МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАКТИКА ОХРАНЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В СФЕРЕ ПРИМЕНЕНИЯ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ СОТРУДНИКАМИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

П.В.ПЛЕШАКОВ

Права и свободы человека и гражданина, охрана прав и свобод личности, огнестрельное оружие, сотрудники правоохранительных органов, применение огнестрельного оружия, Европейский суд по правам человека.

В статье рассматривается международная практика соблюдения принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в ходе применения оружия сотрудниками правоохранительных органов. Дается анализ соответствующих решений Европейского суда по правам человека. Исследуются нарушения прав и свобод личности, допускаемые сотрудниками правоохранительных органов в ходе применения оружия. Делается вывод о том, что сотрудник правоохранительных органов, действуя в критической ситуации с целью предотвращения непосредственной опасности, угрожающей своей жизни или жизни других людей, может добросовестно заблуждаться, принимая решение об использовании оружия. При этом должны иметься объективные основания такого заблуждения.

 

В Российской Федерации охрана прав и законных интересов личности, интересов общества и государства, а также собственности от преступных и иных противоправных посягательств является основной задачей органов внутренних дел. При этом безусловное уважение прав человека в любой обстановке, в том числе и связанной с необходимостью применения оружия, определяет сущность правоохранительной деятельности. Обеспечивая права и свободы личности, органы внутренних дел должны учитывать и применять не только нормы отечественного законодательства, но и международные стандарты общепризнанных прав человека, поскольку, согласно Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются частью ее правовой системы.

Необходимость неуклонного соблюдения принципа охраны прав и свобод личности вызвана, в частности, ратификацией Россией Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), на которой основана деятельность Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ). Одним из направлений деятельности этой судебной инстанции является рассмотрение жалоб, связанных со случаями неправомерного применения оружия сотрудниками правоохранительных органов. Рассмотрим, какие критерии использует ЕСПЧ, давая оценку действиям сотрудников правоохранительных органов в случаях применения оружия.

Во-первых, рассматривая жалобы, связанные с применением оружия, ЕСПЧ исследует национальное законодательство, определяющее основания и порядок применения оружия правоохранительными органами. С точки зрения ЕСПЧ внутреннее национальное законодательство, регламентирующее основания и порядок применения оружия, должно соответствовать международным стандартам, предусматривающим четкие гарантии, необходимые для того, чтобы предотвратить произвольное лишение человека жизни. В решение по делу «Начова и другие заявители против Болгарии» [1] ЕСПЧ указал, что использование сотрудниками военной полиции оружия против двух невооруженных и не прибегающих к насилию военнослужащих, самовольно покинувших место службы, является нарушением ст. 2 Конвенции, которая гарантирует право на жизнь путем создания надлежащего механизма правового и административного регулирования использования силы и огнестрельного оружия полицией. При этом законодательством Болгарии в таких обстоятельствах применение оружия было разрешено, то есть сотрудники военной полиции действовали правомерно. Однако законодательство Болгарии не содержало необходимых гарантий, предусматривавших основания и порядок применения оружия. Так, нормы права в данной области должны включать положения о случаях, в которых допустимо применение оружия, о необходимости осуществления действий по предупреждению о возможном применении оружия, о случаях, в которых возможно применение оружия без предупреждения, о ситуациях, когда применение оружия недопустимо [2-3]. Кроме того, как представляется, должны быть нормативно закреплены четкие правила оказания первой помощи сотрудниками правоохранительных органов пострадавшим в случае причинения вреда здоровью в результате применения оружия [4].

Следует отметить, что для тех случаев, когда лица полицейских оказываются скрытыми под экипировкой, национальное законодательство должно предусматривать возможность идентификации полицейских, применивших оружие. Так, в решении по делу «Атайкайа против Турции» [5] ЕСПЧ, рассматривая применение полицейскими газового оружия (баллонов со слезоточивым газом, которыми полицейские стреляли в условиях проведения демонстрации), отметил, что полицейские, прикрывающие свои лица, должны носить отличительные знаки (номера), позволяющие в дальнейшем их идентифицировать.

