ПРОКУРОР ПОЛУЧИЛ НОВЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ

П.В.Седельников, Е.Е.Коробкова

Предметом статьи являются новеллы уголовно-процессуального законодательства, согласно которым прокурор получил новое полномочие по самостоятельному возбуждению ходатайства перед судом о продлении срока запрета определенных действий, срока домашнего ареста и срока содержания под стражей в период нахождения у него уголовного дела, поступившего с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера.

Ключевые слова: срок запрета определенных действий, срок домашнего ареста, срок содержания под стражей, мера пресечения, прокурор, производство по применению принудительных мер медицинского характера, ходатайство о продлении.

 

Федеральными законами от 19 февраля 2018 года № 27-ФЗ и от 18 апреля 2018 года № 72-ФЗ круг полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве был дополнен новым правом – самостоятельно возбуждать ходатайство перед судом о продлении срока запрета определенных действий , срока домашнего ареста и срока содержания под стражей в период нахождения у него уголовного дела, поступившего к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера.

Без преувеличения можно сказать, что данное полномочие прокурора является долгожданным и имеет большое практическое значение.

Законодатель недостаточно регламентирует производство по применению принудительных мер медицинского характера в целом, а полномочия прокурора при изучении уголовного дела, поступившего к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, изложены вообще только в ч.ч. 5 и 6 ст. 439 УПК РФ. Этого явно недостаточно! Как следствие, правовой вакуум ведет к ограничению прав участников процесса, к противоречивой правоприменительной практике, а в итоге – к снижению эффективности российского уголовного судопроизводства.

Применение к лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, заключения под стражу и домашнего ареста не являлось редкостью. Несмотря на то что для данного производства предусмотрена специальная мера принуждения – помещение в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 435 УПК РФ), не всегда имелась объективная возможность поместить туда лицо, страдающее заболеванием. Кроме того, законодательная неопределенность с порядком исчисления срока нахождения лица в данной организации подталкивала к тому, что следователь, единожды избрав в отношении такого лица домашний арест или заключение под стражу, продлевал их срок на общих основаниях в соответствии со ст. 109 УПК РФ.

Следует отметить сложность законодательной конструкции рассматриваемого права прокурора. Странно, что законодатель прямо не закрепил его в ст. 439 УПК РФ, которая непосредственно регламентирует деятельность прокурора в ходе изучения уголовного дела, поступившего к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера (по аналогии с тем, как это сделано в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ для случаев поступления уголовного дела с обвинительным заключением). Нет упоминания об этой форме окончания предварительного следствия и в ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ. Фактически о праве прокурора самостоятельно ходатайствовать перед судом о продлении срока запрета определенных действий, срока домашнего ареста или срока содержания под стражей по уголовному делу, поступившему к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, прямо упоминается только в п. 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ и косвенно – в ч. 8.1 и 8.2 ст. 109 УПК РФ.

В принципе, данное право прокурора прямо закреплено в УПК РФ, и в случае необходимости он может им воспользоваться. Однако полагаем, что его законодательное выражение нельзя назвать удачным. Оно порождает многочисленные вопросы правового характера, которые будут нами рассмотрены ниже. Комментируя нормативные предписания указанных федеральных законов, авторы осознают, что высказанные ими рекомендации не являются единственно возможными. Допустимо, что практика правоприменения пойдет по другому (альтернативному) пути. В то же время хотелось бы отметить, что изложенные в статье позиции основаны на действующем законодательстве, не противоречат ему, а следовательно, могут быть положены в основу правоприменительной практики.

