ОБЯЗАННОСТЬ ИЛИ БРЕМЯ ДОКАЗЫВАНИЯ, ИХ ПРОИЗВОДНОСТЬ ОТ ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ ОБВИНЯЕМОГО

А.С.БАРАБАШ, доктор юридических наук

В литературе устоялось мнение, что производными от презумпции невиновности являются положения о бремени (обязанности) доказывания. Задача – выяснить это. В ходе исследования установлено, что бремя доказывания и обязанность не могут пониматься как синонимы. Бремя присуще состязательному процессу, обязанность – процессу, основанному на публичном начале. Суть бремени – доказать виновность обвиняемого. Редакция, закрепляющая это бремя в части 2 статьи 14 УПК РФ, легализует обвинительный уклон в деятельности органов государства, что грубейшим образом нарушает метод объективности исследования обстоятельств уголовного дела, присущий российскому публичному уголовному процессу. Следовательно, обязанность доказывания не связана с традиционным пониманием презумпции невиновности обвиняемого, а часть 2 статьи 14 следует вынести за рамки УПК РФ.

Ключевые слова: бремя доказывания, обязанность доказывания, презумпция невиновности обвиняемого, соотношение.

 

В литературе давно и достаточно широко распространено мнение о произ- водности обязанности доказывания , толкования сомнений и недопустимости основывать обвинительный приговор на предположениях от принципа презумпции невиновности обвиняемого. В отдельных случаях утверждается, например, что бремя доказывания — «основная часть презумпции» [5], в других, а это уже крайний случай, содержание презумпции поглощается обязанностью доказывания . В одном из комментариев к УПК РФ применительно к статье 85 презумпция невиновности излагается следующим образом: «презумпция невиновности (обязанность доказывания вины обвиняемого) возлагается на государственные органы — дознания, следствия, прокуратуры <…>» [13]. Следовательно, рассматриваемое положение, наряду с указанными выше, так или иначе раскрывает все содержательное богатство принципа презумпции невиновности обвиняемого. Задача, стоящая в этой статье, — показать, что бремя, обязанность доказывания имеет свои основание и содержание, которые не связаны с традиционным пониманием принципа презумпции невиновности обвиняемого и, следовательно, не могут быть аргументами для обоснования существования этого принципа.

Об обязанности доказывания говорится в ч. 2 ст. 14 УПК РФ. Обратим внимание на редакцию этой статьи. Там зафиксировано: «Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения». В этом тексте законодатель использует слова «бремя» и «обязанность» доказывания как синонимы, хотя они таковыми не являются. Синоним слова «бремя» во многих словарях (Словари и энциклопедии на Академике. URL: https://dic.academic.ru) — тяжесть, то, что обременяет, тяготит; обязанность в широком значении — синоним долга. Не являясь синонимами, они и применяться должны к разным ситуациям. «Бремя» пригодно в том случае, когда речь идет о доказывании каждой стороной процесса своих утверждений. Место ему в состязательном процессе. Обязанность доказывания в публичном процессе означает, что органы государства в рамках доказывания должны установить наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73, 74 УПК РФ). В советском уголовном процессе, а его публичная основа сохранилась и в ныне действующем кодексе, отсутствовала потребность в исследовании категории бремени доказывания, поскольку это понятие, как полагал И.Л. Петрухин, по существу совпадало с обязанностью полного, всестороннего и объективного исследования всех обстоятельств уголовного дела [14, с. 501]. Замечу неточность, допущенную И.Л. Петрухиным. Как выше было показано, это не слова-синонимы и по содержанию они не могут совпадать. Главное в его высказывании — прочная связь метода объективности с обязанностью органов государства по доказыванию, то есть там, где используется метод объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию, там нет места бремени доказывания.

