О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМНЫХ ВОПРОСАХ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ УСТУПКИ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИИ

А.А.Морохин

Аннотация. В статье рассматриваются практические аспекты применения в современном российском гражданском праве института уступки права требования. Автором проанализированы нормативные положения гражданского законодательства с учетом их последних изменений, а также правоприменительная практика высшей судебной инстанции.

Ключевые слова: право, уступка требования, кредитор, должник, денежное обязательство, соглашение об уступке.

 

Институт уступки права требования (или цессия), получивший широкое распространение в современном гражданско-правовом пространстве, имеет давнюю историю и уходит своими корнями в эпоху римского республиканского права, когда, собственно, происходило становление системы обязательственных правоотношений. Примечательно, однако, что изначально римское право причисляло обязательство, возникшее из договора, к числу требований, носящих исключительно личный и, следовательно, непередаваемый характер (вместе, например, с обязательствами на получение алиментов, на возмещение вреда за нанесение личного или имущественного ущерба и т.д.).

Принцип непередаваемости обязательственного права в течение некоторого времени не подвергался сомнению. Действительно, ведь, как полагали римские юристы, обязательство характеризуется строго личными отношениями должника и кредитора . Соответственно в договоре реализуется связь между четко определенными субъектами, между ними же возникают права и обязанности, поэтому личную связь сторон следует считать важнейшим содержанием обязательства. Не случайно такое понимание гражданско-правового обязательства отечественный правовед-цивилист Г.Ф. Шершеневич охарактеризовал как неподвижность римского обязательства периода предклассического права .

Тем не менее эволюция представлений об обязательстве уже в классическом римском праве была неизбежна. Это можно объяснить тем обстоятельством, что по мере развития в Риме торговых операций, и особенно кредита, личный характер обязательства оказался существенным сдерживающим фактором, препятствующим свободному договорному обороту. Все это чинило излишние неудобства, поскольку субъект уступки требования мог иметь потребность в использовании стоимости этого права. Данная тенденция привела к тому, что обязательство становится довольно лабильной правовой конструкцией и уже само начнет выступать в качестве объекта оборота.

Этот процесс сначала охватит наследственные правоотношения, как наиболее нуждающиеся в подвижности действий и различных ситуаций, а затем распространится и на институты обязательственного права . Там подвижность права будет наглядно выражена в виде перемены лиц в обязательстве при продаже наследственной массы. В сфере наследственного оборота появится и сам институт уступки права требования – цессия – когда продажа наследственной массы осуществлялась путем in iure cessio (как способ перенесения права собственности). Эти обстоятельства поспособствовали утверждению в юридической науке точки зрения, согласно которой сама идея об уступке требования (в первую очередь в отношении долговых требований) и переносе права на третье лицо возникла именно при продаже наследства в силу наибольшей выраженности обязательственного требования. Лишь позднее термин «цессия» (cession) был перенесен на все остальные случаи перемены кредитора по сделке .

Как видим, появление института цессии (уступки права требования) стало неизбежным следствием правовой потребности в упрощении, облегчении уступки права. Еще И.А. Покровский указывал на тот очевидный факт, что правовая природа уступки (переуступки) права требования состоит в том, чтобы создать более легкие формы для циркуляции обязательств . Правовая практика, сложившаяся в Риме, демонстрирует нам смелую эволюцию в этом направлении: право, в конце концов, признало правомерность обязательства на предъявителя, отвергнув личный элемент как основной в указанном правоотношении. Эталонной стала ситуация, когда должник не знает своего кредитора и не стремится его установить. Само же обязательство стало некой ценной бумагой, олицетворением определенной материальной стоимости, гарантированной определенным имуществом.

В современной модели гражданско-правовых отношений потребности в существовании гибкой системы обязательственного оборота и правопреемства стали еще более выраженными. В отличие от планового хозяйства Советского государства, где институт цессии почти не был задействован, в условиях рыночной экономики уступка права требования получила сильный импульс и стала широко использоваться различными субъектами имущественного (коммерческого) оборота. Стало вполне обыденной практикой, когда, например, кредиты, взятые коммерческими фирмами или гражданами, переданы или перепроданы другим организациям или частным лицам. Особенно в той ситуации, когда у кредитора возникли временные финансовые трудности и ему нужны дополнительные средства, или когда должник не в состоянии в конкретный момент ликвидировать свой долг.

Конечно, с точки зрения совершенствования теории и практики гражданских правоотношений такая тенденция должна быть оценена сугубо позитивно. Эта позиция может быть мотивирована высокой значимостью уже упомянутой циркуляции требований, которая в современной экономике играет весьма важную роль. Подтверждением тому служит бесспорный факт присутствия подобной юридической конструкции не только в гражданском праве России, но и во всех иных развитых современных законодательствах.

