Преодоление (устранение) дефектов подсистемы гражданских правоотношений и юридических фактов

И.П.Кожокарь

В работе изложены основные способы преодоления и устранения дефектов таких подсистем механизма гражданско-правового регулирования, как правоотношения и юридические факты. Автором рассмотрена совокупность элементов и правовые режимы механизмов преодоления и устранения указанных негативных явлений.

Делается вывод о том, что процесс снятия дефектологического напряжения подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений осуществляется через правовые режимы механизмов преодоления и устранения дефектов юридических фактов и гражданских правоотношений. При этом правовой режим механизма преодоления дефектов и правовой режим механизма устранения дефектов, как правило, отождествляются под воздействием специфики рассмотренных подсистем.

Ключевые слова: дефекты; гражданско-правовое регулирование; механизм; преодоление; устранение; правоотношения; юридические факты; правовой режим; нормативная подсистема; противоречия.

 

Преодоление или устранение дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений: вопросы терминологии. Как известно, юридическая эффективность самого справедливого закона может быть сведена к нулю дефектами его реализации и, прежде всего, такой активной ее формой, как правоприменение. В названной форме реализации права весьма распространены случаи грубого нарушения норм права, правоприменительных ошибок, некорректного толкования действующих норм, намеренного извращения их смысла, неприменения действующих норм права или применения их в «избирательном режиме». Не вызывает сомнений, что подобная порочная правоприменительная деятельность оказывает негативное влияние на процесс реализации права и в конечном счете порождает состояние социальной несправедливости в обществе.

В связи с этим нельзя не согласиться с В. А. Вайпа- ном, который справедливо отмечает, что «нарушение функционального требования в процессе реализации права может проявиться двояко: как достижение результата, который не соответствует цели и содержанию правовой нормы (к примеру, искажение заложенной в норме соразмерности свободы предпринимательской деятельности и пределов ее осуществления), либо как извращение равенства правовых возможностей (в частности, при избирательном применении юридической нормы)» .

Для достижения цели своевременного выявления, преодоления или устранения дефектов подсистемы юридических фактов и гражданских правоотношений принципиально важное значение имеют не только корректное определение их правовой сущности и действительного содержания, но и постановка и решение вопроса о том, какими средствами и способами следует реагировать на подобные негативные явления в праве.

Механизм снятия дефектологического напряжения в гражданском праве развивается по следующим направлениям: от внесения изменений в действующее гражданское законодательство до судебной и иной защиты нарушенных гражданских прав.

Обширный диапазон юридических инструментов, призванных снимать дефектологическое напряжение в гражданском праве, обусловливает необходимость постановки и теоретической разработки вопроса терминологического толка: существует ли принципиальная разница между механизмом преодоления и механизмом устранения дефектов таких подсистем, как юридические факты и гражданские правоотношения?

Необходимость научного исследования данного терминологического вопроса, бесспорно, имеющего прикладной характер, на сегодняшний день существует как в рамках гражданского права, так и в рамках иных отраслевых наук, поскольку практически ни у одной отрасли в системе российского права нет адекватного современным условиям, полностью сформированного, а главное, эффективного механизма преодоления и устранения дефектов подсистем юридических фактов и правоотношений.

Правовой режим механизма преодоления дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений представляет собой совокупность следующих элементов:

– выявление дефекта подсистемы юридических фактов или гражданских правоотношений;

– определение субъектного состава дефективного юридического факта или дефективного гражданского правоотношения;

– исследование предпосылок возникновения дефекта;

– выработка алгоритма преодоления обнаруженного дефекта;

– собственно процесс преодоления дефекта юридического факта или гражданского правоотношения с использованием соответствующих юридических средств защиты, в том числе при помощи правоприменительных органов власти.

Правовой режим механизма устранения дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений представляет собой совокупность следующих элементов:

– выявление дефекта подсистемы юридических фактов или гражданских правоотношений;

– определение субъектного состава дефективного юридического факта или дефективного гражданского правоотношения;

– исследование предпосылок возникновения дефекта;

– выработка алгоритма устранения обнаруженного дефекта;

– собственно процесс устранения дефекта юридического факта или гражданского правоотношения при помощи законодательных органов власти.

