4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОДЫ

Итак, в процессе настоящего исследования:
— проанализирована современная доктрина в части понимания реорганизации;
— проанализированы варианты объяснения сущности реорганизации, которые представляет нам текущее законодательство;
— проанализирован зарубежный опыт в части объяснения реорганизации или правовой квалификации явлений, которые в российском законодательстве квалифицируются как реорганизация;
— выдвинута версия о том, что реорганизацию следует рассматривать с позиции существенного изменения юридической личности; соответственно были выделены основные элементы юридической личности и проанализированы различного рода действия, которые такие элементы изменяют.
Каковы итоги? Они могут быть сформулированы следующим образом.
1. Анализ доктрины и законодательства ответа на искомый вопрос, что есть реорганизация, не дает:
1) законодательство не может дать определения реорганизации, поскольку под это понятие исторически подводят совершенно разные явления юридической действительности и выводят из-под правового режима реорганизации в свою очередь другие явления, которые весьма сходны с теми, которые реорганизацией признаны. Как хорошо показано в литературе разных лет (Б.Б. Черепахин, К.Т. Трофимов), даже при дифференциации правовых режимов ликвидации и реорганизации «находится широкий ряд случаев прекращения юридических лиц, объединяющих одновременно признаки реорганизации и ликвидации» <1>; однако проблема гораздо глубже: достичь целей реорганизации и ее последствий (даже при отсутствии ясно артикулируемых целей) можно использованием институтов, которые не обязательно ведут к прекращению юридического лица;
———————————
<1> Трофимов К.Т. Реорганизация и ликвидация коммерческих организаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 14.

2) не существует в действующем законодательстве такого критерия, который бы позволил сформулировать целесообразность существования института реорганизации в его нынешнем виде;
3) доктрина никакого радикально нового взгляда, который поможет системно урегулировать организационные изменения, не предлагает.
Описанную ситуацию не меняет и текущее реформирование гражданского законодательства.
Работа по реформированию гражданского законодательства началась довольно давно. Формальный «старт» для разработки основных положений реформирования положил Указ Президента РФ от 18 июля 2008 г. N 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым Президент принял предложение Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства о разработке Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации и проектов федеральных законов о внесении изменений в Гражданский кодекс РФ. Целями такого изменения были названы: а) дальнейшее развитие основных принципов гражданского законодательства Российской Федерации, соответствующих новому уровню развития рыночных отношений; б) отражение в ГК РФ опыта его применения и толкования судом; в) сближение положений ГК РФ с правилами регулирования соответствующих отношений в праве Европейского союза; г) использование в гражданском законодательстве Российской Федерации новейшего положительного опыта модернизации гражданских кодексов ряда европейских стран; д) поддержание единообразия регулирования гражданско-правовых отношений в государствах — участниках СНГ; е) обеспечение стабильности гражданского законодательства Российской Федерации.
Совету при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства и Исследовательскому центру частного права при Президенте РФ поручалось до 1 июня 2009 г. разработать Концепцию развития гражданского законодательства Российской Федерации, а также предложения о мерах по ее реализации, предусмотрев подготовку в 2009 — 2010 гг. проектов федеральных законов о внесении изменений в ГК РФ.
В рамках работы над Концепцией были подготовлены отдельные концепции (по отдельным проблемам), которые были публично обсуждены в основном в научной среде и среди работников правоприменительных органов. В частности, применительно к юридическим лицам Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства был рекомендован к публикации проект Концепции развития законодательства о юридических лицах (протокол N 68 от 16 марта 2009 г.) <1>. Этот документ содержал относительно института реорганизации следующие принципиальные положения:
———————————
<1> http://www.privlaw.ru/vs_info2.html (дата обращения — 27 сентября 2012 г.).

а) в части основных подходов к регулированию реорганизации:
— отказ от регулирования реорганизации отдельным законом: «следует также отметить нецелесообразность создания и функционирования отдельных законов общего характера, составляющих дополнительный уровень регулирования «между» ГК и законами об отдельных видах юридических лиц (например, закона о реорганизации юридических лиц, Закона о некоммерческих организациях и т.п.). Гражданско-правовая регламентация в этой сфере должна остаться «двухуровневой» (ГК и специальные законы)» (п. 3.2 подразд. 1 разд. I);
— отмечалась необходимость дополнения регламентации в гл. 4 ГК «некоторыми общими правилами о реорганизации юридических лиц» (п. 3.3 подраздела 1 раздела I).
б) в части состояния и оценки действующего законодательства (подразд. 4 разд. 1) отмечалось:
— непоследовательность законодательства о реорганизации;
— необходимость более тщательного согласования отдельных положений ГК о реорганизации;
— наличие отдельных проблем (защита кредиторов, проблема оспаривания реорганизации и т.п.);
в) в части предложений по совершенствованию действующего законодательства (подразд. 4 разд. 1):
— отмечалась необходимость сохранения «известных ограничений различных форм реорганизации» «при некотором расширении возможностей реорганизации юридических лиц в сравнении с достаточно жесткими правилами действующего законодательства»;
— указывалось на то, что нормы ГК о реорганизации юридических лиц «должны последовательно отражать универсальный характер возникающего правопреемства, распространяя его не только на обязательственные, но и на все иные гражданские правоотношения»;
— указывалось на необходимость придания учетного характера записям в передаточном акте;
— отмечалась необходимость ограничения безусловного права кредиторов предъявлять требования о досрочном исполнении обязательства;
— определялись подходы относительно применения института восстановления корпоративного контроля при реорганизации, проведенной с нарушением закона, а также относительно судьбы сделок юридического лица, реорганизация которого признана незаконной.
Как видно из вышеприведенного, Концепция абсолютно не предполагала никакого общего пересмотра подходов к регулированию различных изменений правосубъектности и правового статуса юридического лица, равно как и никакой кардинальной ревизии общих положений о реорганизации. Этот вопрос вообще не ставился ее разработчиками.