Другое дело, что зачастую имплементация гражданско-правовых норм об уступке требования на практике сопровождается нарушением прав и интересов должников, создает для них множество проблем, например в виде угроз и всяческого давления со стороны новых кредиторов. Ведь чаще всего продажа (переуступка) требования осуществляется в отношении безнадежных кредитов, когда они продаются коллекторским компаниям или иным кредиторам. Далеко не всегда такие действия соответствуют букве и духу закона. Само же гражданское законодательство зачастую грешит неточностью формулировок, а судебная практика – спорностью и противоречивостью правоприменительных актов. Именно этим и объясняется появление в последнее время огромного количества публикаций, где в центре внимания новейших цивилистических проблем выступает институт уступки права требования.

Положения, отражающие порядок перехода прав кредитора к другому лицу, отражены в § 1 гл. 24 общей части обязательственного права Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Длительное время после принятия ч. 1 ГК РФ судебная практика по рассматриваемой категории споров формировалась путем принятия Высшим Арбитражным Судом РФ (далее – ВАС РФ) решений по конкретным делам. Лишь 30.10.2007 г. Информационным письмом № 120 Президиума ВАС РФ для судов был рекомендован Обзор практики применения арбитражными судами положений гл. 24 ГК РФ . Эти разъяснения существенно изменили судебную практику в сторону более лояльного отношения к институту уступки права требования. В том же духе по отношению к цессии выдержаны положения Концепции развития гражданского законодательства РФ, разработанной на основании Указа Президента РФ от 18.07.2008 № 1108 .

5 августа 2014 г. был упразднен ВАС РФ, однако еще с 01.07.2014 г. вступили в силу изменения в гл. 24 ГК РФ . Новеллы коснулись ст. 390 ГК РФ, касающейся ответственности цедента перед цессионарием за действительность и исполнение должником передаваемого требования по обязательственному соглашению о его уступке. Общие положения здесь свелись к следующему: 1) передаваемое право существует в момент уступки, если только оно не является будущими правом; 2) кредитор правомочен осуществить уступку требования; 3) уступаемое право ранее не было отчуждено другому лицу и оно свободно от притязаний и каких-либо прав третьих лиц.

Тем не менее региональные и окружные арбитражные суды, продолжившие осуществление правоприменительной практики, сталкивались с проблемами цессии и после изменений гражданского законодательства. Наиболее часто встречаемой проблемой в судебной практике, по которой оспаривается цессия, является недействительность уступленного права. Суды в этом вопросе ссылаются на позицию Президиума ВАС РФ в п. 1 Информационного письма № 120 от 30.10.2007. Смысл ее в том, что если сторона не может исполнить обязанность по передаче предмета соглашения, то она несет ответственность за это обстоятельство, но оно не может выступать в качестве причины недействительности обязательства – основания для передачи права. Вследствие этого при разборе подобных споров суды придерживаются такой позиции: возможность осуществления уступки не зависит от фактического существования или действительности требования, уступаемого новому кредитору1.

Важным вопросом, касающимся правовой оценки цессии, является также ее возмездность, т.е. обязательность или необязательность оплаты уступаемого права. Данное обстоятельство также зачастую выступает основанием для оспаривания действительности соглашения об уступке. Постановление АС Московского округа от 13.10.2015 по делу № А 40-212123/14 указало: исходя из анализа ст. 423 ГК РФ можно сделать вывод о возмездном характере уступки.

Действительно, нет таких нормативно-правовых актов, которыми предусматривался бы безвозмездный характер уступки права требования. Договор должен конкретизировать факт оплаты уступаемого права, а возмездность сделки, как правило, подтверждается наличием приходного кассового ордера. Именно поэтому можно утверждать, что неполучение цессионарием финансовых средств указывает лишь на нарушение финансовой дисциплины со стороны цедента, но никак не опровергает возмездный характер договора цессии.

Несоблюдение порядка расчетов (как правило, со стороны цессионария) также влечет за собой оспаривание договора цессии. В случае нарушения расчетных обязательств сделка должна быть оспорена на основании ст. 179 ГК РФ. Это объясняется тем, что такое поведение цессионария не нарушает существенных условий договора уступки требования, и, следовательно, сделка может быть признана оспоримой, но не ничтожной. Такой же логикой руководствовался и Арбитражный Суд ЗСО в своем Постановлении от 09.10.2015 по делу № А41-47053/2013: неоплата по договору цессии не влияет на его действительность, а лишь становится основанием для предъявления цедентом соответствующих претензий к цессионарию.