Закрепление в УПК РФ рассматриваемого полномочия прокурора стало возможным благодаря законодательному установлению срока изучения прокурором уголовного дела, поступившего к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера (ранее этот срок в УПК РФ не был установлен вовсе). В соответствии с абзацем 1 ч. 5 ст. 439 УПК РФ в ее взаимосвязи с ч. 1 и 1.1 ст. 221 УПК РФ этот срок составляет 10 суток с возможностью его продления до 30 суток (вполне обоснованно, что законодатель поступил по аналогии с окончанием предварительного следствия с составлением обвинительного заключения, так как эти сроки давно апробированы на практике и больших нареканий не вызывают). Возможность продления срока изучения уголовного дела прокурором до 30 суток и создает объективную необходимость в самостоятельном обращении прокурора с ходатайством о продлении срока запрета определенных действий, срока домашнего ареста или срока содержания под стражей, так как следователь в соответствии с ч. 8.1 ст. 109 УПК РФ перед направлением уголовного дела прокурору обязан позаботиться о продлении срока мер пресечения только на срок, необходимый для изучения прокурором уголовного дела и выполнения судом требований, предусмотренных ч. 3 ст. 227 УПК РФ (10 и 14 суток соответственно, а всего на 24 дня).

Если конкретность (точность) самих сроков изучения уголовного дела прокурором у авторов сомнений не вызывает, то вопрос о необходимости продления, а не автоматического переноса срока является не таким очевидным. Всему виной редакция абзаца 1 ч. 5 ст. 439 УПК РФ: «Уголовное дело … следователь передает прокурору, который в срок, предусмотренный ч. 1 или 1.1 ст. 221 настоящего Кодекса, принимает одно из следующих решений: …». Как видим, акцент сделан только на числовом выражении срока. О необходимости соблюдения процедуры и оснований его продления вообще не упоминается. Полагаем, что путь, которым пойдет практика, очевиден. Правоприменитель использует тот же порядок продления срока для изучения уголовного дела прокурором, который предусмотрен ч. 1.1 ст. 221 УПК РФ, а именно: «В случае сложности или большого объема уголовного дела срок, установленный частью первой настоящей статьи, может быть продлен по мотивированному ходатайству прокурора вышестоящим прокурором до 30 суток» [1]. Считаем, что в создавшейся ситуации этот путь является оптимальным и в полной мере соответствующим принципам уголовного судопроизводства. Возможно, если бы законодатель дополнил ст. 439 УПК РФ правовыми предписаниями, аналогичными ч.ч. 1 и 1.1 ст. 221 УПК РФ, то всех указанных выше вопросов не возникло.

Обращение прокурора с ходатайством в суд о продлении срока мер пресечения возможно в любой момент нахождения у него уголовного дела. Так, согласно п. 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ это можно сделать «. по уголовному делу, поступившему или направляемому в суд . ». Исходя из данного законодательного предписания в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ сформулированы и цели продления срока мер пресечения: «. установив, что срок запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 настоящего Кодекса, срок домашнего ареста или срок содержания под стражей оказывается недостаточным для принятия решения в порядке, установленном настоящей статьей, либо для выполнения судом требований, предусмотренных ч. 3 ст. 227 настоящего Кодекса, прокурор при наличии оснований возбуждает перед судом ходатайство о продлении срока указанных мер пресечения». Хотя ст. 221 УПК РФ регламентирует деятельность прокурора по уголовному делу, поступившему к нему с обвинительным заключением, указанные выше цели продления срока мер пресечения дополняют положения п. 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, а потому должны быть приняты во внимание и при изучении уголовного дела, поступившего к прокурору с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера. Кроме того, ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ прямо называет условием обращения прокурора с ходатайством в суд наличие случаев, указанных в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ.

Полагаем, что при изучении материалов уголовного дела прокурор может воспользоваться данным полномочием лишь единожды за одно такое изучение. В то же время если срок запрета определенных действий, срок домашнего ареста или срок содержания под стражей уже продлевался по ходатайству прокурора, а потом уголовное дело было возвращено для дополнительного расследования и вновь поступило с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, то прокурор при наличии соответствующих условий вправе еще раз обратиться в суд с ходатайством о его продлении.

При обращении с ходатайством в суд о продлении срока содержания под стражей прокурор не ограничен его предельными сроками, установленными ч. 2 и 3 ст. 109 УПК РФ. Это вытекает из содержания ч. 4 ст. 109 УПК РФ, а также ч. 9 ст. 109 УПК РФ, в которой законодателем изложен новый взгляд на характер срока содержания под стражей в момент нахождения уголовного дела с обвинительным заключением, обвинительным актом, обвинительным постановлением или постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера у прокурора.

