К вопросу о применении принудительных мер при получении образцов для сравнительного исследования

А.Ю.Ушаков
Н.С.Расулова

В статье дается анализ применения мер принудительного характера в процессе получения образцов для сравнительного исследования. Учитываются мнения отдельных юристов по рассматриваемому вопросу, Европейского Суда по правам человека, а также российских судов.

Ключевые слова: образцы для сравнительного исследования; границы принудительных мер; следственное действие; методы, опасные для жизни и здоровья человека.

 

В условиях демократических преобразований и становления состязательного уголовного судопроизводства в России вопрос о применении принудительных мер при производстве следственных действий становится наиболее актуальным. С одной стороны, правоохранителям надлежит выполнить задачу по обеспечению национальной безопасности, включая безопасность граждан, общества, государства, от криминальных посягательств, а с другой — определить законное, обоснованное и разумное соотношение применения принудительных мер и законных интересов участников следственного действия. Несмотря на то, что осуществление уголовного судопроизводства в силу своей специфики не может не опираться на государственное принуждение, вопрос о допустимости и границах применения принудительных мер при производстве следственных действий не имеет однозначного разъяснения в законе, что вызывает споры среди ученых-процессуалистов и затруднения у правоприменителей в реализации своих функций. Особенно наглядно эта проблема проявляется в отношении получения образцов для сравнительного исследования.

Анализ современного состояния процедуры указанного следственного действия позволяет сделать вывод о том, что в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации отсутствует однозначная регламентация возможности применения мер принуждения при его производстве. Данный пробел порождает двойственность толкования положений ст. 202 УПК РФ, содержащей порядок получения образцов для сравнительного исследования, что, в свою очередь, препятствует эффективному собиранию доказательств по уголовному делу.

Следует отметить, что образцы для сравнительного исследования необходимы, прежде всего, для последующего назначения, производства судебной экспертизы и получения такого вида доказательства, как заключение эксперта. В этой связи указанное следственное действие имеет важное значение в раскрытии и расследовании преступлений, и, безусловно, его процедура не должна противоречить требованиям закона. Однако в современной следственной практике участились ситуации, когда участники уголовного судопроизводства, преимущественно подозреваемый (обвиняемый) или лицо, в отношении которого производится проверка сообщения о преступлении, отказываются добровольно предоставлять образцы для сравнительного исследования, ссылаясь на право не свидетельствовать против самого себя, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, препятствуя тем самым производству расследования. На вопрос: каким образом в данных случаях органы расследования производят указанное следственное действие, — следователи подразделений ГСУ ГУ МВД России по Свердловской и Челябинской областям, привлеченные в качестве респондентов, пояснили, что считают затруднительной реализацию механизма принудительного получения образцов для сравнительного исследования, поскольку это может противоречить обеспечению основополагающих конституционных прав человека, устанавливающих запрет насилия, в связи с чем ограничиваются фиксацией в протоколе следственного действия права, которым воспользовался подозреваемый (обвиняемый), и используют иные средства доказывания. Таким образом, правоприменитель, исполняя обязанность, возложенную на него государством, по установлению события преступления, изобличению лица, его совершившего, вынужден работать «на свой страх и риск», чаще всего прибегая к мерам оперативно-разыскной деятельности, или же «опускать руки» перед несовершенством закона, отказываясь от производства данного следственного действия, что так или иначе негативным образом сказывается на качестве и результате расследования, поскольку приводит в первую очередь к утрате доказательства. Так, известны ситуации, когда суды исключают из доказательственной базы результаты судебных экспертиз, проведенных с использованием образцов для сравнительного исследования, полученных негласными методами, при которых подозреваемому (обвиняемому) не обеспечивается право на защиту, не разъясняются права, не соблюдается порядок, предусмотренный ст. 202 УПК РФ, расценивая таковые как нарушение законодательства .

Наличие обозначенной проблемы подтолкнуло нас к изучению и анализу юридической литературы, а также судебно-следственной практики, в которых рассматриваются положения о применении принудительных мер при производстве следственного действия — получение образцов для сравнительного исследования.

