КОНЦЕПЦИИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕДУР В ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Е.Ю.ЧУМАРОВА, С.А.ЧУМАРОВ

В деятельности оперативных подразделений органов внутренних дел применение задержания, доставления и досмотра обусловлено практической целесообразностью. При существующем многообразии правовых режимов этих принудительных процедур не учитывается специфика оперативно-розыскной деятельности, что приводит к длящемуся правовому конфликту, связанному с необоснованным ограничением конституционных прав граждан. В статье рассматриваются концепции возможного правового регулирования задержания, доставления и досмотра при осуществлении оперативно-розыскной деятельности, реализация которых позволяет решить соответствующий правовой конфликт.

Ключевые слова: задержание, доставление, досмотр, оперативно-розыскная деятельность, органы внутренних дел.

 

К одной из актуальных проблем оперативно-розыскной деятельности (далее — ОРД) относится легальность и юридическая обоснованность применения оперативными подразделениями органов внутренних дел (далее — ОВД) принудительных процедур, ограничивающих права личности, правовое регулирование которых отсутствует как в Федеральном законе от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — ФЗ об ОРД), так и в иных источниках оперативно-розыскного законодательства. В частности, решение задач ОРД сопровождается применением сотрудниками ОВД таких принудительных процедур, как задержание, доставление и досмотр, что сопряжено с фактическим ограничением совокупности прав, гарантированных Конституцией Российской Федерации, а именно права на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22), права на свободу передвижения (ст. 27), права на квалифицированную юридическую помощь (ч. 1, 2 ст. 48).

Применение перечисленных принудительных процедур при осуществлении ОРД обуславливается потребностями практики и исследуется в оперативно-розыскной теории. Большинство авторов отмечают нечеткую регламентацию задержания, доставления и досмотра в нормативных правовых актах, обозначают спорные ситуации, в которых действия сотрудников оперативных подразделений могут быть обжалованы [напр., 2; 3]. В ряде источников обозначаются отдельные проблемы определения нормативных и фактических оснований применения соответствующих процедур субъектами ОРД. Например, коллектив авторов в составе В.В. Гибова, А.А. Огородникова, М.А. Петухова, И.В. Панько, А.В. Робозерова указывает на практическую необходимость неотложного задержания лица сотрудниками оперативного подразделения на основе сведений, еще не прошедших процедуру трансформации в судебные доказательства [6]. И.Д. Шатохин отмечает распространенность нарушений, связанных с ограничением прав граждан на личную неприкосновенность и достоинство личности в процессе задержания и досмотра лиц, оказавшихся в орбите оперативного интереса, и квалифицирует их как типичные нарушения конституционных прав граждан сотрудниками оперативных подразделений полиции [7]. А.А. Ширванов, О.Ю. Ващенко обосновывают необходимость включения в перечень оперативно-розыскных мероприятий (далее — ОРМ) принудительной процедуры захвата, сущность которого заключается в задержании лица, представляющего оперативный интерес [8]. Однако в настоящее время соответствующие принудительные процедуры находятся «вне уголовно-процессуального поля, следовательно, у задержанных и доставленных нет процессуального статуса свидетеля или подозреваемого, поэтому они не наделены присущими им правами и обязанностями» [1, с. 20].

Следует отметить, что анализ действующего законодательства позволяет выделить множество правовых режимов задержания, доставления и досмотров, различных по субъектам, основаниям, условиям, порядку, пределам и иным аспектам применения этих принудительных процедур. Так в деятельности сотрудников ОВД наиболее распространены правовые режимы уголовно-процессуального (ст. 91, 92 УПК РФ), административного (ст. 27.3-27.7 КоАП РФ), задержания, осуществляемого в соответствии с Федеральным законом от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции» (ст. 14). Задержание может входить в качестве составного элемента в структуру ОРМ, например, фактическое задержание сбытчика нар — котических средств после проведения проверочной закупки. При этом все разновидности задержания объединены общим характером их воздействия на конституционные права граждан, все они связаны с ограничением свободы и личной неприкосновенности граждан [5].