Общая Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации была одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г. Этим документом была определена и идеология вносимых изменений, которую коротко можно сформулировать исходя из документа в следующих тезисах: а) гражданское законодательство «прошло проверку временем», поэтому нет необходимости ни в новой кодификации, ни даже в подготовке новой редакции ГК; б) основная цель — выявление и обобщение многочисленных конкретных потребностей совершенствования гражданского законодательства; модернизация ГК РФ; в) при реализации Концепции все вытекающие из нее шаги по изменению ГК и других актов гражданского законодательства должны делаться таким образом, чтобы не создавать для участников гражданского оборота неоправданных препятствий и трудностей в их деятельности, осуществлении ими своих прав и исполнении обязанностей.
В отношении института реорганизации данная идеология была реализована следующим образом:
— подтверждена ранее высказанная в Концепции развития законодательства о юридических лицах идея отсутствия необходимости в специальном законе о реорганизации;
— указаны основные направления реформирования законодательства в части прав кредиторов;
— указано на необходимость закрепления в ГК специальных норм о возможности оспаривания и о последствиях незаконности проведенной реорганизации;
— подтверждена ранее высказанная в Концепции развития законодательства о юридических лицах мысль о сохранении «ограничений различных форм реорганизации».
Итак, Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации вслед за ранее рассмотренной ее предтечей в части реформирования законодательства о юридических лицах — Концепцией развития законодательства о юридических лицах — не предусматривает никакой серьезной реформы законодательства в части реорганизации.
2. Рассмотрение зарубежного опыта показывает, что только в странах бывшего СССР по понятным причинам существует правовой режим реорганизации, близкий к тому, который мы находим в законодательстве России; в остальных юрисдикциях чаще всего никакого общего определения реорганизации не дается, регулируются отдельные институты из тех, которые в России включаются в режим реорганизации (слияние, объединение, разделение, преобразование); интересно то, что они часто регулируются одинаковым образом с другими явлениями, которые в России не признавались и не признаются реорганизацией (институт Fundamental Changes, к примеру).
Нельзя сказать, что российское регулирование «отстало» от каких-то передовых стран в части регулирования реорганизации. Такое утверждение, равно как и обратное ему, будет неверно, анализ показывает, что системного регулирования на самом деле нет нигде, везде законодательство складывалось в этой области исторически. Другое дело, что в развитых юрисдикциях институты, подобные российской реорганизации, направлены на то, чтобы не допустить ущемления интересов кредиторов и участников юридического лица.
3. Попытка рассмотреть реорганизацию с позиции существенного изменения юридической личности:
1) видится более конструктивным подходом, поскольку позволяет системно и логично, главное, с пониманием баланса интересов различных участников гражданских отношений выстроить правовое регулирование;
2) анализ различных явлений юридической действительности, выделенных с точки зрения критерия существенного изменения юридической личности, показывает, что реорганизацией может и должно быть признано значительно большее число явлений по сравнению с сегодняшним регулированием. Для этого достаточно посмотреть и саму этимологию слова «реорганизация», которая, как показано выше, означает не что иное, как организацию чего-либо на новых началах;
3) использование выделенного критерия — существенное изменение юридической личности — натолкнулось на отсутствие внятного перечня критериев, совокупность которых составляет конструкцию юридического лица. Скажем по-другому, что определение юридического лица, которое мы имеем в действующем ГК, совершенно не дает нам никакого представления о том, что такое юридическое лицо. Это привело к тому, что в поле зрения при анализе может попасть практически безграничный перечень явлений юридической действительности.
Каков итог всех этих рассуждений? Самое простое было бы сказать, что все в законодательстве сделано не так, как надо. И хотя это утверждение, с нашей точки зрения, недалеко от истины применительно к исследуемой тематике, гораздо более важный вопрос состоит в том — как должно быть сделано. Исходя из таких результатов исследования можно сформулировать следующие основные положения Концепции правового регулирования реорганизации в российском праве.
Существует, на наш взгляд, два варианта развития законодательства в исследуемой области.
Первый: отказаться от института реорганизации в его нынешнем виде. Скажем иначе: отказаться и от самого понятия «реорганизация», и от использования какого-либо общего правового режима для различных явлений, как это происходит сегодня, когда вся концепция закона направлена на то, чтобы объяснить смысл существования этого института преемством в правах и обязанностях: реорганизация есть там, где есть универсальное правопреемство. Соответственно, законодательство будет использовать для описания отдельных организационных изменений (трансформаций) отдельные же институты.
К примеру, выделение, присоединение, слияние, разделение, преобразование, изменение устава, изменение вида (типа) и т.п. В таком варианте есть свои очевидные плюсы, главный из которых состоит в разделении изначально несоединимого при регулировании: исчезает множество проблем, которые вытекают из отмеченного выше факта, что под одно понятие «реорганизация» объединяются явления юридической действительности, которые между собой слабо связаны.
Такой подход упростит регулирование и в том смысле, что при необходимости описания какого-либо нового явления, института, нового способа изменения юридической личности такое описание будет проще делать, поскольку его не надо будет соизмерять с общими положения о реорганизации и выдумывать различные оговорки из серии «не признается реорганизацией» или «при этом положения пункта 2 статьи 60 Гражданского кодекса Российской Федерации не применяются» или какие-либо иные, через которые в наше право имплантируются различного рода квазиреорганизации. Есть, впрочем, у этого варианта очевидные минусы, главный из которых — это то, что такой подход не предполагает никакой системы, говоря иначе, возможны ситуации, когда при отсутствии общих положений при конструировании института будут «забыты» права кредиторов и (или) основных бенефициаров организации.
