Объект защиты: концепция «имущества» (часть 3)

Заявители не смогли воспользоваться приватизационной схемой в отношении квартиры, которая была предоставлена им местными властями. Они были лишены правового статуса в Латвии и высланы из страны. Европейский суд в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела указал, что «имущество» может означать «собственность в наличии» или активы, включая требования, на основании которых он/она могут как минимум «правомерно ожидать» приобретения эффективного права распоряжения собственностью. И напротив, надежда на признание права собственности, которое было невозможно эффективно использовать раньше, после вступления в силу для рассматриваемого государства Протокола N 1 к Конвенции не может считаться «имуществом в смысле статьи 1 Протокола N 1, так же как и условное требование, являющееся результатом невыполнения установленных законом условий… Не вызывает сомнений, что… заявители не имели спорную квартиру в собственности и что у них не было личного права и они не могли требовать приватизации квартиры в соответствии с национальным законодательством, действующим на 27 июня 1997 г., когда для Латвии вступил в силу Протокол N 1. В отношении квартиры у заявителей не было достаточных для собственников полномочий, чтобы считать эту квартиру своим «имуществом» в смысле статьи 1 Протокола N 1″ <1>.

———————————

<1> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу «Татьяна Сливенко и другие против Латвии» (Tatjana Slivenko and others v. Latvia) от 23 января 2002 г. Жалоба N 48321/99. ECHR 2002-II. § 121 — 122 // РГ. 2002. 16 февр.

Требование не рассматривается как «законное (правомерное) ожидание», если характер такого требования условный, т.е. оно утрачивает «силу ввиду исчезновения условия его реализации» <1>. В деле «Янтнер против Словакии» <2> заявитель оспаривал отказ в удовлетворении ходатайства о реституции собственности его отца и дяди в связи с невыполнением им требования о постоянном проживании, установленного п. 1 ст. 4 Закона о праве собственности на землю 1991 г., что, по мнению заявителя, нарушало его право собственности. Европейский суд не согласился с доводами заявителя, указав, что «использование собственности в смысле статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции касается либо «существующей собственности», либо отстаиваемой, включая требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что у него имеются «оправданные ожидания», что она будет получена. Вместе с тем надежда, что давно прекращенное право собственности может быть возобновлено, не может рассматриваться как «использование собственности» в смысле статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, равно как и условное требование, которое прекратилось в результате невыполнения необходимых условий» <3>.

———————————

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Копецки против Словакии» (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

<2> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Янтнер против Словакии» (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г. Жалоба N 39050/97. § 27

<3> Там же.

Национальное законодательство государства-ответчика наделяло заявителя правом требовать реституции собственности его родственников при условии, что он выполнит требование о постоянном проживании в Словакии. Учитывая, что «доступные доказательства показывали, что нахождению заявителя у его друга в Кромпахи <1> недоставало признаков постоянного проживания в смысле п. 2 ст. 3 Закона о регистрации места жительства граждан и что его регистрация по этому адресу носила формальный характер» <2>, Европейский суд установил, что «в соответствии с законом заявитель и не имел права, и не мог требовать в соответствии с прецедентным правом Европейского суда получения реституции оспариваемой собственности» <3>.

———————————

<1> Город в бывшей Чехословацкой Федеративной Республике.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Янтнер против Словакии» (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г. Жалоба N 39050/97. § 31

<3> Там же. § 33. В случае если реституция относится к событиям, имевшим место до ратификации Конвенции, то Европейский суд исходит из того, что «статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не может толковаться как налагающая общее обязательство на страны — участницы Конвенции возвращать имущество, переданное им до принятия ими Конвенции. Равно статья 1 Протокола N 1 к Конвенции не накладывает ограничения на свободу стран — участниц Конвенции определять размер реституции имущества и условия, на которых оно может быть возвращено прежним владельцам. В частности, страны — участницы Конвенции обладают широкой сферой усмотрения касательно исключения определенных категорий бывших владельцев из числа имеющих право на реституцию. В случае если определенная категория владельцев входит в эти исключения, их иски о реституции не дают оснований для «законно обоснованных ожиданий», тем самым выходя из сферы действия статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции… Вместе с тем, как только страна — участница Конвенции после подписания Конвенции, включая Протокол N 1 к ней, установила законодательные нормы в отношении полной либо частичной реституции имущества, конфискованного предыдущим режимом, это законодательство может создавать в отношении управомоченных лиц новые имущественные права, подпадающие под действие статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. То же можно сказать о подготовке реституции либо компенсации, проводимой в соответствии с законодательством до подписания Конвенции, если после подписания Протокола N 1 к Конвенции оно осталось в силе» (Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Копецки против Словакии» (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 35 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1).

 

Аналогичную позицию Европейский суд высказал в деле «Копецки против Словакии» <1>, отказав заявителю в реституции в рамках Закона о внесудебной реабилитации 1991 г. в отношении 131 золотой и 2151 серебряной монет его отца, имевших нумизматическую ценность.

———————————

<1> См.: Там же.

Рассматривая обстоятельства дела, Европейский суд пришел к заключению, что «принципиальный вопрос… состоял в определении достаточности обоснования в рамках государственного законодательства в трактовке государственных судов иска заявителя для определения его как «актива» в рамках статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. В этом отношении единственным спорным пунктом является выполнение заявителем требования пункта 1 статьи 5 Закона 1991 года «указать текущее (бывшее) местонахождение имущества». Со своей стороны заявитель, вопреки решению областного суда Братиславы, счел, что выполнил эти требования, указав, когда и как собственность была передана государству, поскольку ответственный орган власти не смог дать объяснения, что случилось с монетами после этого» <1>.