Таким образом, принципиальная разница между правовым режимом механизма преодоления дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений и правовым режимом механизма их устранения заключается в способах соответственно преодоления и устранения подобных дефектов, а также специальных органах власти, участвующих в процессах преодоления и устранения дефектов.

Комплексное научно-практическое исследование дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений, осуществленное автором, свидетельствует о том, что специфика дефектов названных подсистем накладывает свой отпечаток и на правовой режим механизма их преодоления и устранения, что может быть продемонстрировано на следующих примерах. Так, Верховный Суд РФ определил: требование о признании недействительными договора купли- продажи квартиры, договора купли-продажи дачи и земельного участка, применении последствий недействительности сделок удовлетворено, так как судами установлено, что истица находилась в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем все совершенные ею юридически значимые действия являются недействительными и не порождают правовых последствий . В данном случае имеет место дефект субъекта гражданского правоотношения, вызванный дефектом индивидуализирующего правовой статус гражданина свойства (состояние психического здоровья). Правовой режим устранения рассмотренного дефекта при таких обстоятельствах применен быть не может, поскольку вызван недостатками не законодательства, а процесса реализации соответствующих норм. Иными словами, преодоление подобного дефекта и его устранение отождествляются и реализуются при помощи правоприменителя.

Приведем другой пример. Так, по мнению суда, в ст. 238 ГК РФ речь идет о наследовании двух видов имущества – вещей, которые не могут принадлежать лицу в силу закона, и ограниченно оборотоспособных вещей (ст. 129 ГК РФ). При этом возможность принудительной реализации первой категории вещей связывается с истечением годичного срока с момента возникновения права собственности, а ограниченно оборотоспособ- ных вещей – с отказом в выдаче особого разрешения. В силу ст. 6 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии» (в ред. от 31 декабря 2014 г.) оружие относится к ограниченно оборотоспособным вещам. Соответственно, если заинтересованным лицом заявлено о выдаче особого разрешения на хранение и ношение унаследованного оружия, право собственности на такое оружие может быть прекращено лишь в случае отказа в выдаче разрешения .

В представленном выше разъяснении суда речь идет о дефекте гражданского правоотношения, вызванного дефектом субъекта, в ситуации когда в собственности лица оказалось имущество, которое в силу закона не может ему принадлежать. Рассмотренный казус подтверждает высказанное нами ранее суждение о том, что правовой режим преодоления дефекта подсистемы гражданского правоотношения отождествляется с правовым режимом устранения такого дефекта.

В юридической литературе подчеркивается , что применение указанных правил в отношении результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации возможно, однако с учетом особенностей правового режима названных объектов, на которые не может быть «автоматически» распространен вещно-правовой режим.

Обратим внимание на то, что, по справедливому замечанию П. В. Крашенинникова, вещественные доказательства, которые не могут находиться в собственности граждан, передаются в соответствующие организации для продажи с выплатой собственнику полученной суммы .

Таким образом, процесс снятия дефектологического напряжения подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений осуществляется через правовые режимы механизмов преодоления и устранения дефектов юридических фактов и гражданских правоотношений. При этом правовой режим механизма преодоления дефектов и правовой режим механизма устранения дефектов, как правило, отождествляются под воздействием специфики рассмотренных подсистем.

Преодоление (устранение) дефектов подсистемы юридических фактов. Как нами было установлено ранее, дефект юридического факта – это изъян, состоящий в несоответствии формы, содержания, структуры юридического факта нормам права, а также потребностям правового регулирования общественных отношений, возникающий в результате умышленной или ошибочной деятельности лиц, участвующих в возникновении, изменении или прекращении гражданских правоотношений, не являющийся правонарушением и оказывающий деструктивное воздействие на гражданское правоотношение.

В случаях когда юридический факт имеет изъян, состоящий в несоответствии реального жизненного обстоятельства предписаниям нормы права, такой юридический факт может быть признан судом недействительным. Однако следует иметь в виду, что до момента подобного признания дефективный юридический факт воспринимается как «нормальный», поэтому порождает, изменяет или прекращает те или иные правоотношения.

Наиболее ярким примером, подтверждающим высказанный нами тезис, выступает оспоримая сделка, которая становится недействительной только в момент признания ее таковой судом. Следовательно, до названного момента такая сделка признается «действительной».

