ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РЕЖИМ КАК НАУЧНАЯ КАТЕГОРИЯ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

А.П.Скорик, А.А.Невесёлов

Аннотация. В статье рассматривается активно дискутируемая в российском государствоведении дефиниция государственного режима, приводятся существующие точки зрения об идентификации государственного режима, излагается авторская позиция в отношении государственного режима и ключевых его параметров, определяется место понятия государственного режима в юридическом глоссарии, характеризуются основные формы (виды) государственного режима, доказывается целесообразность отнесения государственного режима к базовым категориям теории государства и права.

Ключевые слова: государственный режим, государствоведение, дефиниция, политический режим, точка зрения, форма государства, юридический глоссарий.

 

Государственный режим уже давно в теории государства и права относится к числу понятий, с одной стороны, утвердившихся и довольно часто употребляемых в рамках обозначенной научной и учебной дисциплины, а, с другой стороны, – находящихся в состоянии относительной смысловой размытости, частичной подмены денотата имени (первой части обозначающего понятие словосочетания), неустановленности дефиниенса (определяющего понятие словесного выражения), полной ясности экстенсионала (объекта режима в лице государства), невыясненности интенсионала термина (исчерпывающего круга классифицирующих его признаков) и нуждающихся в когнитивно-прагматическом анализе, причём, не только для целенаправленного поиска актуальных его российских проекций, но и для успешного развития специального научного дискурса, ведь «среди научных категорий современной теории государства и права вряд ли можно найти понятие с более неопределённым и противоречивым статусом» [1, с. 165]. Тем самым, во-первых, в нём мы видим социально-правовой универсум, поскольку без учёта государственного режима невозможно понять и обеспечить надёжное функционирование регулятивной (под)системы общества. Во-вторых, своим воздействием он придаёт динамику государственному строительству и отчётливо проявляет форму данного государства. В- третьих, государственный режим прямо указывает на управленческий алгоритм, и здесь очень важно найти место этого режима в механизме государственной власти. Осмысление сущности государственного режима явственно позволяет отразить вектор аксиологического поворота в рассматриваемом исследователями варианте государственного управления, а также зафиксировать позиции самого государства в системе ценностных координат. В-четвёртых, динамика государственного режима становится лакмусовой бумажкой в прояснении грядущих социальных трансформаций в стране. В-пятых, государственный режим презюмирует смыслопорождающую дефиницию для государственно-правового анализа, поэтому весьма актуально определение его категориально-понятийной ниши, чему и посвящается настоящая статья.

Какой только смысл не вкладывают исследователи в понятие государственного режима! Скажем, А. Л. Бредихин акцентирует внимание на правовой стороне предлагаемого определения, на связанности формой права модели организации государственной власти, прежде всего, её закрепления в основном законе [2, с. 43]. В таком случае получается государственно-правовой режим, и дефиниция в большей мере применима к современным правовым государствам, но, подчеркнём, теория государства и права не ограничивается при выяснении содержания ключевых универсалий категориально-понятийного аппарата только современностью, хотя, безусловно, «государственный режим выступает как реальное проявление организационно-оформленной власти, как процесс её функционирования» [3, с. 49], причём, какого бы исторического периода времени это не касалось. Ряд авторов не различают и отождествляют в содержательном отношении политический режим и государственный режим, в чём имеется своя собственная логика и приверженность сложившейся в государствоведении традиции. К примеру, В. С. Нерсесянц не разделял терминологически понятие политического режима и понятие государственного режима, настаивал на дефиниции государственно-правового режима и указывал в качестве классифицирующих его индикаторов два положения: 1) «определённый правовой порядок функционирования государства»; 2) «те или иные правовые формы, процедуры, приёмы, способы и методы и осуществления государственной власти» [4, с. 65]. Целая группа исследователей отграничивают в смысловом отношении между собой толкование политического и государственного режимов и одновременно подчёркивают их взаимосвязь [3, с. 49; 5, с. 13; 6, с. 149; 7, с. 68 – 69]. В инструментальных идентифицирующих описаниях политического и государственного режимов, принадлежащих перу Ю. С. Кожевниковой, дважды фигурирует «система приёмов, методов, форм и способов». Для политического режима, по её мнению, характерно их использование всеми имеющимися в обществе политическими институтами, в том числе государственными, а для государственного режима, как полагает исследователь, речь идёт об осуществлении государственной власти в реальном общественном образовании, функциональной характеристике этой власти [8, с. 88]. При анализе элементов теории правореализации А. В. Погодин формулирует своё понятие государственного социально-правового режима, считая его более терминологически точным [9, с. 37], и посвящает ему целый параграф своей докторской диссертации. Систему реализации государственной власти подразумевают под государственным режимом С. А. Панкратов и И. М. Соколов и выделяют в нём два элемента (части). Первый элемент состоит из определённого набора (или, точнее, системы) «форм, средств, способов и методов», а «второй элемент – это то, во имя чего применяется этот «набор» – «государственная власть» [10, с. 227]. Мы же думаем, не менее важно выяснить, кем применяется государственная власть. С точки зрения А. М. Осавелюка, «государственный режим – это основанный на юридических признаках формы правления реальный порядок функционирования и взаимодействия высших органов государственной власти и других элементов политической системы, складывающийся под влиянием различных политических сил (существующей партийной системы, избирательной системы, итогов выборов и др.) в указанных структурах» [11, с. 51]. Тем самым, внимание концентрируется на генерализующей корреляции государственного и политического режимов.

