ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ В ТАЙНЕ ДАННЫХ О ЛИЧНОСТИ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

И.Г.Башинская, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного процесса Краснодарского университета МВД России

Меры безопасности, потерпевший, свидетель, следственные действия, тайна, уголовное судопроизводство, участник.

В статье рассматриваются процессуальные проблемы сохранения в тайне данных о личности участников уголовного судопроизводства и проблемы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в ходе проведения отдельных следственных действий. Рассматриваются пробелы в уголовно-процессуальном законодательстве. Намечаются пути его совершенствования. Предлагаемые подходы к сохранению в тайне сведений о личности участника уголовного судопроизводства, по мнению автора, позволят эффективно решать проблему обеспечения безопасности лиц, оказывающих содействие при расследовании уголовного преступления и в ходе уголовного судопроизводства.

 

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее – УПК РФ) [1] содержит нормы, направленные на сохранение в тайне сведений о личности участников уголовного судопроизводства с целью обеспечения их безопасности. Однако не вызывает сомнений, что существует ряд проблем, связанных с регулированием указанных аспектов. Эти проблемы требуют пристального внимания как практиков, так и ученых-правоведов. Рассмотрим их в данной статье.

Правила ст. 166 УПК РФ предусматривают, что следователь вправе не приводить в протоколе следственного действия, в котором участвуют потерпевший, свидетель, сведения об их личности с целью обеспечения безопасности данных участников процесса, их родственников и близких лиц. С согласия руководителя следственного органа он выносит постановление, в котором указывает причины принятия такого решения. После этого участнику судопроизводства присваивается псевдоним, фиксируется образец его подписи. Они в дальнейшем используются в протоколах процессуальных действий. Постановление вкладывается в конверт, подлежащий опечатыванию и приобщению к материалам уголовного дела (ч. 9 ст. 166 УПК РФ), без предоставления для ознакомления обвиняемому (его защитнику). Перед принятием решения о сохранении в тайне сведений о личности защищаемого участника уголовного процесса следователь (дознаватель) должен обосновать причины, определившие такую необходимость. Они могут быть выявлены в результате допросов потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, обвиняемого, а также в ходе проведения оперативно-разыскных мероприятий. Шифровка информации должна производиться с согласия защищаемого лица либо по его просьбе после анализа представленных им веских оснований.

Заметим, что законодатель в ч. 3 ст. 11 УПК РФ указывает, что при наличии достаточных сведений о том, что потерпевшему, свидетелю, иным участникам процесса, а также их близким родственникам, родственникам либо близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением либо повреждением имущества или другими опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель принимают в отношении таких лиц меры безопасности.

Однако в следственно-судебной практике меры безопасности принимаются следователем и судом при отсутствии названных оснований. Так, по одному из уголовных дел Р. был осужден за незаконный сбыт психотропного вещества в значительном размере. В апелляционной жалобе адвокат В. в перечне оснований для отмены приговора указал, что засекречивание подлинных данных свидетеля Н. противоречит требованиям ч. 3 ст. 11 УПК РФ ввиду того, что он не знает и никогда не видел Р., с заявлением в полицию о засекречивании своих данных не обращался, за свою жизнь и жизнь своих родственников не опасался, между тем суд неправомерно отказал стороне защиты в рассекречивании данных этого свидетеля. Суд апелляционной инстанции признал доводы стороны защиты несостоятельными, а решения следователя и суда – соответствующими требованиям ч. 9 ст. 166 УПК РФ, ч.ч. 5 и 6 ст. 278 УПК РФ, которые направлены на обеспечение безопасности засекреченного лица. В обоснование этих выводов суд сослался на позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в Определении от 23 апреля 2013 г. № 624-О, о том, что содержание ч. 3 ст. 11 и ч. 6 ст. 278 УПК РФ направлено на обеспечение борьбы с преступностью, защиту прав и законных интересов потерпевших, свидетелей и иных лиц, оказывающих содействие в расследовании и раскрытии преступлений [2]. Представляется, что подобная мотивация является недостаточно убедительной.

Следует признать, что указанные выше положения закона определенным образом ограничивают права обвиняемого и его защитника на этапе ознакомления с материалами дела. Подобное ограничение является вынужденным и применяется в исключительных случаях и в порядке, установленном действующим законодательством. Как справедливо отмечает М.А. Сильнов, необходимо учитывать, что подобное ограничение связано не с фактическим содержанием самих показаний, а лишь ограничивает распространение информации о лице, давшем показания [3, с. 9].

Применение названного законодательного положения можно считать эффективным лишь в качестве превентивной меры, применяемой, в частности, в отношении свидетеля, выявленного ходе следственно-оперативных мероприятий, который ранее не фигурировал в материалах уголовного дела. В случаях, когда на потерпевшего, свидетеля, других лиц, указанных в ч. 9 ст. 166 УПК РФ, уже оказывалось либо оказывается незаконное воздействие, речь идет о доступности информации о нем для преступников: о его личности, месте жительства или работы и др.

По вопросу о сохранении в тайне данных о личности участника уголовного процесса в отечественной правовой науке нет единого мнения. Дискуссия по своей сути связана с проблемой обеспечения разумного равновесия прав подозреваемого (обвиняемого, подсудимого), его защитника, с одной стороны, и потерпевшего (свидетеля) – с другой [4, с. 16].