Второй: сформулировать в ГК критерии (элементы) юридической личности; признать реорганизацией изменение таких критериев. По сути, реорганизация тогда предстанет в качестве родового явления для явлений юридической действительности, которые меняют юридическую личность в том виде, как она возникла в момент ее регистрации (или существует на определенный момент времени). Этот вариант, в свою очередь, может быть реализован двумя путями:
— любое существенное изменение основных элементов юридической личности — это реорганизация вне зависимости от того, затрагивает ли оно только права кредиторов или только права основных бенефициаров, или вообще не затрагивает их права. Подчеркнем, что речь идет именно о правах, а не об интересах, поскольку очевидно, что изменение существенных элементов юридической личности всегда находится в сфере интересов указанных лиц. При этом законодательство может устанавливать различные последствия таких изменений. К примеру, одни последствия — для слияния, которое затрагивает права и кредиторов, и основных бенефициаров существенным образом, другие — при изменении наименования и т.п. Такой подход имеет один существенный недостаток: реорганизация как институт перестает играть хоть какое-либо регулирующее значение, говоря иначе — это будет просто обобщающее понятие для организационных изменений (трансформаций), за которым не скрывается никакого общего подхода в части последствий;
— реорганизацией признается существенное изменение элементов юридической личности, и только такое из них, которое существенно же затрагивает права кредиторов и (или) основных бенефициаров, а потому требует применения специальных компенсационных механизмов, направленных на возможность прекращения правоотношений, их изменения или получения какой-либо компенсации. При наличии такого общего подхода тем не менее основные формы реорганизации должны быть названы и урегулированы уже в самом ГК, не оставляя никаких пробелов в регулировании. При таком подходе может сохраниться дифференциация в регулировании последствий, однако не произойдет «размытия» самого института, поскольку выделенные критерии позволят подводить под его регулирование различные явления. Логичный вопрос, который напрашивается при таком подходе: в существующей модели все явления, которые объединены под «зонтиком» реорганизации, как минимум связаны с правопреемством, существуют общие положения о передаточном акте (разделительном балансе) и т.п., а что будет в «общей части» правовых положений о реорганизации в предлагаемом варианте? Как кажется, здесь акцент с последствий сместится в сторону порядка и условий принятия соответствующих решений. Такие порядок и условия как раз должны быть направлены на недопущение умаления интересов кредиторов и бенефициаров организации, при том условии, что основным бенефициарам предоставляется возможность реализовать свою волю в части трансформации юридической личности.
Что же касается правопреемства, то тут следует отметить вот что. В предлагаемой модели заложено равенство между ситуацией континуитета, т.е. непрерывности существования юридической личности <1>, подвергаемой изменению, и ситуацией прекращения организации: обе эти ситуации подпадают под понятие «реорганизация». В настоящее время такая ситуация также имеет место, однако больше не в силу определенной логики, а некоего недоразумения, связанного с невнятным правовым режимом такой формы реорганизации, как выделение. Первая ситуация — континуитет — не предполагает точно никакого универсального правопреемства, более того, она может не сопровождаться никаким видом правопреемства вообще. Такое объяснение понятно: если субъект права не прекращается, то очевидно, что организационные трансформации либо не предполагают никакой замены его в каких-либо правоотношениях, либо предполагают частичное (сингулярное) правопреемство, как в случае с выделением. Универсальное же правопреемство должно быть предусмотрено только применительно к тем случаям (формам) реорганизации, при которых прежняя юридическая личность прекращает свое существование, а соответственно требуется полная ее замена в правоотношениях. Тут есть одна проблема техническая: что считать прекращением юридической личности? Совершенно очевидно, что этот вопрос актуален для такой формы реорганизации, как преобразование. Как мы указали выше, существуют в литературе точки зрения, согласно которым преобразование не сопровождается универсальным правопреемством, поскольку ничего существенного, кроме изменения формы с организацией, не происходит. На самом деле проблема состоит немного в другом: с точки зрения законодательства преобразование влечет прекращение юридического лица и внесение соответствующей записи в ЕГРЮЛ (ст. 16 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»: «реорганизация юридического лица в форме преобразования считается завершенной с момента государственной регистрации вновь возникшего юридического лица, а преобразованное юридическое лицо — прекратившим свою деятельность»), хотя достижение соответствующих целей преобразования — изменение формы возможно и в рамках континуитета, т.е. при сохранении организации в другом виде без ее прекращения. Соответственно, при сохранении компенсационных механизмов для кредиторов и участников преобразуемой организации можно регулировать соответствующие вопросы, не обращаясь к доктрине правопреемства <2>. Это в том числе и решит проблему, связанную с тем, что изменение типа не признается реорганизацией. Соответственно, реорганизация в предлагаемой модели: а) может иметь следствием универсальное правопреемство; б) может иметь следствием сингулярное правопреемство; в) может не сопровождаться правопреемством вообще. Такая логика на самом деле существует уже сегодня, просто законодатель не хочет признать очевидное, отказывая в признании реорганизацией каких-то явлений и признавая следствием выделения универсальность правопреемства.
———————————
<1> Тут за основу можно взять наработки науки международного права в части правового режима идентичности и непрерывности субъектов и континуитета (см., к примеру: Моджорян Л.А. Идентичность, непрерывность и правопреемство субъектов международного права // Советское государство и право. 1958. N 9. С. 60 — 70; Кремнев П.П. Указ. соч. С. 147 — 169).
<2> Применительно к связи изменения типа организации (учреждения) и правопреемства интересно мнение Д.В. Носова о том, что «следует отграничивать правопреемство от иных юридических понятий, таких как… изменение типа учреждений… Изменение типа организации — это изменение ее правового статуса, с одновременным изменением содержания соответствующих правоотношений, в которых участвует такая организация» (Носов Д.В. Правопреемство (теоретико-правовое исследование): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 8, 9). С некоторыми модификациями и комментариями с таким выводом следует согласиться.

