К вопросу о возможности применения полиграфа в уголовном процессе

И.П.Попова

Использование полиграфа традиционно привлекает внимание исследователей, в том числе в связи с решением сложных задач оценки доказательств и оптимизации уголовно-процессуальной деятельности. Автором проанализированы различные позиции исследователей, на основе чего сформулированы выводы о возможности использования полиграфа в целях получения ориентирующей информации и выработки следственных версий, но исключается применение полиграфа в доказывании.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство; полиграф; доказывание; оценка доказательств; использование полиграфа в оперативно-розыскной деятельности.

 

В последние десятилетия в российском уголовном судопроизводстве происходят кардинальные изменения, обусловленные рядом причин. Следует признать интенсивное воздействие на отечественного законодателя норм международного права и судебной практики других стран. Для сегодняшнего правоприменителя недостаточно знаний только уголовно-процессуального закона. Реализовать уголовно-процессуальную деятельность возможно лишь обладая навыками поиска соответствующих источников правового регулирования. Также необходимы умения толковать и применять нормативную базу и судебную практику как российской судебной системы, так и Европейского Суда по правам человека. В условиях усложнения правовой регламентации, отсутствия единообразия судебной практики и автоматизации уголовного правосудия правоприменители находятся в поиске возможностей оптимизации своей деятельности. Указанный аспект актуализирует полемику, ведущуюся на протяжении длительного времени с периодическим ее обострением, о возможности использования в уголовном процессе полиграфа и применения полученных результатов.

Использование полиграфа в качестве технического средства для раскрытия и расследования преступлений уже не вызывает возражений со стороны большинства авторов, отмечающих, что в качестве ориентирующей информации полученные результаты вполне пригодны для использования в досудебном производстве для планирования расследования, формирования и проверки следственных версий .

Так, рассматривая доводы защитника о том, что Щ. к преступлению не причастен, «что подтвердили результаты психофизиологического исследования», судебная коллегия Хабаровского краевого суда указала: «Результаты психофизиологического исследования, проведенного в отношении Щ. с применением полиграфа, не могут быть использованы судом для доказывания по уголовному делу (по правилам, указанным в УПК РФ). Такого рода исследования используются лишь на стадии предварительного расследования в целях выработки и проверки следственных версий»1. Заключение специалиста по результатам психофизиологического исследования с применением полиграфа представляют в суд не только стороны, но и свидетели2.

Ключевыми проблемами использования полиграфа в оперативно-розыскной деятельности являются определение его места в структуре этой деятельности, порядок производства исследования и применение полученных результатов. Так, Ф. К. Свободный считает, что отнесение «опроса с использованием полиграфа» в разряд такого оперативно-розыскного мероприятия, как опрос, некорректно, учитывая, что опрос является самостоятельным и самодостаточным методом сбора первичной информации, осуществляемой со слов самого опрашиваемого лица, а термин «опрос с использованием полиграфа» не вполне адекватно отражает научную суть процесса, который под ним подразумевается. В указанном аспекте автор полагает, что для полиграфа требуется искать новое место в структуре оперативно-розыскных мероприятий. С его точки зрения, правильнее было бы рассматривать применение полиграфа как экспериментальное психологическое исследование, поскольку «опрос с использованием полиграфа», по своей сути, – это эксперимент, в процессе которого устанавливается причинно-следственная связь между переменными (вопросами, задаваемыми испытуемому) и зависимыми переменными (физиологическими реакциями испытуемого), при его осуществлении специалисты предпринимают попытки исследовать психологические феномены3.

А. Ю. Ушаков и В. В. Сидоров предлагают ввести новое оперативно-розыскное мероприятие, связанное с реализацией потенциала, присущего возможностям полиграфа, каким, по их мнению, может быть «опрос, проводимый под техническим контролем психофизиологических параметров (реакций) организма». На их взгляд, полученные результаты содержат ориентирующую информацию с последующей ее проверкой посредством проведения следственных и процессуальных действий .

Следует разделить обоснованные сомнения Ф. К. Свободного относительно использования полиграфа как технического средства при опросе, в первую очередь ввиду того, что опрос не предполагает категоричных ответов, а основан на рассказе в отсутствие наводящих вопросов. Определение места полиграфа в ряду уже закрепленных в законе видов оперативно- розыскных мероприятий не входит в задачи данной публикации. Проблема обозначена лишь с целью демонстрации того, что и в случае согласия с возможностью применения полиграфа для получения ориентирующей информации нет единой позиции сторонников применения полиграфа в досудебном производстве в вопросе о правовой природе полиграфологического исследования. Отсюда и проблемы, связанные с порядком применения полиграфа и использования полученных результатов.

К примеру, если большинство авторов придерживаются позиции о добровольности согласия на исследование на полиграфе, то имеются и сторонники проводить проверку в отсутствие такового. Поскольку опрос является гласным мероприятием, то использование бесконтактного полиграфа без согласия опрашиваемого лица, по их мнению, не является нарушением законодательства, прав и законных интересов граждан .