Рассмотрим, какое содержание вкладывает в текст рассматриваемой части Конституционный Суд РФ. В одном случае он рассматривает его как второе положение презумпции невиновности (По жалобе гражданина Киселя Ю.Р. на нарушение его конституционных прав статьями 61 и 62 УПК РФ : определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2008 г. № 1080-0-П). Почему — вопрос за скобками. Но что интересно, Конституционный Суд РФ в другом документе полагает, что обязанность доказывания распространяется на установление всех обстоятельств. В постановлении от 29 июня 2004 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 7, 15, 107, 234 и 450 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» он указывает, что суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны принять все меры к тому, чтобы получить доказательства, не только подтверждающие виновность, но и подтверждающие невиновность лица. В этом случае Конституционный Суд РФ совершенно оправданно отходит от состязательного представления о сути российского уголовного процесса, в отличие от текста выше приведенного определения, где повторяется содержание ч. 2 ст. 14 УПК РФ, которое возлагает на государственный орган бремя доказывать обвинение, не предписывая выяснять обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого. Исходя из текста, у него есть и бремя опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, но нет обязанности получать доказательства, подтверждающие невиновность лица. Если пойти дальше по этому пути, то следует согласиться с тем, как решал вопрос о бремени доказывания А.Я. Вышинский. Он писал: «Если обязанность доказывать правильность предъявленного обвинения лежит на обвинителе, то обвиняемый или подсудимый не освобождены от аналогичной обязанности в отношении положений, выдвигаемых ими в свою защиту <…>. Доказывание обстоятельств, опровергающих обвинение, входит в обязанность обвиняемого» [6, с 242, 244]. В таком понимании обязанности доказывания А.Я. Вышинский не мог остаться в одиночестве, его поддержал С. П. Бекешко, правда, высказывание указанного выше автора было несколько модернизировано, с обвиняемого он снял обязанность доказывать положения, выдвигаемые им в свою защиту. Звучит это в его редакции следующим образом: «Осуществление функции обвинения в процессе возложено на органы прокуратуры (ст. 9, п. 6 ст. 23 УПК РСФСР). Право осуществлять функцию защиты предоставлено обвиняемому, и оно превращается в обязанность для защитника, если таковой участвует в процессе (ст. 111 Конституции СССР, ст. 3 Положения об адвокатуре Союза СССР, утвержденного СНК СССР 16 августа 1939 г.)» [3, с. 34]. А если защитник не участвует, то смотрите формулу Вышинского. В наше время нечто подобное тому, что писал С.П. Бекешко, можно встретить у К.Б. Кали- новского. В одной из статей он пишет: «Бремя утверждения (выдвижения доводов, тезиса) возлагается и на сторону защиты и на суд, который несет также бремя проверки и оценки доказательств. В редких случаях сторона защиты даже несет бремя представления доказательств» [8]. В другой статье он уточняет эти случаи. По его мнению, на защите лежит бремя приводить необходимые и достаточные аргументы в обоснование своей позиции по тому или иному вопросу, заявляемому стороной суду [9, с. 59-66].

Следует заметить, что не все авторы того времени, в котором работал А.Я. Вышинский, покорно склонили голову перед его авторитетом. Ряд из них представили веские аргументы, свидетельствующие о недопустимости возложения на обвиняемого, следовательно, и на защитника, бремени доказывания своих утверждений. М.С. Строгович писал: «Объяснение обвиняемого нужно проверить по существу, и отвергнуть его можно по тому основанию, что оно является по существу ложным, неправильным, необоснованным, а не потому, что обвиняемый его не доказал» [17, с. 271]. Проверкой по существу должны заняться органы государства [11, с. 40].

Решение российского законодателя и последнее из приведенных решений Конституционного Суда РФ — о разном. Причем законодательное решение исходит из состязательной модели построения уголовного процесса и загоняет ситуацию в тупик: подозреваемый, обвиняемый не обязаны доказывать свою невиновность, не обязан и орган государства, он обязан опровергать доводы, приводимые в защиту, а при их отсутствии (ведь обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность) ее некому будет доказывать. И если подобное бремя доказывания — «основная часть презумпции», то оно на корню уничтожает ее, так как является производным от презумпции виновности. Мне могут возразить, что речь идет о «стороне» обвинения, но так понимаемая презумпция, если это принцип, должна быть обязательна и для суда . Если так — нечего надеяться на правосудие.