Как это все может выглядеть в виде норм ГК? Как известно, в настоящее время положения о реорганизации включены в гл. 4 «Юридические лица» ГК, которая структурно включает в себя пять параграфов: § 1. «Основные положения», § 2. «Хозяйственные товарищества и общества», § 3. «Производственные кооперативы», § 4. «Государственные и муниципальные унитарные предприятия», § 5. «Некоммерческие организации».
Тексты изменений в ГК в рамках реформирования гражданского законодательства показывают, что применительно к реорганизации структура не меняется существенно <1>. Нормы о реорганизации по-прежнему предполагается расположить в § 1 «Основные положения», который не имеет никакой иной структуры и просто разделен на соответствующие части.
———————————
<1> http://www.komitet2-10.km.duma.gov.ru/site.xp/051054056124054053054.html (дата обращения — 9 ноября 2012 г.).

С нашей точки зрения, структурирование должно быть изменено. Это может быть сделано как выделением подпараграфов в указанном § 1, так и выделением отдельного параграфа, посвященного реорганизации юридического лица. В последнем случае:
а) в § 1 «Основные положения» определяются и регулируются его основные элементы (те самые основные элементы юридической личности); соответственно, указание на такие элементы (но не описание, поскольку оно будет развито и в других параграфах) должно быть сделано в нормах этого параграфа; должно остаться определение юридического лица, которое по большому счету все такие элементы должно включать: положения о наименовании юридического лица, месте его нахождения, положения об учредительных документах, положения об ответственности юридического лица, об управлении юридическим лицом (самые общие, поскольку для описания управления необходимо выделить отдельный параграф).
Из этого параграфа должен органически следовать перечень основных элементов юридического лица, который не сильно отличается от ранее выделенного для целей анализа, а именно:
— наличие записи в государственном реестре о факте государственной регистрации;
— место государственной регистрации;
— место нахождения;
— наименование;
— организационно-правовая форма (вид, тип);
— конкретное содержание учредительных документов;
— наличие имущества;
— система управления.
Существенное изменение этих элементов различными действиями и их составами, сопряженное с существенным затрагиванием права кредиторов и (или) основных бенефициаров юридического лица, и будет квалифицироваться в качестве реорганизации;
б) § 2 будет называться «Создание юридического лица», он будет включать в себя положения о создании, о государственной регистрации; в нем впервые будет упомянуто о реорганизации как об одном из способов создания юридического лица и урегулирована специфика такого создания; основу для описания специфики создания юридического лица при реорганизации создадут имеющиеся положения законодательства об акционерных обществах, бухгалтерском учете;
в) § 3 будет называться «Прекращение юридического лица, ликвидация»; здесь надо закрепить режим прекращения как юридического факта, указать основания для прекращения; здесь же опять появится указание на реорганизацию как на основание прекращения юридического лица в указанных законом случаях; будет детально урегулированы положения об основном способе прекращения — ликвидации;
г) § 4 будет посвящен реорганизации — «Реорганизация юридического лица». В нем будут расположены положения об отдельных существенных изменениях юридической личности, а именно:
— слияние;
— присоединение;
— разделение;
— выделение;
— перерегистрация;
— создание на основе имущества юридического лица нового юридического лица (лиц);
— применение процедур банкротства (кроме признания банкротом и объявления конкурсного производства);
— изменение организационной формы, вида или типа юридического лица;
— изменение наименования и места нахождения;
— изменение учредительных документов;
— общие положения об изменении имущества, подпадающие под режим реорганизации (общие положения о режиме и последствиях продажи предприятия, поглощении, положения о сделке, требующей особого (специального) порядка совершения);
— изменение учредителей и структуры собственности, в том числе приватизация.
В законодательстве следует более системно урегулировать вопросы правопреемства. Хотя вопрос даже не в «большей системности», а просто в описании этого института заново. Дело в том, что как такового регулирования правопреемства в настоящее время в основном гражданском законе — ГК — просто нет. Существуют какие-то разрозненные упоминания о различных случаях перехода прав и (или) обязанностей (или запрета на такой переход):
— институт «перемены лиц в обязательстве» (гл. 24), который включает институты уступки прав и перевода долга и, судя по названию, касается только изменения гражданско-правового обязательства. Нельзя не отметить, что само название «перемена лиц в обязательстве» вводит в заблуждение, поскольку лишь отдаленно имеет отношение к тем явлениям, которые к нему якобы отнесены;
— упоминание о «правопреемстве» в ст. 58 ГК, где говорится о переходе прав и обязанностей «при реорганизации»;
— упоминание в ст. 59 ГК о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица, положения о котором должны содержать передаточный акт и разделительный баланс;
— упоминание в определении ликвидации в ст. 61 ГК о «переходе прав и обязанностей в порядке правопреемства»;
— положения ст. 129 ГК о том, что объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не изъяты из оборота или не ограничены в обороте;
— положения ст. 146 ГК в части передачи прав по ценной бумаге (прав, удостоверенных ценной бумагой);
— положения ст. 150 ГК о неотчуждаемости и непередаваемости личных неимущественных прав и других нематериальных благ, принадлежащих гражданину от рождения или в силу закона; а также положения:
— о различных основаниях приобретения права собственности (гл. 14);
— об уступке финансовому агенту денежного требования (гл. 43);
— об уступке (передаче) прав комитенту по сделке (ст. 993 ГК);
— об обязанности по выплате соответствующих платежей правопреемником в случае реорганизации юридического лица, признанного в установленном порядке ответственным за вред, причиненный жизни или здоровью, а также о капитализации таких платежей при ликвидации (ст. 1093 ГК);
— о переходе исключительного права (ч. 4);
— о переходе наследства в порядке универсального правопреемства (ст. 1110 ГК) и ряд других.