С учетом сказанного нельзя не согласиться с мнением М. А. Рожковой: «При отсутствии специального иска со стороны заинтересованного лица либо по причине пропуска срока исковой давности, либо в силу отказа истца от заявленного иска о признании оспоримой сделки недействительной последняя так и останется действительной» .

В этом смысле прав и М. М. Агарков, отметивший, что действительные сделки следует «делить на безусловно действительные и на условно действительные (или оспоримые)» . Таким образом, дефективный юридический факт, выступающий в виде оспоримой сделки, следует отнести в терминологии М. М. Агаркова к «условно действительным» сделкам.

Дефект такого юридического факта, как самовольное строительство, может быть устранен путем последующего снятия противоправности (получения разрешения или устранения градостроительных нарушений).

Следовательно, правовой режим механизма преодоления (устранения) дефектов юридических фактов включает в себя совокупность следующих элементов:

– выявление дефекта подсистемы юридических фактов;

– определение субъектного состава дефективного юридического факта;

– исследование предпосылок возникновения дефекта;

– выработка алгоритма преодоления обнаруженного дефекта;

– собственно процесс преодоления (устранения) дефекта юридического факта, породившего, изменившего или прекратившего конкретные гражданские правоотношения при помощи правоприменительных органов власти.

Преодоление (устранение) дефектов подсистемы гражданских правоотношений. Выработка правового режима механизма преодоления (устранения) дефектов подсистемы гражданских правоотношений должна осуществляться с учетом специфики их элементов. Через элементы нередко и дается определение гражданскому правоотношению. Так, по мнению Л. А. Чего- вадзе, «гражданское правоотношение – это системная связь состоящих в нем субъектов, обособленных принадлежностью прав и обязанностей, объектом которых выступают присвоенные или потребные социальные блага, а осуществление (исполнение) производится по собственному усмотрению, но обеспечено возможностью применения мер принудительного воздействия от имени государства»1. Нетрудно заметить, что приведенная дефиниция делает ставку на составные части правоотношения.

Из сказанного можно сделать вывод: гражданское правоотношение представляет собой совокупность, системную связь его элементов. В контексте настоящего исследования это означает, что дефект одного из элементов правоотношения неизбежно ведет к дефектности всего правоотношения. Верно и обратное суждение: дефект гражданского правоотношения – это в любом случае существенный изъян какого-либо из его элементов. Таким образом, правовой режим механизма преодоления (устранения) дефектов гражданских отношений необходимо разрабатывать через призму дефектных явлений элементов гражданских правоотношений.

Преодоление (устранение) дефектов объектов гражданских правоотношений. С позиции субстанционально-функционального подхода под дефектом объекта гражданского правоотношения следует понимать наличие в объекте гражданского права недостатков, т. е. определенных свойств того или иного объекта, при наличии которых он не способен удовлетворить чьи-либо потребности и которые препятствуют его использованию в соответствии с функциональным назначением.

Исследуя дефекты предприятия как объекта договора продажи предприятия, Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа пришел к следующему, как нам представляется, обоснованному выводу: «Если какой-либо долг предприятия не был указан в передаточном акте при продаже этого предприятия, то покупатель все равно становится правопреемником по данному долгу, однако вправе потребовать от продавца уменьшения покупной цены»2. Можно утверждать, что выявленные впоследствии долги предприятия, не указанные в договоре продажи предприятия, несколько затрудняют использование предприятия в соответствии с его функциональным назначением ввиду того, что покупатель не рассчитывал при покупке предприятия на непредвиденные долги.

Правовой режим механизма преодоления (устранения) дефектов объекта рассмотренного гражданского правоотношения представляет собой совокупность следующих элементов:

– выявление дефекта объекта – долг предприятия, не указанный в передаточном акте при продаже этого предприятия;

– определение субъектного состава дефективного гражданского правоотношения – продавец и покупатель как стороны договора продажи предприятия;

– исследование предпосылок возникновения такого дефекта – сознательное или неосознанное сокрытие продавцом от покупателя юридически значимой информации об объекте договора купли-продажи и его свойствах (в данном случае долгах);

– выработка алгоритма преодоления обнаруженного дефекта;

– собственно процесс преодоления (устранения) дефекта объекта – требование от продавца уменьшения покупной цены предприятия в судебном или внесудебном порядке.