Л.В. Головко в статье «Презумпция невиновности и англо-американский уголовный процесс: проблемы совместимости» [7] приходит к выводу: «Англо-американский состязательный строй уголовного процесса <…> не слишком хорошо сочетается с общепринятым пониманием презумпции невиновности». Дальше эта мысль высказана несколько иначе: «Трудности с презумпцией невиновности возникают как раз при попытках совместить данный принцип с чисто состязательной моделью уголовного процесса». По мнению Л.В. Головко, совмещается она только в том случае, «если судебный процесс проходит с полноценным доказыванием», что, по данным приводимого автора, случается редко. В таком процессе «презумпция невиновности действует, определяя правила о бремени доказывания». А формула бремени доказывания была приведена выше, когда цитировался А.Я. Вышинский. Последовавший за этим анализ приводит к выводу: презумпция невиновности в любом понимании не сочетается с состязательной моделью, которая является чужеродной для российского публичного уголовного процесса.

Еще раз подчеркнем, что в приведенном выше постановлении Конституционный Суд РФ требует от всех органов государства, в том числе и от суда, получить доказательства, не только подтверждающие виновность, но и подтверждающие невиновность лица. И в данном случае это требование не является производным от того понимания принципа презумпции невиновности, которого придерживаются большинство процессуалистов. В нем идет речь о реализации метода объективности исследования в рамках публичного процесса, в силу которого должны быть выдвинуты и проверены все версии (предположения), в том числе и о невиновности. И сделать это обязаны органы государства с помощью собранных ими, проверенных и оцененных доказательств. Обязаны, но только доказывать виновность, вразрез Конституционному Суду РФ, считает Е.В. Селина. Она пишет: «Невиновность считается установленной, пока не установлено иное, поэтому ее не нужно доказывать, а доказать необходимо виновность (если она существует в объективной реальности)» [16]. В подтверждение правильности своей позиции ею привлекается содержание ст. 73 УПК РФ, где в самом деле нет среди обстоятельств, подлежащих доказыванию, «обстоятельств, свидетельствующих о невиновности и непричастности лица к совершению преступления». Но стоит обратиться к тексту ст. 74 УПК РФ, в которой законодатель предъявляет требования к органам государства (суду, прокурору, следователю, дознавателю) устанавливать наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, как от ее аргумента не остается и следа.

В основе анализируемой позиции лежит традиционное понимание презумпции невиновности и получается, что недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности, но на самом деле это не так. В данной формуле воплощается обвинительный уклон, не соответствующий законодательным реалиям, а уж тем более рассматриваемому решению Конституционного Суда РФ. Доказывать нужно как то, так и другое (не зря предусмотрены основания для прекращения уголовных дел и уголовного преследования, а также вынесение оправдательных приговоров за отсутствием события или состава преступления), и только когда невозможно доказать ни то, ни другое — дело прекращается или выносится приговор за непричастностью обвиняемого. Замечу, что «непричастность обвиняемого» — лукавое словосочетание, за которым скрывается недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления.

В отличие от российского законодателя белорусский, хоть он и говорит только о стороне обвинения (ч. 3 ст. 24 УПК РФ), решает вопрос об обязанности доказывания аналогично решению Конституционного Суда РФ.

Часть 1 ст. 18 УПК Республики Беларусь [18] предусматривает, что обвинение выполняет свою обязанность (следует обратить внимание на то, что речь не идет о бремени. — А.Б.) путем всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств уголовного дела. Оно обязано «собрать доказательства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, установить обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, защиты прав и законных интересов участвующих в уголовном деле лиц». Можно было бы этот кодекс рассматривать в качестве примера, если бы не одно НО. В ст. 24 говорится об осуществлении правосудия на основе состязательности и равенства сторон. Содержание этой статьи практически аналогично ст. 15 УПК РФ, а в приведенной ч. 1 ст. 18 УПК Республики Беларусь перед стороной обвинения формулируются обязанности, которые должны реализовываться прокурором в публичном уголовном процессе. Всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию, и состязательность взаимоисключают друг друга в силу принадлежности к разным началам. Если законодатель Белоруссии в тексте УПК хоть немного развел указанные статьи, то законодатель Казахстана поместил статьи с аналогичным содержанием (23 и 24) рядом, не обращая внимание на их содержательное противоречие [19]. Не во всех странах постсоветского пространства наблюдается подобного рода чересполосица. Например, в УПК Латвии [20] ст. 126 закрепляет состязательное построение процесса, предлагая каждой из сторон доказывать свои утверждения и опровергать утверждения противной стороны, и это начало выдерживается в рамках кодекса. Примеры можно было бы множить, но не в этом цель данной работы.