Проведенный анализ уголовных дел позволяет сделать вывод о том, что в ходе расследования наиболее часто возникает потребность в получении образцов почерка, крови, слюны, иных образцов биологического происхождения, волос, срезов ногтевых пластин, голоса и других. Таким образом, производство данного следственного действия так или иначе связано с необходимостью ограничения прав человека, поскольку предполагает разную степень вмешательства в его личное пространство и организм, что, безусловно, вызывает вопрос о допустимости и границах подобного вторжения, которое обуславливает применение мер принуждения. Следует отметить, что кроме УПК РФ порядок получения экспериментальных образцов регламентируют иные нормативные акты, в частности приказ Минздравсоцразвития детализирует процедуру получения биологических объектов жизнедеятельности организма человека .

Тем не менее в научных кругах процессуалистов имеются разные точки зрения о пределах принуждения при производстве рассматриваемого нами следственного действия. Ученые, обосновывая свое мнение, апеллируют разнообразными нормами права и случаями из судебной практики. Полагаем, что сформировать представление о возможных границах применения государственного принуждения при получении образцов для сравнительного исследования возможно с помощью детального изучения данных позиций.

Так, В. Т. Томин и М. П. Поляков, представляя Нижегородскую процессуальную научную школу, допуская при производстве следственного действия, предусмотренного ст. 202 УПК РФ, «разумное принуждение», обращают внимание на недопустимость злоупотребления им .

Однако Б. К. Брагер выражает несогласие с указанным мнением и полагает, что «принуждение невозможно без применения насилия, в том числе и физической силы, что сопряжено с нарушением личной неприкосновенности, унижением чести и достоинства человека, чьи экспериментальные образцы необходимо получить» .

Существует и такая позиция, что «принудительное получение образцов для сравнительного исследования, исходя из содержания ст. 202 УПК РФ, приводит к нарушению принципов, отраженных в гл. 2 указанного кодекса» .

А. В. Смирнов, К. Б. Калиновский полагают, что получение образцов для сравнительного исследования, сопряженное с принуждением, а также нарушением телесной неприкосновенности лица, допустимо только по судебному санкционированию.

Обратимся к европейской практике по указанному вопросу, анализ которой позволяет сделать вывод о том, что в государствах, которые ратифицировали Конвенцию о защите прав человека и основных сво- бод , «допускается получение образцов крови, мочи, а также — кожного покрова для проведения анализа ДНК, в соответствии с предписанием («inter alia»), т. к. право не свидетельствовать против самого себя в этих государствах означает, прежде всего, право обвиняемого хранить молчание и не распространяет своего действия на использование образцов, полученных от обвиняемого вне зависимости от его волеизъявления на этот счет» .

Решение Европейского Суда по правам человека по делу «Саундерс против Соединенного Королевства от 17 декабря 1996 г.» следует отнести к одним из основополагающих позиций суда, отвечающих на вопрос о применении мер принуждения при получении образцов для сравнительного исследования . Также показательным является постановление Европейского Суда по правам человека от 11 июля 2006 г. по делу «Яллох против Германии», урегулировавшее вопрос соотношения получения образцов биологического происхождения и медицинской необходимости в этом .

Таким образом, Европейский Суд по правам человека, рассматривая в том числе жалобы, поступающие против Российской Федерации, неоднократно признавал соответствующим закону принудительное изъятие экспериментальных образцов крови и слюны при отсутствии согласия на то подозреваемого (обвиняемого), в случаях когда соблюдены определенные социальные гарантии лица и не превышен минимальный уровень суровости при производстве каких-либо манипуляций. В этой связи в качестве одного из значимых примеров следует привести постановление Европейского Суда по правам человека от 3 мая 2012 г. по делу «Салихов (Salikhov) против Российской Федерации» . По результатам рассмотрения жалобы суд определил, что, несмотря на то, что действия, примененные к Салихову, не были вызваны медицинской необходимостью, они не могут быть признаны незаконными, поскольку были направлены на получение доказательств. Кроме того, суд счел принудительное вмешательство при получении образцов для сравнительного исследования соответствующим законодательству, но оставил открытым вопрос относительно необходимости и целесообразности применения физического воздействия.

