СУДЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ И ПРОКУРОРСКИМ НАДЗОР ЗА ЗАКОННОСТЬЮ И ОБОСНОВАННОСТЬЮ ПРИМЕНЕНИЯ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ

А.В.Спирин, кандидат юридических наук
О.Е.Политыко

Мера пресечения, заключение под стражу, судья, судебный контроль, прокурор, прокурорский надзор, ходатайство следователя, законность, обоснованность подозрения.

В статье проведен анализ полномочий суда и прокурора при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Констатируется, что прокурор в настоящее время лишен полноценной возможности получения оперативной информации о возможном нарушении закона при предъявлении обвинения и возможности проверить сведения о нарушении закона. К моменту рассмотрения в суде ходатайства следователя об избрании в отношении уголовно преследуемого лица меры пресечения в виде заключения под стражу прокурор в недостаточной степени осведомлен о том, законно и обоснованно приняты важнейшие процессуальные решения по делу или же допущены существенные нарушения. Авторы предлагают расширить процессуальные полномочия суда и прокурора на досудебной стадии уголовного судопроизводства.

 

В современном российском уголовно-процессуальном законодательстве реализуется положение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, наделяющее только суд правом применять в отношении уголовно преследуемого лица меру пресечения в виде заключения под стражу, а также полномочиями ограничивать права гражданина на личную неприкосновенность [1]. Данное требование, дозволяющее заключение под стражу лишь по судебному решению, закреплено в ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации [2].

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» особое внимание судье следует уделять приобщенным к ходатайству следователя (дознавателя) материалам, подтверждающим обоснованность подозрения. В связи с этим следует строго соблюдать требования Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) при избрании самой строгой меры пресечения, учитывая индивидуальные особенности каждого уголовного дела, и избирать ее только в тех ситуациях, когда применение иной меры пресечения невозможно [3].

С учетом положений, которые закреплены в вышеуказанном постановлении, можно говорить о том, что проблема определения объема полномочий судьи при избрании самой строгой меры пресечения является одной из основных для уголовного процесса.

При проведении сравнительного анализа компетенций судьи и прокурора на стадии предварительного расследования, предусмотренных ранее действовавшим и современным законодательством прослеживается явное уменьшение полномочий прокурора и расширение полномочий суда.

Согласно УПК РСФСР прокурор, рассматривая вопрос о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении уголовно преследуемого лица, имел право ознакомиться со всеми материалами уголовного дела в полном объеме, а при необходимости даже лично допросить подследственного. В его расположении находился все доказательства, которые следователь получил в ходе расследования преступления, что давало прокурору возможность оценить их с точки зрения допустимости, относимости, достоверности и достаточности для принятия законного решения. Это позволяло ему прогнозировать ход расследования по уголовному делу. А если возникали какие-либо сомнения в судебной перспективе дела, прокурор отказывал в даче санкции.

В ходе судебной реформы законодатель, преследуя цель максимально защитить права и интересы участников уголовного процесса, пришел к выводу о необходимости передачи суду полномочий по проверке наличия законных оснований для принятия решения об избрании самой строгой меры пресечения в отношении обвиняемого (подозреваемого). В свою очередь, прокурор фактически был отстранен от участия в возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в ходе предварительного расследования. Так, ч. 3 ст. 108 УПК РФ предусматривает, что дознавателю согласие на обращение в суд с ходатайством об избрании данной меры пресечения дает прокурор, а следователю – руководитель следственного органа. При этом закон не возлагает на следственный орган обязанности заблаговременно направлять прокурору копии своего ходатайства и прилагаемых к нему материалов. Ознакомление прокурора, который будет участвовать в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя, с подтверждающими ходатайство процессуальными документами зачастую происходит непосредственно в ходе судебного процесса. Интересно, что ч. 6 ст. 108 УПК РФ отдает прокурору инициативу в обосновании ходатайства органа предварительного расследования перед судом: «Прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство, обосновывает его». Непонятно, как прокурор, не участвовавший в возбуждении ходатайства следователя, может обосновать такое ходатайство? Тем не менее при отказе прокурора поддержать ходатайство следователя суды, как правило, не находят оснований для удовлетворения обращения следственного органа. Можно сделать вывод, что прокурор сохранил определенное влияние на процесс избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в ходе предварительного следствия, поскольку для суда является важным его мнение. Но в достаточной ли степени используется потенциал прокурорского надзора? Попытаемся ответить на этот вопрос позднее, а пока вернемся к анализу судебной процедуры избрания меры пресечения.

В настоящее время суд, рассматривая ходатайство должностного лица, осуществляющего предварительное расследование, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, должен дать оценку обоснованности подозрения, а также исследовать наличие оснований для применения данной меры пресечения и иных обстоятельств, имеющих значение при выборе меры пресечения.

