К ВОПРОСУ О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПРЕСТУПНЫМ ПОСЯГАТЕЛЬСТВАМ НА ИНТЕРЕСЫ СЕМЬИ

Н.М.Купченко

Аннотация. Статья посвящена совершенствованию уголовно-правовых норм в сфере противодействия преступлениям, направленным против интересов семьи. Автором подчеркивается значимость данного направления деятельности в системе мер по охране интересов семьи. В статье обращено внимание на низкий уровень практического применения норм, включенных в гл. 20 УК РФ и направленных на охрану семьи, предлагаются авторские законодательные меры по оптимизации уголовно-правового законодательства в рассматриваемой сфере.

Ключевые слова: семья, интересы семьи, уголовная ответственность, совершенствование уголовного законодательства, подмена ребенка, разглашение семейной тайны, фиктивный брак.

 

Скрупулезный анализ статистических данных, представленных в отчетах Информационно-аналитического центра МВД России в течение последнего десятилетия, показывает, в целом, пессимистическую картину в сфере охраны интересов семьи. Практика применения норм по защите семьи, реализуемая органами предварительного следствия, рождает двойственную оценку. Статьи 150, 151, 151 , 154, 156 и ч. 1 ст. 157 УК РФ, которые находятся в сфере охраны семейных отношений и предусматривают уголовную ответственность за преступления против интересов несовершеннолетних и совершеннолетних нетрудоспособных детей, являются вполне действенными и имеют положительную динамику. Исключением являются лишь составы ст. 1511 и ч. 1 ст. 157 УК РФ).

Диаметрально противоположная обстановка складывается в отношении применения норм ст. 153 и 155 УК РФ. Материалы статистики демонстрируют нам, что ст. 153 и 155 УК РФ практически не применяются. Между тем, именно они непосредственно направлены на охрану интересов семьи. Незначительный коэффициент полезного действия данных статей не может не настораживать. Единичные материалы и дела, находившиеся в производстве у органов предварительного расследования, зачастую разваливаются, не в состоянии дойти до суда. Как результат, в науке по этому поводу уже высказана позиция о «мертвых» нормах УК РФ . ММ. Бабаев и Ю.Е. Пудовочкин в одном из своих трудов охарактеризовали их как «искусственно умер- щвленные» . Согласимся с авторами. Думается, что следует объяснять этот факт латентностью и несовершенством законодательной конструкции норм.

Представляется, что ст. 153 УК РФ целесообразно изложить ее в новой редакции. Название данной статьи «Подмена ребенка» следует заменить на «Подмену детей». Это позволит, на наш взгляд, более конкретно выразить содержание данного преступления. Ведь потерпевшими при осуществлении подмены является и подменяемый ребенок, и ребенок, используемый в качестве подмены. Следовательно, корректней было бы говорить о подмене детей. Кроме того выглядело бы уместным указание в диспозиции ст. 153 УК РФ на умышленный характер совершаемых действий. Это позволит не допустить двусмысленности в толковании содержания рассматриваемой нормы.

Также необходимо пояснить позицию по поводу отказа нами от криминообразующих мотивов «корыстные или иные низменные побуждения». На наш взгляд, словосочетание «низменные побуждения» является субъективно-оценочным. В силу его абстрактности и неясности практикующие юристы понимают его по-разному. По этой причине складывается недопустимая ситуация, когда оценка деяния, объективно содержащего признаки преступления, полностью определяется правоприменителем, исходя из представлений последнего о степени низменности мотивов совершенного деяния.

Данное обстоятельство выглядит довольно абсурдно. Особенно, учитывая то обстоятельство, что любые действия, связанные с подменой детей вне зависимости от намерений лица, являются низменными по своей сути. Ведь такое лицо берет на себя право определять дальнейшую судьбу подменяемых детей, разлучая их при этом со своими кровными родителями. Законодателем разработан целый институт усыновления (удочерения), связанный с передачей детей из одной семьи в другую. Передача ребенка в конкретную приемную семью возможна лишь при условии соответствии требованиям Семейного кодекса РФ. Эти требования, содержащиеся в ст. 127 СК РФ, отличаются своей жесткостью. К ним относятся, в частности, дееспособность усыновителей, возраст и способность по состоянию здоровья воспитывать детей, наличие постоянного места жительства, отсутствие судимости за преступления определенной категории, наличие постоянного дохода и т.д.