Разумеется, дефекты могут иметь и вещи, полученные безвозмездно, т. е. по договорам купли-продажи и ссуды. Как справедливо отмечается в юридической литературе, «к безвозмездным договорам и вытекающим из них правоотношениям (дарение, ссуда) категория качества неприменима. Одаряемый или ссудополучатель вправе рассчитывать лишь на компенсацию реального ущерба вследствие недостатков объекта договора (ст. 580, 693 ГК РФ), т. е. лишь на его безопасность, что объясняется отсутствием эквивалентности в данных правоотношениях» . По этой причине требование одаряемого об устранении дефектов вещи не представляется соответствующим сущности договора дарения, что находит подтверждение и в судебной практике. Так, в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа отмечается: «Спорная система, приобретенная у ответчика по договору купли- продажи третьим лицом, передана истцу по договору дарения. Истец ссылается на наличие недостатков в системе. В удовлетворении требования отказано, поскольку истец, не состоявший в гражданско-правовых отношениях с ответчиком, не может требовать применения норм, вытекающих из договора купли-продажи; истец не является лицом, имеющим право на обращение в суд с подобным иском» .

Преодоление (устранение) дефектов субъектов гражданских правоотношений. Субъект гражданского правоотношения может быть дефективным в следующих случаях: наличие дефекта индивидуализирующего правовой статус гражданина свойства (гражданство, возраст, состояние здоровья и т. д.); в собственности лица оказалось имущество, которое в силу закона не может ему принадлежать; юридическое лицо занимается деятельностью без необходимого в силу закона специального разрешения (лицензии), членства в саморегулируемой организации или выданного саморегулируемой организацией свидетельства о допуске к определенному виду работ; юридически значимые действия совершаются неуполномоченным лицом; исполнение обязательства ненадлежащим лицом либо ненадлежащему лицу; исполнение третьим лицом обязанности в тех случаях, когда она носит строго личный характер и т. д.

В случаях когда необходим доступ к информации о счетах и вкладах физических лиц, на законных основаниях запросить такого рода справки могут как сами граждане, так и специально уполномоченные лица: суды, органы принудительного исполнения судебных актов, организация, осуществляющая функции по обязательному страхованию вкладов, при наступлении страховых случаев, органы предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве.

Как верно отметил суд, передача информации, составляющей банковскую тайну, физического лица третьим лицам, не поименованным в ст. 26 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. «О банках и банковской деятельности» (в ред. от 3 июля 2016 г.) , допускается исключительно при наличии письменного согласия физического лица. При этом заранее данное согласие должно предусматривать передачу банковской тайны не любым третьим лицам, а конкретно поименован- ным .

Представляется, что получение информации, составляющей банковскую тайну, ненадлежащим лицом – это дефект субъекта соответствующего правоотношения. Подобный дефект может быт преодолен (устранен) только путем недопущения такого субъекта к участию в правоотношении.

В юридической литературе неоднократно поднимался вопрос о содержании принципа надлежащего исполнения обязательств. Так, А. А. Чайка пришел к выводу, что в содержании данного принципа необходимо выделить «две функциональные группы: 1) определяющие условия его внешнего проявления в окружающем мире, к которым относятся надлежащий субъект исполнения; надлежащий предмет и способы исполнения; 2) характеризующие пространственно-временные параметры исполнения, в качестве которых выступает надлежащее место и срок исполнения обязательств» .

Признавая значимость принципа надлежащего исполнения обязательства, С. В. Сарбаш справедливо указывает: «Надлежащее исполнение – это тот эффект, который должен в наибольшей степени удовлетворять интерес кредитора» . Данный принцип принято выводить из содержания ст. 309 ГК РФ, согласно которой «обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями».

Как верно заметила О. А. Кузнецова, «ст. 309 ГК РФ акцентирует не то, что обязательство должно быть исполнено, а скорее то, как оно должно быть исполнено» .

Из анализа положений гл. 22 ГК РФ следует, что все ее нормы в совокупности воплощают принцип надлежащего исполнения обязательства через следующие требования: исполнение обязательства надлежащим предметом (ст. 317, 320, 320.1), надлежащим способом (ст. 311, 323, 325, 326, 327, 327.1), надлежащему лицу (ст. 312), надлежащим лицом (ст. 313), в надлежащий срок (ст. 314, 315), в надлежащем месте (ст. 316).