Ряд авторов, например, А. С. Пиголкин, ограничиваются рассмотрением только лишь понятия политического режима, не выделяя отдельно дефиницию государственного режима [12, с. 228 – 237], и выстраивают общую типологию политических режимов, причём, самым распространённым критерием в используемой типологии выступает уровень демократичности политического режима, и тогда исследователи останавливаются или на простейшем дихотомическом делении (разграничении на демократический и антидемократический), или разговор разворачивается вокруг пяти типов режимов: демократический, либеральный (полудемократический), авторитарный, тоталитарный, теократический. При анализе сюжета о политическом и государственном режимах некоторые авторы стремятся детализировать описание, скажем, проводят границу между авторитаризмом и тоталитаризмом. А вот, к примеру, В. Я. Любашиц в коллективно подготовленном и изданном учебнике рассматривает авторитаризм, «но не отдельно, а в русле тоталитарной власти как её разновидность» [13, с. 166 – 167]. На иерархичной соподчинённости государственного и политического режимов и непременной связи этих алгоритмов управления с правами и свободами человека настаивает Д.И. Голушков, который считает складывание политического режима конечным итогом действия государственного режима, характеризующегося определённым уровнем развитости и гарантированности прав и свобод человека [14, с. 15 – 16].

В целом же наслоение смыслов, множественность наличествующих определений, неизбежные повторы при описании превращают государственный режим в некий плеоназм теории государства и права. Поэтому актуален вопрос о выяснении объёма содержания концепта государственного режима и установлении его собственного места в юридическом глоссарии.

Мы стоим на стороне тех исследователей, которые выделяют государственный режим в отдельную государственно-правовую категорию, признавая наличие познавательно-оценочной связи государственного и политического режима, в рамках которой государственный режим позиционируется «в качестве ядра (базиса) политического режима» [7, с. 69]. При этом государственный режим мы относим в понятийном плане к форме государства, а вот политический режим считаем возможным рассматривать в общем контексте социальной инсталляции политической системы общества, и в таком ракурсе политический режим опосредованно фиксирует вполне определённый аксиологический поворот соответствующей политической системы. Как справедливо подчёркивает М. Г. Тирских, «совпадение объёмов политического и государственного режима в современных государствах практически не встречается», а «отождествление политического и государственного режима невозможно даже при условии функционирования тоталитарного политического режима» [15, с. 10].

Итак, с нашей точки зрения, в когнитивной проекции государственный режим – это базисная государственно-правовая категория, указывающая на доминирование определённых групп властвующей управленческой элиты, обозначающая используемую ею совокупность методов, способов и приёмов осуществления государственной власти и обусловливающая конкретный порядок их применения в реальном государстве. Наряду с этим, государственный режим изначально по природе своей играет решающую роль в утверждении исходного характера форм и других присущих атрибутов любого государства. В прагматическом отношении государственный режим выполняет целый ряд важных функций фундаментального государственного института (что заслуживает отдельного рассмотрения), в том числе, регулятивную и охранительную, а реальное воплощение им государственной политики, по справедливому замечанию Ю. А. Кудрявцева, предполагает и применение методов государственного принуждения [16, с. 10 – 11].