Во-вторых, ЕСПЧ оценивает действия сотрудников правоохранительных органов, которые могут заключаться в умышленном применении оружия с целью причинения вреда здоровью, но могут носить и неосторожный характер. Так, в решении по делу «Нагметов против Российской Федерации» [6] ЕСПЧ указал, что сотрудники специального мобильного подразделения полиции произвели выстрелы из своих помповых ружей по толпе с использованием 23-мм патронов и гранат со слезоточивым газом, нарушив при этом требования национального законодательства, согласно которым из данного оружия запрещено стрелять в людей.

Нарушение требований Конвенции может выразиться и в том, что сотрудники правоохранительных органов, хоть и действовали в соответствии с нормами отечественного законодательства, использовали огнестрельное оружие неоправданно. Вынося решение по делу «Набойщиков против Российской Федерации» [7], ЕСПЧ посчитал, что действия сотрудника вневедомственной охраны, открывшего стрельбу из автомата по Набойщикову, нарушили требования Конвенции. Набойщиков проник в зону ограниченного доступа, где был застигнут работниками Стрелковой команды № 16 Ростовского отряда вневедомственной охраны Северо-Кавказской железной дороги. При доставлении в караульное помещение Набойщиков пытался ударить охранника ножом. После этого охранник предупредил Набой- щикова о возможности применения оружия, а затем, поскольку последний на него наступал, выстрелил в сторону и попал в огнетушитель, из которого пошла пена. Охранники покинули помещение, в котором остался Набойщиков. Когда охранник вернулся, Набойщиков вновь попытался ударить его ножом. После этого были произведены выстрелы из автомата по ногам Набойщикова. Как указал ЕСПЧ, в данном случае с учетом обстоятельств дела и положений ст. 3 Конвенции применение оружия было избыточно и несоразмерно. Использование огнестрельного оружия в отношении Набойщикова не было оправдано, поскольку после того, как Набойщиков остался в здании, охраннику не было необходимости туда возвращаться, подвергая себя риску нового нападения. Суд отметил также, что осталось не ясно, почему охраннику не было достаточно одного выстрела.

Изучая практику ЕСПЧ, следует остановиться также на деле «Голубева против Российской Федерации» [8], поскольку рассматривался случай, когда сотрудники органов внутренних дел, применяя огнестрельное оружие, находились в состоянии добросовестного заблуждения. В результате их действий наступила смерть гражданин Ш. Сотрудники милиции пытались проникнуть в квартиру Ш., который до этого во дворе дома вступил в конфликт с подростками. По словам подростков, Ш. угрожал им оружием. Ш. и его соседи отрицали, что у него имеется оружие. Сотрудник милиции попытался забраться в квартиру Ш. через балкон. При этом Ш. оказал сопротивление, пытаясь столкнуть сотрудника милиции. Последний совершил предупредительный выстрел, а затем выстрел вверх. В результате рикошета пуля попала в Ш., что стало причиной его смерти.