Банальной проблемой в реализации договора уступки права требования, которая тем не менее зачастую становится серьезным камнем преткновения, является несоблюдение формы договора цессии. При этом ст. 389 ГК РФ четко устанавливает, что форма договора цессии должна соответствовать форме сделки, по которой уступается право. Это означает, что цессия должна заключаться в простом письменном (или нотариальном) формате и пройти государственную регистрацию (в Россреестре). В случае несоблюдения такой формы сделки она признается недействительной. Здесь в качестве примера можно привести Постановление Арбитражного Суда Северо-Кавказского округа по делу № А 32-20473/2013 относительно договора залога доли в уставном капитале ООО в качестве уступки. Суд в данном случае занял принципиальную позицию: поскольку требования к форме не соблюдены (сделка нотариально не заверена, залог не прошел регистрацию) то судебный акт направляется на пересмотр.

Этот перечень проблем для разногласий по поводу уступки требования (цессии) далеко не полный. Ведь в правоприменительной практике судьям приходится сталкиваться с различными основаниями для оспаривания цессионных соглашений. Не случайно поэтому были так востребованы коррективы в судебной практике, от которых ожидались уточнения по данным вопросам. Ожидания оправдались: сначала вышло Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений гл. 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», а с 1 июня 2018 г. вступили в силу новые нормы ГК РФ, которые регулируют договор цессии.

Пока еще рано объективно судить о происходящих изменениях и поэтому трудно дать им взвешенную оценку. Возможно, что часть нынешних проблемных вопросов будет устранена. При этом не исключено, что появятся новые проблемы. Примечательно, что ряд экспертов уже оценили эти новеллы как «почти революционные», поскольку они направлены на защиту интересов нового кредитора, а права должника, напротив, ощутимо ограничивают. Во-первых, если ранее при условии запрещения уступки договором сделку можно было признать недействительной по иску должника (ч. 2 ст. 382 ГК РФ), то теперь это ограничение будет действовать только в отношении уступки неденежных исполнений (ч. 4 ст. 388 ГК РФ).

Во-вторых, дополнена действующая норма ст. 386 ГК РФ о выдвижении должником возражения против нового кредитора, если основания для них возникли ранее. Теперь должник обязан сообщить новому кредитору о возражениях «в разумный срок» после получения уведомления об уступке. Тем самым новый кредитор защищен от «сюрпризов», которые могут появиться спустя некоторое время. Должник же оказался в куда менее выгодной ситуации, поскольку должен быстро сориентироваться и при необходимости представить свои возражения цессионарию, рискуя внезапно лишиться этой возможности. Естественно, понятие «разумный срок» судебной практикой пока никак не конкретизировано. Видимо, в такой ситуации должнику придется действовать по принципу «чем раньше, тем лучше».

В-третьих, что также обращает на себя внимание, в договоре цессии цедент будет освобожден от ответственности за недействительность переданного требования. Это стало возможно при наличии связи соглашения с предпринимательской деятельностью, в то время как цедент не знал, не мог знать или не предупредил контрагента об этих рисках (ч. 1 ст. 390 ГК РФ). Получается, что обязанность раскрывать риски, связанные с уступкой, теперь возложена не на цедента, а на должника, который вообще не участвует в договоре цессии. К тому же должника обязали раскрывать возражения только новому кредитору, а не первоначальному. Однако они должны быть равны в своих правах.

Как видим, современное гражданское право и судебная практика в России не смогли разрешить все проблемные ситуации, связанные с уступкой права требования. Это означает, в числе прочего, то, что цессия всерьез стала неотъемлемой частью гражданско-правовых отношений и продолжает эволюционировать и дальше. Проблемы нормативного регулирования и практического применения уступки наглядно демонстрируют нам актуальность данного института и требуют постоянного и всестороннего внимания к себе. Безусловно, то, насколько совершенен будет в скором времени механизм перехода права требования кредитора, всецело зависит от грамотного анализа наукой гражданского права данной проблемы и последовательной позиции в этом вопросе российской судебной системы.

 

Библиографический список

1. Федеральный закон от 21.12.2013 № 367-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 23.12.2013. № 51. Ст. 6687.
2. Обзор практики применения арбитражными судами положений гл. 24 ГК РФ // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2008. № 1.
3. Постановление АС ЗСО от 05.10.2015 по делу № Ф02-1520/2014.
4. Постановление АС Уральского округа от 21.09.2015 по делу № Ф07-22771/2014.
5. Постановление АС ЗСО от 08.04.2015 по делу № А45-8815/2014.
6. Покровский И.А. История римского права. – СПб., 1998.
7. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. – М., 1989.
8. Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. – М., 1948.
9. Столяров Д.А. Проблемы разграничения ничтожных и оспоримых сделок в гражданском праве (от римского правового опыта к современной цивилистике) // Актуальные теоретические и практические вопросы развития юриспруденции / Матер. Всеросс. межвуз. науч.- практ. конф. 1 декабря 2016 г. / Под ред. А.А. Березиной, М.В. Гудковой. – М.: Международный юридический институт, 2017.
10. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). – М., 1995.

Источник: Научно-информационный журнал “Вестник Международного юридического института” № 3 (66) 2018

Просмотров: 1048

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code