СУД КАК СУБЪЕКТ ДЕЛИКТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Е.Б.САМСОНОВА

Суд, деликтные обязательства, возмещения вреда, гражданско-правовая ответственность, незаконные действия судебных органов, правовой иммунитет, принцип ответственности государства перед гражданами.

Статья посвящена рассмотрению особенностей механизма возмещения вреда, причиненного незаконными действиями судебных органов. Суд занимает особое положение в системе органов государственной власти, ярким выражением которого является его правовой иммунитет. В таких условиях удовлетворение деликтных обязательств сталкивается с определенными трудностями, что приводит к нарушению права человека на компенсацию вреда, причиненного незаконными действиями государственных органов. Делается вывод о том, что необходимо установить общий порядок деликтной ответственности для суда и других государственных органов.

 

Гражданско-правовая ответственность судебных организаций в Российской Федерации является одним из направлений реализации общего конституционного принципа ответственности государства перед своими гражданами. Тем не менее исследователи констатируют, что «при причинении вреда специальным субъектом, который должен нести повышенную ответственность, фактически текущее состояние законодательства позволяет говорить об ее отсутствии, остальные же участники процессуальных правоотношений несут ответственность на общих основаниях» [1, с. 12].

Конституция Российской Федерации содержит три статьи, определяющие ответственность суда. В первом случае (ст. 52) установлена компенсация ущерба за нарушение права гражданина на доступ к правосудию. Во втором (ст. 53) – речь идет об ответственности всех государственных органов в возмещении причиненного ими вреда. Обе статьи находятся в гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина». В третьем случае (ст. 122) Конституция говорит об ответственности судьи, устанавливая гарантии его неприкосновенности.

Итак, мы видим в Конституции две нормы об ответственности за причинение вреда судом, структурно выраженные (гл. 2) как право гражданина требовать возмещения ущерба и вреда и обязанность государства возместить ущерб и вред. Подобная юридическая форма характерна именно для гражданских правоотношений – обязательства (ст. 307 ГК РФ) в виде деликта (гл. 59 ГК РФ). Неслучайно именно в рамках обязательств по возмещению вреда, причиненного судом, указанные конституционные нормы нашли свою конкретизацию. Так, Конституционный Суд Российской Федерации указал: «По своей юридической природе обязательства, возникающие в силу применения норм гражданско-правового института возмещения вреда, причиненного актами органов власти или их должностных лиц, представляют собой правовую форму реализации гражданско-правовой ответственности, к которой привлекается в соответствии с предписанием закона причинитель вреда».

Конституционные нормы предопределили развитие законодательства об ответственности в трех направлениях:

1) отношения между гражданином и судом как органом государственной власти (гражданская ответственность);

2) отношения между органами государственной власти (уголовная и административная ответственность);

3) отношения внутри органа государственной власти (дисциплинарная ответственность).

Несмотря на то, что специальные законы не устанавливают какие-либо правила о гражданской ответственности судьи, такие правила установлены гражданским законодательством.

Выполнение органами государственной власти возложенных на них функций нередко приводит к нарушению прав граждан и юридических лиц, а также причинению имущественного вреда. В ряде случаев это вызвано приоритетом общественных и публичных интересов над частными, тем не менее законодательство предусматривает механизмы снижения неизбежных негативных последствий (ст.ст. 239.2, 240, 242 ГК РФ).

В настоящее время «властным деликтам» посвящены три статьи в первом параграфе гл. 59 ГК РФ (ст.ст. 1069-1071). Эти статьи регламентируют в рамках ГК РФ порядок, субъектов и основания возмещения вреда, причиненного судом. «Статья 1069 ГК РФ содержит конкретную норму об ответственности за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами. Применение данной нормы предполагает наличие как общих условий деликтной (т.е. внедоговорной) ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий» [2, с. 1043]. Эта же статья устанавливает основного субъекта ответственности, признавая таковым казну.