Мы согласны с тем, что обязательным условием ограничения свободы лица при применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу является наличие доказательств, подтверждающих подозрение в том, что именно данное лицо совершило инкриминируемое деяние. Однако анализ судебной практики свидетельствует об обратном. Представители судебной власти пренебрегают изучением доказательств, которые подтверждают обоснованность заключения под стражу, считая, что это входит в предмет судебного разбирательства по существу дела, так как связано с вопросом о доказанности виновности уголовно преследуемого лица [4]. Вместе с тем, если не входить в обсуждение вопроса об обоснованности подозрения, не исключено, что мера пресечения в виде заключения под стражу будет применена в отношении невиновного.

Но как найти ту грань, которую при проверке обоснованности подозрения судья не должен пересекать, чтобы не перейти к вопросу о виновности лица?

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в 2016 г. было рассмотрено 136580 ходатайств о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, 126396 из них было удов- летворено . Следовательно, судьями отказано в заключении под стражу в отношении 10284 лиц. Данные цифры подтверждают, что суды исследуют материалы, которые предоставляются уполномоченными лицами в качестве подтверждения обоснованности применения указанной меры пресечения, однако не всегда дают оценку обоснованности подозрения, не учитывают обстоятельства, характеризующие личность подозреваемого.

Показателен в этом отношении приводимый ниже пример, хотя и относящийся к избранию меры пресечения в виде домашнего ареста: допущенная судом ошибка касается именно проверки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Верховный суд Удмуртской Республики 18 августа 2016 г. отменил в апелляционном порядке постановление Якшур-Бодьинского районного суда об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, направив ходатайство следователя на новое рассмотрение. Оценивая доводы, приведенные в жалобе защитника, суд апелляционной инстанции сослался на Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 и указал, что порядок принятия решения об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста аналогичен порядку избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу, в том числе в части проверки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. По данному делу, как отмечает апелляционная инстанция, «вышеуказанные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ судом не выполнены. Проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению осуществлена формально. Конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, в решении не приведены и не оценены. Кроме того, суд не дал никакой оценки наличию оснований и соблюдению порядка задержания подозреваемого, а также соблюдению порядка привлечения в качестве обвиняемого» [6]. Таким образом, даже изменение статуса уголовно преследуемого лица (наделение его статусом обвиняемого) не избавляет суд от обязанности проверки обоснованности подозрения, а также соблюдения требований УПК РФ при задержании лица. Любопытно, что суд апелляционной инстанции считает нужным проверить также и порядок привлечения лица в качестве обвиняемого.

Все вышеуказанное подводит к мысли о необходимости определения пределов судебного контроля при исследовании материалов органов предварительного расследования, поступивших в суд с ходатайством. Содержание ст. 108 УПК РФ устанавливает материально- правовое основание для заключения под стражу. Это совокупность доказательств, которые подтверждают причастность уголовно преследуемого лица к совершению преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, а также свидетельствуют о необходимости временной изоляции лица от общества в интересах судопроизводства. Следовательно, при рассмотрении ходатайства судье надлежит установить наличие доказательств, подтверждающих, что лицу инкриминируется преступное деяние, которое в соответствии со ст. 15 УК РФ признается преступлением средней тяжести, тяжким или особо тяжким, то есть установить правильность квалификации действий уголовно преследуемого лица, осуществленной органами предварительного расследования.

На необходимость проверки судом правильности квалификации указывает Пленум Верховного Суда Российской Федерации (Постановление от 24 мая 2016 г. № 23): «Обратить внимание судов на то, что проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении. Оставление судьей без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона (части 4 статьи 7 УПК РФ), влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу» [7].

Например, Невский районный суд г. Санкт- Петербурга, принимая 9 апреля 2015 г. решение о заключении под стражу В., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ, указал в постановлении, что представленные следователем материалы свидетельствуют о достаточности данных, подтверждающих обоснованность подозрения в отношении В. При этом суд не указал, какие материалы позволили прийти к такому выводу. 28 апреля 2015 г. Санкт-Петербургский городской суд в апелляционном порядке отменил постановление, так как установил, что согласно протоколу судебного заседания в судебном заседании какие- либо материалы не исследовались [8].

Изучение судебной практики свидетельствует о том, что в настоящее время судьи не всегда уделяют должное внимание правильности квалификации преступления, а органы предварительного расследования нередко квалифицируют действия уголовно преследуемого лица по «более тяжкой» статье УК РФ. Положение ст. 108 УПК РФ обязывает суд учитывать тяжесть преступления, в том числе как обстоятельство, подтверждающее наличие такого основания для избрания меры пресечения, как возможность скрыться от дознания, предварительного следствия и суда (п. 1 ч. 1 ст. 97 УПК РФ) [3].