Тем не менее нельзя назвать единообразной практику применения российского законодательства по вопросу о государственном принуждении при получении образцов для сравнительного исследования. Ярким примером является постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2001 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности статьи 265 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А. А. Шевякова» , противоположное по своему содержанию определившейся судебной позиции. Так, суд в ходе разбирательства определил, что право не свидетельствовать против самого себя, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, подразумевает возможность лица отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления следствию иных доказательств, указывающих на него как на лицо, совершившее преступление, к коим могут быть отнесены образцы для сравнительного исследования.

Далее судебная практика рассматривала этот вопрос уже в контексте Европейского Суда по правам человека, указывая, что существование в Конституции РФ положения, закрепляющего право не свидетельствовать против самого себя, не означает, что «различные процессуальные действия с участием подозреваемых (обвиняемых) лиц могут быть проведены вне зависимости от их согласия или несогласия на это в целях получения доказательств по уголовному делу, то же касается использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и т. д.»1.

Кроме того, в одном из своих решений Конституционный Суд РФ определил, что при производстве получения образцов для сравнительного исследования подозреваемый, обвиняемый «не понуждается к свидетельствованию против самого себя, не дает заявлений о своей виновности и не представляет каких-либо доказательств, поскольку образцы для сравнительного исследования сами по себе не являются доказательствами, а служат предметом для исследования, позволяющим объективно установить, оставлены ли им следы в определенном месте или на вещественных доказательствах, другими словами — средством для проведения следственных действий и получения новых доказательств, которые подлежат проверке и оценке в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством (ст. 87, 88 УПК РФ)»2.

В этом же решении Конституционный Суд РФ, определив системное единство положений Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» с нормами УПК РФ, подчеркнул, что ст. 202 УПК РФ, устанавливая запрет на применение методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и достоинство, тем не менее допускает возможность принудительного получения образцов при условии обоснованности и соразмерности ограничения конституционных прав личности .

Вместе с тем при наличии такой неоднозначной судебной позиции правоприменители абсолютно обоснованно проявляют осторожность в реализации возможности принудительного получения образцов для сравнительного исследования и предпочитают изыскивать иные способы, заменяющие производство указанного следственного действия. Приведем некоторые примеры. Так, в одном из следственных подразделений СУ УМВД России по г. Екатеринбургу расследуется уголовное дело, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ. В ходе осмотра места происшествия в салоне угнанного автомобиля были обнаружены и изъяты потожировые следы. Далее, в ходе предварительного следствия возникла необходимость в производстве биологической судебной экспертизы с целью исследования ДНК, однако Н., обвиняемый в совершении преступления, отказался добровольно предоставлять образцы биологического происхождения, сославшись на право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ. В данной ситуации следователь нашел возможность с помощью иного следственного действия получить требующиеся образцы и произвел выемку необходимой одежды и белья подозреваемого у администрации следственного изолятора. Проведенная судебная экспертиза дала положительные результаты .

Несколько иная ситуация складывается с образцами голоса, которые в силу своей специфичности не могут быть получены в случае отказа от их предоставления даже принудительным путем в рамках следственного действия. В таких ситуациях органы предварительного расследования, будучи существенно ограниченными в возможностях эффективно решать задачи уголовного судопроизводства по установлению обстоятельств преступления и защите прав потерпевших, вынуждены направлять в орган дознания поручение о производстве оперативно-разыскных мероприятий. Однако судебная практика на данный счет складывается неоднозначно.

Так, Челябинский областной суд в ходе рассмотрения апелляционной жалобы по делу № 10-3093/2016 исключил из доказательств вины обвиняемых заключения фонографических судебных экспертиз, поскольку для их производства использовались образцы голоса, полученные путем проведения оперативно-разыскного мероприятия «опрос» с применением негласной аудиозаписи, после отказа обвиняемых от дачи образцов голоса в порядке, предусмотренном ст. 202 УПК РФ, расценив данное обстоятельство как недопустимую подмену установленного порядка производства следственного действия . В своем решении суд опирался на разъяснения, содержащиеся в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 25 февраля 2010 г. № 261-0-0 и от 24 января 2008 г. № 104-0-0, согласно которым «оперативно-розыскные мероприятия в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу не могут подменять процессуальные действия, для осуществления которых уголовно-процессуальным законом, в частности ст. 202 УПК РФ, установлена специальная процедура» . Однако анализ решений, на которые ссылается апелляционная инстанция, позволяет сделать вывод о том, что суд, не усмотрев нарушений прав заявителей, не нашел оснований для принятия жалоб к рассмотрению. Детально же данный вопрос исследовался в ранее приведенном нами определении Конституционного Суда РФ по жалобе В. Б. Урванцевой, в котором суд подчеркнул, что проведение оперативно- разыскных мероприятий по поручению дознавателя, следователя не противопоставляется следственным и процессуальным действиям, а согласуется с ними, поскольку и уголовно-процессуальное законодательство, и Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» в системном единстве регулируют публично-правовые отношения, касающиеся проверки информации о подготавливаемом, совершаемом или совершенном преступлении.

