Фантомы уголовного судопроизводства — заявитель и очевидец как участники проверки сообщения о преступлении

И.В.Казначей
С.Д.Назаров

В теории уголовно-процессуального права сложилось неоднозначное толкование в определении статуса заявителей и очевидцев, принимающих участие в проверке сообщения о преступлении. В отношении данных лиц применен особый оборот речи — «фантомы уголовного судопроизводства». Под свойством «фантомности» понимается процессуальная незакрепленность прав и обязанностей с одновременной потребностью участия заявителя и (или) очевидца в формировании доказательств в ходе проверки сообщений о преступлении. Обращаясь к участию заявителя, анализируется его положение в призме «заявителя-свидетеля», «заявителя-потерпевшего» и «заявителя — представившего ходатайство». Уточнены их права и обязанности, которые следует учитывать лицу, осуществляющему проверку сообщения о преступлении. Подобная попытка предпринята и в уточнении процессуального статуса очевидца, претендующего на использование свидетельского иммунитета, в случае если он привлекается для дачи сведений, связанных с исполнением своих профессиональных и процессуальных полномочий.

Ключевые слова: процессуальный статус; проверка сообщений о преступлении; участники уголовного процесса; заявитель; очевидец; свидетель; потерпевший; права и обязанности; фантом; доказательства; сведения.

 

Принципами уголовного судопроизводства установлено правило, согласно которому должностные лица, уполномоченные осуществлять в пределах своей компетенции уголовное преследование, обязаны разъяснять и обеспечивать соблюдение законных прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства. К таким участникам ст. 11 Уголовно-процессуального кодекса России отнесены: потерпевший, подозреваемый, обвиняемый, гражданский истец, гражданский ответчик и иные участники уголовного процесса. Вместе с тем в науке уголовно-процессуального права используют такие термины, как «участник уголовного судопроизводства» и «субъект уголовно- процессуальных отношений». По этому поводу Л. И. Лавдаренко и Л. Г. Рябова справедливо отмечают, что «среди процессуалистов не сложилось единой позиции по вопросам о том, какой из терминов более предпочтителен, а также о соотношении терминов «участник» и «субъект» — являются ли они тождественными либо находятся в родовидовых соотношениях» .

Сторонники понятия «субъект уголовно-процессуальных отношений» аргументируют применяемую ими терминологию тем, что она имеет более широкое толкование и в соотношении «участник» — «субъект» должна восприниматься как вид и род . Доказательством служит тот факт, что каждый из участников уголовного судопроизводства выступает в роли субъекта (родовое понятие, происходящее от вида «участник») в соответствующих отношениях ввиду имеющегося перечня прав и обязанностей. Одновременно лица с незакрепленным процессуальным статусом не могут рассматриваться как участники уголовного судопроизводства (понятие вида). Противоположную точку зрения отстаивают правоведы, считающие, что каждое из лиц, вовлекаемых в уголовно-процессуальные отношения, должно учитываться как их субъект. При этом вовлеченное лицо автоматически должно восприниматься в качестве участника уголовно-процессуальных отношений, даже если его процессуальный статус прямо не урегулирован .

Предлагая собственное отношение к имеющимся точкам зрения, необходимо отметить, что гарантии соблюдения прав участников уголовного судопроизводства предполагают, что полученные в результате их показаний сведения могут использоваться в ходе производства по уголовному делу в качестве доказательств, а это существенно для лиц, обязанных обеспечивать подобного рода права. Отсутствие процессуального статуса у лица обуславливает его исключение из перечня участников уголовного судопроизводства, соответственно, получаемые от него сведения не будут выступать в качестве доказательств. Подобная точка зрения присуща большинству ученых-процессуалистов. Так, В. А. Давыдов, В. В. Ершов отмечают, что участники уголовного судопроизводства — это физические или юридические лица, имеющие собственные цели и интересы, наделенные процессуальными правами и обязанностями, обеспечивающими их возможность в достижении имеющихся целей .

Наряду с изложенным возникает вопрос: «Будут ли использованы в качестве доказательств сведения лиц, не являющихся участниками уголовного судопроизводства?» Кем считать лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, если их процессуальный статус прямо не установлен законодателем перечнем их прав и обязанностей?