Может ли ошибка следователя (или намеренное «завышение» квалификации действий обвиняемого) предопределять судебное решение о мере пресечения? Данная проблема была исследована А. А. Давлетовым и Н.В. Аза- рёнком: они пришли к выводу о необходимости обязать судью проверять уголовно-правовую квалификацию деяния уголовно преследуемого лица при избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу. «При разрешении ходатайства следователя об избрании меры пресечения судья не решает вопроса о виновности лица, не дает деянию собственную оценку, а лишь проверяет наличие или отсутствие достаточных оснований для той уголовно-правовой квалификации преступления, которая дана органом уголовного преследования» [9]. Названные авторы предлагают внести соответствующее дополнение в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, обязывающее суд в постановлении о рассмотрении ходатайства давать оценку правильности уголовно-правовой квалификации, данной органами предварительного расследования [9].

Не следует забывать и еще об одном участнике уголовно-процессуальной деятельности, осуществляющем от имени государства уголовное преследование и одновременно надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия. Возвращаясь к поставленному ранее вопросу, мы ведем речь о прокуроре. Кто, как не прокурор, должен обеспечить обоснованность подозрения, законность и обоснованность обвинения по уголовному делу, по крайней мере, к моменту, когда решается вопрос о серьезнейшем ограничении прав уголовно преследуемого лица?! Но обладает ли прокурор в настоящее время надлежащими возможностями сделать это? Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Как уже было отмечено, прокурор дает согласие дознавателю на обращение в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. При этом прокурор имеет возможность и обязан ознакомиться в полном объеме с материалами уголовного дела, чтобы проверить обоснованность подозрения. Таким образом, при расследовании уголовного дела в форме дознания прокурорский надзор задействован в полном объеме, и ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, не согласованное надзирающим прокурором, в суд просто не попадет.

Располагает прокурор и возможностями проверить обоснованность подозрения, выдвинутого при расследовании уголовного дела следователем. В ч. 4 ст. 146 УПК РФ содержится регламентация оперативной проверки прокурором постановления о возбуждении уголовного дела. Копия постановления о возбуждении уголовного дела (а при необходимости и материалы, которые послужили основанием для принятия решения о возбуждении уголовного дела) незамедлительно направляется надзирающему прокурору. Каждое незаконное или необоснованное постановление о возбуждении уголовного дела прокурор обязан отменить, пресекая тем самым саму возможность дальнейшего нарушения прав лица, в отношении которого возбуждалось уголовное преследование. Есть у прокурора и полномочие по реагированию на незаконное или необоснованное задержание лица по подозрению в совершении преступления. Во-первых, о каждом произведенном задержании прокурору сообщается в письменном виде в течение 12 часов с момента задержания (ч. 3 ст. 92 УПК РФ). Во-вторых, Генеральным прокурором Российской Федерации сформирована устойчивая практика ежедневной проверки мест содержания задержанных, в ходе которой прокуроры также имеют возможность (и обязаны!) оценить законность применения рассматриваемой нами меры уголовно-процессуального принуждения. По результатам проверки прокурор своим постановлением освобождает всякого незаконно задержанного (ч. 2 ст. 10 УПК РФ, п. 2 ст. 33 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»). Если же (предположим) прокурор не находит оснований для отмены постановления о возбуждении уголовного дела или освобождения задержанного, но полагает, что квалификация содеянного неправильна, то закон предоставляет ему возможность обратиться к следственному органу с требованием об устранении нарушений федерального законодательства (п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Главное, на наш взгляд, что нарушение закона выявлено, оценка ему прокурором дана, соответствующий документ появился в уголовном деле.

Меньшие возможности предоставляет УПК РФ прокурору для оценки законности и обоснованности предъявленного обвинения. Закон (ч. 9 ст. 172 УПК РФ) даже не предусматривает срок, в который прокурору направляется копия постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Но и получив копию данного документа, прокурор встретит препятствия, если решит проверить, насколько законно и обоснованно постановление о привлечении в качестве обвиняемого: доступ к материалам уголовного дела, находящегося в производстве, возможен только по письменному мотивированному запросу (ч. 2.1 ст. 37 УПК РФ). Обращает на себя внимание сама формулировка закона: прокурор обращается не с требованием (как это свойственно для надзорной деятельности), а с запросом.