Приведем пример специального субъектного состава, предусмотренного ГК РФ. Так, по договору контрактации продавцом выступает производитель сельскохозяйственной продукции (производственные сельскохозяйственные кооперативы, хозяйственные общества, специализирующиеся на производстве соответствующей продукции, и крестьянские (фермерские) хозяйства).

Таким образом, поскольку «дефективный» субъект гражданского правоотношения – это лицо, которое не способно участвовать в соответствующих правоотношениях, т. к. не характеризуется определенным свойством, необходимость которого продиктована нормами права, постольку правовой режим механизма преодоления (устранения) дефекта такого правоотношения включает такой элемент, как исключение «дефективного» субъекта из участия в данном правоотношении.

Преодоление (устранение) дефектов субъективного гражданского права, возникающих вследствие создания фиктивного правоотношения. Число фиктивных правоотношений растет, они представляют серьезную опасность для правопорядка: их субъекты вводят в заблуждение не только государственные органы, например, регистрирующие сделки, браки, но и обманывают добросовестных контрагентов и третьих лиц, участвующих в правоотношении. При этом обстоятельного научного анализа этих правоотношений нет и, как следствие, нормативно-охранительное регулирование в этой области далеко от совершенства.

На наш взгляд, следует ставить вопрос о разработке комплексного межотраслевого института фиктивности в праве, в основу которого должна быть положена теория фиктивного правоотношения. Отдельные фиктивные правовые отношения уже были предметом самостоятельного анализа в правоведении. В уголовно-правовой литературе дается характеристика фиктивного банкротства6 и фиктивного предпринимательства.

О. А. Курсова предложила авторскую дефиницию фиктивности в праве: «Фиктивным является такое действие или состояние, которое внешне – по правовой форме – отвечает требованиям закона, а по цели и содержанию не соответствуют ему, вплоть до противоположности» .

Но дело не только в использовании недозволенной формы осуществления права. Осуществлению права предшествует необходимость решения субъектом трех вопросов: во-первых, каким правом воспользоваться; во-вторых, к какой цели он стремится; в-третьих, какими средствами, способами и формами поставленной цели достичь.

Субъекты фиктивного правоотношения стремятся к тому, чтобы не допустить реализацию прав и свобод, составляющих содержание правоотношения; в этом, на наш взгляд, и состоит противоправность цели создания фиктивного правоотношения. При этом они всегда стремятся к какому-либо иному результату, который может быть как противоправным, например, незаконное получение кредита, так и правомерным, например, заключение фиктивного брака для того, чтобы «считаться замужем».

Все это убеждает в общественной опасности фиктивных правоотношений. Степень такой общественной опасности может быть различной, поэтому одни фиктивные правоотношения преследуются в уголовном и административном порядке, а в отношении других характерно применение гражданско-правовых и семейно-правовых санкций.

На наш взгляд, содержание юридической ответственности заключается в возложении каких-либо дополнительных обременений на правонарушителя. Однако подчеркнем, что меры государственного воздействия как признак правонарушения могут выражаться не только в юридической ответственности, но и в других санкциях. Применительно к субъектам фиктивного правоотношения речь должна идти и о такой санкции, как признание правоотношения недействительным.

Основанием обращения к нормам данного института должно стать установление в деянии лица элементов состава такого деяния, как создание фиктивного правоотношения. Поскольку оно по всем своим признакам является правонарушением, то необходимо применение соответствующих мер государственного воздействия, в том числе мер юридической ответственности. Если закон не устанавливает иного, то государственная реакция на создание фиктивного правоотношения должна быть в виде признания его недействительным.

Далее должны быть аннулированы все акты государственной регистрации юридических фактов, послуживших основанием для возникновения такого правоотношения. Кроме того, необходимо установление общего правила: недействительность фиктивного правоотношения не влечет никаких правовых последствий, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью. Все реальные правоотношения, возникшие на основании фиктивного правоотношения, также должны считаться недействительными, а соответствующие акты регистрации и другие записи о них должны аннулироваться.

