Общества с ограниченной ответственностью

В современных российских условиях организационно-правовая форма общества с ограниченной ответственностью получила гипертрофированное развитие. Прежде всего она является количественно преобладающей, насчитывая свыше 3 млн. и составляя тем самым более 3/4 от общего числа всех зарегистрированных юридических лиц (включая и некоммерческие организации). При этом, будучи изначально рассчитанной на малое и отчасти на среднее предпринимательство, в отечественном правопорядке она стала безразмерной: в форме ООО действуют и крупный бизнес (например, осуществляющий банковскую и страховую деятельность), и используемые для различных махинаций фирмы-однодневки с символическим уставным капиталом и единственным (как правило, фиктивным) учредителем и участником.

Вместе с тем российское законодательство об обществах с ограниченной ответственностью (подразд. 4 § 2 гл. 4 ГК РФ и подготовленный на его основе Федеральный закон 1998 г.) изначально развивалось в основном по европейским (германским) образцам и, в отличие от акционерного законодательства, не содержало внутренних противоречий и было в гораздо меньшей степени подвержено американизированному влиянию отечественных реформаторов (в основном увлекшихся акционерными обществами, в том числе закрытого типа). Поэтому его практическое использование обнаружило гораздо меньше недостатков и принесло в отечественный правопорядок гораздо меньше проблем, нежели акционерное законодательство. Одной из основных проблем стала необходимость параллельного сосуществования ООО и ЗАО, искусственно навязанного отечественному правопорядку в начале 90-х годов прошлого века.

Между тем в континентальном европейском (и в российском) праве акции акционерных обществ и доли в капитале обществ с ограниченной ответственностью имеют существенно различный правовой режим. Ведь по своей экономической сущности акции изначально предназначены для оборота, т.е. для свободного отчуждения и передачи от одних владельцев другим (и потому выражены ценными бумагами или их современными аналогами), чего никак нельзя сказать о долях, в принципе не рассчитанных на свободную передачу третьим лицам и не являющихся товаром, имеющим рыночный курс. Отсюда — традиционное для большинства правопорядков преимущественное право покупки долей другими участниками такой корпорации (и иные ограничения — share transfer restrictions, преследующие цель сохранения принадлежности долей только участникам корпорации). Поэтому преимущественное право покупки акций в российских закрытых акционерных обществах — нонсенс, не соответствующий самому существу понятия акции. Он является результатом недоразумения, а точнее — некритического заимствования российским правом американской конструкции closed corporation, не учитывающего того обстоятельства, что этот аналог ЗАО предусматривает преимущественное право покупки (right of first refusal) для случаев отчуждения именно shares, а не stock.

Как известно, англо-американское право исторически не знает различий между акциями и долями участия, понимая под shares любые доли или паи участия, а предпринимательскими корпорациями (business corporation) здесь традиционно признаются только компании с ограниченной ответственностью на паях — limited company by shares. Незнание этих обстоятельств способствовало распространению в России в начале 90-х годов абсурдного по сути перевода термина shares как «акции», а слова corporation — как «акционерное общество» (и соответственно closed corporation — как «закрытое акционерное общество») <1>. В результате этого наряду с обществами с ограниченной ответственностью появилась «новая разновидность» акционерного общества — закрытые акционерные общества, ЗАО (ср. ст. ст. 87 и 97 ГК РФ). Их подавляющее большинство никогда не выпускало никаких акций, но при этом законодательством был установлен запрет на их свободное отчуждение (в виде преимущественного права приобретения, т.е. покупки таких акций (долей), продаваемых другими акционерами). В результате этого была принципиально искажена сама юридическая природа акций и акционерного общества.

———————————

<1> На эту странную ситуацию постоянно указывал Г.Е. Авилов — один из основных разработчиков норм ГК РФ о юридических лицах (см., например: Авилов Г.Е. Тенденции развития акционерного законодательства в России // Избранное. М., 2012. С. 158 — 159).

 

По существу единственным важным отличием ЗАО от ООО стало неограниченное право участника последнего на свободный выход из общества, влекущий изъятие соответствующей части его чистых активов (тогда как столь же свободный выход из ЗАО его участника не грозил никакими потерями имущества корпорации). Кроме того, у ООО было два учредительных документа, различия в содержании которых могли порождать неоправданные споры (и даже попытки объявления этих обществ «договорными», а не «уставными» объединениями). Все они в конечном счете также были обусловлены известными отступлениями законодателя от классической (германской) модели и впоследствии были устранены путем внесения соответствующих изменений в Закон об обществах с ограниченной ответственностью Федеральным законом от 30 декабря 2008 г. N 312-ФЗ <1>.

———————————

<1> СЗ РФ. 2009. N 1. Ст. 20.

 

После этого законодателю не осталось иного пути, кроме закрепления в российском корпоративном праве двух основных видов хозяйственных обществ: акционерных и с ограниченной ответственностью, что связано с необходимостью упразднения «искусственного выделения типов акционерных обществ (открытых и закрытых)» <1>. Эта рекомендация, включенная в Концепцию развития гражданского законодательства РФ и в проект новой редакции гл. 4 ГК РФ, стала одной из немногих, не вызвавших неприятия у оппонентов, которые в конце концов убедились в теоретической бессмысленности и практической бесполезности конструкции ЗАО, ранее необдуманно введенной ими в отечественное право.

———————————

<1> См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации. С. 58 — 59.

 

В этом отношении примечательны положения нового Гражданского кодекса Нидерландов, справедливо считающегося одним из наиболее современных и содержащего во многих своих положениях определенный компромисс между континентальными европейскими и англо-американскими подходами (что характерно и для гражданского права Нидерландов в целом), опыт которого в значительной мере учитывался при подготовке ГК РФ. ГК Нидерландов вообще исключил общества с ограниченной ответственностью из числа признаваемых им видов юридических лиц, ограничившись закрытыми акционерными обществами (ст. 175 кн. 2 «Юридические лица», действующей с 1994 г.), т.е. намеренно разрешил коллизию этих двух типов корпораций в пользу англо-американской closed corporation, Ltd. ГК РФ столь же намеренно пытался разрешить эту коллизию в пользу европейской конструкции ООО, хотя и вынужден был под известным давлением ввести нормы о закрытых АО. В любом случае одновременное сосуществование этих двух разновидностей корпораций в одном правопорядке представляется недопустимым.

Стремлением сохранить традиции объясняется появление в российском праве общества с дополнительной ответственностью, статус которого является переходным от товариществ к обществам: структура управления им тождественна структуре управления обществом с ограниченной ответственностью, но сохраняется ограниченная личная ответственность участников по долгам корпорации (ст. 95 ГК). Дело в том, что именно так, в буквальном соответствии со своим названием, выглядело товарищество с ограниченной ответственностью в ст. ст. 318 и 319 ГК 1922 г., благодаря которому оно и появилось в российском правопорядке.

При разработке ГК РФ было решено сохранить его наряду с закреплением классической модели общества с ограниченной ответственностью. Однако отечественная практика показала его невостребованность, объясняемую принципиальным нежеланием отечественных предпринимателей нести даже ограниченную ответственность по долгам создаваемых ими юридических лиц. Кроме того, отрицательное отношение к обществам с дополнительной ответственностью закреплено в Модельном законе «Об обществах с ограниченной ответственностью», утвержденном Межпарламентской ассамблеей СНГ в 1996 г. В связи с этим Концепция развития гражданского законодательства РФ, а также проект новой редакции гл. 4 ГК РФ предложили отказаться от этого вида корпораций <1>.

———————————

<1> См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации. С. 58.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code