ВОПРОСЫ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ПРАВА ОБВИНЯЕМОГО НА ОСПАРИВАНИЕ ПОКАЗАНИЙ СВИДЕТЕЛЯ И ПОТЕРПЕВШЕГО

И.Ю. Потёмкин, заведующий кафедрой уголовного права и уголовного процесса СВГУ; кандидат юридических наук, доцент

Рассматривается проблема реализации обвиняемым права на оспаривание показаний
свидетеля и потерпевшего в досудебном уголовном судопроизводстве. На основе систем-
ного анализа норм УПК РФ выявлены пробелы правового регулирования, влияющие на
реализацию обвиняемым этого права. Обосновывается необходимость создания системы
процессуальных гарантий реализации обвиняемым права на оспаривание показаний сви-
детеля и потерпевшего в досудебном уголовном судопроизводстве. Сформулированы кон-
кретные предложения по дополнению УПК РФ новыми правилами.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, уголовный процесс, права обвиняемого,
право на оспаривание показаний свидетеля и потерпевшего, правовые позиции ЕСПЧ.

 

Федеральным законом от 2 марта 2016 г. № 40-ФЗ «О внесении изменений в статью 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» УПК РФ был дополнен новыми правилами, определяющими возможность оглашения в ходе судебного следствия ранее данных в стадии предварительного расследования показаний потерпевшего и свидетеля, явка которых в судебное заседание в предусмотренных законом случаев не представляется возможной [1].

В новой редакции ст. 281 УПК РФ, при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд наделяется дополнительным правом по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, в случае, если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным.

При этом в соответствии с новой ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ «В случаях, предусмотренных пунктами 2-5 части второй настоящей статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами» [2].

В связи с этими законодательными новеллами возникает ряд вопросов, которые требуют своего разрешения как на теоретическом уровне, так и с позиций практического правоприменения.
В связи с чем была вызвана необходимость внесения соответствующих дополнений в ст. 281 УПК РФ и почему старая редакция ст. 281 УПК РФ требовала своей корректировки?

Ответ на эти вопросы находится в сфере действия двух правовых предписаний – непосредственности судебного разбирательства и принципа обеспечения обвиняемому права на защиту.

В силу начал непосредственности судебного разбирательства (ст. 240 УПК РФ) в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию.

Руководствуясь правилом о непосредственном исследовании доказательств суд обязан заслушать показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осмотреть вещественные доказательства, огласить протоколы и иные документы, произвести другие судебные действия по исследованию доказательств.

Оглашение же показаний, данных при производстве предварительного расследования, является вынужденным средством исследования доказательств поскольку ограничивает пределы действия непосредственности судебного следствия, а потому возможно лишь в прямо предусмотренных статьями 276 и 281 УПК РФ случаях.

Также важно понимать, что исходя из принципа баланса процессуальных интересов, с одной стороны интересов публичных, а с другой – интересов частных, всякое отступление от начал непосредственности судебного разбирательства может быть признано допустимым в публичных интересах или, как чаще говорят, в интересах правосудия лишь при непременном условии – усилении процессуальных гарантий реальной, а не декларативной, формальной реализации права обвиняемого на защиту.

Необходимо учитывать и то обстоятельство, что право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него непосредственно предусмотрено подп. «d» п. 3 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.). В силу этого факта Россия обязана обеспечить каждому лицу, обвиняемому в преступлении возможность реализации конвенционного права.

Вместе с тем, в своей правоприменительной деятельности отечественные судебные органы, мягко говоря, «не спешили» руководствоваться приведенными выше положениями Конвенции, а заодно и Конституцией Российской Федерации ч. 4 ст. 15, которой, как известно, прямо и недвусмысленно устанавливает непосредственное применение принципов и норм международного права, международных договоров Российской Федерации являющихся наряду с отечественным законодательством частью ее правовой системы.

Безусловно, что руководствуясь именно таким подходом, Европейский суд по правам человека в своих решениях в отношении Российской Федерации в целом ряде случаев устанавливал нарушение конвенционного права обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей, отмечая недостаточность принятых мер по вызову в суд свидетелей, показания которых были оглашены в судебном разбирательстве.