Постановление о сохранении в тайне данных о личности участника процесса не предъявляется обвиняемому и его защитнику при их ознакомлении с материалами уголовного дела, и чисто теоретически они не смогут выявить анкетные данные указанного в данном постановлении участника. Но в законе не разъясняется, как засекретить процессуальные документы, составленные до момента осознания участником уголовного процесса необходимости обеспечения его безопасности. Проблема обусловлена тем, что обращаясь в правоохранительные органы лица, пострадавшие от преступлений, не всегда знают, кто совершил противоправное деяние, и на этом этапе уголовно-процессуальных отношений, как правило, нет оснований для заявления ходатайства о применении по отношению к ним мер безопасности. Процессуальный ресурс возможностей обеспечения в дальнейшем сохранения в тайне сведений о личности, как правило потерпевших, в указанных случаях является не достаточным. Ведь в материалах уголовного дела уже присутствуют заявление о преступлении, постановление о возбуждении уголовного дела (возможно, и другие), в которых указаны полные анкетные данные лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Все эти документы являются неотъемлемой частью уголовного дела и должны предъявляться обвиняемому и его защитнику в ходе ознакомления их с материалами дела.

Б.А. Мириев в своем диссертационном исследовании указывает, что на досудебной стадии уголовного судопроизводства обвиняемый и его защитник не должны знакомиться с протоколами допросов тех участников, которые свидетельствуют против обвиняемого, и что соответствующие изменения целесообразно внести в ч. 1 ст. 217 УПК РФ [5, с. 96]. Однако в условиях состязательности уголовного судопроизводства такой подход невозможен, поскольку его реализация повлечет за собой серьезные нарушения прав стороны защиты, лишаемой возможности в полном объеме подготовиться к судебному процессу.

Рассматриваемый порядок сохранения в тайне данных о личности участника уголовного судопроизводства обладает и таким недостатком, как достаточно широкий круг лиц, у которых есть доступ к материалам уголовного дела. Эти материалы, например, направляются прокурору, для того чтобы он принял решение в порядке ст. 221 УПК РФ, и к ним появляется доступ со стороны работников канцелярии прокуратуры. При утверждении прокурором обвинительного заключения материалы направляются в суд, и доступ к ним получает обеспечивающий работу прокуратуры и суда персонал (нарочные, секретари и т.п.).

В случае применения мер по обеспечению безопасности защищаемых лиц наиболее целесообразной можно считать следующую процессуальную процедуру: не включать в обвинительное заключение, копия которого должна быть вручена обвиняемому, список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание. Право обвиняемого и его защитника ходатайствовать о вызове в судебное заседание свидетелей защиты можно реализовать, сформулировав такую просьбу в отдельном ходатайстве или в протоколе ознакомления с материалами дела. В связи с этим, по нашему мнению, из текста ст. 220 УПК РФ следует исключить ч. 4, которая устанавливает требование о приложении к обвинительному заключению списка лиц, которые подлежат вызову в судебное заседание.

Следует также остановиться на отдельных проблемах обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в процессе осуществления конкретных процессуальных действий. Общие правила о неразглашении данных предварительного расследования содержатся в ст. 161 УПК РФ. Ею предусмотрена обязанность дознавателя, следователя предупреждать участников уголовного судопроизводства о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения данных предварительного расследования.

В этом случае следует обратить внимание на круг таких участников, которые по роду своей деятельности обеспечивают проведение процессуального действия либо стали свидетелями проведения процессуальных действий (например сотрудники телефонных станций при проведении прослушивания телефонных переговоров, врачи при допросе лиц, находящихся на лечении и т.п.). Считаем целесообразным в текст ч. 3 ст. 161 УПК РФ включить положение о том, что следователь или дознаватель предупреждает не только участников уголовного судопроизводства, но и лиц, принимающих участие в проведении процессуальных действий, о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения ставших им известными данных предварительного расследования, а также самого факта проведения подобных действий и информации об их участниках, о чем у них берется подписка с предупреждением об уголовной ответственности (ст. 310 УК РФ).

Еще одним пробелом уголовно-процессуального законодательства можно считать отсутствие указания в ст. 193 УПК РФ на место нахождения защитника в процессе производства опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Если предположить возможность нахождения защитника опознаваемого в месте нахождения опознающего, то складывается ситуация, при которой защитник может воспользоваться устройством для скрытой аудио- и видеозаписи, может увидеть и запомнить внешность опознающего. Поэтому целесообразно ч. 8 ст. 193 УПК РФ дополнить следующим предложением: «Если при производстве опознания участвует защитник (опознаваемого, опознающего), то он находится в помещении своего подзащитного».

Предлагаемые подходы к сохранению в тайне сведений о личности участника уголовного судопроизводства позволят, на наш взгляд, наиболее эффективно решать проблему обеспечения безопасности лиц, оказывающих содействие при расследовании уголовного преступления и в ходе уголовного судопроизводства.

 

Библиографический список:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (в ред. от 01.07.2017 № 137-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 52 (ч. 1).
2. Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Смоленского областного суда от 21.06.2017 по делу № 22-1040/2017 // Сайт «Судебные и нормативные акты РФ» // URL: http:// sudact.ru/regular/doc/E4gTCt3Ye3Lr/ (дата обращения – 03.10.2017).
3. Сильнов М.А. Допрос как средство процессуального доказывания на предварительном следствии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998.
4. Антонов И.А., Лозовский Д.Н., Обеспечение безопасности лиц, содействующих правосудию, при расследовании преступлений, совершенных организованной преступной группой: Учебное пособие. Краснодар: КрУ МВД России, 2015.
5. Мириев Б.А. Окончание предварительного расследования в уголовном процессе Российской Федерации: вопросы теории и практики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2007.

Источник: Научно-теоретический журнал “Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России”. № 4 (50) 2017.

Просмотров: 541

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code