Сторонники критикуемого соотношения принципа презумпции невиновности обвиняемого и бремени доказывания для упрочения своих позиций приводят примеры из истории. А.М Ларин напоминает, что в римском праве действовало правило, сформулированное юристом III в. Павлом, суть которого в том, что обязанность доказывания лежит на том, кто утверждает, но не на том, кто отрицает (ei incumbit probation qui dicit, non qui negat) [10, 30]. Л.М. Васильев ссылается на законы Хаммурапи, царя Вавилона, правившего Вавилоном и Месопотамией (Вавилонией) в 1792-1750 гг. до н.э., которыми установлено правило: «Если человек станет обличать под клятвой человека, бросив на него обвинение в убийстве, и не докажет этого, то обличающего должно убить» [5, с. 14]. Анализ трактатов древности позволил И.Ю. Мурашкину сделать вывод о том, что «все они заключают в себе только правило о возложении бремени доказывания на обвинителя» [12]. И это правильно. В те времена в известных нам государствах существовал состязательный обвинительный процесс. О какой презумпции могла идти речь в то время? То, что понимают под презумпцией, возникло при утверждении прав буржуазии. Разница во времени возникновения колоссальная между презумпцией и бременем доказывания, что является еще одним свидетельством того, что бремя доказывания — это не основная часть и вообще не часть презумпции, а выражение начала процесса. Если оно состязательное — бремя доказывания лежит на обвинителе, публичное — обязанность доказывания лежит на органах государства.

Итак, пора подводить итог. В российском уголовном процессе в силу его публичности нет оснований говорить о бремени доказывания, которое лежит на стороне обвинения. Суть бремени — доказать виновность обвиняемого. Редакция, закрепляющая это бремя в ч. 2 ст. 14 УПК РФ, легализует обвинительный уклон в деятельности органов государства, являясь отражением состязательного построения уголовного процесса, что грубейшим образом нарушает метод объективности исследования обстоятельств уголовного дела, присущий российскому уголовному процессу, в силу которого органы государства при наличии к тому оснований должны проверить все версии, свидетельствующие как о виновности, так и о невиновности или меньшей, чем предполагалось, виновности обвиняемого. При таком понимании обязанностей органов государства нет никакого основания связывать их с традиционным пониманием презумпции невиновности обвиняемого, а ч. 2 ст. 14 следует вынести за рамки УПК РФ. Встает вопрос: где закрепить то понимание обязанностей по доказыванию, что обосновано в этом тексте? Выше были ссылки на ст. 74 УПК РФ, но, как оказалось, не все авторы видят связь между ст. 73 УПК РФ, где говорится об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, и ст. 74 УПК РФ, где закреплено, кто и что должен доказывать. Помочь им увидеть ее можно, предложив новую редакцию обстоятельств основного доказательственного процесса, где как раз и решаются рассматриваемые в этой части вопросы.

1. При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

1) деяние, время место, способ и последствия совершенного или отсутствие деяния;

2) лицо, совершившее деяние;

3) виновность лица в совершении деяния, формы вины и мотивы или его невиновность. Подр. [2, с. 93]