В качестве примера можно сослаться на следующие правовые позиции ЕСПЧ: приговор. основан на показаниях свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить сам или его (свидетеля) не допросили (органы следствия) на стадии предварительного следствия.» (§ 51 решения в деле «Вожигов (Vozhigov) против Российской Федерации», 2006); «приговор основывается. на показаниях свидетеля, которого обвиняемый не мог допросить или заслушать его показания во время следствия или суда» (§ 49 решения в деле «Андандонский (Andandonskiy) против Российской Федерации», 2006); «осуждение основано. на показаниях лица, которое обвиняемый не мог допросить или не имел права на то, чтобы оно было допрошено, в ходе расследования или судебного разбирательства» (§ 33 решения в деле «Трофимов (Trofimov) против Российской Федерации», 2007) [3].

Список можно продолжить, но, думается, и приведенный перечень судебных прецедентов ясно демонстрирует, что ситуация с конвенционным правом обвиняемого на допрос в судебном заседании показывающих против него свидетелей требовала к себе значительно более пристального внимания как законодателя, так и правоприменителя, и что назрела объективная необходимость корреляции отечественного законодательства и судебно-следственной практики в сложившейся ситуации с учетом позиции Европейского суда по правам человека.

Думается, это и послужило непосредственным поводом для разработки Верховным Судом РФ законопроекта о внесении изменений и дополнений в ст. 281 УПК РФ, воплотившимся в последствии в Федеральный закон от 2 марта 2016 г. № 40-ФЗ.

В последующем, ориентируя суды на необходимость реального обеспечения обвиняемому права на оспаривание доказательств обвинения, Верховный Суд РФ в п. 4 Постановления от 29 ноября 2016 г. «О судебном приговоре» разъяснил, что в соответствии с подп. «е» п. 3 ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах и подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также имеет право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. С учетом этих положений и в силу ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, как разъясняет высший судебный орган, суд не вправе оглашать без согласия сторон показания неявивших- ся потерпевшего или свидетеля, воспроизводить в судебном заседании материалы видеозаписи или киносъемки следственных действий, проведенных с их участием, а также ссылаться в приговоре на эти доказательства, если подсудимому в предыдущих стадиях производства по делу не была предоставлена возможность оспорить показания указанных лиц предусмотренными законом способами (например, в ходе очных ставок с его участием задать вопросы потерпевшему или свидетелю, с чьими показаниями подсудимый не согласен, и высказать по ним свои возражения) [4].

Примечательно, что в тексте законопроекта о внесении изменений в ст. 281 УПК РФ, инициатором которого выступил Верховный Суд РФ, первоначально говорилось не о возможности для обвиняемого оспорить доказательства, а о возможности для обвиняемого в предыдущих стадиях производства по делу допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задать ему вопросы и высказать свои возражения.

Однако в последующем, по инициативе Верховного Суда, эта формулировка приобрела тот вид, в котором и была закреплена в законе. Представляется, что Верховный Суд исходил из того, что право на оспаривание доказательств шире нежели право на очную ставку со свидетелем и ограничение этого права только возможностью для обвиняемого допросить свидетеля в ходе очной ставки не расширяет, а, напротив, сужает права стороны защиты.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что дополнения ст. 281 УПК РФ новыми правилами были вызваны необходимостью последовательного приведения отечественного уголовно-процессуального закона в соответствие с принципами и нормами международного права, являющимися в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ составной частью ее правовой системы и новеллы ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ являются ни чем иным как экстраполяцией конвенциального права обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей, права на вызов и допрос этих свидетелей в суде.

Однако, при системном подходе к внесенным в УПК РФ дополнениям в ст. 218 УПК РФ выявляется, что предпринятые законодателем меры нельзя признать полными и достаточными для реализации конвенционного права обвиняемого на оспаривание доказательств обвинения в досудебном уголовном судопроизводстве. В существующем ныне виде это право носит скорее формальный, нежели реальный характер, а процессуальный механизм и процессуальные гарантии реализации данного права в законе отсутствуют.

Уголовное судопроизводство строится на принципе охраны прав и свобод человека и гражданина в соответствии с которым суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав (ч. 1 ст. 11 УПК РФ).

Системное толкование положений ч. 2.1 ст. 281 и ч. 1 ст. 11 УПК РФ позволяет прийти к выводу, что оглашение показаний свидетеля и потерпевшего данных в досудебной стадии уголовного процесса возможно только тогда, когда органом расследования была обеспечена возможность для обвиняемого осуществить право на оспаривание этих доказательств.

Остановлюсь на наиболее существенных обстоятельствах, которые, как представляется, обусловливают необходимость последующих дополнений закона.