Из вышесказанного следует вывод: законодатель, решая вопрос об усыновлении, занимает очень осторожную и осмотрительную позицию. Получается, что при определении уголовно-правовой квалификации в случае с подменой детей, отношение к этому менее внимательное. Введение в ст. 153 УК РФ квалифицирующего признака «совершение подмены детей лицом с использованием своего служебного положения или при выполнении профессиональных обязанностей» в данном случае весьма востребовано. Это объясняется потребностью дифференцировать ответственность тех лиц, которые в силу служебного положения или исполнения профессиональных обязанностей обладают свободным доступом к малолетним детям и совершают преступление. К тому же подмена детей указанными лицами причиняет вред и общественным отношениям в сфере служебной и профессиональной деятельности как дополнительному объекту. Все это естественным образом увеличивает меру общественной опасности и требует немедленного внесения в перечень наказаний в виде соответствующей нормы.

На наш взгляд, стоит дополнить гл. 20 УК РФ ст. 1531. В ней следует установить уголовную ответственность для специального субъекта за ненадлежащее исполнение своих обязанностей, результатом которого стала подмена детей. Данная статья должна содержать указание на то, что специальным субъектом по данному составу преступления выступают работники медицинского или образовательного учреждения. Для таких работников установлена ответственность за подмену ребенка при небрежном исполнении своих обязанностей.

Данное нормативное предложение является специальным по отношению к ст. 293 УК РФ «Халатность». Правда, здесь присутствует разница и в должностном положении лица. Ведь в соответствии с примечанием к ст. 285 УК РФ должностными лицами в статьях гл. 30 УК РФ «признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно- хозяйственные функции…». Однако в их качестве работники, выполняющие свои профессиональные обязанности, выступают далеко не всегда. Этот аргумент, естественно, существенно осложнит ситуацию относительно их привлечения к уголовной ответственности по указанной статье.

Не подлежит сомнению высокая степень общественной опасности деятельность работника медицинского, образовательного или иного учреждения, содержащая признаки халатности. Ведь, как и любое другое лицо, такой сотрудник при осуществлении профессиональной деятельности не гарантирован от ошибок. Поэтому и подмена детей может явиться результатом такой ошибки. Это объяснимо с точки зрения здравого смысла, но естественно, недопустимо с позиции оценки исполнения такими лицами своих профессиональных обязанностей. Даже отсутствие умысла не может быть основанием для отказа в признании их общественно опасными и преступными.

Общественная опасность такой халатности, повлекшей подмену детей по неосторожности, детерминируется наступившими преступными последствиями. Ведь в период нахождения в родильном доме и при кормлении, и при пеленании медицинским работником может произойти подмена новорожденных детей. Однако последствия этой подмены обнаруживаются лишь по прошествии некоторого времени. Эти последствия различаются в зависимости от того, насколько быстро обнаружена такая подмена. Причинно-следственная связь здесь проста: степень психической и физической травмы ребенка (а в ряде случаев и родителей) будет тем выше, чем позднее будет обнаружен факт неосторожной подмены.

Невозможно переоценить всю глубину душевных мучений ребенка, когда его в малолетнем возрасте судебным постановлением передают кровным родителям в чуждую ему социальную общность, изымая из родной семьи. Поэтому, думается, что корректно было бы говорить о криминообразующих последствиях, наступление которых и будет влечь ответственность для работника, допустившего из-за своей небрежности подмену детей.

При этом в конструкцию нормы, устанавливающей ответственность за неосторожную подмену детей, необходимо включить такую категорию, как «тяжкие последствия», которая выступает криминооб- разующей или отягчающей ответственностью.

Такая категория озвучена и применяется законодателем в разных нормах Особенной части УК РФ. Она, естественно, является оценочной . В зависимости от дополнительного объекта охраны ее содержание определяется по-разному. В нормах уголовного закона понятие «тяжкие последствия», как правило, используется без конкретизации. Все имеющиеся комментарии по этому поводу делает Пленум Верховного Суда РФ. Так, им было раскрыто содержание тяжких последствий применительно к ст. 285 УК РФ (Злоупотребление должностными полномочиями) и ст. 286 УК РФ (Превышение должностных полномочий) , а также применительно к изнасилованию или насильственным действиям сексуального характера, предусмотренным п. «б» ч. 3 ст. 131 и п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ .

В ряде случаев законодатель пытается раскрыть содержание рассматриваемого признака в самой норме. Например, в ч. 3 ст. 137 УК РФ «иные тяжкие последствия» ставятся в один ряд с «причинением вреда здоровью несовершеннолетнего» и «психическим здоровьем несовершеннолетнего». Считаем, таким образом, что признак «тяжкие последствия» следует включить в нормы УК РФ либо в качестве квалифицирующего признака для увеличения степени общественной опасности деяния, либо в качестве обязательного условия признания деяния общественно опасным.

Норма действующей ст. 155 УК РФ, закрепившая ответственность за разглашение тайны усыновления, так же является далеко не совершенной. Очевидно, что она неправомерно сужает права усыновленного ребенка на выражение своей воли по поводу разглашения тайны его усыновления, когда этот факт становится ему известен. Так же ст. 155 УК РФ находится в определенных противоречиях и со ст. 137 УК РФ, призванной охранять все остальные «семейные тайны».