Исследуемый вопрос достаточно актуален при обращении к положению о «проверке сообщения о преступлении». По этому поводу Б. Т. Безлепкин отмечает: «В уголовном процессе есть ряд субъектов, чей статус не получил автономного регулирования (заявитель; лицо, подозреваемое в совершении преступления; лицо, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, и т. д.). Отсутствие в законе норм, специально посвященных статусу таких участников, не принижает их роли. Таков избранный законодателем метод правового регулирования. Не во всех случаях такой метод оправдан» .

Находя такую позицию убедительной, следует отметить и тот факт, что, не являясь стадией уголовного процесса, процедура проверки сообщения о преступлении предполагает собственное развитие процессуальных отношений. В частности, устанавливается следующее: особый круг лиц, вовлекаемых в осуществление проверки сообщения о преступлении; перечень следственных действий, допустимых при проверке сообщений о преступлении; временные сроки проведения проверки с процедурой их согласования в случае продления; виды решений, принимаемых по результатам проведенной проверки.

Лица, принимающие сообщение о преступлении и ведущие проверку, определены ч. 3 ст. 141 и ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ. В соответствии с действующими нормами УПК РФ к ним относятся: следователь, дознаватель, следователь-криминалист, начальник органа дознания, орган дознания, начальник подразделения дознания и руководитель следственного органа. Достаточно условно к этой категории можно отнести прокурора, наделенного в соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» полномочиями осуществлять прокурорскую проверку и по ее итогам принимать решение (постановление) о направлении материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании . Более 93 % из числа опрошенных следователей СУ СК России по Волгоградской области и 98 % следователей ГСУ ГУ МВД России по Волгоградской области подтверждают, что по направленному в рамках ч. 1 п. 4 ст. 140 УПК РФ постановлению прокурора происходит возбуждение уголовного дела.

Настоящим исследованием не предполагается процессуальная оценка статуса подозреваемого, потерпевшего и понятых. Статус этих участников уголовного процесса консолидирован в конкретных нормах УПК РФ, разъясняющих права и обязанности каждого. Основная задача исследования сводится к изучению правового положения лиц, потребность участия которых трудно переоценить, однако не имеющих процессуально закрепленного статуса в уголовном судопроизводстве. В отношении отмеченной категории вовлекаемых в уголовное судопроизводство лиц применен такой оборот речи, как «фантомы уголовного судопроизводства». Этимология слова «фантом» обращена к термину «призрак» , под которым понимается возможность быть воспринятым визуально в качестве объекта или предмета, при этом фактически не являться этим объектом, предметом. Именно это качество «отражать, при этом не являясь тем, что отражаешь» присуще ряду участников проверки сообщений о преступлении. Под свойством «фантомности» как раз и понимается отсутствие процессуального закрепления прав и обязанностей с одновременной потребностью участия таких лиц в формировании доказательств при проверке сообщений о преступлении. Авторской позицией к ним отнесены:

1. Заявители. Н. Е. Муженская и Г. В. Костылева отмечают, что термин «заявитель» встречается в УПК РФ неоднократно, в ряде случаев под ним понимается потерпевший (ст. 144-148, 219 УПК РФ) . Наряду с указанным стоит обратить внимание и на заявителя, который вправе обратиться в суд по вопросам частного обвинения, т. е. частного обвинителя. В некоторых случаях заявителем выступает гражданин, заявляющий ходатайство (ст. 119, 120, 124, 125 УПК РФ). Бесспорно, имеющаяся дуальность в понимании участия заявителя деструктивна для единообразного применения уголовно-процессуального закона. Реализуя свое конституционное право обращаться лично или коллективно в государственные органы и органы местного самоуправления, гражданин приобретает статус заявителя с момента возникновения у него намерения по участию в осуществлении уголовного преследования. Аналогичное право устанавливается и для иностранцев, лиц без гражданства при обращении к их правам, закрепленным в международных правовых документах.