Термин «доставление» используется в юридических конструкциях норм УПК РФ, регламентирующих порядок задержания подозреваемого (ст. 92) и привода (ст. 111, 113). КоАП РФ регулирует применение таких мер обеспечения по делу об административном правонарушении, как доставление и административное задержание (ч. 1 ст. 27.1). При доставлении лиц, представляющих оперативный интерес, сотрудники оперативных подразделений могут руководствоваться Федеральным законом «О полиции» (п. 14, 15 ч. 1 ст. 13), однако этот источник предусматривает ограниченное количество оснований применения этой принудительной процедуры и не учитывает множество типичных оперативно-розыскных ситуаций.

Аналогичным образом осуществляется нормативное правовое регулирование досмотра. В современном российском законодательстве действуют различные нормативные правовые акты, в которых используется термин «досмотр» как совокупность мероприятий, проводимых в отношении физического лица. В рамках отраслевого регулирования фактически сформировались различные правовые режимы досмотров: личный досмотр лица, совершившего административное правонарушение; личный таможенный досмотр; предполетный и послеполетный досмотры членов экипажа и пассажиров; досмотр граждан и т.д. Кроме того, нормативными правовыми актами МВД России осуществляется регулирование соответствующей принудительной процедуры в зависимости от обстоятельств доставления граждан (например, Наставление о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан, утвержденное приказом МВД России от 30.04.2012 № 389).

В условиях постоянно изменяющейся оперативно-розыскной обстановки разнообразие режимов задержания, доставления и досмотров размывает правовые ориентиры сотрудников оперативных подразделений и существенно затрудняет принятие ими законных и обоснованных решений. Кроме того, поскольку ни одна из нормативных конструкций соответствующих принудительных процедур не находится в сфере законодательного регулирования ОРД, сотрудники оперативных подразделений в соответствии с внутренними убеждениями вынуждены самостоятельно формировать шаблоны применения мер задержания, доставления и досмотра, обосновывая свои действия практическими потребностями, возникшими в конкретной оперативно-розыскной ситуации.

Полагаем целесообразным рассмотреть несколько концепций правового регулирования соответствующих принудительных процедур, реализация которых позволяет сформировать совокупность материальных и процессуальных норм для их применения в деятельности оперативных подразделений ОВД (основания, условия, порядок, пределы и иные аспекты).

В первую очередь обратимся к концепции бланкетно-отсылочного регулирования применения принудительных процедур, сущность которой заключается в обращении правоприменителя к источникам, относящимся к смежным отраслям права (субсидиарное правоприменение). Действительно, с целью преодоления пробелов в праве возможно использование правовых норм, распространяющих свое действие на общественные отношения, которые не составляют непосредственного предмета их регулирования. Например, Федеральный закон от 08.01.1998 № 3-ФЗ «О нар — котических средствах и психотропных веществах» (далее — Закон о нар — котических средствах) устанавливает, что при осуществлении контроля в местах произрастания и культивирования наркосодержащих растений, а также в местах возможного осуществления незаконных перевозок нар — котических средств должностные лица ОВД могут проводить досмотр граждан, почтовых и багажных отправлений, транспортных средств и перевозимых грузов (ч. 3 ст. 48). При этом в содержании Закона о нар — котических средствах отсутствуют нормы, которые устанавливают порядок проведения соответствующей процедуры. В то же время из Федерального закона «О полиции» следует, что сотрудники ОВД обладают правомочиями осуществлять в порядке, установленном законодательством об административных правонарушениях, личный досмотр граждан, досмотр находящихся при них вещей, а также досмотр их транспортных средств при наличии данных о том, что эти граждане имеют при себе оружие, боеприпасы, патроны к оружию, взрывчатые вещества, взрывные устройства, нар — котические средства, психотропные вещества или их прекурсоры либо ядовитые или радиоактивные вещества, изымать указанные предметы, средства и вещества при отсутствии законных оснований для их ношения или хранения (п. 16 ч. 1 ст. 13). Соответственно, при наличии оснований, предусмотренных Законом о нар — котических средствах (ч. 3 ст. 48), сотрудники ОВД проводят процедуру личного досмотра гражданина в порядке, установленном КоАП РФ (ч. 3 ст. 27.7).