Как известно, семейная тайна закреплена законодателем в ст. 137 УК РФ, которая находится в гл. 19 «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина». Это обстоятельство не может быть признано логичным и верным, поскольку разглашение семейной тайны посягает, в первую очередь, на семейные отношения. В таком случае расположение нормы, направленной на охрану семейной тайны, в гл. 20 оправдано. Ведь в этом случае видовой объект охраны будет представлен общественными отношениями и интересами семьи как ключевым элементом социума. Туда же следует отнести духовное и физическое развитие несовершеннолетних членов семьи.

Наши рекомендации в ст. 155 УК РФ позволили бы существенно сгладить существующие разногласия в сфере видового и непосредственного объектов, которым причиняется вред при разглашении семейной тайны. В этом случае можно рассчитывать на удаление про- бельности, существующей в конструкциях ст. 137 и 155 УК РФ. В настоящий момент они не отражают интересы всех членов семьи в вопросах обнародования сведений, составляющих семейную тайну. К тому же предлагаем исключить институт «семейной тайны» из диспозиции ст. 137 УК РФ.

Статья 155 УК РФ с внесенными изменениями смогла бы реализовать охрану всех семейных тайн, не акцентируя отдельные из них в самостоятельные нормы и не подвергая их градации по степени значимости для семьи. При этом и ответственность, вводимая за их разглашение, будет носить разный характер.

Говоря о наказании за разглашение «семейной тайны», несомненно, должно быть ужесточено, если его сравнивать с санкциями ст. 137 УК РФ. Аргументом тому выступает, во-первых, прямое нарушение разглашением семейной тайны конституционных прав двух или более лиц из числа членов семьи. Во-вторых, неизбежно имеет место тяжелая психологическая травма у членов семьи, возникающая вследствие распада семьи.

Следует учесть, при этом, что в случае противоправного разглашения семейной тайны члены семьи должны самостоятельно определить степень нарушения их прав, и этому необходимо поспособствовать в смысле создания соответствующих условий. С другой стороны нельзя допустить вмешательства государства во внутрисемейную жизнь, поскольку ее неприкосновенность охраняет Конституция РФ. Именно поэтому предлагаем отнести ст. 155 УК РФ в ее измененном виде к делам частно-публичного обвинения. В этом случае субъект сможет сам оценить степень нарушения своих интересов разглашением сведений о личной жизни. Им же будет решен вопрос о целесообразности обращения в правоохранительные органы для их защиты.

Как представляется, охрана интересов семьи не будет комплексной, если на современном этапе не осуществить действенных мер борьбы против фиктивного брака. Сегодня российской и зарубежной практикой он однозначно признан опасным явлением, угрожающим семейному социуму. В ст. 27 Семейный кодекс РФ определил его в качестве брака, зарегистрированного без намерения создать семью. При этом не важно, обоюдное ли это намерение, или оно отсутствует лишь у одного из партнеров. Результатом становится то, что, как правило, после регистрации такого союза фиктивные супруги проживают порознь, ограничиваясь видимостью семейного единства.

В правовых исследованиях заявлена позиция о том, что брак может быть признан фиктивным при условии, если оба супруга или один из них не только не имели намерения создать семью в момент регистрации брака, но и фактически не вступили между собой в отношения, которые характерны супружеским действиям. Важно, что даже присутствующие эпизодические отношения, создающие иллюзию семьи, не могут определенно доказать стремление супругов создать семью .

Аморальность в осуществлении фиктивного брака не требует особых обоснований и доказательств. Данный тезис не позволяет ограничиваться мерами административного воздействия в борьбе с подобными антиправовыми проявлениями. Здесь однозначно требуется установление уголовной ответственности, в связи с чем, следует ввести ст. 1551 с соответствующим содержанием.

Как же определить степень общественной опасности фиктивного брака и его преступный характер? На наш взгляд, таким фактором следует считать мотивы его заключения. Корыстные побуждения могут выступать таковыми. В этом случае он нужен лицам, вступающим в заранее недействительный брак, лишь в качестве инструмента по реализации своих корыстных целей. Как правило, эта корысть воплощается в мошеннических действиях, незаконном извлечении материальной или иной выгоды за счет одного из супругов или за счет государства.

К слову, еще в декабре 2013 г. Законодательным собранием Калужской области в Государственную думу РФ был внесен законопроект № 419191-6, которым намечалось введение уголовной ответственности за заключение фиктивного брака . Целеполагание данного шага основывалось на том, что подобные браки рассматривались с точки зрения незаконных мигрантов в качестве инструмента по их легализации в Российской Федерации. В пояснительной записке к тому законопроекту указывалось, что только за период 2010-2013 гг. по прокурорским искам было аннулировано 32 фиктивных брака. Их подавляющее большинство составляли союзы без цели создания семьи и за денежное вознаграждение между гражданами России и гражданами Украины, Армении, Азербайджана, Узбекистана.