Все указанные случаи перехода, уступки, передачи, возникновения права, капитализации, возложения исполнения и т.п. в тех случаях, когда они возможны, — это и есть разные случаи правопреемства — приобретения права от другого лица (принадлежащего ранее другому лицу-правообладателю).
Под правопреемством сегодня понимается не только собственно преемство в правах (как следует из значения слова), но и преемство и в правах, и в обязанностях. Теоретически слово «правопреемство» для обозначения всех этих случаев (т.е. в том числе в случае преемства в обязанностях) можно и оставить, однако те явления, которые оно охватывает, надо урегулировать отдельно.
Наиболее урегулированным является преемство при переходе права собственности <1> и это в общем сложилось исторически. В остальных случаях проблем гораздо больше. С нашей точки зрения, к числу таких случаев (помимо перехода права собственности), которые требуют более детального регулирования, относятся:
———————————
<1> На «вещный» аспект правопреемства обычно редко обращают внимание. Между тем правопреемство существует и при переходе вещей от одного лица другому, ведь переходит-то не столько сама вещь, сколько право на нее. Другое дело, что это право тесно связано с самой вещью и отдельно от вещи не передается, потому верно сказать, что собственник передает вещь. Оба эти выражения абсолютно верны. Применительно к правам на вещи правопреемство имеет специфику, поскольку права собственности заключаются как в праве на собственные действия, так и в обязанности любого и каждого не нарушать соответствующее право. То есть переходит не право (и (или) обязанность) в отношении конкретного лица (лиц) в конкретном правоотношении, а право на собственные действия в отношении вещи (имущества). Равным образом у всех других лиц перед новым собственником появляется обязанность не нарушать его право собственности.

а) переход (передача) права (требования), возникшего из обязательства, не совмещенный с переходом (передачей) обязанности (пример: уступка денежного требования);
б) переход (передача) обязанности, возникшей из обязательства, не совмещенный с переходом (передачей) права (пример: перевод долга);
в) переход (передача) одновременно прав и обязанности (совокупности прав и обязанностей), в том числе:
— правопреемство с заменой одной стороны полностью в одном правоотношении (пример: передача договора);
— правопреемство с частичной заменой одной стороны в правоотношении;
г) правопреемство, являющееся результатом ликвидации («правопреемство в результате ликвидации»), когда:
— могут переходить права на имущество, т.е. собственно имущество, в зависимости от того, какой вариант распоряжения имуществом, оставшимся после удовлетворения требований кредиторов, предусматривает закон и (или)
— может переходить совокупность прав и обязанностей, к примеру, оставшееся имущество государственного учреждения и его функции как государственного органа и (или)
— могут переходить обязанности в форме возложения исполнения на третье лицо <1>;
———————————
<1> В данной работе не анализируется; анализ и предложения см. в следующей работе: Габов А.В. Ликвидация юридических лиц. История развития института в российском праве, современные проблемы и перспективы. М.: Статут, 2011.

д) переход всех прав и обязанностей («универсальное правопреемство»), т.е. полная замена стороны во всех правоотношениях в силу основания, указанного в законе (смерть физического лица, прекращение организации);
е) правопреемство, являющееся результатом реорганизации («правопреемство в результате реорганизации»), когда:
— могут переходить только права (при выделении теоретически можно новому юридическому лицу передать только имущество, не обременяя его никакими иными объектами правопреемства в виде обязанностей);
— может переходить часть прав и обязанностей реорганизуемого лица, сформированная по правилам (принципам), установленным законом (справедливое распределение активов);
— могут переходить все права и обязанности, т.е. происходит полная замена стороны во всех правоотношениях (прекращение организации).
При правопреемстве в таком виде перед нами правовые последствия реализации установленных законом юридических фактов и их составов. Сущность его — это переход (или передача) прав и (или) обязанностей, принадлежащих одному субъекту права другому субъекту права в силу оснований, указанных в законе.
Права и (или) обязанности, в отдельности или в совокупности, — это объекты правопреемства. Соответственно, правовой режим правопреемства должен охватывать все возможные объекты правопреемства:
— права на вещи и приравненные к ним объекты гражданского права (правопреемство в вещных правах), связанные с ними обязанности и обременения;
— права и обязанности, возникшие из гражданско-правовых обязательств по различным основаниям (правопреемство в обязательствах);
— права и обязанности, возникшие из административных и налоговых отношений (правопреемство в части обязательных платежей, разрешений, ответственности);
— исключительные права, а также в некоторых случаях обязанности (правопреемство в интеллектуальных правах);
— функции и полномочия юридического лица — органа государственной власти (или местного самоуправления).
Основаниями правопреемства являются:
— сделка (в том числе односторонняя);
— реорганизация (с момента завершения реорганизации или иного факта в процедуре реорганизации, с которым закон связывает переход прав и обязанностей);
— ликвидация юридического лица;
— смерть гражданина (признание его умершим);
— вступившее в законную силу решение суда;
— административный акт в указанных законом случаях;
— иные основания, указанные в законе.
Основания возникновения правопреемства следует более ясно указать и урегулировать в ГК. С нашей точки зрения, общие положения надо отразить в гл. 2 Кодекса — «Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав». Статья 8 сегодня содержит перечень оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, в который включены:
— договоры и иные сделки, предусмотренные законом, а также договоры и иные сделки, хотя и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему;
— решения собраний в случаях, предусмотренных законом;
— акты государственных органов и органов местного самоуправления, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей;
— судебные решения, установившие гражданские права и обязанности;
— приобретение имущества по основаниям, допускаемым законом;
— создание произведений науки, литературы, искусства, изобретений и иных результатов интеллектуальной деятельности;
— причинение вреда другому лицу;
— неосновательное обогащение;
— иные действия граждан и юридических лиц;
— события, с которыми закон или иной правовой акт связывает наступление гражданско-правовых последствий.