Рассматривая проблемы применения полиграфа в оперативно-розыскной деятельности, одни исследователи отмечают, что полученные результаты не являются доказательствами и хранятся в номенклатурных делах оперативных подразделений , другие, напротив, считают, что следователь не только может сообщить эксперту перед производством судебной экспертизы с использованием полиграфа результаты проведения полиграфа данному лицу в ходе оперативно-розыскных мероприятий, но и предоставить для изучения соответствующую справку от специалиста или его заключение .

Отдельные авторы, отражая сложности оценки достоверности опрошенных лиц, полагают, что в этом помогает психофизиологическое исследование с помощью полиграфа. По их мнению, с точки зрения оперативно-розыскной деятельности «полиграф – это специальное техническое устройство, которое в ходе опроса человека фиксирует динамику изменений психофизиологических реакций, которые позволяют судить о достоверности сведений, полученных от испытуемого, о лицах, фактах и обстоятельствах, представляющих оперативный интерес. Именно анализ физиологических процессов рассматривается как возможность сделать вывод о наличии стрессового состояния у опрашиваемого, что позволяет судить о его причастности к совершению того или иного преступления»1. Однако стрессовое состояние может быть обусловлено и совершенно иными причинами, а не только являться следствием пресловутой преступной осведомленности.

Столь полярные подходы к полученным результатам при использовании полиграфа в рамках оперативно-розыскной деятельности невольно сказываются и на судьбе применения полиграфа в доказывании в рамках производства по уголовному делу. Например, к числу явных плюсов в дискуссии в пользу полиграфа авторы относят получение признательных показаний обвиняемых2. Не разделяя оптимизма исследователей, следует подчеркнуть, что признательные показания не могут быть использованы в основе обвинения в отсутствие совокупности иных доказательств. В свою очередь, наличие совокупности доказательств не освобождает правоприменителя от их оценки. Среди всех видов доказательств наибольшее число проблем возникает при оценке показаний допрошенных по уголовному делу участников уголовного судопроизводства.

Вопрос полноты и правдивости показаний допрошенных лиц является прерогативой субъектов доказывания, между тем отдельные авторы полагают, что в настоящее время существует и техническая возможность установить правдивость показаний свидетелей и потерпевших. Так, Ю. С. Жариков считает, что для этого используется полиграф в форме судебной психофизиологической экспертизы. При этом указанный автор подчеркивает, что отсутствует правовая основа применения данного технического средства и предлагает для устранения правовой неопределенности в ст. 196 УПК РФ включить пункт, «предоставляющий дознавателю, следователю и суду право назначать указанную экспертизу в случае возникновения сомнений в правдивости показаний свидетеля и потерпевшего, а в отношении обвиняемого (подозреваемого) – лишь по его ходатайству, согласованному с защитником, и только по обстоятельствам предъявленного обвинения (выдвинутого в соответствующих процессуальных решениях подозрения)» .

Следует согласиться с авторами, полагающими опасной тенденцию использования психофизиологических исследований с применением полиграфа в качестве средства доказывания в суде. Имеющиеся примеры обоснованно рассматриваются ими как очень тревожные признаки «эрозии краеугольного принципа судопроизводства – оценки доказательств судьей по своему внутреннему убеждению» . Приведенные в публикациях выдержки из судебных решений, протоколов судебных заседаний, отдельные тексты приговоров, к сожалению, напоминают категоричность позиций участников известных ток-шоу в стиле «студии, в которой невозможно солгать». И если подобное «вписывается» в концепцию шоу для привлечения зрительского внимания в прайм-тайм, то в уголовном судопроизводстве как раз напротив, использование результатов применения полиграфа в доказывании противоречит основам уголовного правосудия, в первую очередь принципу свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ).

Так, отмечая, что результаты психофизиологических исследований, проведенных в отношении показаний осужденного, потерпевшего и свидетеля, не являются доказательствами факта, Верховный суд Республики Коми указал, что данный вид экспертиз является результатом опроса с применением полиграфа, регистрирующего психофизиологические реакции на какой-либо вопрос, и заключение такой экспертизы не может рассматриваться в качестве надлежащего доказательства, соответствующего требованиям ст. 74 УПК РФ. Данные использования полиграфа при проверке достоверности показаний не являются доказательством. Свидетель, потерпевший и осужденный непосредственно были допрошены в судебном заседании, и оценка их показаний относится к компетенции суда, а не эксперта. Судом в приговоре приведен анализ показаний допрошенных лиц, данных в судебном заседании и в ходе предварительного следствия .

Отдельные судебные решения содержат сведения об отрицательных результатах исследований на полиграфе и не ясно, какова ценность такой информации и ее роль в доказывании. Вызывает закономерный вопрос: зачем в тексте итогового судебного решения от имени государства отражать заключение, в котором не получено никаких выводов и приводятся пояснения специалиста, констатирующего, что в ходе предтестовой беседы подозреваемые пояснили о наличии у них гипертонии, что является медицинским противопоказанием, а потерпевший после проведения проверочного теста отказался от дальнейшего прохождения исследования, сославшись на головную боль и необходимость явки на работу? Специалист-полиграфолог, допрошенный в суде, пояснил при этом, что в силу указанных причин сделать вывод «о правдивости показаний» потерпевшего не представилось возможным .

