокурора, следователя и дознавателя не подлежат судебному обжалованию. Несмотря на принцип состязательности сторон, на досудебных стадиях уголовного процесса стороны находятся в неравном положении, где преимуществом в доказывании по уголовному делу обладает сторона обвинения, что неизбежно приводит к обвинительному уклону досудебных стадий отечественного уголовного процесса. Равноправие и состязательность присущи отечественному уголовному процессу лишь на судебных стадиях.

По нашему мнению, концепция справедливого уголовного судопроизводства должна пронизывать все стадии уголовного процесса. В этом случае удастся добиться баланса публичных и частных интересов, а значит, одобрения уголовного судопроизводства со стороны общественности.

Список литературы

1. По делу о проверке конституционности положений частей второй и восьмой статьи 56, части второй статьи 278 и главы 40.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.В. Усенко : постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 2016 г. № 17-П [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
2. О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства) : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. № 51 [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
3. Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
4. Международный пакт о гражданских и политических правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
5. Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (ратифицирована Федеральным законом РФ от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ) [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
6. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Шенк против Швейцарии» от 12 июля 1988 г. [Электронный ресурс]. – URL: file:///C:/Users/User/Downloads/CASE%20 0F%20SCHENK%20v.%20SWITZERLAND%20-%20[Russian%20Translation] .pdf (дата обращения: 10.04.2018).
7. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Хан против Соединенного Королевства» от 12 мая 2000 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr.coe.int/ eng#{«itemid»:[«001-58841»]} (дата обращения: 10.04.2018).
8. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «П.Г. и Дж.Х. против Соединенного Королевства» от 25 сентября 2001 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr.coe.int/ eng#{«itemid»:[«001-59665»]} (дата обращения: 10.04.2018).
9. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Яллох против Германии» от 11 июля 2006 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{«itemid»:[«001-76307»]} (дата обращения: 10.04.2018).
10. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Аллан против Соединенного Королевства» от 5 ноября 2002 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{«ap pno»:[«48539/99»],»itemid»:[«001-60713»]} (дата обращения: 10.04.2018).
11. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Харутюнян против Армении» от 28 июня 2007 г. [Электронный ресурс] // СПС «Консультант Плюс».
12. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Эль-Хаски против Бельгии» от 25 сентября 2012 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr.coe.int/ eng#{«itemid»:[«001-113445»]} (дата обращения: 11.04.2018).
13. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Отман (Абу Катада) против Соединенного Королевства» от 17 января 2012 г. [Электронный ресурс]. – URL: https://hudoc.echr. coe.int/eng#{«languageisocode»:[«ENG»],»appno»:[«8139/09»],»documentcollectionid2»:[«CHAMBER»], »itemid»:[«001-108629»]} (дата обращения: 10.04.2018).
14. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Раманаускас против Литвы» от 5 февраля 2008 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://europeancourt.ru/uploads/ECHR_ Ramanauskas_v_Lithuania_05_02_2008.pdf (дата обращения: 10.04.2018).
15. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Худобин против России» от 26 октября 2006 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://docs.cntd.ru/document/902115046 (дата обращения: 10.04.2018).
16. Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Быков против России» от 10 марта 2009 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://docs.cntd.ru/document/902169805 (дата обращения: 10.04.2018).
17. О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 10 февраля 2009 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://ппвс.рф/2009/postanovlenie-plenuma-vs-rf/N01- ot-10.02.2009.html (дата обращения: 11.04.2018).

Источник: Научно-теоретический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России» № 4 (80) 2018 г.

Просмотров: 851

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code