Представляется довольно сложным решение вопроса о юридической ответственности за создание фиктивного правоотношения, непосредственно не предусмотренного законом, а таких фиктивных правоотношений, как известно, большинство. Среди них можно выделить те, которые охватываются составом правонарушения, предусмотренного законом и, как следствие, за такие фиктивные правоотношения законом установлена какая-либо мера государственного воздействия. К ним относятся, например, фиктивное усыновление, фиктивный развод, фиктивный иск об алиментах, подача фиктивного заявления о регистрации брака, фиктивная ликвидация организации, фиктивная регистрация в качестве индивидуального предпринимателя и др.

При признании фиктивной сделки или фиктивного брака недействительными недобросовестный субъект фиктивного правоотношения не достигает желаемой цели: обогащения, получения жилья, уклонения от уплаты налогов и других результатов, при этом никаких дополнительных обременений он не несет.

Преодоление (устранение) дефектов субъективного права на защиту. С позиции механизма осуществления прав и исполнения обязанностей дефекты содержания гражданского правоотношения могут проявляться на разных его стадиях. На стадии защиты нарушенного права достаточно часто имеет место дефект субъективного права на защиту, вызванный в том числе ненадлежащим способом защиты гражданских прав и приводящий к нарушению принципа гарантированного осуществления прав, т. е. отсутствию реального осуществления права (получения блага). Сказанное может быть наглядно продемонстрировано обширной судебно-арбитражной практикой.

По мнению Конституционного Суда РФ, согласно ГК РФ лицо, полагающее, что его вещные права нарушены, имеет возможность обратиться в суд как с иском о признании соответствующей сделки недействительной (ст. 166-181), так и с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения (ст. 301-302).

Такое категорическое утверждение Конституционного Суда РФ может ввести в заблуждение. В зависимости от ситуации и от того, какой способ защиты выберет собственник для возврата своей вещи, находящейся в чужом незаконном владении, наступают разные последствия. Так, если собственник передал вещь на хранение, а хранитель без его разрешения продал вещь добросовестному приобретателю, то собственник не сможет отсудить вещь от такого приобретателя по виндикационному иску (отсутствуют условия для истребования вещи от добросовестного приобретателя, предусмотренные п. 1 ст. 302 ГК РФ). А вот требуя признания сделки недействительной как совершенной лицом, которое не вправе было отчуждать эту вещь, собственник в конечном итоге сможет вернуть свою вещь. Более того, он может защитить свои интересы, потребовав от хранителя возмещения убытков в связи с неисполнением договора хранения, что, очевидно, быстрее и лучшим образом защитит его интересы.

В научной литературе достаточно давно ведется спор о том, защищается ли право собственности только виндикационным и негаторным исками или для такой защиты могут быть задействованы и иные способы, в частности обязательственно-правовые. Указанная дискуссия актуальна и в свете правового режима механизма преодоления (устранения) дефектов подсистемы гражданского правоотношения: считать дефектом защиту субъективного вещного права обязательственно- правовым способом или нет.

В. П. Мозолин считал, что вещно-правовые иски защиты права собственности традиционны и их всего два: виндикационный и негаторный. Что касается возможности защиты права собственности обязательственно-правовыми способами (иски, вытекающие из договора, неосновательного обогащения, причинения вреда), она предусматривается нормами обязательственного права. На практике, как подчеркивал В. П. Мозолин, защита права собственности осуществляется преимущественно с помощью таких исков, поскольку право собственности чаще всего нарушается в рамках соответствующих обязательственных правоотношений .

В. А. Тархов и В. А. Рыбаков полагают, что право собственности защищается лишь мерами, предусмотренными гл. 20 ГК РФ (действующая редакция), то есть виндикационным и негаторным исками. Авторы критикуют высказанное в научной литературе мнение о том, что защита собственности и права собственности осуществляется не только указанными исками, но и исками из договоров, из причинения вреда, из неосновательного обогащения и др. По их мнению, только те способы, которые не выходят за пределы правоотношений собственности, а не все способы защиты, следует считать способами защиты права собственности . Такая точка зрения также имеет много сторонников .