Согласно новой редакции ч. 9 ст. 109 УПК РФ произошло разделение срока содержания под стражей в период досудебного производства на два вида:

1) на срок содержания под стражей в период предварительного расследования;

2) на срок содержания под стражей в период рассмотрения уголовного дела прокурором до принятия им одного из решений, предусмотренных ч.1 ст. 221, ч.1 ст. 226, ч. 1 ст. 226.8 и ч. 5 ст. 439 УПК РФ.

Причем продолжительность срока содержания под стражей в период предварительного расследования (выделено нами. – П.С., Е.К.) исчисляется с момента избрания меры пресечения судом до направления уголовного дела прокурору с обвинительным заключением, обвинительным актом, обвинительным постановлением или постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера.

Анализ указанных выше нормативных предписаний дает нам право утверждать, что предельные сроки содержания под стражей в шесть, двенадцать и восемнадцать месяцев (в зависимости от тяжести преступления), установленные ч.ч. 2 и 3 ст. 109 УПК РФ, ограничивают действие данной меры пресечения только в период предварительного расследования. Превышение сроков для «нужд» предварительного расследования является недопустимым.

Исключением являются случаи, предусмотренные:

а) п. 1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ – в целях окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела – обусловленным реализацией данными участниками своего права, закрепленного в подпункте «Ь» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 года);

б) ч. 11 ст. 109 УПК РФ – при необходимости производства предварительного расследования в случае истечения предельного срока меры пресечения в момент содержания лица под стражей на территории иностранного государства по запросу об оказании правовой помощи или о выдаче его Российской Федерации в соответствии со ст. 460 УПК РФ;

в) при возвращении уголовного дела судом прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению в судебном заседании (к указанию данного случая в приведенном перечне следует относиться с долей условности. Скорее это сделано в силу того, что при возвращении уголовного дела судом по нему допускается производство следственных и процессуальных действий следователем, дознавателем в целях устранения препятствий для его рассмотрения в судебном заседании. Однако позиция Конституционного Суда Российской Федерации позволяет предположить, что в этот момент деятельность следователя, дознавателя носит несколько иной характер, отличный от предварительного расследования [2]).

Таким образом, продление срока содержания под стражей для обеспечения принятия прокурором одного из решений, предусмотренных ч. 1 ст. 221, ч. 1 ст. 226, ч. 1 ст. 226.8 и ч. 5 ст. 439 УПК РФ, а также судом одного из решений, предусмотренных ч. 3 ст. 227 УПК РФ, не может ставиться в зависимость от истечения предельных сроков содержания под стражей. Поэтому в настоящее время является допустимым обращение прокурора в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей в названных выше целях и после истечения предельных сроков.

Полагаем, что аналогичным образом подлежит разрешению ситуация и с такими мерами пресечения, как домашний арест и запрет определенных действий. Так, в ч. 2 ст. 107 и ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ прямо предусмотрено, что порядок продления срока домашнего ареста и срока запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ (соответственно), устанавливается в соответствии со ст. 109 УПК РФ. Кроме того, названные меры пресечения указаны в ч. 4, п. 1 ч. 8, ч. 8.1, 8.2, 8.3 ст. 109 УПК РФ. Поэтому считаем, что нормативные предписания ч. 9 ст. 109 УПК РФ распространяются и на данные меры пресечения. Предельные сроки домашнего ареста в период предварительного расследования соответствуют предельным срокам содержания под стражей (ч. 2 и 2.1 ст. 107 УПК РФ). Для запрета определенных действий законодатель установил иные предельные сроки. Так, согласно ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ они составляют:

1) по преступлениям небольшой и средней тяжести – 12 месяцев;

2) по тяжким преступлениям – 24 месяца;

3) по особо тяжким преступлениям – 36 месяцев.