В этой связи следует солидаризироваться с Н. А. Колоколовым, подчеркивающим, что сфера применения полиграфа – выработка следственных версий, пресечь порочную практику использования результатов психофизиологических исследований в обосновании обвинительных приговоров возможно путем разъяснений Верховным Судом РФ, а соответствующие документы, относящиеся к психофизиологической экспертизе, следует исключать из доказательств на стадии назначения уголовного дела .

В силу указанных аргументов представляется, что нельзя разделить мнение авторов, полагающих, что «полиграф является одним из технических устройств, позволяющих следователю свести к минимуму проблему лжесвидетельства, тем самым устраняя возможное появление ошибок сущностного характера» . Как раз напротив, обоснованно и актуально высказывание А. М. Ларина о том, что «манипуляции с полиграфом умножают следственные и судебные ошибки» .

Придание видимости доказательственного значения использования полиграфа путем производства судебных психофизиологических экспертиз не меняет сущности его применения: для производства данного исследования не требуется специальных познаний, поскольку сформулированные вопросы о причастности и о том, владеет ли опрашиваемый имеющей значение для дела информацией, о его виновности относятся к компетенции субъектов доказывания, а не специалистов-полиграфологов, фиксирующих психофизиологическую реакцию на наводящие вопросы и формулирующих на основе исследований этих реакций вероятные выводы. Подобного рода исследования не могут быть признаны допустимыми доказательствами, не могут использоваться для установления фактических обстоятельств уголовного дела. Поиск «легализации» применения полиграфа в доказывании – ложный путь для решения задач оптимизации нагрузки правоприменителей. Впрочем, требует регламентации и использование полиграфа для получения ориентирующей информации.

Библиографический список

1. Арефьева О. В. Психофизиологическое исследование с использованием полиграфа как средство профилактики следственных ошибок / О. В. Арефьева, Н. А. Соловьева // Вестник Волгоградской Академии МВД России. – 2018. – № 2 (45). – С. 70-78.
2. Белов С. Д. Использование результатов психофизиологических исследований с помощью полиграфа в качестве средства доказывания по уголовным делам в суде: опасная тенденция / С. Д. Белов, А. О. Машовец // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. – 2014. – № 4 (38). – С. 27-29.
3. Грошиков В. А. Актуальные вопросы использования возможностей полиграфа при раскрытии умышленных убийств / В. А. Грошиков // Вестник Волгоградской академии МВД России. – 2015. – № 2 (33). – С. 70-74.
4. Жариков Ю. С. Современная стратегия развития уголовного судопроизводства в России / Ю. С. Жариков // Современное право. – 2018. – № 7-8. – С. 86-91.
5. Карпенко О. А. Использование нетрадиционных специальных знаний в разоблачении заведомо ложных показаний свидетелей и потерпевших / О. А. Карпенко // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. – 2018. – № 1(84). – С. 125-130.
6. Колоколов Н. А. Чем объяснить авторитет Полиграфа Полиграфовича? / Н. А. Колоколов // Уголовное судопроизводство. – 2018. – № 4. – С. 3-5.
7. Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика: научно-практическое пособие / А. М. Ларин. – Москва: БЕК, 1996. – 192 с.
8. Моисеев Н. А. Современное состояние и перспективы развития бесконтактного полиграфа в оперативно-розыскной деятельности / Н. А. Моисеев, Н. Г. Новоселов, А. В. Чиненов // Юристъ-правоведъ. – 2019. – № 2 (89). – С. 204-209.
9. Свободный Ф. К. Актуальные вопросы психологических исследований с использованием полиграфа в оперативно-разыскной деятельности / Ф. К. Свободный // Вестник Московской академии Следственного комитета Российской Федерации. – 2019. – № 1. – С. 154-157.
10. Смолькова И. В. Признание обвиняемым своей вины: доказательственное и правовое значение / И. В. Смолькова. – Москва: Юрлитинформ, 2014. – 432 с.
11. Ушаков А. Ю. К вопросу об использовании в судебно-следственной практике возможностей психофизиологических исследований, произведенных при помощи полиграфа / А. Ю. Ушаков, В. В. Сидоров // Вестник Калининградского филиала Санкт- Петербургского университета МВД России. – 2013. – № 4 (34). – С. 25-28.
12. Черкасова Е. С. Возможности опросов с использованием полиграфа в качестве средства получения ориентирующей криминалистической информации / Е. С. Черкасова // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: Право. – 2011. – Т. 7. – Вып. 2. – С. 98-101.

Научно-практический журнал “Вестник Уральского юридического института МВД России” № 4 (24), 2019

Просмотров: 14

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code