Расследуя данный случай, прокуратура осудила действия сотрудника милиции, указав, что он должен был проверить информацию о наличии оружия у Ш. путем опроса свидетелей и осмотра места происшествия (для обнаружения гильзы). После того, как Ш. заперся в своей квартире, он не мог представлять угрозу для общества, и оснований для его задержания не имелось. Сотрудник милиции, по мнению прокуратуры, не имел законных оснований для применения оружия против Ш. Таким образом, сотрудник милиции совершил преступление, ответственность за которое предусмотрена ч. 3 ст. 286, ч. 3 ст. 139 и ч. 1 ст. 105 УК РФ. Однако в национальной судебной инстанции сотрудник милиции был оправдан. По мнению суда, применение оружия сотрудником милиции было необходимым при данных обстоятельствах, поскольку Ш. оказал сопротивление и поставил жизнь милиционера под угрозу, пытаясь сбросить его вниз с балкона. ЕСПЧ также не выявил нарушений Конвенции в действиях сотрудника милиции и отметил, что тот в данной ситуации действовал в критический момент с целью предотвращения опасности, грозящей, по его добросовестному убеждению, его жизни и жизням других людей, и добросовестно полагал, что для предотвращения действительной и непосредственной угрозы его жизни было абсолютно необходимым использовать оружие против Ш. ЕСПЧ подчеркнул, что применение оружия представителями государства для достижения целей, перечисленных в п. 2 ст. 2 Конвенции оправдано, если оно было основано на добросовестном убеждении, которое воспринимается при наличии надлежащих оснований как действительное в момент событий, даже если впоследствии оно оказывается ошибочным. Иная точка зрения возлагала бы на государство и сотрудников его правоохранительных органов, находящихся при исполнении своих обязанностей, нереалистичное бремя (возможно, даже в ущерб их жизням и жизням других лиц) [9-12]. Основаниями применения оружия в рассматриваемой ситуации была информация, полученная от подростков об угрозе оружием со стороны Ш., а также действия Ш. при попытке столкнуть сотрудника милиции с балкона.

Таким образом, необходимо подчеркнуть, что в практике ЕСПЧ находит отражение весьма важное положение о том, что сотрудники правоохранительных органов имеют право на ошибку, то есть могут добросовестно заблуждаться, применяя оружие, если имеются основания для такого заблуждения.

В рассмотренном случае были подвергнуты критике действия оперативного дежурного, который приказал милиционеру принудительно открыть дверь и задержать Ш. Здесь следует учесть, что ситуация не требовала немедленных активных действий со стороны сотрудников милиции. Они должны были незамедлительно реагировать на происшествие (без предварительной подготовки), но после того, как Ш. заперся в своей квартире, необходимость в принятии немедленных или спонтанных решений отпала. Даже если бы Ш. начал стрелять в окно, следовало оцепить территорию и организовать эвакуацию в соответствии с п.п. 20 и 22 ст. 11 Закона «О милиции». Поскольку времени для подготовки операции по задержанию Ш. в данном случае было достаточно, по мнению ЕСПЧ, необходимо было уведомить руководство, направить подкрепление и организовать такую операцию. Соответственно, в данном случае имело место нарушение ст. 2 Конвенции.

Третьим критерием, который учитывается ЕСПЧ при рассмотрении подобных дел, является оценка организации и планирования полицейских операций, связанных с необходимостью применения оружия, а также контроля за их проведением. Как было указанно выше, в ходе рассмотрения дела «Голубева против Российской Федерации» организация операции по проникновению в жилище Ш. и его задержанию была признана ненадлежащей, поскольку Ш. находился в своей квартире, покинуть ее не пытался, оружия не демонстрировал.

Пример эффективной организации подобной операции предоставляет дело «Баббинс против Соединенного Королевства» [13]. В данном случае полицейские применили оружие после двухчасовой осады квартиры Майкла Фицджеральда. При этом выстрел на поражение полицейский произвел после того, как Фицджеральд направил пистолет на полицейского и отказался подчиниться приказу бросить оружие. В дальнейшем выяснилось, что пистолет был ненастоящим. ЕСПЧ указал, что в данном случае применение оружия было соизмеримо сложившейся ситуации и не вышло за рамки действий в условиях абсолютной необходимости, поскольку сотрудник полиции предотвратил то, что он искренне воспринимал как реальную угрозу своей жизни и жизням своих коллег.

Таким образом, следует сделать вывод о том, что в случаях, когда не требуется экстренного и немедленного принятия решения о применении оружия, необходимо проведение полицейской операции силами специальных подразделений под контролем со стороны полицейского руководства. Планирование и организация операции должны сводить к минимуму возможную угрозу жизни и здоровью людей.