———————————

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Копецки против Словакии» (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 54 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

 

Однако Европейский суд не согласился с доводами заявителя, отметив, что «в соответствующих судебных решениях областной суд Братиславы и Верховный суд Словакии установили, что пункт 1 статьи 5 Закона 1991 года включает в себя обязанность указать местонахождение оспариваемого движимого имущества на 1 апреля 1991 года, когда Закон вступил в силу. Верховный суд также признал, что иск о реституции движимого имущества в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Закона 1991 года может затрагивать лишь собственность, фактически изъятую государством, а не предметы того же типа… Областной и Верховный суды установили, что представленные заявителем доказательства и доказательства, полученные областным судом самостоятельно, недостаточно доказывают тот факт, что в 1991 году Министерство внутренних дел Словакии владело монетами, изъятыми у отца заявителя в 1958 году. Учтя представленную информацию и принимая во внимание лишь ограниченные полномочия по разбирательству соответствующих правовых и фактических ошибок, допущенных государственными судами, которые находятся в лучшем положении при применении и толковании государственного права… Европейский суд признал, что в свете формулировки соответствующих положений Закона 1991 года и обстоятельств настоящего дела заявитель не мог наверняка знать, выполнил ли он требования, необходимые для получения реституции. В этом отношении можно сказать, что он находился в ином положении, нежели заявители по делу «Гратцингер и Гратцингерова против Чехии», чьи иски определенно выпадали из сферы действия соответствующего законодательства, поскольку они не были гражданами государства-ответчика. Однако эта разница не является решающей. В частности, Европейский суд отметил, что иск заявителя является зависимым с самого начала и что вопрос, выполнил ли заявитель требования закона, должен был быть определен в судебных разбирательствах. Суды вынесли решения о том, что он их не выполнил. Таким образом, Европейский суд не может признать, что иск о реституции был достаточно обоснован для признания его «активом» и, следовательно, подпадающим под защиту статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции… Верно, что окружной суд Сеники, рассматривавший дело в первой инстанции, признал, что для заявителя практически невозможным являлось выполнение требования в отношении точного указания местонахождения имущества, и вынес решение о возврате ему монет. Решение суда первой инстанции было далее отменено двумя судами вышестоящих инстанций в рамках того же разбирательства и не вступило в силу. Таким образом, Решение окружного суда Сеники не дало заявителю права на получение монет <1>… И следовательно, оно не было достаточно для возникновения имущественного интереса, который можно рассматривать как «актив» <2>.

———————————

<1> Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу «Греческие нефтеперерабатывающие заводы «Стрэн» и Стратис Андреадис против Греции» (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г. Серия А. Т. 301-B // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 2.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Копецки против Словакии» (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX. § 55 — 59 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1; см. также: решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу «Немцова против Чешской Республики» (Nemcova v. Czech Republic) от 9 ноября 2004 г. Жалоба N 72058/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 4.

 

Вместе с тем мнение суда в деле «Копецки против Словакии» было разделено не всеми судьями, в частности, Особые мнения были высказаны судьями В. Стражничкой и Г. Рессом. К Особому мнению последнего присоединились судьи Э. Штейнер и Х. Боррего Боррего. Все они с разной степенью полноты аргументации обосновывали позицию о наличии у заявителя «законного ожидания» в смысле, придаваемом ему практикой Европейского суда. Судьи акцентировали внимание на том, что при принятии решения об отсутствии у заявителя «законного ожидания» не был учтен факт, что согласно Постановлению Верховного суда от 1992 г., полностью реабилитировавшему его отца, конфискация была аннулирована. Аннулирование — это акт, который во всех отношениях соответствует требованиям, предъявленным Европейским судом для признания наличия законно обоснованного ожидания. Реабилитация, включающая аннулирование решения о конфискации монет, создала имущественные права, так как «правовыми последствиями реабилитации в соответствии с Законом о реабилитации является восстановление реабилитированного лица на изначальном положении. В случае конфискации имущества реабилитированное лицо возвращается в права владельца, который после этого имеет право требовать реституции имущества… заявитель заместил правовое положение своего отца в рамках Закона о внесудебной реабилитации. Таким образом, он приобрел права отца на возвращение ему монет» <1>.

———————————

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Копецки против Словакии» (Kopecky v. Slovakia) от 28 сентября 2004 г. Жалоба N 44912/98. ECHR 2004-IX // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2005. N 1.

 

Соглашаясь в целом с тем, что государство вправе устанавливать различные условия реституции, судьи вполне обоснованно подчеркнули, что «в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции содержится задача добиваться справедливого баланса в целом… и что искомый баланс не может быть соблюден, если на истца будет возложено личное и чрезмерное бремя» <1>. В связи с этим «если признать факт наличия законно обоснованного ожидания, то настоящее дело становится очень похоже на дело «Святые Монастыри против Греции»… Тогда Европейский суд установил, что возложение бремени доказательства на заявителя не было соразмерным и нарушало должный баланс между публичным и частным интересом, как того требует статья 1 Протокола N 1 к Конвенции. Создание презумпции права государства на собственность перевело бремя доказательства на монастыри… Данная ситуация схожа с настоящим делом, когда заявитель не имел возможности определить местонахождение имущества, что de facto вело к его утрате… Принципы, касающиеся бремени доказательства, должны толковаться в свете требования справедливого баланса, установленного статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, так, чтобы ex ante <2> не лишать лицо возможности возвратить свое имущество» <3>.

———————————

<1> Там же.

<2> Ex ante (лат.) — предварительный контроль.

<3> Там же. См. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Тендам против Испании» (Tendam v. Spain) от 13 июля 2010 г. Жалоба N 25720/05 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2011. N 2.

Часть1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7   Часть 8   Часть 9   Часть 10   Часть 11   Часть 12

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code