Является оправданным и то, что в перспективе проведения проверки сообщения о преступлении заявитель, которому не причинен вред в результате преступления, может выступать в роли свидетеля. Обладая информацией об обстоятельствах совершенного преступления, заявитель может оказать бесценную помощь в установлении лица, его совершившего. Сведения, полученные от «заявителя-потерпевшего, частного обвинителя», «заявителя — представившего ходатайство» и «заявителя-свидетеля», должны восприниматься не иначе как доказательства. Однако, не имея закрепленных в УПК РФ прав и обязанностей, заявитель исключается из числа участников уголовного процесса, а данные им показания не могут быть использованы в качестве доказательств. В сложившейся правовой ситуации прогнозируется необходимым установить в рамках единой процессуальной нормы права и обязанности заявителя, тем самым предоставить возможность использовать полученные от него сведения в качестве доказательств. Аргументацией данного предложения могут служить следующие предпосылки:

— заявитель не вправе отказаться от дачи показаний (ст. 308 УК РФ), дача заведомо ложных показаний преследуется по ст. 307 УК РФ, равно как и заведомо ложный донос — по ст. 306 УК РФ. Статьей 21 УПК РФ установлено, что граждане не вправе отказаться от выполнения законных требований, предъявляемых им должностными лицами, уполномоченными осуществлять уголовное преследование. В ходе проверки сообщения о преступлении такое преследование неминуемо, соответственно, требование о представлении информации от заявителя должно быть полностью удовлетворено;

— в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации лицо вправе не свидетельствовать против самого себя и близких родственников. Ретранслируя изложенное, например, на «заявителя-свидетеля», будет законным его право отказаться давать показания против самого себя и своих близких родственников. В случае желания давать такие показания, заявитель должен быть предупрежден о том, что представленные им сведения могут использоваться в качестве доказательств. В настоящее время подобного рода «упреждения», равно как и разъяснения, используются при подаче заявлений в территориальные органы МВД России, СК России, ФСБ России;

— заявитель, не достигший совершеннолетнего возраста, вправе реализовать свое конституционное право обращаться лично в государственные органы и органы местного самоуправления посредством привлечения законного представителя;

— заявитель должен иметь возможность быть ознакомленным с материалами проверки сообщения о преступлении. Его же следует ознакомить и с решением, принятым по итогам рассмотрения сообщения о преступлении;

— выступая инициатором по осуществлению уголовного преследования, являясь активным участником проверки сообщения о преступлении, заявитель должен понимать, насколько законны, обоснованны и мотивированны действия, предпринимаемые должностными лицами по защите прав и законных интересов потерпевших от преступлений. Речь идет о возможности ознакомления с материалами, не содержащими охраняемую государством тайну, итоговым решением, принимаемым по окончании проведенной проверки. В этом случае полностью реализуется соблюдение принципа «законность при производстве по уголовному делу»;

— заявитель обязан являться по первому требованию лиц, осуществляющих проверку сообщений о преступлении. При наличии причин, препятствующих явке, последний обязан уведомить инициатора о невозможности прибытия. Считаем возможным применение по аналогии со ст. 188 УПК РФ (Порядок вызова на допрос) процедуры вручения повестки, а в случае нарушения данной процедуры — применение привода. Положение о приводе лица сопряжено с необходимостью обеспечения производства проверки сообщения о преступлении, законного требования лица, ее проводящего (ст. 21 УПК РФ);

— заявитель вправе пользоваться услугами квалифицированной юридической помощи. Привлечение адвоката является правом заявителя, ограничение в участии адвоката заявителя в ходе проверки сообщений о преступлении недопустимо (ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ);

— заявитель, не владеющий или не в полной мере владеющий языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, вправе пользоваться помощью переводчика и давать показания на языке, который ему понятен, чтобы полноценно участвовать в разбирательстве по уголовному делу. Представление переводчика заявителю должно быть обеспечено лицом, осуществляющим проверку сообщения о преступлении, за счет средств государственного обеспечения на нужды уголовного судопроизводства;

— заявителю должно быть разъяснено право на использование в отношении себя и своих близких родственников мер безопасности, установленных для участников уголовного судопроизводства в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ. Гарантом этого выступает Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ (ред. от 7 февраля 2017 г.) «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». При проверке сообщений о преступлении указанные меры могут быть обеспечены посредством исполнения поручения следователя, дознавателя органам дознания о применении мер безопасности;