Определенной оригинальностью отличается позиция авторов учебника «Гражданское право» под редакцией А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого. Вместо привычных способов защиты они вводят понятие «система гражданско-правовых средств защиты права собственности и других вещных прав». Эти средства неоднородны и подразделяются на четыре относительно самостоятельные группы. В первую группу входят вещно-право- вые средства защиты, которые непосредственно защищают право собственности, а потому в точном смысле слова конкретное субъективное право собственности защищается только с помощью вещно-правовых исков (виндикационного, негаторного, иска о признании права собственности). Вторую группу составляют обязательственно-правовые средства, которые лишь защищают право собственности. В третью и четвертую группы входят иные средства защиты, пояснять которые в настоящей статье нет необходимости .

Очевидно, не следует противопоставлять способы защиты. Так называемые вещно-правовые способы, к которым относятся виндикационный и негаторный иски, а в проекте изменений ГК РФ добавлены иски об освобождении вещи или иного объекта вещного права от ареста (исключение из описи) и признание вещного права являются особыми, специальными способами защиты только вещных и никаких других прав, если иное не установлено законом. Но это не значит, что в защиту права собственности не могут использоваться иные способы защиты.

Виндикационный и негаторный иски, которые с полным основанием можно назвать вещно-право- выми, действительно имеют ту особенность, что защищают право собственности в рамках правоотношения собственности, и это позволяет собственнику сохранить свое право собственности. В рамках права собственности происходит защита права собственности и способом признания права собственности. Однако вещно-правовым такой способ можно признать достаточно условно, поскольку он применим и к не вещным правам, например к интеллектуальным. То же можно сказать и об освобождении имущества от ареста (исключении из описи). Вещно-правовые способы, являясь специальными, основаны на самой сущности вещного права как возможности непосредственно господствовать над вещью или иным объектом вещного права, осуществляя правомочия владения, пользования и распоряжения ею. Без фактического владения такое непосредственное господство над вещью невозможно. В силу этого именно в защиту собственника, прежде всего, а во вторую очередь в защиту стабильности гражданского оборота вводится в гражданское право институт фактического владения и его защита. Вот почему в центре вещно-правовых способов защиты права собственности находится виндикационный иск об истребовании вещи из чужого незаконного владения.

Н. А. Иванова считает необходимым внести изменения в ст. 302 ГК РФ, закрепив в ней правило о праве собственника по своему усмотрению выбирать способ защиты нарушенного права, в случае если его имущество находится не у стороны по сделке, а у третьего лица, которое, в свою очередь, оказывается добросовестным приобретателем. Во всех случаях защиты права собственности, независимо от выбранного собственником способа защиты, подлежит исследованию вопрос о добросовестности приобретателя. В связи с этим предлагается дополнить п. 1 ст. 302 ГК РФ абз. 3 следующего содержания: «При наличии указанных в абзаце 1 пункта 1 оснований собственник вправе прибегнуть к требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, заключенной между неуправомоченным контрагентом и приобретателем. В этом случае собственник должен доказать отсутствие у продавца правомочий на отчуждение имущества» .

Хотя предлагаемые Н. А. Ивановой изменения гражданского законодательства и разрешат проблему о выборе иска для защиты нарушенного права собственности, вряд ли они, как считает Н. А. Иванова, позволят устранить неясность в вопросе о принадлежности имущества по ничтожной сделке (в связи с изменениями положений о ничтожных и оспоримых сделках акцент на ничтожности сделок неактуален).

Анализ судебной практики по применению вещно- правовых способов защиты права собственности приводит нас к следующим выводам. Ошибочные решения судов по конкретным делам исправляются с помощью процессуальных институтов обжалования судебных решений (разд. III и IV ГПК РФ, разд. VI АПК РФ).

Устойчивая тенденция в вынесении ошибочных решений по определенной категории дел – это уже серьезный дефект правоприменительной практики, нарушающий нормальное функционирование механизма государственно-правового регулирования и требующий вынесения постановлений Верховного Суда РФ, которому дано право официального толкования норм права, обязательного для судов. В качестве средства устранения таких дефектов следует рассматривать и признание в случаях, предусмотренных законом, недействительным нормативного акта, не соответствующего закону или иным нормативным актам и нарушающего гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица.

Таким образом, процесс снятия дефектологического напряжения подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений осуществляется через правовые режимы механизмов преодоления и устранения дефектов юридических фактов и гражданских правоотношений. При этом правовой режим механизма преодоления дефектов и правовой режим механизма устранения дефектов, как правило, отождествляются под воздействием специфики рассмотренных подсистем.