Законодатель точно не определил, какой именно суд должен рассматривать ходатайство прокурора о продлении срока мер пресечения (в ч. 8.3 ст. 109, ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ не оговаривается суд, в который подается ходатайство прокурора). Полагаем, что прокурору для решения данного вопроса необходимо руководствоваться общими правилами, указанными в ст. 109 УПК РФ, которые устанавливают, что ходатайство должно быть подано в суд по месту производства предварительного расследования или месту содержания обвиняемого под стражей.

С учетом положений ч. 9 ст. 109 УПК РФ, разделившей срок запрета определенных действий, срок домашнего ареста и срок содержания под стражей в досудебном производстве на два вида (о чем указывалось выше), полагаем, что требования ч. 2, 3, 4 ст. 109 УПК РФ (касающиеся определения уровня суда) не действуют во время нахождения уголовного дела у прокурора. Поэтому уровень суда, в который подлежит внесение ходатайства, не зависит от истекшего, а также от планируемого к продлению срока запрета определенных действий, срока домашнего ареста или срока содержания под стражей, а следовательно, ходатайство подлежит направлению в районный суд или военный суд соответствующего уровня.

Аналогичные вопросы остались неразрешенными и применительно к уровню прокурора, полномочному возбуждать ходатайство перед судом о продлении срока мер пресечения. Ни в ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ, ни в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ не предусмотрена дифференциация уровня прокурора в зависимости от продлеваемого срока мер пресечения. С учетом высказанного нами предположения о рассмотрении ходатайства районным судом или военным судом соответствующего уровня полагаем, что правом на возбуждение ходатайства перед судом о продлении срока мер пресечения (вне зависимости от продолжительности истекшего и планируемого к продлению срока) обладает прокурор, к которому уголовное дело поступило на изучение.

Полагаем, что УПК РФ не дает точного ответа на вопрос о сроке обращения прокурора с ходатайством в суд о продлении срока меры пресечения по уголовному делу, поступившему к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера. С одной стороны, он прямо назван в ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ, в которой предусмотрено, что прокурор должен возбудить ходатайство перед судом не позднее чем за 7 суток до истечения срока меры пресечения. С другой стороны, ссылка в указанном правовом предписании на ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ однозначно лишь указывает на то, что 7-суточный срок должен соблюдаться в случае поступления прокурору уголовного дела с обвинительным заключением. Так, в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ изложены условия обращения прокурора в суд с ходатайством о продлении срока меры пресечения, но уяснение их правильного смысла невозможно только в контексте данного нормативного предписания, а требует системного анализа всей ст. 221 УПК РФ. Следовательно, названные в ч. 2.1 ст. 221 УПК РФ условия возбуждения ходатайства прокурором перед судом не могут быть без оговорок распространены и на случаи поступления к нему уголовного дела с постановлением о направлении его в суд для применения принудительной меры медицинского характера. Это и дает право утверждать, что в ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ прямо урегулирована ситуация относительно срока возбуждения ходатайства только для случая поступления прокурору уголовного дела с обвинительным заключением.

Таким образом, в силу имеющегося на сегодняшний день правового регулирования предоставление прокурором суду ходатайства о продлении срока меры пресечения по уголовному делу, поступившему к нему с постановлением о направлении его в суд для применения принудительной меры медицинского характера, и с меньшим сроком (чем указано в ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ) формально не будет являться нарушением закона, а поэтому будет для суда обязательным к рассмотрению в срок до истечения действия меры пресечения.

Однако мы осознаем, что судебная практика будет стремиться к единообразию правоприменения ч. 8.3 ст. 109 УПК РФ, а потому будет требовать предоставления прокурором ходатайства в суд не позднее чем за 7 суток до истечения срока меры пресечения вне зависимости от формы окончания предварительного следствия.

Следует отметить законодательную неопределенность в вопросе процессуального порядка подачи прокурором ходатайства о продлении срока меры пресечения лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, и его рассмотрения в судебном заседании. Полагаем, что уровень процессуальных гарантий участников уголовного процесса не может быть ниже, чем при рассмотрении ходатайства в отношении подозреваемого, обвиняемого, поэтому в данном случае должны применяться общие правила, изложенные в ст. 108 и 109 УПК РФ.