Полагаем, что при наличии различных мнений отдельных юристов российские суды и Европейский Суд по правам человека сформировали единую позицию в отношении вопроса о принудительном получении образцов для сравнительного исследования. По нашему мнению, суть ее сводится к тому, что само по себе уголовное судопроизводство как механизм реакции государства на преступное поведение лиц уже содержит принуждение, являющееся его базовым методом в борьбе с преступностью, поэтому при выполнении определенных условий у участников, осуществляющих уголовное преследование, имеется возможность применять при производстве следственных действий, в том числе при получении образцов для сравнительного исследования, меры принуждения, которые должны быть соразмерными и не превышать пределов необходимости. Следовательно, правоприменителям, в соответствии с действующим законодательством, надлежит четко и ясно осознавать и уметь определять границы допустимого воздействия на лицо, заботиться о сохранении его здоровья, чести и достоинства, принимая как руководство к действию положение ст. 2 Конституции РФ. Напомним, что в соответствии с положениями ст. 9 УПК РФ запрещены действия и решения, унижающие честь и достоинство любого участника уголовного процесса, ч. 4 ст. 164 УПК РФ устанавливает недопустимость применения насилия, угроз и иных незаконных мер при производстве следственных действий. В данной связи правоприменителю следует четко разграничивать насилие как незаконное действие и физическое воздействие как способ государственного принуждения. Еще раз подчеркнем, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства.

На основании изложенного, в целях оптимизации результативности производства указанного следственного действия и исключения двойственного толкования закона, полагаем целесообразным дополнить ст. 202 УПК РФ частью 3.1 следующего содержания:

«3.1. До начала получения образцов для сравнительного исследования следователь предлагает добровольно предоставить необходимые образцы, а в случае отказа получает их принудительно».

В качестве дополнительной гарантии обеспечения прав участников уголовного процесса предлагаем предусмотреть обязательное участие понятых при производстве данного следственного действия и внести соответствующие дополнения в ч. 1 ст. 170 УПК РФ. Следует помнить, что следователь и дознаватель осуществляют уголовное преследование от имени государства, в связи с чем в целях обеспечения надлежащего порядка расследования уголовного дела необходимо дополнить ст. 21 УПК РФ частью 4.1 и изложить ее в следующей редакции:

«4.1. Постановление следователя, дознавателя, вынесенное в соответствии с законом по уголовным делам, находящимся в их производстве, обязательно для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами».

По нашему мнению, отказ участников от выполнения требований следователя, дознавателя предоставить образцы для сравнительного исследования следует расценивать как неисполнение процессуальных обязанностей и восприпятствование установленному порядку уголовного судопроизводства, что является основанием для применения иной меры процессуального принуждения — денежное взыскание (ст. 117 УПК РФ).

Библиографический список

1. Брагер Д. К. Принудительное проведение освидетельствования и получение образцов для сравнительного исследования: отдельные проблемы / Д. К. Брагер // Вестник Томского государственного университета. — 2013. — № 377. — С. 99-101.
2. Бекмешова М. А. Принудительное получение образцов для сравнительного исследования при расследовании уголовных дел подразделениями дознания: научно-исследовательская работа / М. А. Бекмешова, А. Ю. Ушаков. — Нижегородская академия МВД России.
3. Кондрат И. Н. Уголовная политика государства и нормативное правовое регулирование уголовно- процессуальных отношений: монография / И. Н. Кондрат. — Москва: Юстицинформ, 2014.

Научно-практический журнал «Вестник Уральского юридического института МВД России» № 2(22), 2019

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code