Отчасти перечень этих оснований совпадает с основаниями для правопреемства. Однако:
— этот перечень требует дополнения. Для более полного учета оснований правопреемства, его необходимо дополнить словами «в результате правопреемства при реорганизации и ликвидации». Таким образом, и реорганизация, и ликвидация будут признаны самостоятельными основаниями для возникновения гражданских прав и обязанностей, и никаких споров о природе этих явлений (сделка/не сделка) не будет;
— статья касается возникновения гражданских прав и обязанностей. Между тем объектами правопреемства при реорганизации, в результате которой прекращается реорганизуемое лицо, являются права и обязанности далеко не только гражданского характера. Здесь, очевидно, есть некоторая проблема: реорганизация — институт гражданско-правовой, но в результате ее изменяются права и обязанности, возникшие не только из гражданских правоотношений. Соответственно, только изменения в ст. 8 ГК проблемы правильного отражения такого последствия реорганизации, как правопреемство, не решат. Специальное регулирование требуется включить либо в соответствующие статьи, в которых ГК регулирует правопреемство при реорганизации (что можно сделать, частично прямо урегулировав соответствующие положения в ГК и (или) путем отсылок к актам отраслевого законодательства), либо в отдельный закон, которым будут урегулированы вопросы реорганизации. Причем последний вариант может быть и более правилен, поскольку предмет закона не совпадает с предметом отрасли права; закон позволяет урегулировать многие пограничные ситуации, в частности и ситуацию с правопреемством.
Применительно к приобретению прав (отдельно или в совокупности с обязанностями) правопреемство — это производное приобретение (способ приобретения уже существующего права).
Получая объект правопреемства — право, субъект права может становиться участником правоотношений, в которых участвовал правопредшественник, полностью или частично заменяя его. К примеру, одна сторона уступила другой стороне все права по договору и перевела все обязанности из него (уступила договор в целом). Другой пример — ст. 50 НК РФ указывает, что сумма налога (пеней, штрафов), излишне уплаченная юридическим лицом или излишне взысканная до его реорганизации, подлежит зачету налоговым органом в счет исполнения правопреемником (правопреемниками) обязанности реорганизованного юридического лица по погашению недоимки по иным налогам и сборам, задолженности по пеням и штрафам за налоговое правонарушение. Еще один пример — переход права на вещь. Приобретая ее, новый собственник, во-первых, становится правообладателем, по отношению к которому у любого и всякого есть обязанность не нарушать его право собственности, во-вторых, вместе с вещью к новому обладателю права собственности на нее переходят все ее обременения, все вещные права, которыми «обвешана» эта вещь ее предыдущими владельцами <1>.
———————————
<1> К примеру, в соответствии со ст. 38 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» лицо, которое приобрело заложенное по договору об ипотеке имущество в результате его отчуждения или в порядке универсального правопреемства, в том числе в результате реорганизации юридического лица или в порядке наследования, становится на место залогодателя и несет все обязанности последнего по договору об ипотеке, включая и те, которые не были надлежаще выполнены первоначальным залогодателем.

Получая право, правопреемник может и не становиться участником правоотношения, в котором участвовал правопредшественник. Говоря иначе, производный характер правоприобретения не означает, что правопреемник должен стать участником прежнего правоотношения. Он может в результате приобретения права стать участником нового правоотношения. Самый простой пример — частичная уступка права требования уплаты денежных средств, возникшая из договора. Если первоначальный договор, из которого такое индивидуализированное право было выделено, остается, то его участниками по-прежнему будут те же стороны, другое дело, что объем прав, который возник у стороны договора, уменьшится в силу произведенной уступки. Приобретатель же права не «входит» в договор, он получает право, не осложненное корреспондирующими обязанностями; соответственно, между ним и обязанным лицом возникает новое правоотношение. Однако в силу того, что такое правоотношение возникло в результате уступки права, ранее принадлежащего другому лицу, лицо, получившее право, не приобретает его «чистым», а может получить право с определенными ограничениями, самый простой пример из которых — это положения процессуального правопреемства о том, что для правопреемника обязательны все те действия, которые были совершены его правопредшественником.
Переход всех прав и обязанностей («универсальное правопреемство»), как уже было отмечено, представляет собой полную замену субъекта права во всех правоотношениях, в которых он участвовал к моменту прекращения своей правосубъектности в силу основания, указанного в законе (смерть физического лица (объявление умершим), прекращение организации). То есть это переход всех прав и обязанностей субъекта права в том виде, как они существуют к моменту перехода, указанному в законе <1>.
———————————
<1> С точки зрения некоторых авторов, в данном абзаце можно увидеть некоторое противоречие. К примеру, А.В. Качалова, со ссылками на Д.В. Степанова, квалифицирует все взгляды на природу правопреемства на две большие группы: а) в первой из них правопреемство понимается как переход прав и обязанностей от одного лица к другому, исходя из подразделения всех способов приобретения прав (обязанностей) на первоначальные и производные; б) во второй — правопреемство понимается как смена субъектов правоотношений (Качалова А.В. Осуществление и защита прав участников хозяйственных обществ при реорганизации. М.: Инфотропик Медиа, 2013. С. 32 — 33). С нашей точки зрения, однако, такое противопоставление носит отчасти искусственный характер, ибо смена субъектов — это последствие того, что право (или право, сопряженное с обязанностью) перешло по основаниям, указанным в законе, другому лицу.

Сущность универсального правопреемства состоит в том, что в силу обстоятельства полного и окончательного выбытия субъекта из всех правоотношений (утраты им правосубъектности) происходит его замена во всех правоотношениях одним или несколькими другими субъектами права. Универсальность состоит и в том, что переходят вообще все права и обязанности, возникшие по любым иным основания и любого характера.