Государственный режим, трактуемый нами как государственно-правовое явление, складывается и развивается под непосредственным воздействием совокупности объективных и субъективных факторов, без учёта понимания которых нельзя выяснить его смысловое содержание. Скажем, он во многом зависит от того, каков характер реальной экономики страны (для чего выделяется главный её отличительный признак: плановая, централизованная, моноориентированная, диверсифиро- ванная, децентрализованная, рыночная и др.); какого уровня развития достигло гражданское общество; в каком состоянии находится его общая, политическая и правовая культура; как идентифицируются наличествующие тип и форма государства; чем характеризуется установившееся в обществе соотношение социально-классовых сил; какие имеются в обществе культурно-исторические, этнонациональные и иные традиции; в чём выражаются типичные и атипичные особенности стоящей у руля власти политической элиты. Перечисленные и иные подобные причинно- следственные параметры можно отнести к объективным факторам. К комплексу субъективных факторов, обеспечивающих становление и поддержание определённого государственного режима, прежде всего, относится такое важнейшее правофор- мирующее условие, как дух народа и его совокупная воля, что в западной теории общественного договора именуют volonte generale («всеобщая воля»).

На основе четырёх дифференцирующих критериев (доминирования групп властвующей управленческой элиты, характера используемых ею методов, способов и приёмов властного воздействия, порядка применения обозначенных средств и формы реализации государственной власти) можно выделить основные формы (виды) государственного режима. К ним мы относим: абсолютизм, дуализм, парламентаризм, министериализм, партократию. Генерализующее различие между формами (видами) государственных режимов заключается в разделении функций действующих институтов государственной власти и степени их взаимного влияния в процессе принятия государственно значимых решений. В силу своей концептуальной природы государственный режим наиболее чутко реагирует на происходящие социальные процессы и общественные изменения, на соотношение социально-классовых сил в стране и выступает самым динамичным элементом формы государства, придавая ей индивидуализированный образ.

Абсолютистский государственный режим – это атрибутивная форма организации государственной власти с доминированием методов единовластия, выражающаяся в неограниченных возможностях одного властвующего лица разрешать всю совокупность вопросов государственного управления. Как правило, абсолютистский государственный режим присущ монархическим государствам с высочайшей централизацией государственной власти, с сильно разветвлённым бюрократическим аппаратом, с постоянной армией и полицейскими силами, с опорой на октроированный конституционный акт. Законодательно закреплённое господство монарха превращает наличествующий парламент в консультативное государственное учреждение. К числу стран с абсолютистским государственным режимом относятся: Бахрейн, Бруней, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия. Причём, довольно часто режим абсолютизма сопровождается концентрацией, наряду с собственно государственной, религиозной власти в руках правящего монарха.

Современный абсолютистский государственный режим значительно эволюционировал, и в настоящее время открытый произвол и установление диктатуры практически маловероятны. Кажущаяся его архаичность не мешает формированию благоприятного политического климата, комфортному положению населения, скорее наоборот, наблюдается наличие широкой социальной базы, развитие устойчивой и вполне конкурентной экономики. Причём, монарх пользуется большим авторитетом в обществе и, в условиях отсутствия оппозиции, проводит целенаправленный курс социально ориентированной государственной политики, а сосредоточение власти позволяет оперативно принимать эффективные государственные решения, подготавливать хорошую почву для преобразований в стране, минимизировать бюрократизм и коррупцию в органах государственной власти. В результате произошедшей эволюции абсолютизм выступает в качестве успешно действующего легитимного государственного режима в современном мире.

Дуалистический государственный режим – это дифференцированная двух- векторная форма организации государственной власти, обеспечивающая совместную реализацию функций государства исполнительными и представительными властными институтами путём компромисса и противоборства с (пе- ре)распределением объёма полномочий. В этом случае наиболее полное воплощение получает принцип разделения властей, и соответственно на политической арене сильную роль одновременно играют парламент и глава государства, складывается социальная конструкция из взаимного управленческого влияния и политической ответственности. С нашей точки зрения, можно выделить два вида дуалистического государственного режима: монархический и республиканский, отличающиеся между собой методами осуществления государственной власти. Но некоторые авторы режим дуализма власти связывают только лишь с дуалистической монархией [11, с. 51].

Монархический дуалистический государственный режим установился в Иорданском Хашимитском королевстве, где наблюдаются демократические тенденции в общественном развитии, и Королевстве Марокко, где усиливаются промонархические начала и дело ограничивается парламентским «обрамлением» государственного режима. В любом случае при дуалистическом государственном режиме монархического толка речь идёт о либерализации абсолютизма.