Так, к ходатайству прокурора (оформленному в форме постановления) должны быть приобщены копии материалов уголовного дела, указывающие на наличие оснований для продления действия меры пресечения и на отсутствие оснований для её изменения или отмены. Данные материалы подлежат исследованию в судебном заседании. Примерный перечень необходимых документов приведен в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога».

При определении круга участников судебного заседания следует руководствоваться ч. 4 ст. 108 УПК РФ, а также п. 14 и 17 вышеуказанного постановления Верховного Суда Российской Федерации. Обязательными участниками судебного заседания являются прокурор и защитник. Также в заседании могут принять участие законный представитель лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, потерпевший, его представитель и законный представитель. Уведомление названных лиц о дате и месте рассмотрения ходатайства осуществляется прокурором, для которого оно обязательно в силу принципов уголовного судопроизводства. Прокурор также обязан принять меры к доставлению на судебное заседание лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера (с момента передачи ему уголовного дела следователем данное лицо числится за ним), если его психическое состояние позволяет ему участвовать в процессуальных действиях [3, п. 10]

Несмотря на то что уголовное дело уже передано из органа предварительного расследования, полагаем, что прокурор все равно вправе привлечь к участию в судебном заседании следователя, в производстве которого находилось уголовное дело. Следователь в наибольшей степени владеет информацией по уголовному делу и может помочь прокурору в обосновании необходимости сохранения действующей меры пресечения.

Пункт 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ допускает обращение прокурора с ходатайством в суд о продлении срока запрета определенных действий, срока домашнего ареста или срока содержания под стражей в случаях наличия к этому оснований. Как следует поступить прокурору, если он не усматривает оснований для продления действующей меры пресечения?

С одной стороны, прокурор не назван среди участников, полномочных избирать подозреваемому, обвиняемому меру пресечения (ч. 1 ст. 97 УПК РФ). Не указан он и среди субъектов, наделенных полномочиями по отмене или изменению меры пресечения (ч. 2 ст. 110 УПК РФ). Нет указания на данные полномочия прокурора и в ст. 37 УПК РФ.

С другой стороны, в ч. 2 ст. 221 УПК РФ предусмотрена возможность отмены прокурором меры пресечения в виде заключения под стражу, если по уголовному делу были нарушены сроки предоставления обвиняемому материалов расследования для изучения (но скорее это надзорное средство прокурора, чем его полномочие по осуществлению уголовного преследования). Также прокурор имеет право самостоятельно принять решение по мере пресечения при прекращении уголовного дела, поступившего к нему с обвинительным актом или обвинительным постановлением (п. 3 ч. 1 ст. 226, п. 4 ч. 1 ст. 226.8 УПК РФ). В соответствии с п. 8 ч. 2 ст. 213 УПК РФ при прекращении уголовного дела должна быть отменена и мера пресечения, избранная в отношении обвиняемого. Следовательно, коль скоро решение о прекращении уголовного дела принимается прокурором, он обязан отменить и меру пресечения.

Это позволяет констатировать, что законодатель в принципе положительно относится к праву прокурора самостоятельно принимать решение по отмене меры пресечения. Поэтому, если прокурор в ходе изучения материалов уголовного дела установит, что оснований для продления срока меры пресечения в виде запрета определенных действий, домашнего ареста или заключения под стражу не имеется, он может самостоятельно отменить или изменить ее (раз мы фактически допускаем самостоятельное решение прокурора по мере пресечения, то оно может носить характер и применения более мягкой меры пресечения), не возвращая для этого уголовное дело в орган предварительного расследования (что было бы просто нерационально).