Для реализации рассматриваемой концепции необходимо определить действующие нормативные правовые акты, в содержании которых предусмотрены основания, порядок, пределы и другие элементы правового режима для применения каждой из рассматриваемых принудительных процедур при осуществлении ОРД. Однако юридическая природа задержания, доставления и досмотра подчас является весьма разнородной, несмотря на их тождественное название в различных источниках права. Например, рассматривая соотношение оперативно-розыскной, административной и административно-процессуальной деятельности А.Ю. Шумилов отмечает, что «глубокая связь их вполне реальна, но между тем имеются кардинальные различия, не позволяющие считать ОРД исключительно частью административной или административно-процессуальной деятельности» [9]. Более того, ни не одна из существующих нормативных конструкций задержания вообще не может быть использована для регулирования оперативно-розыскных отношений, поскольку такая возможность исключена Конституционным Судом Российской Федерации (далее — КС РФ). В определении от 15.04.2008 № 312-О-О, КС РФ указал, что «задержание — как мера принуждения, обеспечения подготовки и проведения оперативно-розыскных мероприятий или достижения каких либо целей оперативно-розыскной деятельности
— Федеральным законом «Об оперативно- розыскной деятельности» не предусмотрено. Оно может иметь место в порядке и по основаниям, установленным Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях (статьи 27.3 и 27.4) или Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (статьи 91 и 92), которые предусматривают обязательное составление протокола задержания».

Вторая концепция заключается в возможности разработки нового законодательного источника, предмет регулирования которого составят общественные отношения, возникающие в процессе применения мер государственного принуждения. С одной стороны, такой своеобразный «кодекс принуждения» позволит установить перечень государственных органов, уполномоченных производить задержание, доставление и досмотр, унифицирует многообразие правовых режимов, закрепит уже сформировавшиеся алгоритмы их проведения, обеспечит равные гарантии соблюдения прав граждан вне зависимости от ситуации. С другой стороны, такая концепция является революционной для российской правовой системы, требует настолько глубокой реформы законодательства, что приведет к его дисбалансу и создаст новые проблемы для правоприменителя. Действительно, несмотря на внешнюю рациональность идеи, она является утопией, поскольку правовая природа мер государственного принуждения настолько разнообразна, что даже с помощью современной юридической техники ее реализация невозможна. Например, из УПК РФ потребуется искусственно извлечь нормы, связанные с применением задержания, привода, обыска, заключения под стражу и т.д., что невозможно, поскольку часть из них относится к мерам процессуального принуждения, другие являются мерами пресечения, а обыск — следственным действием. Дополнительно отметим, что принудительные процедуры при осуществлении ОРД вряд ли вообще будут отражены в «кодексе принуждения» поскольку их формирование как правового института находится в начале эволюционного пути, на этапе теоретического обсуждения их сущности. Так, А.Ю. Шумилов отмечает, что сотрудники оперативных подразделений совершают поведенческие акты, временно ограничивающие некоторые права и свободы определенного изучаемого лица с целью воспрепятствовать ему продолжать совершать преступление или уклоняться от применения мер уголовно-процессуального принуждения, а равно не допустить реализации угрозы государственной, военной, экономической или экологической безопасности [9, с. 276]. Эти поведенческие акты, в отличие от ОРМ, не направлены на получение информации и имеют форму оперативно-розыскных мер пресечения [9, с. 277]. Н.С. Железняк, обратив внимание на проблематику принудительных процедур при осуществлении ОРД, предлагает выделить из множества действий, не регламентированных ФЗ об ОРД, но объективно существующих в государственной сыскной деятельности, так называемые иные оперативные мероприятия. По мнению автора, к иному оперативному мероприятию относится любая совокупность правомерных действий, осуществляемых уполномоченным лицом государственного правоохранительного органа или специальной службы, не отраженных в перечне ОРМ, но соответствующих определенным в законе условиям и направленных на решение задач ОРД (оперативное задержание; оперативный досмотр; оперативное вхождение (проникновение) в жилые и иные помещения, на земельные участки, территории, в транспортные средства; оперативное изъятие документов, предметов, материалов и сообщений; засада и т.д.) [4, с. 7-8].