Библиографический список

1. Барабаш, А.С. Публичное начало российского уголовного процесса / А.С. Барабаш. — СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2009.
2. Барабаш, А.С. Основной, дополнительные и вспомогательные процессы доказывания в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства / А.С. Барабаш. — М.: «Юрлитинформ», 2017.
3. Бекешко, С.П. Защита в стадии судебного разбирательства в советском уголовном процессе : дис. … канд. юрид. наук / С.П. Бекешко. — Минск, 1954.
4. Бойков, А.Д. Развитие демократических принципов социалистического правосудия / А.Д. Бойков // Социалистическая законность. — 1977. — № 8.
5. Васильев, Л.М. Презумпция невиновности обвиняемого в истории российского права / Л.М. Васильев. — Волгоград.: Изд-во Волгоград. ин-та экономики, социологии и права, 2003.
6. Вышинский, А.Я. Теория доказательств в советском праве / А.Я. Вышинский. — М.: Госюриздат, 1950.
7. Головко, Л.В. Презумпция невиновности и англо-американский уголовный процесс: проблемы совместимости / Л.В. Головко // Законы России: опыт, анализ, практика. — 2016. — № 4. СПС КонсультантПлюс.
8. Калиновский, К.Б. Бремя доказывания в уголовном процессе: взаимосвязь стандарта доказанности с презумпциями и правовое взаимодействие участников правоотношений / К.Б. Калиновский // Правовые состояния и взаимодействия: историко-теоретический, отраслевой и межотраслевой анализ : материалы VII Международной научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 1-2 декабря 2006 г. / под общ. ред. Р.А. Ромашова, Н.С. Нижник: в 2 ч. Ч. 1. — URL: http:// kalinovsky-k.narod.ru/p/2006-3.htm. (дата обращения: 21.02.2018).
9. Калиновский, К.Б. Обоснованность уголовно-процессуальных решений в свете учения о бремени доказывания / К.Б. Калиновский // Доказывание и принятие решений : материалы международной научно-практ. конференции, посвященной памяти П.А. Лупинской. — М.: МГЮА, 2011.
10. Ларин, А.М. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства / А.М. Ларин. — М.: Наука, 1985.
11. Лупинская, П. А. Доказательства в советском уголовном процессе / П.А. Лупинская. — М.: Из-во АН СССР, 1955.
12. Мурашкин, И.Ю. Эволюция принципа презумпции невиновности в российском и международном праве / И.Ю. Мурашкин // История государства и права. — 2014. — № 13. СПС КонсультантПлюс.
13. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / отв. ред. В.М. Лебедев ; рук. авт. кол. В.А. Давыдов. — М., 2014. СПС КонсультантПлюс.
14. Петрухин, И.Л. Обязанность доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе / И.Л. Петрухин; отв. ред. Н.В. Жогин. — М.: Юрид. лит., 1973.
15. Полянский, Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса / Н.Н. Полянский ; под ред. Д.С. Карасева. — М.: Изд-во МГУ, 1956.
16. Селина, Е.В. Свобода оценки доказательств (принцип объективной истины) по положениям Уголовно-процессуального кодекса РФ о презумпции невиновности // Современное право. — 2016. — № 1. СПС КонсультантПлюс.
17. Строгович, М. С. Учение о материальной истине / М.С. Строгович ; отв. ред. Н.Н. Полянский. — М-Л.: Изд-во АН СССР, 1947.
18. УПК Республики Беларусь от 16 июля 1999 г. — URL: http://kodeksy.by/ ugolovno-processualnyy-kodeks/statya-18 (дата обращения: 15.07.2019).
19. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 4 июля 2014 г. № 231-V (по состоянию на 01.04.2019). — URL: https://online.zakon.kz/ document/?doc_id = 31575852#pos=16;-65 (дата обращения: 15.07.2019).
20. Уголовно-процессуальный закон Латвии, принятый Сеймом 21 апреля 2005 г. и обнародованный Президентом государства 11 мая 2005 г. (по состоянию на 28.09.). — URL: http://www.pravo.lv/likumi/29_upz.html (дата обращения: 15.07.2019).
21. Щедрин, Н.В. Борьба с незаконным обогащением как направление государственной антикоррупционной политики / Н.В. Щедрин // Актуальные проблемы научного обеспечения государственной политики Российской Федерации в области противодействия коррупции : сборник трудов по итогам III Всероссийской научной конф. с междунар. участием / отв. ред. В.Н. Руденко. — Екатеринбург, 2019.

Источник: Научно-практический журнал «Вестник Сибирского юридического института МВД России» № 4 (37) 2019

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code