Собственно суд упоминается только в ст. 1070 ГК РФ «Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда», являющейся специальной нормой относительно ст. 1069 ГК РФ «Ответственность за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами». Особенностью ответственности за вред, установленной ст. 1070 ГК РФ, являются два обстоятельства: специальный субъект ответственности (казна) и независимость ответственности от вины причинителя вреда. Ст. 1070 ГК РФ состоит из двух частей, первая из которых устанавливает те условия, по которым наступает ответственность казны. Ч. 2 ст. 1070 ГК РФ разделяет условия ответственности суда и остальных государственных органов (прокуратуры, предварительного следствия, дознания). Кроме незаконного осуждения (входит в перечень действий из ч. 1 ст. 1070 ГК РФ), за все остальные случаи причинения вреда судом гражданско-правовая ответственность наступает только при наличии вины. Возмещение казной вреда, причиненного при осуществлении правосудия [2, с. 1056], возможно только в том случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу. Если же вред причинен не при осуществлении правосудия, а иными судебными действиями, то вред возмещается не казной, а работодателем судьи. Этот вывод следует из того, что в первом предложении ч. 2 ст. 1070 ГК РФ суд не назван в качестве органа, несущего ответственность по ст. 1069 ГК РФ, следовательно, гражданско-правовая ответственность наступает по общим основаниям. На наш взгляд, этим основанием должна быть ст. 1068 ГК РФ, а не ст. 1064 ГК РФ, так как причиняя своими действиями (бездействием) вред, судья не может выступать как физическое лицо, а выступает как работник соответствующего суда. Работодателем по смыслу ст. 1068 ГК РФ может быть либо юридическое лицо или гражданин. Мы установили, что не все суды в Российской Федерации являются юридическими лицами, разные элементы судебной системы наделены гражданской правосубъектностью в различном объеме. При этом в статутных документах о судебной системе нигде не возлагается гражданско-правовая ответственность на суд или судебный департамент по его обязательствам. Однако это не исключает подобной ответственности суда или судебного департамента как бюджетных организаций. Эта ответственность возможна на основании судебного решения, Бюджетный кодекс Российской Федерации в гл. 24.1 устанавливает порядок исполнения таких решений.

Необходимо отметить и возможность возложения имущественной ответственности на конкретное должностное лицо, в том числе судью, в порядке «регрессного» иска. Данная возможность предусмотрена ст. 1081 ГК РФ и ст. 238 Трудового кодекса Российской Федерации.

Наряду с законодательством порядок возмещения вреда, причиненного властными деликтами, определяется и судебными решениями. О важности судебных актов в этой сфере свидетельствует то, что обе части ст. 1070 ГК РФ стали предметом проверки Конституционного суда Российской Федерации. Однако применение всех указанных источников должно осуществляться с учетом приоритета Гражданского кодекса. К числу судебных актов по данному предмету следует отнести:

– постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»;

– постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 2009 г. № 9-П по делу о проверке конституционности ряда положений статей 24.5, 27.1, 27.3, 27.5 и 30.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан М.Ю. Карелина, В.К. Рогожкина и М.В. Филандрова;

– постановление Конституционного Суда РоссийскойФедерации от25января2001г. №1-П по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова.

В судебной практике возникли вопросы о возможности компенсации морального вреда в случае переквалификации в судебном заседании преступления на менее тяжкое и в случае смягчения приговора. По поводу первой ситуации Верховный Суд Российской Федерации указал: «Право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований (вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, а в отношении подозреваемого или обвиняемого – прекращение уголовного преследования) … Переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами» [5, с. 133]. По второй ситуации отрицательную позицию высказал Конституционный Суд Российской Федерации: «Смягчение приговора, осуществленное на основании пункта 13 статьи 397 УПК РФ (рассмотрение судом при исполнении приговора вопросов об освобождении от наказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в соответствии со статьей 10 УК РФ), не является отменой приговора и не свидетельствует о незаконном осуждении лица» [6, с. 20].