Таким образом, прокурор в настоящее время лишен полноценной, основанной на нормах закона возможности получения оперативной информации о вероятном нарушении закона при предъявлении обвинения и возможности проверить сведения о нарушении закона. К моменту рассмотрения в суде ходатайства следователя об избрании в отношении уголовно преследуемого лица меры пресечения в виде заключения под стражу прокурор в недостаточной степени осведомлен о том, законно и обоснованно приняты важнейшие процессуальные решения по делу или же допущены существенные нарушения. В совокупности с умолчанием закона об обязанности заблаговременно предоставить в прокуратуру копию самого ходатайства следователя создается опасный «информационный вакуум» для осуществления надзора, чреватый пассивностью прокурора в процессе и неверной оценкой оснований для избрания меры пресечения.

Вопрос обеспечения готовности прокурора к участию в судебном заседании рассмотрен в приказах Генпрокуратуры России и совместных ведомственных нормативных правовых актах. Так, например, в п. 1.6 Приказа Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 28 декабря 2016 г. № 826 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» прокурорам предписано заблаговременно изучать приложенные к ходатайству материалы, обращая внимание на соответствие постановления следователя требованиям уголовно-процессуального законодательства. В свою очередь, совместное указание Генеральной прокуратуры и Следственного комитета Российской Федерации предлагает для формирования аргументированной и взвешенной позиции стороны обвинения в судебном заседании при рассмотрении вопроса о заключении под стражу или продлении срока содержания под стражей следственным органам СК РФ заранее направлять прокурору копии материалов, представляемых в суд в обоснование ходатайства. Спорные вопросы должны быть оперативно решены руководителем следственного органа совместно с прокурором при участии следователя до судебного рассмотрения ходатайства [5, с. 38-43].

Представляется, что в УПК РФ должны быть закреплены следующие принципиальные положения, дополняющие уголовно-процессуальный статус прокурора (применительно к рассматриваемой нами проблематике):

1) копии постановлений о привлечении лица в качестве обвиняемого, о прекращении уголовного преследования в части предъявленного обвинения должны направляться прокурору не позднее следующих суток со дня принятия соответствующего решения (ч. 9 ст. 172, ч. 2 ст. 175 УПК РФ);

2) прокурор имеет безусловное (не ограниченное необходимостью мотивировать свое требование) право ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, подтверждающими законность и обоснованность принятого следователем (дознавателем) решения;

3) прокурор вправе лично участвовать при предъявлении обвинения и допросе обвиняемого;

4) в случае выявления прокурором нарушений закона при формулировании обвинения он должен иметь право давать следователю письменные указания, обязательные для исполнения. Процессуальная самостоятельность следователя при этом обеспечивается правом обжалования этих указаний вышестоящему прокурору.

Подводя итог нашим размышлениям, полагаем необходимым расширить процессуальные полномочия суда при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении уголовно преследуемого лица. Обязанность суда подвергать проверке законность и обоснованность принятия решения о возбуждении уголовного дела, наличие достаточных оснований для подозрения лица в совершении преступления, правильность квалификации инкриминируемого деяния должна быть закреплена непосредственно в нормах уголовно-процессуального законодательства. Кроме того, в УПК РФ, по нашему мнению, должны быть внесены изменения, расширяющие и дополняющие полномочия прокурора, посредством реализации которых можно обеспечить законность и обоснованность обвинения.

Библиографический список:

1. Конвенция о защите прав человека и основных свобод: Рим, 04.11.1950 // НПП «Гарант-Сервис».
2. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 // СПС «КонсультантПлюс».
3. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» // НПП «Гарант-Сервис».
4. Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Актуальные проблемы судебной практики, рекомендации судей Верховного суда РФ по применению уголовно-процессуального законодательства на основе новейшей судебной практики / В. А. Давыдов, В.В. Дорошков, Н. А. Колоколов и др., под ред. В.М. Лебедева. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. 824 с.
5. Спирин А.В. Прокурор в уголовном судопроизводстве России (досудебные стадии): Учебное пособие. Екатеринбург: Уральский ЮИ МВД России, 2018. 96 с.
6. Апелляционное постановление № 22К-1877/2016 от 18.08.2016 по делу № 22К- 1877/2016 // Интернет-портал «Судебные и нормативные акты РФ» // URL: http:// sudact.ru/ (дата обращения 28.01.2018).
7. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.05.2016 № 23 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» // НПП «Гарант-Сервис».
8. Обзор практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в вице заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей // Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации // URL:http://www.vsrf. ru/ (дата обращения – 28.01.2018).
9. Азарёнок Н.В., Давлетов А. А. Должен ли судья при решении вопроса об избрании меры пресечения проверять квалификацию преступления? // Российский судья. 2017. № 1. С. 33-37.

Источник: Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. № 2 (52) 2018.

Просмотров: 1708

Rating: 5.0/5. From 1 vote.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code