Универсальность не предопределяется количеством преемствующих субъектов <1> — это не имеет для характеристики правопреемства как универсального никакого значения <2>. Справедливо указано в Определении Конституционного Суда РФ от 7 декабря 2010 г. N 1620-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества «Райффайзенбанк» на нарушение конституционных прав и свобод частями 4 и 7 статьи 2.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» относительно универсального правопреемства: оно «призвано гарантировать сохранение обязательств и их исполнение за счет имущества вновь созданного в результате реорганизации юридического лица, обеспечение интересов кредиторов юридического лица, а также охватывает иные имущественные и неимущественные права реорганизуемого юридического лица».
———————————
<1> Как это иногда обосновывается некоторыми авторами применительно к реорганизации (Бакулина Е.В. Совершенствование правового регулирования реорганизации хозяйственных обществ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 15).
<2> В этом смысле критика некоторых авторов в части отнесения разделения к формам реорганизации, которые влекут универсальное правопреемство, нам не кажется верной, ибо главная причина придания правопреемству характера универсального состоит именно в прекращении правосубъектности прежнего обладателя прав.

В силу того что универсальное правопреемство охватывает все права и обязанности (а не только гражданские права и обязанности), оно нуждается в своем определении в законе. Это может быть сделано и в ГК, причем в виде общего правила. Такое определение опять же может быть помещено в гл. 2 Кодекса — «Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав». Здесь следует выделить отдельную статью — «Универсальное правопреемство», которая должна будет, учитывая наработки судебной практики и теории, сформулировать основные положения о таком правопреемстве; сделать отсылки к актам другого законодательства в части перехода отдельных прав и обязанностей.
Очевидно, что по отдельным аспектам такого правопреемства в части наследования и реорганизации возможны отличия. Такие отличия, как следует из текста, и сейчас видны невооруженным глазом: если при наследовании объектом является все имущество, которое имелось на момент смерти, то при реорганизации это права и обязанности, которые имеются на момент окончания реорганизации. Очевидно, что ни о какой передаче имущества как «единого целого», как «комплекса», «единого имущественного комплекса» при универсальном правопреемстве речи быть не может, речь должна идти о переходе «всех прав и обязанностей (за исключением тех, в которых правопреемство недопустимо) в том виде, как они существуют к моменту перехода». Поименование переходящей имущественной (и неимущественной) массы в виде какого «комплекса», а уж тем более единого, неверно еще в силу формального: это предполагает, что такое «единство» или «комплексность» придает всей имущественной массе правовой режим предприятия, что неверно в корне.
Основные положения такой статьи могут быть следующими:
— универсальным правопреемством признается переход от правопредшественника к правопреемнику всех прав и обязанностей, принадлежавших правопредшественнику (в том числе прав и обязанностей, которые не признавались и (или) оспаривались правопредшественником, а также тех, которые на момент возникновения оснований универсального правопреемства не выявлены), за исключением прав и обязанностей, в отношении которых существует установленный законом запрет на переход их к другим лицам;
— универсальное правопреемство призвано гарантировать сохранение прав и обязанностей правопредшественника, обеспечение интересов кредиторов и должников правопредшественника;
— универсальное правопреемства возникает только в случаях, прямо указанных в законе. Основаниями универсального правопреемства являются: смерть гражданина (или решение суда об установлении факта смерти или об объявлении лица умершим, вступившее в законную силу); прекращение юридического лица в результате реорганизации <1>;
———————————
<1> Подчеркнем, универсальность в описанном виде должна быть предусмотрена только применительно к тем случаям (формам) реорганизации, при которых прежняя юридическая личность прекращает свое существование, а соответственно, требуется полная ее замена в правоотношениях. Говоря иначе, переход всех прав и обязанностей равносилен замене реорганизуемого и прекращающего существование юридического лица во всех правоотношениях, которые не прекратятся к моменту прекращения.

— особенности универсального правопреемства, возникшего в результате смерти лица, регулируются положениями настоящего Кодекса о наследовании;
— особенности универсального правопреемства, возникшего в результате прекращения юридического лица в результате реорганизации, регулируются положениями настоящего Кодекса о правопреемстве в результате реорганизации, а также иными законами.
И еще несколько слов об универсальном правопреемстве. Как мы уже отмечали, когда действующий Кодекс хочет подчеркнуть различие в основаниях возникновения прав из сделки и в результате реорганизации, он использует такую конструкцию: «в порядке универсального правопреемства» (к примеру, см. ст. 129 ГК).
С нашей точки зрения, такой подход не является верным:
— именно он порождает абсурдные попытки обосновать, что при всех формах реорганизации имеет место универсальное правопреемство, а также фактическое отождествление реорганизации и универсального правопреемства;
— никакого «порядка правопреемства» нет, правопреемство — это последствие, а все, что касается порядка, охватывается другой категорией — основание правопреемства.
Для дифференциации оснований для возникновения прав, перехода прав в законодательстве необходимо использовать другую категорию — «правопреемство в результате реорганизации». К примеру, ст. 129 ГК должна звучать так: «объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в результате ликвидации, реорганизации, в порядке наследования либо иным способом, если они не изъяты из оборота или не ограничены в обороте».
Применительно к реорганизации правопреемство — это последствие реализации решений о реорганизации, принятых юридическим лицом. Такое правопреемство может быть и сингулярным (частичным), и универсальным. В тех случаях, когда одним из последствий реорганизации будет являться прекращение реорганизуемого лица (или лиц), во всех этих случаях имеет место универсальное правопреемство. В остальных случаях (когда реорганизуемое лицо сохраняет правосубъектность) правопреемство носит сингулярный характер. Примером такого правопреемства в законодательстве является выделение. При таком правопреемстве реорганизуемое лицо может наделить создаваемое юридическое лицо только правами (имуществом) или и правами, и обязанностями. Основным правилом такого правопреемства является справедливость распределения активов, заключающаяся в том, что и остающееся существовать юридическое лицо, и создаваемые в результате выделения лица после завершения реорганизации не должны утратить признаки платежеспособности, должны иметь возможность надлежащим образом исполнять свои обязательства. Такое правопреемство для целей защиты прав и охраняемых законом интересов кредиторов может сопровождаться установлением каких-либо обязанностей для реорганизуемого (создаваемого) субъекта. Наиболее известным случаем здесь выступает солидарность ответственности, хотя, конечно, могут быть и другие решения. Каких-либо ограничений здесь для установления такого рода обязанностей мы не видим, равно как и не видим оснований формулировать какие-либо правила и ограничения для их установления.