И, наконец, четвертым критерием, который учитывает ЕСПЧ, является проведение надлежащего внутригосударственного расследования в случае гибели лица в результате применения оружия или причинения вреда его здоровью. Здесь следует отметить, что результаты служебных проверок ЕСПЧ не учитывает, полагая, что такие проверки не могут быть независимы и объективны, поскольку проводятся подразделениями органов внутренних дел, иерархически связанными с сотрудниками, которые участвовали в происшествии [14]. Пример ненадлежащего расследования имеется в деле «Набойщиков против Российской Федерации» [7]. Власти, проводя расследование на национальном уровне, не смогли доказать, что применение силы не было избыточным. Так, в процессе личного обыска Набойщикова не был обнаружен нож, которым он грозил охранникам. В дальнейшем следственные органы не проверили нож на наличие отпечатков пальцев, что, по мнению ЕСПЧ, имело бы решающее значение для определения достоверности версии событий, представленной охранниками. То есть расследование данного происшествия в Российской Федерации осуществлялось ненадлежащим образом. В решении по делу «Нагметов против Российской Федерации» [15] ЕСПЧ отметил, что в ходе расследования эксперты не смогли прийти к однозначным выводам по поводу того, чем все же были произведены выстрелы: патронами «Волна» или гранатой. Доказательства, извлеченные из тела потерпевшего, в дальнейшем были утрачены. А утрата ключевых доказательств, как подчеркивает ЕСПЧ, делает все производство по делу неэффективным [16-18].

Достаточно противоречивой является практика ЕСПЧ, связанная с рассмотрением случаев применения оружия для стрельбы по автомобилю, в результате которого наносится вред жизни и здоровью водителя. Так, рассмотрев ситуацию применения оружия с целью остановки автомобиля, водитель которого, не выполняя требований сотрудников полиции, пытался скрыться, ЕСПЧ отметил, что полицейские, применив оружие, стреляли по автомобилю, а не по сидящим в нем людям. Следовательно, их действия не могут быть квалифицированы как убийство лиц, находившихся в автомобиле, по небрежности (Постановление ЕСПЧ по делу «Юозайтине и Бикульчиус против Литвы» [19]). Однако имеется и противоположное решение ЕСПЧ, принятое в результате рассмотрения аналогичной ситуации (по делу «Макарацис против Греции» [20]). Водитель Макарацис не остановил автомобиль по требованию полицейских. Было организовано его преследование, в ходе которого машина Макарациса столкнулась с несколькими другими транспортными средствами, двое из их водителей при этом получили ранения. Затем Макарацис остановился на бензозаправочной станции, но из автомобиля не выходил. Сотрудники полиции, открывшие огонь в ходе преследования, продолжили стрелять по автомобилю и после его остановки и причинили водителю несколько ранений. С одной стороны, как отметил ЕСПЧ, с учетом неконтролируемого и опасного метода управления Макарацисом автомобилем применение огнестрельного оружия полицейскими было оправдано. С другой стороны, в преследовании участвовало большое число полицейских, которые действовали хаотично и в значительной степени неконтролируемо при отсутствии четкой линейной цепочки отдачи приказов. В связи с этим ЕСПЧ усмотрел в действиях полицейских нарушение ст. 2 Конвенции и пришел к выводу, что заявитель стал жертвой действий полицейских, которые поставили под угрозу его жизнь.

Таким образом, рассматривая случаи применения оружия сотрудниками правоохранительных органов, ЕСПЧ указывает, что жизнь и здоровье человека может подвергаться опасности только при наличии крайней необходимости, то есть если лицо представляет угрозу для жизни и здоровья других лиц, а также подозревается в совершении насильственного преступления. Применение оружия должно быть соразмерным, то есть осуществляться с учетом оценки всех обстоятельств дела, включая характер совершенного лицом деяния и представляемую им угрозу. Если ситуация не требует принятия немедленного решения о применении оружия, необходимо проведение специальной операции, спланированной и организованной так, чтобы снизить, насколько это возможно, необходимость ведения огня на поражение и уменьшить возможность намеренного лишения человека жизни. Действуя в критической ситуации с целью предотвращения непосредственной опасности, грозящей его собственной жизни или жизням других людей, сотрудник правоохранительного органа может добросовестно заблуждаться, принимая решении об использовании оружия. При этом должны иметься объективные основания для такого заблуждения.