Вместе с тем отсутствие полной реабилитации не исключает возможность потерпевшего взыскать причиненный вред. Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 21 апреля 2005 г. № 242-О указал: «Действующее законодательство не исключает принятие судом решения о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного гражданину незаконным привлечением его к уголовной ответственности и незаконным применением к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в случаях, когда органом предварительного расследования, прокурором или судом не принято решение о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого».

Соответственно способам причинения вреда, перечисленным в ст. 1070 ГК РФ, определяется и круг делинквентов, имеющих возможность данные меры применять:

– органы дознания;

– органы предварительного следствия;

– органы прокуратуры;

– суд.

При этом ч. 1 ст. 1070 ГК РФ уточняет, что речь идет не о самих органах, как это указано в названии статьи, а об их должностных лицах, а вред причиняется именно их «незаконными действиями», то есть в нашем случае – незаконными действиями судьи. При этом в ч. 2 ст. 1070 ГК РФ речь идет вновь об «органах». Исследователи отмечают, что «деятельность органов уголовной юстиции несвободна от ошибок, заблуждений, а иногда и злоупотреблений, поэтому на долю личности выпадают неблагоприятные последствия несправедливого уголовного преследования» [3, с. 26].

Практика Конституционного Суда Российской Федерации уточняет, что вред может быть причинен и судебным бездействием (волокитой, нарушением процессуальных сроков и др.) [4, с. 6]. Только судья имеет возможность осуществления всех перечисленных в ст. 1070 ГК РФ способов причинения вреда. В случае причинения вреда в результате принятия иных судебных решений ответственность наступает по ст. 1068 ГК РФ, а не по ст. 1069 ГК РФ, как для остальных государственных органов. Однако в силу исключения на основании ч. 2 ст. 1070 для суда случаев «невиновной» ответственности единственным различием становится такой аспект, как конкретные действия (бездействие) суда, причинившие вред. От этого зависит и конкретный субъект ответственности: казна или работодатель. Последним может быть как конкретный суд, так и судебный департамент.

Таким образом, положения гл. 59 ГК РФ предполагают в объективном смысле наиболее широкую гражданско-правовую ответственность казны именно за действия суда, так как в силу специфики выполняемых функций именно этот орган государственной власти выносит окончательное решение в рамках различных видов судопроизводства. Эти решения могут быть связаны с ограничением либо прекращением тех или иных гражданских прав, что оценивается их носителями как вред, ущерб или убытки. Специфика судебной деятельности выражается в предоставлении участникам судопроизводства возможности обжаловать судебные решения в вышестоящие инстанции, которые, ревизуя эти решения, могут занять иную позицию, чем нижестоящий суд. Справедлив в этом случае вопрос: а не является ли факт отмены решения суда основанием для предъявления иска о возмещении вреда, причиненного, как минимум, судебными издержками на обжалование? Вероятно, единственным исключением из этой закономерности является пересмотр решения в рамках производства по вновь открывшимся обстоятельствам. В остальных же случаях основанием для отмены судебного решения выступает неправильное применение норм материального либо процессуального права, что автоматически влечет признание решения нижестоящего суда и действий судьи, вынесшего решение, незаконными.

Очевидно, что сложившаяся ситуация играет в пользу казны, но не в пользу частных лиц, интересы которых являются основной заботой гражданского законодательства. В определении от 8 февраля 2001 г. № 43-О Конституционный Суд Российской Федерации указал: «Положение о вине судьи, установленной приговором суда, не может служить препятствием для возмещения вреда, причиненного действиями (или бездействием) судьи в ходе осуществления гражданского судопроизводства, в случае если он издает незаконный акт (или проявляет противоправное бездействие) по вопросам, определяющим не материально-правовое (решение спора по существу), а процессуально-правовое положение сторон. В таких случаях, в том числе в случае противоправного деяния судьи, не выраженного в судебном акте (нарушение разумных сроков судебного разбирательства, иное грубое нарушение процедуры), его вина может быть установлена не только приговором суда, но и иным судебным решением».