Республиканский дуалистический государственный режим обозначает в качестве источника власти народ, делегирующий в результате свободных выборов властные полномочия главе государства и национальному парламенту, которые приобретают определённую независимость друг от друга, но остаются относительно зависимыми от общественного мнения, от волеизъявления народа. США выступают классическим примером дуалистического государственного режима республиканского толка, хотя в нём присутствует элементы министериализма, если учитывать влияние Совета национальной безопасности, Национального экономического совета и других структур. Республиканский дуалистический государственный режим функционирует «в полупрезидентской республике (Российская Федерация, Франция, Португалия, Казахстан, Украина), сочетающей в себе лучшие черты как президентской формы правления, так и парламентарной» [17, с. 99].

Парламентаристский государственный режим – это делегированная форма организации государственной власти, опирающаяся на механизм публичного принятия решений демократически избранным представительным учреждением. Верховенство парламента в таком контексте рассматривается одновременно как юридически закреплённая прерогатива и как фактически реализуемая публичная власть, когда представительному органу власти полностью подчинено и всецело подконтрольно правительство, даже в случаях, если его не поддерживает парламентское большинство. Как подчёркивает М. А. Могунова, режим парламентаризма определяется «реальными взаимоотношениями, складывающими между законодательной и исполнительной властями в каждом конкретном государстве, при котором ведущую роль играет парламент» [18, с. 27]. Тем самым, режим парламентаризма не вписывается в смысловые пределы концепта президентской республики. Впрочем, есть авторы, полагающие, что «парламентаризм неправомерно рассматривать исключительно как определённую форму правления и (или) как определённый государственный режим» [19, с. 25]. Разделяя эту точку зрения, В. Г. Баев и В. В. Крамской предлагают выделять четыре структурных элемента в политическом (государственном) режиме: нормативный, доктринальный, содержательный и государственно-социальный [20, с. 12 – 19], в чём имеется своё рациональное зерно.

Парламентаристский государственный режим сегодня существует в Дании, Испании, Италии, Швеции.

Министериальный государственный режим – это структуралистская форма организации государственной власти, предусматривающая функционально первостепенную деятельность официально созданных ведомств и должностных лиц со свойственной сферой компетенции и императивным характером методов решения государственно значимых дел, при сохранении влияния представительного учреждения. Министериализм отводит главенствующие позиции в реализации властных полномочий органам исполнительной власти, выступает государственно-политической противоположностью парламентаризму, хотя и допускает формальное равенство с парламентом исполнительных властных институтов. Министериальный государственный режим, исходя из своей двойственной опоры на ведомственные структуры и должностных лиц, отличается неоднородностью и общей эволюцией от практики коллективного принятия решений к приоритету власти премьер-министра, не исключает политических коллизий на этой почве, столкновения принципа коллегиальности и принципа единоначалия. Поэтому можно говорить о двух видах рассматриваемой формы организации государственной власти: министериальном режиме кабинета и министериальном режиме главы правительства.

Министериальный государственный режим главы правительства в классическом варианте мы наблюдаем в ФРГ, где канцлер занимает ключевое положение в государственном управлении и наличествующей системе политических координат Германии. Современная Германия является федеративным государством, поэтому канцлер в своей политике учитывает и эту особенность государственного устройства, хотя, по справедливому замечанию Д. Ю. Шапсугова, факторы общегосударственной консолидации делают децентрализацию ограниченной тенденцией в государственном строительстве, и местная власть выступает как «юридически оформленная система деятельности местного общества и граждан» [21, с. 136]. Сегодня у власти в Германии находится «большая коалиция» (ХДС/ХСС и СДПГ) во главе Анге- лой Меркель, занимающей должность рейхсканцлера с 2005 г. Кроме ФРГ, министе- риальный режим главы правительства существует в Австрии, Дании, Нидерландах.

Министериальный государственный режим кабинета обусловлен формированием однопартийного правительства, которое создаёт победившая на очередных выборах в парламент страны политическая партия в рамках процедурных правил инвеституры. После получения большинства голосов лидеры партии остаются депутатами и входят в состав правительства, что позволяет им контролировать законодательную и исполнительную власть и проводить свой политический курс. Классическим примером министериального государственного режима кабинета можно считать Великобританию, где функционирует двухпартийная система. Такая же политическая практика сложилась в Канаде, Австралии и ряде других стран. Режим кабинета имманентно присущ и для Японии с её многопартийной системой, когда традиционно у власти находится одна доминирующая партия.