Содержание третьей концепции составляет использование подхода отраслевого регулирования, в рамках которого упорядочивается широкий спектр общественных отношений, в том числе и разнородных, относящихся к отдельной социальной сфере. Если обратиться к зарубежному законодательству, то ярким примером отраслевого регулирования такой принудительной процедуры, как досмотр, являются нормы Анти нар — котического закона Исламской Республики Афганистан [11]. Этот источник предоставляет правоохранительным органам полномочия досматривать физических лиц, когда есть основания полагать, что улики и запрещенные в обороте предметы или инструменты и средства, связанные с перевозкой нар — котиков, спрятаны в одежде или теле подозреваемого (ч. 1 ст. 44). Также предусматривается специальная процедура ограничения прав личности, если возникает такая необходимость: раздевание может проводить только сотрудник одного пола с подозреваемым, а внутренние исследования тела должны проводиться только медицинским специалистом после получения разрешения в местном суде. Когда есть личное согласие подозреваемого на обследование тела, судебного разрешения не требуется. О применении этой принудительной процедуры составляется протокол, который может быть использован в будущем уголовном процессе (ч. 2, 3 ст. 44). Легитимность полученных результатов подтверждается нормой, согласно которой полученные улики должны приниматься во всех судах и других уголовных процедурах (ч. 4 ст. 44).

Такая концепция обосновывает целесообразность разнообразных правовых режимов задержания, доставления и досмотра и стимулирует их формирование в ФЗ об ОРД с учетом особенностей оперативно-розыскных отношений. Её безусловным достоинством является юридическая идентификация рассматриваемых принудительных процедур (определение отраслевой принадлежности, адресатов, оснований применения), однако при системном анализе выявляется такой недостаток, как неизбежность правовых коллизий с другими источниками законодательства. В частности, формирование противоречий обусловлено как возможностью требовать «лучших» норм, регламентирующих порядок применения рассматриваемых принудительных процедур, так и, напротив, установлением значительно более жестких требований, чем в схожих нормативных правовых актах.

Представляется, что оптимальный способ интеграции в правовое поле задержания, доставления и досмотра при осуществлении ОРД заключается в сочетании концепций отраслевого и бланкетно-отсылочного регулирования. Обратим внимание на основной источник оперативно-розыскного законодательства Республики Никарагуа — Закон «О предупреждении, расследовании и преследовании организованной преступности» [12] (далее — Закон о борьбе с организованной преступностью). Наряду с регулированием специальных методов расследования (аналог ОРМ. — С.Ч., Е.Ч.) в отдельной норме содержатся универсальные процедурные особенности применения обыска, задержания и ареста для целей Закона о борьбе с организованной преступностью (ст. 39). В частности, согласно универсальной процедуре судебного ограничения конституционных прав подозреваемых и обвиняемых лиц прокуратура и Национальная полиция имеют прямой доступ к специальному компетентному судье, который в течение часа принимает решение о проведении обыска, задержании и аресте (ч. 1 ст. 39). Однако поскольку детальный порядок применения перечисленных мер регламентируется УПК Республики Никарагуа [10], то сотрудники Национальной полиции обязаны учитывать требования этого источника при проведении обыска (ч. 2 ст. 39 Закона о борьбе с организованной преступностью, ст. 217 УПК Республики Никарагуа). В срочных случаях, связанных с обыском, задержанием и арестом, действуют нормы о необходимости последующего судебного признания правомерности ограничения конституционных прав со стороны Национальной полиции (ч. 3 ст. 39 Закона о борьбе с организованной преступностью, ст. 246 УПК Республики Никарагуа). Также УПК Республики Никарагуа должны соответствовать ходатайства и постановления суда (ч. 4 ст. 39 Закона о борьбе с организованной преступностью). Очевидным достоинством такого подхода является логичное сочетание норм, которое учитывает специфику регулируемых отношений с одновременным предоставлением апробированных уголовно-процессуальных инструментов, обеспечивающих соблюдение конституционных прав граждан.