— заявителю должен быть разъяснен порядок рассмотрения сообщения о преступлении, установленный положениями ст. 144 УПК РФ и ч. 3 ст. 21 УПК РФ, в соответствии с которыми заявитель обязан давать объяснения, представлять образцы для сравнительного исследования без применения методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и достоинство (ч. 1 ст. 202 УПК РФ), предметы и документы (ст. 144 УПК РФ), потребность в которых возникает;

— заявитель не вправе разглашать данные, ставшие ему известными в ходе проверки сообщения о преступлении. Под ними понимаются сведения, ставшие известными заявителю как на момент совершения преступления (по его окончании), так и те из них, что стали явными в ходе проведения проверочных действий;

— заявитель вправе участвовать в производстве осмотра места происшествия и назначении судебной экспертизы с разрешения следователя. Допуск к участию в производстве отмеченных следственных действий является оправданным с позиций того, что заявитель как участник проверки сообщения о преступлении вправе оценивать и удостоверяться в объективности действий должностных лиц, ее проводящих;

— заявитель, выступая неотъемлемым участником проверки сообщения о преступлении, вправе самостоятельно или через своих представителей передавать предметы и объекты материального мира, способствующие осуществлению предварительного расследования по изобличению лица, совершившего преступление;

— заявитель должен быть наделен правом на обжалование действий и решений лиц, осуществляющих проверку сообщения о преступлении. Традиция в сложившихся правоотношениях находит свое подтверждение в виде принципа уголовного судопроизводства «право на обжалование процессуальных действий и решений». Обладая исторически сложившимся конституционным правом обращаться лично в государственные органы власти, местного самоуправления, заявитель вправе реагировать на действия (бездействие) должностных лиц, разрешающих предмет его обращения. В аналогичной плоскости необходимо рассматривать право заявителя приносить замечания и ходатайства, подлежащие обязательному рассмотрению с принятием по ним решения.

2. Очевидец. Анализ норм Уголовно-процессуального кодекса России позволяет сделать вывод о том, что прямое упоминание об очевидце установлено законодателем в ч. 2 ст. 91 УПК РФ. В контексте данной правовой нормы очевидцем выступает лицо, указывающее на подозреваемого (лицо, совершившее преступление). Под очевидцами стоит понимать как физических, так и юридических лиц. В большей степени интерес вызывают юридические лица. Так, в соответствии с ч. 1.2 ст. 140 УПК РФ и по смыслу ч. 2 ст. 91 УПК РФ под очевидцем можно воспринимать, например, Банк России или конкурсного управляющего финансовой организации, выявивших внесение в регистры бухгалтерского учета или отчетную документацию организации заведомо неполных или недостоверных сведений о сделках, обязательствах, имуществе организации или ее финансовом положении. Потерпевшими в данной ситуации большинство правоведов признают юридическое лицо, гражданина и государство .

Обращаясь к этимологии понятия «очевидец», можно убедиться, что очевидцами признаются лица, непосредственно присутствующие где-либо и видевшие что-либо . Применительно к теме статьи, очевидец — это лицо, присутствующее на момент совершения преступления, воспринимающее его объективную сторону, в том числе и субъекта, совершающего преступление. Л. И. Лавдаренко, Л. Г. Рябова отмечают, что «номинации «заявитель» «очевидец» выступают в роли терминов с прозрачным терминологическим значением, совпадающим с общеязыковым, поэтому попытки дать какие-либо иные определения в их фактическом обозначении приводят к ошибке, определения будут тавтологичны, возникает замкнутый круг: «очевидец — очами видел»» .