Считаем, что данный вывод не противоречит ч. 3 ст. 110 УПК РФ, в которой указывается на возможность отмены или изменения меры пресечения, избранной следователем с согласия руководителя следственного органа, только с согласия руководителя следственного органа. Данное правовое требование применимо ко времени нахождения уголовного дела в производстве у следователя. Как только уголовное дело «переходит» к другому субъекту уголовного процесса, процессуальные решения принимаются этим лицом самостоятельно.

Коль скоро законодатель в п. 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ фактически прямо признал возможность применения меры пресечения к лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, то следовало внести изменения и в ст. 97 УПК РФ «Основания для избрания меры пресечения», расширив круг лиц, к которым может быть применена мера пресечения, таким участником, как «лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера». Получается, применить меру пресечения к лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, нельзя (избрание меры пресечения возможно только в отношении подозреваемого, обвиняемого), но продлить ее действие в отношении него уже можно. Подобная двойственность, полагаем, будет отрицательно сказываться на формировании единой практики правоприменения.

Хотелось бы обратить внимание и еще на один аспект. Лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, в момент поступления уголовного дела к прокурору с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера может содержаться в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, куда оно было помещено в порядке ч. 1 ст. 435 или ст. 203 УПК РФ. Хотя УПК РФ не требует пролонгации раз принятого судебного решения о нахождении такого лица в указанной организации, однако в силу решений высших судебных органов она является необходимой. [3, п. 8] Лицо может содержаться в такой организации до даты, установленной судом, в последующем этот срок по судебному решению должен быть продлен. [4] Может ли прокурор самостоятельно обратиться в суд с ходатайством о продлении, если окончание срока выпадает на момент нахождения у него уголовного дела, или в этих целях он должен возвратить уголовное дело следователю? Прямого ответа на данный вопрос УПК РФ не дает. Налицо серьезный законодательный пробел, требующий скорейшего устранения.

Полагаем, что полномочия прокурора, предусмотренные п. 8.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, не охватывают данные правоотношения, так как прямо направлены на продление срока меры пресечения. В то же время схожесть предмета правового регулирования (ограничение свободы передвижения лица с его удержанием в определенном месте) приводит к обоснованному предположению о допустимости применения аналогии в механизме продления срока содержания лица в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, с продлением срока содержания под стражей. Именно такую позицию занял Конституционный Суд Российской Федерации, который в одном из постановлений указал, что «продление срока нахождения такого лица в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, должно осуществляться с учетом положений УПК РФ, определяющих порядок продления срока содержания под стражей, и при обеспечении ему права осуществлять предусмотренные ст. 46 и 47 УПК РФ процессуальные права подозреваемого, обвиняемого лично (если его психическое состояние позволяет осуществлять такие права самостоятельно), а также с помощью защитника и законного представителя» [4].

Полагаем, что возвращать уголовное дело следователю для продления срока нахождения лица в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, нецелесообразно. Во-первых, законодательно у него данное право не закреплено; во-вторых, возвращение уголовного дела следователю повлечет неоправданное увеличение сроков расследования; в-третьих, у прокурора имеется схожее полномочие; и, в-четвертых, высшие судебные органы отказались от персонификации лица, которое может обратиться в суд с ходатайством. Таким образом, в настоящее время имеются все основания считать легитимным право прокурора на этапе изучения уголовного дела, поступившего к нему с постановлением о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, самостоятельно обратиться в суд с ходатайством о продлении срока содержания лица в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, куда оно было помещено в порядке ч. 1 ст. 435 или ст. 203 УПК РФ.

 

Библиографический список

1. О практике применения судами принудительных мер медицинского характера : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2011 № 6 // СПС Консуль- тантПлюс.
2. По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22.03.2005 № 4-П // СПС КонсультантПлюс.
3. По делу о проверке конституционности положений частей третьей-седьмой статьи 109 и части третьей статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.В. Махина : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16.07.2015 № 23-П // СПС КонсультантПлюс.
4. По делу о проверке конституционности статьи 435 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Д. и К : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24.05.2018 № 20-П // СПС КонсультантПлюс.

Источник: Научно-практический журнал “Вестник Сибирского юридического института МВД России” № 1 (34) 2019

Просмотров: 841

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code