Библиографический список:

1. Постановление Европейского суда по правам человека от 06.07.2005. Дело «Начова и другие заявители против Болгарии» (жалобы №№ 43577/98, 43579/98) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
2. Дорогин Д. А. Применение оружия при исполнении обязанностей караульной службы как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность // Военно- юридический журнал. 2015. № 12. С. 29-32.
3. Аксенова-Сорохтей Ю.Н., Мешков В.М. О медицинских, правовых и криминалистических аспектах оказания первой помощи сотрудниками полиции // Библиотека криминалиста. 2014. № 5 (16). С. 358-366.
4. Аксенова-Сорохтей Ю.Н., Барановская Е.А. Правовое регулирование оказания медицинской помощи ВИЧ-инфицированным: Учебное пособие для студентов юридических и медицинских вузов. М., 2016. 176 с.
5. Постановление Европейского суда по правам человека от 22.07.2014. Дело «Атайкайа против Турции» (жалоба № 50275/08) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
6. Постановление Европейского суда по правам человека от 30.03. 2017. Дело «Нагметов против Российской Федерации» (Жалоба № 35589/08) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
7. Постановление Европейского суда по правам человека от 27.10.2011. Дело «Набойщиков против Российской Федерации» (Жалоба № 21240/05) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
8. Постановление Европейского суда по правам человека от 17.12. 2019. Дело «Голубева против Российской Федерации» (Жалоба № 1062/03) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
9. Постановление Европейского суда по правам человека от 27.09.1995. Дело «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (жалоба № 18984/91) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
10. Постановление Европейского суда по правам человека от 3.04.2001. Дело «Брэди против Соединенного Королевства» (жалоба № 55151/00) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
11. Постановление Европейского суда по правам человека от 09.10.1997. Дело «Андронику и Константину против Кипра» (жалоба № 18984/91) // СПС «КонсультантПлюс. Консультации».
12. Постановление Европейского суда по правам человека от 25.08.2009. Дело «Джулиани и Гаджо против Италии» (жалоба № 23458/02) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
13. Постановление Европейского суда по правам человека от 17.03.2005. Дело «Баббинс против Соединенного Королевства» (жалоба № 50196/) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
14. Постановление Европейского суда по правам человека от 11.04.2006. Дело «Ясар против бывшей Югославской Республики Македония» (жалоба № 69908/01) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
15. Постановление Европейского суда по правам человека от 30.11.2017. Дело «Нагметов против Российской Федерации» (жалоба № 35589/08) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
16. Маханек А.Б. Проблемы получения и оценки доказательств по уголовным делам в практике Европейского суда по правам человека // Современное общество и власть. 2017. № 2 (12). С. 103-105.
17. Кузьмина О.Л. Проблемы обеспечения прав и свобод несовершеннолетних в уголовном судопроизводстве в свете решений Европейского суда по правам человека // IV Балтийский юридический форум «Закон и правопорядок в третьем тысячелетии»: Материалы международной научно-практической конференции. Калининград: КФ СПбУ МВД России, 2016. С. 153-156.
18. Кузьмина О.Л. Имплементация международно-правовых институтов задержания несовершеннолетнего в уголовном процессе России // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2015. № 4 (42). С. 26-28.
19. Постановление Европейского суда по правам человека от 21.04.2015. Дело «Юозайтине и Бикульчиус против Литвы» (жалобы №№ 70659/01, 74371/01) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».
20. Постановление Европейского суда по правам человека от 20.12.2004. Дело «Макарацис против Греции» (жалоба № 50385/99) // СПС «КонсультантПлюс. Судебная практика».

Источник: Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2018. № 3 (53)

Просмотров: 936

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code