Правовой режим механизма преодоления дефектов подсистем юридических фактов и гражданских правоотношений представляет собой совокупность следующих элементов:

– выявление дефекта подсистемы юридических фактов или гражданских правоотношений;

– определение субъектного состава дефективного юридического факта или дефективного гражданского правоотношения;

– исследование предпосылок возникновения дефекта;

– выработка алгоритма преодоления обнаруженного дефекта;

– собственно процесс преодоления дефекта юридического факта или гражданского правоотношения с использованием соответствующих юридических средств защиты, в том числе при помощи правоприменительных органов.

Библиографический список

1. Агарков М. М. Избранные труды по гражданскому праву: в 2 т. / М. М. Агарков. – М., 2002. – Т. 2.
2. Андреев В. К. Проблемы реализации принципов права в предпринимательской деятельности / В. К. Андреев, Л. В. Андреева, К. М. Арсланов и др.; отв. ред. В. А. Вайпан, М. А. Егорова. – М., 2016.
3. Власенко Р. Н. Правовые основы и методы выявления признаков фиктивного и преднамеренного банкротства / Р. Н. Власенко // Актуальные проблемы российского права. – 2015. – № 5. – С. 102-107.
4. Вопросы гражданского права в практике суда и арбитража. – М., 1959-1960.
5. Генкин Д. М. Право собственности в СССР / Д. М. Генкин. – М.: Госюриздат, 1961.
6. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. – М., 2005.
7. Зинковский М. А. Фиктивное предпринимательство / М. А. Зинковский, Н. В. Козяр // Современное право. – 2015. – № 10. – С. 66-69.
8. Иванова Н. А. Конкуренция исков при защите гражданских прав добросовестного приобретателя [Электронный ресурс] / Н. А. Иванова. – URL: http:// khabarovsk.arbitr.ru/nashi_publikacii/2456.html (дата обращения: 1 июня 2016 г.).
9. Кочеткова Ю. А. Соотношение вещно-правовых и обязательственно-правовых способов защиты права собственности: древнеримские истоки и современная Россия / Ю. А. Кочеткова // Актуальные проблемы гражданского права / под ред. М. И. Брагинского. – М., 2000. – Вып. 2. – С. 28-43.
10. Кравчук Е. В. Фиктивность (преднамеренность) банкротства в России / Е. В. Кравчук. – М., 2013.
11. Крашенинников П. В. Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации / П. В. Крашенинников, О. А. Рузакова // Вестник гражданского процесса. – 2014. – № 6.
12. Кузнецова О. А. Нормы-принципы российского гражданского права / О. А. Кузнецова. – М., 2006.
13. Кузнецова Ю. А. Понятие качества гражданско-правовых договоров / Ю. А. Кузнецова // Российский судья. – 2012. – № 6. – С. 28-31.
14. Курсова О. А. Фикции в российском праве: дис. … канд. юрид. наук / О. А. Курсова. – Нижний Новгород, 2001.
15. Лабзин М. Наследование права на товарный знак / М. Лабзин // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. – 2007. – № 8.
16. Маслов В. Ф. Осуществление и защита личной собственности в СССР / В. Ф. Маслов. – М., 1961.
17. Мозолин В. П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике / В. П. Мозолин. – М., 1992.
18. Рожкова М. А. Средства и способы правовой защиты сторон коммерческого спора / М. А. Рожкова. – М., 2006.
19. Рыженков А. Я. Компенсационная функция советского права / А. Я. Рыженков. – Саратов, 1983.
20. Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства / С. В. Сарбаш. – М., 2003.
21. Слесарев В. Л. Практика применения статьи 222 ГК РФ / В. Л. Слесарев, А. В. Слесарев // Закон. – 2008. – № 4.
22. Тархов В. А. Собственность и право собственности / В. А. Тархов, В. А. Рыбаков. – 3-е изд., доп. – М.: Юрист, 2007.
23. Чайка А. А. Принцип надлежащего исполнения обязательств: автореф. дис. … канд. юрид. наук / А. А. Чайка. – Волгоград, 2007.
24. Чеговадзе Л. А. Структура и состояние гражданского правоотношения / Л. А. Чеговадзе. – М., 2004.

Научно-практический журнал “Вестник Уральского юридического института МВД России” № 1, 2018

Просмотров: 12

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code