1. Законодателем в ст. 281 УПК РФ УПК РФ формально закреплено право обвиняемого (подсудимого) оспорить доказательства обвинения – показания потерпевшего и свидетеля, данные на предварительном расследовании. Однако в ст. 47 УПК РФ, определяющей процессуально-правовой статус обвиняемого, это право не получило самостоятельного закрепления, что может восприниматься органами уголовного преследования как обстоятельство, освобождающее их от обязанности обеспечить обвиняемому на этапе предварительного расследования возможность оспорить показания свидетелей и потерпевших.

2. Сформулированная текстуально в ч. 2.1 ст. 281 УПК норма, предусматривающая для обвиняемого (подсудимого) «возможность оспорить эти доказательства» безусловно накладывает на дознавателя, следователя, прокурора обязанность реально обеспечить реализацию обвиняемым права на оспаривание доказательств обвинения в досудебном уголовном судопроизводстве.

3. Непредоставление возможности для обвиняемого оспорить показания свидетеля и потерпевшего в досудебном уголовном судопроизводстве исключает возможность последующего исследования этих доказательств в суде в случаях, предусмотренных п. 2-5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, т. е. здесь вполне обоснованно можно сделать вывод о признании таких доказательств недопустимыми, как полученными с существенными ограничениями права обвиняемого на защиту несовместимыми с декларируемым назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) и его принципами.

Приведенные теоретические выводы обосновывают необходимость внесения соответствующих изменений и дополнений в УПК РФ, которые, по нашему мнению, устранят лакуну в процессуальном механизме реализации обвиняемым права на оспаривание показаний свидетеля и потерпевшего в досудебном уголовном судопроизводстве.

В частности, мы полагаем необходимым:

1. Дополнить ч. 4 ст. 47 УПК РФ «Обвиняемый» п. 3.1 следующего содержания: «оспаривать доказательства обвинения предусмотренными законом способами, в т. ч. допрашивать показывающих против него свидетелей, потерпевших, других участников уголовного судопроизводства в ходе очных ставок с его участием, задавать вопросы потерпевшему или свидетелю, с чьими показаниями он не согласен, и высказать по ним свои возражения».

2. Дополнить ч. 2 ст. 75 УПК РФ «Недопустимые доказательства» п. 1.1 следующего содержания: «показания свидетеля, потерпевшего, лица, в отношении которого
уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве и оглашенные в суде в отсутствие этих лиц, если подозреваемому, обвиняемому не была предоставлена возможность оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами в ходе досудебного производства по уголовному делу».

3. Дополнить УПК РФ новой ст. 192.1 «Очная ставка, проводимая по ходатайству обвиняемого»:
1. «Обвиняемый вправе заявить ходатайство об очной ставке со свидетелем, потерпевшим, лицом, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство по мотивам оспаривания показаний этих участников уголовного судопроизводства.

2. Следователь не вправе отказать в удовлетворении такого ходатайства за исключением следующих случаев:

а) лицо, об очной ставке с которым заявлено ходатайство является несовершеннолетним;

б) к лицу, об очной ставке с которым заявлено ходатайство, применены меры безопасности, предусмотренные ст. 166 ч. 9 настоящего Кодекса.

3. В целях обеспечения безопасности лица, об очной ставке с которым обвиняемым заявлено ходатайство, следователь может провести очную ставку в условиях, исключающее визуальное наблюдение обвиняемым участника очной ставки либо провести очную ставку между этим лицом и защитником обвиняемого, предоставив последнему возможность задать вопросы, связанные с предметом оспариваемых показаний».

Предлагаемые изменения и дополнения в УПК РФ направленны, прежде всего, на устранение лакун правого регулирования по обеспечению обвиняемому права на допрос показывающих против него свидетелей и потерпевших и создают необходимые процессуальные условия и гарантии реализации данного права.

Библиографический список

1. Федеральный закон от 2 марта 2016 г. № 40-ФЗ «О внесении изменений в статью 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» [Электронный ресурс]. – СПС «Консультант Плюс». – Дата обращения 17.01.2019.
2. Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 27.12.2018) «Уголовно-процессуальный Кодекс Российской Федерации» [Электронный ресурс]. – СПС «КонсультантПлюс». – (Дата обращения 17.01.2019).
3. Брусницын Л.В. О праве обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей [Электронный ресурс] / Л.В. Брусницын. – Режим доступа: zakoniros.ru/?p=19106. – (Дата обращения 18.01.2019).
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» [Электронный ресурс]. – СПС «КонсультантПлюс». – (Дата обращения 16.01.2019).

Источник: Вестник Северо-Восточного государственного университета, 2019. – Вып. 31.

Просмотров: 328

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code