Находя аргументацию Л. И. Лавдаренко, Л. Г. Рябовой достаточно последовательной, все же отметим имеющуюся в теории уголовно-процессуального права концепцию, согласно которой очевидец может выступать в роли свидетеля . Важно, что дефиниция ст. 56 УПК РФ устанавливает дуальное понимание положения свидетеля в уголовном судопроизводстве. Во-первых, к свидетелям относят присутствовавших на момент совершения преступления, воспринимавших его объективную сторону, в том числе и субъекта, совершавшего преступление. Во-вторых, под свидетелями понимают лиц, располагающих любыми сведениями, имеющими значение для осуществления объективного и всестороннего расследования преступления. С позиции официального толкования права, правовой статус лица устанавливается исходя из его фактического состояния и лишь позже процессуально оформляется надлежащими процессуальными документами. Данное положение закреплено постановлением Пленума Верховного Суда России от 29 июня 2010 г. № 7 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве». Решения Пленума Верховного Суда России носят обязательный характер для всех судов, входящих в судебную систему, соответственно, будет рациональным использовать аналогию по отождествлению субъектов уголовного процесса с участниками уголовного судопроизводства, исходя из их фактического положения, т. е. участвующих в проверке сообщения о преступлении очевидцев с процессуальным положением свидетелей уголовного судопроизводства. Не менее актуальна такая логическая связь для рассмотрения вопроса о наличии свидетельского иммунитета у очевидцев, чье фактическое положение совпадает с процессуальными обязанностями свидетелей. Кроме этого, обращает на себя внимание факт отсутствия установленного в УПК РФ запрета на получение сведений от очевидцев, обладающих интересующими органы предварительного расследования сведениями ввиду осуществляемой ими профессиональной и процессуальной деятельности. При этом требования сотрудников, осуществляющих проверку сообщения о преступлении в соответствии со ст. 21 УПК РФ, не могут быть проигнорированы.

В этих случаях, находясь в качестве очевидца, священнослужитель вынужденно должен сообщать сведения об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди, адвокат — об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи, и т. п. Такое положение противоречит здравому смыслу ввиду того, что в случае возбуждения уголовного дела искомые очевидцы могут выступить в качестве свидетелей, при этом, пользуясь установленной для них законом формой иммунитета, они вправе отказаться в представлении сведений, ставших им известными в силу осуществления профессиональной или процессуальной деятельности. В рассматриваемых обстоятельствах необходимо также использовать аналогию по распространению фактического положения на процессуальные права и обязанности участников уголовного процесса, предложенную Пленумом Верховного Суда России.

Подводя итог, отметим, что действующий УПК РФ в условиях потребности надлежащего обеспечения прав и законных интересов всех участников уголовного судопроизводства нуждается в установлении конкретной регламентации статуса лиц, участвующих в проверке сообщения о преступлении. Отсутствие подобной регламентации не только порождает дисфункцию в деятельности правоприменителей по обеспечению прав и законных интересов заявителей и очевидцев, но и таит неоднозначность в использовании ими своих процессуальных прав и обязанностей.

Библиографический список

1. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кузнецов. — 6-е изд. — СПб.: Норинт, 2017. — 390 с.
2. Белозеров Ю. Н. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела / Ю. Н. Белозеров, П. Г. Марфицин. — М.: Изд-во ГУК при МВД РФ, 1994. — 76 с.
3. Бахта А. С. О соотношении понятий «участник уголовного судопроизводства» и «субъект уголовно-процессуального права» / А. С. Бахта // Вестник Московского университета МВД России. — 2008. — № 12. — 98 с.
4. Комментарий к Уголовному кодексу России (постатейный) / под ред. Г. А. Есакова. — М.: Проспект, 2017. — 208 с.
5. Лавдаренко Л. И. Участники уголовного судопроизводства: правовой и языковой аспекты некоторых понятий / Л. И. Лавдаренко, Л. Г. Рябова // Российский следователь. — 2017. — № 22. — 102 с.
6. Муженская Н. Е. Заявитель — участник уголовного судопроизводства / Н. Е. Муженская, Г. В. Костылева // Законность. — 2012. — № 7. — 100 с.
7. Миронова А. В. Заявитель и очевидец как участники уголовного судопроизводства с неопределенным статусом / А. В. Миронова // Вестник Московского университета МВД России. — 2015. — № 9. — 107 с.
8. Основы уголовного судопроизводства: учебник для бакалавров / М. В. Бубчикова, В. А. Давыдов, В. В. Ершов и др.; под ред. В. А. Давыдова, В. В. Ершова. — М.: РГУП, 2017. — 444 с.
9. Рыжаков А. П. Субъекты уголовного процесса / А. П. Рыжаков, А. И. Сергеев. — Тула: Тульская типография, 1996. — 60 с.
10. Якимович Ю. К. Участники уголовного процесса и субъекты уголовно-процессуальной деятельности / Ю. К. Якимович // Вестник Омского университета. Сер. Право. — 2008. — № 1. — 98 с.

Научно-практический журнал «Вестник Уральского юридического института МВД России» № 2, 2018

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code