В защиту данного законопроекта следует отметить, что установление уголовного наказания за оформление фиктивного брака не противоречит международной практике. Тем не менее, законодательная инициатива Законодательного собрания Калужской области была встречена неоднозначно. Верховный Суд РФ дал отрицательный отзыв, указав, что представленный законопроект был подготовлен без учета нормы Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 376-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Введенные им новые действующие нормы ст. 322.2 и 322.3 УК РФ в сопоставлении с выше упомянутым проектом в процессе их применения обещают быть более эффективными с точки зрения как объема защищаемых правоотношений в сфере миграции, так и механизма осуществления этой защиты.

В итоге в июне 2015 г. Государственная дума РФ данный законопроект отклонила.
Следует, конечно, признать, что предложенная норма все-таки является не совсем удачной с точки зрения ее юридической конструкции. Кроме того, как выясняется, она во многом пересекается с действующими нормами ст. 322.2 и 322.3 УК РФ. Ведь они направлены, прежде всего, на охрану общественных отношений в сфере порядка управления, а не интересов семьи. Указанная норма, во-первых, предусматривает ответственность только одного из супругов, не учитывая случаи, когда умысел на заключение фиктивного брака был обоюдным.

Во-вторых, заключение фиктивного брака рассматривается в указанном законопроекте как преступный способ получения разрешения на временное проживание в РФ или гражданства РФ. Однако заключение фиктивного брака – далеко не единственный способ получения указанных благ. Их получение возможно посредством совершения иных преступных действий, не связанных с заключением брачного союза. Эти преступные действия охватываются диспозициями ст. 322.2 и 322.3 УК РФ, устанавливающими за них ответственность. Правда, указанные нормы устанавливают ответственность для лица, являющегося собственником жилого помещения, или гражданина России, а не для мигранта.

В-третьих, уголовная ответственность по предложенной в 2013 г. в законопроекте норме строго ограничена целью «получения разрешения на временное проживание в Российской Федерации, гражданства Российской Федерации». Однако, известно, что цели фиктивного брака могут быть значительно шире и носить преимущественно корыстную направленность. Кроме того, заключение фиктивного брака причиняет вред непосредственно семейным отношениям, посягая на общественно-государственный интерес. Ведь он всецело направлен на установленное функционирование института брака, выступающего основой семьи, ценность и значимость которого законодателем сегодня в полной мере не учитывается. В то же время общественные отношения в сфере порядка управления, собственность добросовестного супруга и т.д. при заключении фиктивного брака страдают опосредованно.

Таким образом, на основании вышеизложенного считаю, что в целях противодействия столь распространенному в современной России общественно опасному явлению как фиктивный брак, а также для обеспечения должной охраны общественных отношений, являющихся основой института семьи, гл. 20 УК РФ «Преступления против семьи и несовершеннолетних» необходимо дополнить ст.
1551 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за заключение фиктивного брака, и изложить ее в следующей редакции.

Предлагаемая уголовная норма направлена, прежде всего, на охрану интересов семьи. В то же время благодаря наличию соответствующего квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 1551 УК РФ) она обеспечивает охрану установленного порядка управления в части получения разрешения на временное проживание в Российской Федерации или гражданства Российской Федерации. Выделение данного квалифицирующего признака обусловлено повышенной степенью общественной опасности фиктивного брака с указанными целями, поскольку лицо, заключающее такой союз, посягает на дополнительный объект охраны – отношения в сфере порядка управления. При этом уголовной ответственности в этом случае подлежат и иностранный гражданин, и гражданин России (при наличии у них соответствующего умысла). Соответственно, дополнительной квалификации по ст. 322.2 и 322.3 УК РФ в случаях совершения деяний, указанных в ч. 2 ст. 1551 УК РФ, не требуется.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 // Бюллетень ВС РФ. 2009. № 12.
2. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: проект Федерального закона № 419191-6 (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 27 декабря 2013 г.) // Доступ из СПС КонсультантПлюс.
3. О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. № 16 // Доступ из СПС КонсультантПлюс.
4. Бабаев М.М., Пудовочкин Ю.Е. «Мертвые» нормы в Уголовном кодексе: проблемы и решения // Уголовное право. 2010. № 6.
5. Кругликов Л.Л. Тяжкие последствия в уголовном праве: объективные и субъективные признаки // Уголовное право. 2010. № 5.
6. Юрченко О.Ю. Акты гражданского состояния как юридические факты в гражданском праве: Дис. …канд. юрид. наук. – Белгород, 2012.

Источник: Научно-информационный журнал “Вестник Международного юридического института” № 2 (69) 2019

Просмотров: 701

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code