Партократический государственный режим – это номенклатурная форма организации государственной власти, предполагающая использование партийных механизмов воздействия, идеологического рассмотрения и командно- административного решения партийными чиновниками государственных дел. Партократию традиционно связывают с существованием советских республик, где «руководящей и направляющей силой» общества выступала коммунистическая партия (статья 6 Конституции СССР 1977 г.), а «неправящие партии» действовали при условии отказа от претензий на власть и статуса политической оппозиции [22, с. 486], но этот режим имеет гораздо более широкие исторические перспективы и сохраняется не только в современных странах, не утративших стремление к коммунистическим идеалам. Государственная публичная власть нередко растворяется в латентной власти партий в странах, где коммунисты никогда не обладали серьёзным политическим влиянием, скажем, приход к власти в США в 2016 – 2017 гг. президента Дональда Трампа продемонстрировал сильнейшие партократические тенденции в политической системе. Также заметим, что партократия допускала существование усечённых многопартийных политических систем при сохранении лидирующей роли коммунистической партии, например, в Польше (1945 – 1989 гг.), когда компартия осуществляет многопартийное сотрудничество в условиях своего доминирования.

При партократии реальная власть находится в руках иерархически выстроенного партийного аппарата, но это не исключает функционирования представительных учреждений, избираемых на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. К числу этих учреждений относятся: народные советы и Национальное собрание во Вьетнаме, собрания народных представителей в Китае, ассамблеи народной власти на Кубе. Однако представительные органы выстраиваются в иерархические системы с жёстким подчинением нижестоящих структур вышестоящим, и в результате складывается многоуровневая пирамида власти с разветвлённым бюрократическим аппаратом. Тем не менее, нельзя назвать парто- кратический режим совершенно однородным социальным образованием, и его можно классифицировать по критерию субъекта, осуществляющего реальную власть, с выделением двух основных видов партократии: режима главы партии и режима партийной номенклатуры. Режим главы партии в настоящее время действует в Корейской Народно-Демократической Республике и Республике Куба.

В качестве классического примера государственного режима партийной номенклатуры выступает Китайская Народная Республика, где численность коммунистической партии превышает 80 млн. человек, хотя в КНР, кроме компартии, и поныне функционируют ещё 8 «демократических партий» численностью около 1 млн. человек, возникших до 1949 г. [23, с. 265] С некоторой страноведческой спецификой функционирует государственный режим партийной номенклатуры в Лаосской Народно-Демократичес-кой Республике и Социалистической Республике Вьетнам.

Таким образом, говоря о встраивании концепта государственного режима в общий юридический глоссарий, мы обращаемся к форме правления, а она в конкретном государстве презюмирует вполне определённую юридическую модель взаимоотношений между наличествующими высшими государственными органами. А вот реальный порядок их функционирования и взаимодействия непосредственно связан с государственным режимом, поэтому его можно понять лишь при тщательном изучении базисных элементов (составных частей) формы государства. Действующий государственный режим нередко и довольно существенно отличается от прописанной в законодательстве конституционной модели. Более того, государственный режим на практике может быть противоположен сложившейся форме правления, поскольку государственный режим – это генерализующая государственно-правовая категория, указывающая на доминирование конкретных групп властвующей управленческой элиты, обозначающая используемую ею совокупность методов, способов и приёмов осуществления государственной власти, определяющая порядок их применения в реальном государстве. Тем самым, государственный режим, в одной плоскости суждений, это идентифицированная форма организации государственной власти, а, в смежной области его реализации, он воплощается в совокупности методов, способов и приёмов её осуществления политическими субъектами. Доминирование групп властвующей управленческой элиты, характер используемых методов, способов и приёмов осуществления государственной власти, порядок применения обозначенных средств, используемые в качестве критериальных оснований, позволяют выделить следующие основные формы (виды) государственного режима: абсолютизм, дуализм, парламентаризм, министериализм, партократию, которые, в свою очередь, допускают видовое разнообразие, что даёт возможность государственному режиму чутко реагировать на социальные процессы и общественные изменения, на соотношение социально-классовых сил. Вот почему государственный режим выступает самой динамичной составной частью (элементом) формы государства, придавая ей индивидуализированный образ в конкретном государстве. Государственный режим может изменяться в относительно короткий срок в одном и том же государстве, скажем, парламентаризм перерастает в министериализм, да и в совершенно «чистом виде» государственный режим никогда не существует, хотя по преобладающим тенденциям он вполне чётко определяется.