Полагаем, что в отечественном законодательстве правовые режимы задержания, доставления и досмотра при осуществлении ОРД следует сформировать посредством сочетания норм ФЗ об ОРД и других законодательных актов, регулирующих аналогичные процедуры. В первом источнике необходимо установить фактические основания применения этих принудительных процедур (отраслевое регулирование) с указанием иных источников, регулирующих условия, порядок, пределы и иные аспекты аналогичных мер или действий (бланкетно-отсылочное). Безусловно, что формулировки норм ФЗ об ОРД, относящиеся к ограничению прав граждан при их задержании, доставлении и досмотре, как и определение целесообразности их системного объединения с конкретными нормативными актами является предметом дальнейшего глубокого исследования.

Библиографический список

1. Гусев, В.А. Права и свободы человека и гражданина, подлежащие соблюдению в оперативно-розыскной деятельности / В.А. Гусев // Оперативник (сыщик). — 2011. — № 3(28).
2. Давыдов, С.И. Проблемы соблюдения конституционных прав граждан при разрешении типичных оперативно-розыскных ситуаций / С.И. Давыдов // Конституционно-правовые проблемы оперативно-розыскной деятельности : сборник материалов Всероссийского круглого стола: 3 ноября 2011 г. / сост. К.Б. Калиновский. — СПС КонсультантПлюс, 2012.
3. Демчук, С.Д. Способы совершения контрабанды нар — котических средств и психотропных веществ как элемент криминалистической характеристики этого вида преступлений / С.Д. Дем- чук, А.Г. Харатшвили. — URL : http://law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1308744.
4. Железняк, Н.С. О необходимости включения иных оперативных мероприятий в оперативно-розыскную теорию и законодательство / Н.С. Железняк // Вестник Сибирского юридического института ФСКН России. — 2013. — № 1.
5. Жильцов, А.В. Административное задержание как мера обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, применяемая сотрудниками органов наркоконтроля // Актуальные проблемы профилактики наркомании и противодействия правонарушениям в сфере легального и незаконного оборота нар — котиков: национальный и международный уровни : материалы XVII международной научно-практической конференции (17-18 апреля 2014 г.): в 2 ч. / отв. ред. И.А. Медведев ; СибЮИ ФСКН России. — Красноярск : СибЮИ ФСКН России, 2014.
6. Легализация результатов оперативно-розыскной деятельности : пособие / В.В. Гибов, А.А. Огородникова, М.А. Петухова [и др.]. — СПб. : Санкт-Петербургский университет МВД России, 2009.
7. Шатохин, И.Д. Типичные нарушения конституционных прав граждан сотрудниками оперативных подразделений полиции / И.Д. Шатохин // Права человека и правоохранительная деятельность : материалы региональной научно-практической конференции. — СПб. : Санкт-Петербургский университет МВД России, 2017.
8. Шерванов, А.А. Предложения о дополнении определенного законом перечня оперативно-розыскных мероприятий / А.А. Шерванов, А.Ю. Ващенко // Научный портал МВД России. — 2010. — № 3 (11).
9. Шумилов, А.Ю. Курс основ оперативно-розыскной деятельности : учебник для вузов / А.Ю. Шумилов. — 2-е изд., доп. и перераб. — М.: Издательский дом Шумиловой И.И., 2007.
10. Codigo Procesal Penal de la Republica de Nicaragua : Ley № 406, Aprobada el 13 de Noviembre del 2001. URL : http://legislacion.asamblea.gob.ni/Normaweb.nsf/($All)/5EB5F62901 6016CE062571A1004F7C62.
11. Counter Narcotics Drug Law Islamic Republic of Afganistan. URL : https://www.refworld.org/ cgibin/texis/vtx/rwmain/opendocpdf.pdf?reldoc=y&docid=5475b6574.
12. Ley de Prevenciуn, investigaciуn y persecuciуn del crimen organizado y de la administraciуn de los bienes incautados, decomisados y abandonados : Ley № 735, Aprobada el 9 de Septiembre del 2010. URL : https://www.uaf.gob.ni/images/Pdf/Leyes/9_Ley_No.735.pdf.

Источник: Научно-практический журнал «Вестник Сибирского юридического института МВД России» № 3 (36) 2019

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code