В рамках гражданского права соответствующей реакцией на уголовную ответственность судьи являются следующие гражданско-правовые последствия:

– в случае если вред причинен «общеуголовными» преступлениями, наступает ответственность судьи по делу о причинении вреда преступлением (ст. 45 УПК РФ);

– в случае если вред причинен преступлением, предусмотренным ст.ст 293, 305 УК РФ, наступает ответственность казны Российской Федерации (ст.ст. 1069-1071 ГК РФ);

– в случае если казна Российской Федерации возместила причиненный судьей вред,

Министерство финансов Российской Федерации [13, с. 7], управления Федерального казначейства по субъектам федерации) (ст. 1071 ГК РФ) либо прокурор (ст. 45 ГПК РФ) имеют право на взыскание с виновного выплаченных в счет возмещения вреда денежных средств в порядке ст. 1081 ГК РФ.

Итак, анализ деликтной ответственности суда при осуществлении правосудия приводит к следующим выводам. Законодательство Российской Федерации устанавливает особенности такой ответственности по сравнению с общими основаниями, а также по сравнению с ответственностью других государственных органов. Эти особенности можно свести к следующему:

1. Гражданская ответственность судьи определена посредством установления полного квалифицированного состава «генерального деликта», что требует доказательства вины судьи-делинквента. В таких условиях вызывает сомнение целесообразность упоминания суда в ст. 1070 ГК РФ, так как никаких «особенностей» в виде усеченного состава деликта для суда не предусмотрено. Более того, отсутствие упоминания о суде в перечне государственных органов в первом предложении ч. 2 ст. 1070 ГК РФ ставит под сомнение возможность применения к судебным деликтам и ст. 1069 ГК РФ. Единственным выходом остается применять более общую норму (ст. 1068 ГК РФ) об ответственности работодателя за своих работников.

2. Суд является наиболее «опасным» с точки зрения причинения вреда государственным органом. Это обусловливается тем, что только суд может осуществить все перечисленные в ст. 1070 ГК РФ способы причинения вреда. Кроме того, в связи с необходимостью установления вины судьи в причинении вреда процедура возмещения вреда значительно усложняется по сравнению с тем, какова она в случае с другими государственными органами, несущими невиновную ответственность. Подобное положение дел было признано Конституционным Судом Российской Федерации нарушающим права потерпевших, а законодатель ввел, помимо деликтной ответственности, дополнительные процедуры компенсации вреда от незаконных действий (бездействий) суда.

В отличие от государственных органов, названных в ст. 1070 ГК РФ, суды финансируются не только за счет федерального бюджета, но и за счет бюджетов субъектов федерации, привлекаемых к финансированию отдельных элементов судебной системы Российской Федерации.

На наш взгляд, необходимо установить общий порядок деликтной ответственности для суда и других государственных органов. Доводы Конституционного Суда Российской Федерации об особом характере судебной деятельности не могут быть основанием для обоснования дополнительных сложностей для потерпевшего при возмещении вреда, причиненного судебной деятельностью.

Биографический список:

1. Бабаков В. А. Ответственность суда в контексте механизма осуществления и защиты гражданских прав // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 6. С. 8-12.
2. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. П.В. Крашенинникова; 4-е изд., испр. и доп. М.: Статут, 2016. 1326 с.
3. Зуева М.В. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный государственными органами и их должностными лицами: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. Волгоград, 2011.
4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 25.01.2001 № 1-П по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В.Богданова, А.Б.Зернова, С.И.Кальянова и Н.В.Труханова // СПС «КонсультантПлюс».
5. Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2017 года // СПС «КонсультантПлюс».
6. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17.01.2012 № 144-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Щеголева Александра Борисовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 1070 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

Источник: Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2018. № 3 (53)

Просмотров: 1098

No votes yet.
Please wait...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code