Как правомерно замечает Ю. А. Кудрявцев, «в современной науке государство- ведения ведётся активная полемика относительно обоснованности использования термина «политический режим», и приводится всё больше аргументов в пользу категории «государственный режим» [24, с. 9]. Здесь важно разобраться со смысловыми пределами и объёмом содержания понятия. Изложенные авторские суждения, на наш взгляд, способствуют преодолению сложившегося по отношению к пониманию государственного режима плеоназма и фиксированию его в качестве самостоятельной государственно-правовой категории.

Литература

1. Сергеева Н. В. Государственный режим как категория современной теории государства и права // Человек: преступление и наказание. 2015. № 3.
2. Бредихин А. Л. Понятие государственного режима и его место в системе смежных понятий // История государства и права. 2014. № 5.
3. Калинин А. Ф. Государственный режим: методология определения в теории государства и политологии // Мир политики. 2012. № 9.
4. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства. Учебник для вузов. М.: Норма: НИЦ ИНФРА-М, 2012.
5. Баев В. Г., Крамской В. В. Парламентаризм и политический (государственный) режим осуществления власти: методологический аспект диалектики развития двух понятий // Современное право. 2014. № 2.
6. Проценко Е. Д., Бредихин А. Л. Государственный режим в системе элементов формы государств // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2014. № 11-2.
7. Авилова О. Е. К вопросу о государственном режиме как элементе формы государства // Гражданское общество и правовое государство. 2015. Т. 1. и др.
8. Кожевникова Ю. С. Политический и государственный режимы (аспекты соотношения) // Вестник Волжской государственной академии водного транспорта. 2008. № 24.
9. Погодин А. В. Правореализация и государственный социально-правовой режим // Учёные записки Казанского государственного университета. Сер. Гуманитарные науки. Т. 153. Кн. 4. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2013.
10. Панкратов С. А., Соколов И. М. Глобальные и региональные факторы политического риска государственному режиму в условиях реализации национальной модели модернизации / / Теория и практика общественного развития. 2012. № 2.
11. Осавелюк А. М. Государственный режим и политический режим: допустимо ли отождествление? // Вестник Московского университета МВД России. 2012. № 4.
12. Теория государства и права. Учебник / Под ред. А. С. Пиголкина. М.: Юрайт- Издат, 2012.
13. Теория государства и права. Учебник / В. Я. Любашиц, А. Ю. Мордовцев, И. В. Тимошенко, Д. Ю. Шапсугов. Предисл. С. А. Комарова. М.; Ростов н/Д: ИЦ «Март», 2003.
14. Голушков Д. И. Политический режим России: особенности формирования и правового регулирования. Дис… канд. юрид. наук. Омск, 2006.
15. Тирских М. Г. Соотношение политического, государственного и государственно-правового режимов // Сибирский юридический вестник. 2005. № 1.
16. Кудрявцев Ю. А. Государственный режим как теоретико-правовая категория // Theory and Practice of the restoration of rights. 2015. № 1(4).
17. Осавелюк А. М. Форма правления и государственный режим: поиск оптимального сочетания // Вестник РГГУ. Серия: Политология. История. Международные отношения. Зарубежное регионоведение. Востоковедение. 2013. № 1 (102).
18. Могунова М. А. Скандинавский парламентаризм: Теория и практика. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2001.
19. Керимов Д. А. Понимание парламентаризма и перспективы его развития в России // Гражданин и право, 2002. № 7 – 8.
20. Баев В. Г., Крамской В. В. Парламентаризм и политический (государственный) режим осуществления власти: методологический аспект диалектики развития двух понятий // Современное право, 2014. № 2.
21. Шапсугов Д. Ю. Местная власть в России и Германии. Вопросы теории, истории нормативного регулирования. Кн. I. Ростов н/Д., 1994.
22. Гудошников Л. М. Эволюция политических систем и политических институтов Китая // Восток и политика: политические системы, политические культуры и политические процессы / Под ред. А.Д. Воскресенского. М.: Аспект Пресс, 2011.
23. Симоненко О. А. Современные партократические режимы и их перспективы в незападных политических системах АТР // Вестник Тихоокеанского государственного университета (г. Хабаровск), 2013. № 4(31).
24. Кудрявцев Ю. А. Государственный режим как теоретико-правовая категория // Theory and Practice of the restoration of rights. 2015. № 1(4).

Источник: Научно-практический журнал «Северо-Кавказский юридический вестник», 2018, № 3

Просмотров: 1614

Rating: 5.0/5. From 1 vote.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code