Важный вопрос — как структурировать все правовые нормы, функционально направленные на регулирование отношений при реорганизации юридического лица? Мы уже отмечали доктринальный подход законодателя к этой проблеме: не создавать для реорганизации отдельных законов, регулируя общие вопросы в Гражданском кодексе, а специальные в отдельных законах. Отмечали мы и другое: наличие в целом ряде стране континентальной Европы отдельных законов, регулирующих то явление, которое в нашем праве именуется реорганизацией (Германия, Швейцария, Чехия).
Вопрос о возможности и даже необходимости принятия специального закона в России поднимается и некоторыми исследователями проблем реорганизации <1>.
———————————
<1> Так, Е.В. Бакулина пишет: «наиболее кардинальным способом совершенствования правового регулирования реорганизации хозяйственных обществ является разработка и принятие специального закона о реорганизации, который исключит законодательную регламентацию института реорганизации в нормативно-правовых актах, посвященных отдельным видам юридических лиц. Возможность вынесения реорганизационных правоотношений на уровень регулирования федеральным законом вытекает прежде всего из необходимости создания такой системы правового регулирования реорганизации, которая позволит проводить процедуру реорганизации с участием юридических лиц различных организационно-правовых форм и (или) приводящую к созданию юридического лица иной организационно-правовой формы, чем реорганизованные юридические лица («смешанная» реорганизация). Помимо указанного с помощью специального закона о реорганизации можно решить следующие задачи: оптимизация процедуры реорганизации с целью ее дебюрократизации; наделение каждого элемента юридической конструкции института реорганизации механизмом, обеспечивающим ее исполнение; закрепление целостной системы альтернативных способов защиты прав и законных интересов реорганизуемых обществ, их участников и кредиторов, отвечающей принципам справедливости и равновесия интересов всех субъектов права, участвующих в реорганизации», «закон о реорганизации как самостоятельный правовой акт имеет право на существование в рамках гражданского законодательства, вместе с тем его нормы должны соответствовать нормам ГК РФ и не должны конкурировать с нормами, закрепленными на сегодняшний момент в специальных законах» (Бакулина Е.В. Указ. соч. С. 9, 10, 17).
И.Т. Киящук полагает, что при совершенствовании российского законодательства «было бы целесообразно» учесть подход немецкого законодателя, а именно сосредоточить нормы о реорганизации любых юридических лиц в одном законе (см.: Киящук И.Т. Защита прав акционеров и иных заинтересованных лиц в процессе реорганизации акционерных обществ в форме слияния и присоединения по праву Российской Федерации и стран Европейского союза: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 11).
Т.Д. Аиткулов, сравнивая немецкую и российскую модели регулирования, приходит к выводу о предпочтительности первой: «нельзя не признать, что разбросанность норм о реорганизации акционерных обществ по нормативным актам усложняет правоприменительную деятельность. Этого и пытались избежать немецкие юристы, разрабатывая закон о реорганизации. Несомненным плюсом такого подхода является значительное упрощение реорганизации с участием разных организационно-правовых форм… нам видится предпочтительной позиция немецкого законодателя, разработавшего единый акт о реорганизации. Ее следовало бы учесть при совершенствовании российского законодательства» (Аиткулов Т.Д. Некоторые аспекты правового регулирования слияния и присоединения акционерных обществ в праве Российской Федерации и ФРГ // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. ст. / Под ред. М.И. Брагинского. Вып. 4. М.: Норма, 2002. С. 8).
А.С. Могилевский в своей диссертационной работе обосновывает вывод «о необходимости сосредоточения всех норм, регулирующих реорганизацию юридических лиц в едином акте, обеспечивающем всестороннее регулирование процессов, связанных с реорганизацией». По его мнению, «это позволило бы избежать противоречий, содержащихся в различных нормативных правовых актах» (Могилевский А.С. Слияние и присоединение акционерных обществ по российскому законодательству: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 10).

Вопрос о структуре правового регулирования относится во многом к вопросам «вкусовым», однако надо признать, что помимо норм гражданского права реорганизация регулируется большим числом норм административного, налогового и некоторых иных отраслей права. Причем «вес» таких норм довольно значителен.
Лишь на первый взгляд кажется, что, прочитав короткие и лаконичные (мягко выражаясь) положения ГК о реорганизации, можно составить себе полное впечатление о том, каков порядок реорганизации и каковы ее последствия. На самом деле множество регулирующих положений мы находим в других нормативных актах (вопросы составления разделительного баланса (передаточного акта), равно как и многие другие вопросы, сопровождающие правопреемство, мы находим в документах, регулирующих бухгалтерский учет, и т.п.). А что стоит специфика реорганизации кредитных организаций, которая сегодня вообще «выведена» из зоны действия ГК и регулируется отдельными законами, актами Банка России? Кроме того, нельзя не отметить, что если ГК в действующей концепции предметно един и посвящен регулированию отношений определенного качества, то для отдельного закона такой проблемы нет. В соответствии со ст. 2 ГК гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальных прав), регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников. Таким образом, гражданское законодательство не может регулировать вопросы возникновения, изменения и прекращения обязанностей, которые возникают из административных и налоговых правоотношений. То есть положения ст. 58 ГК о переходе «прав и обязанностей» при реорганизации могут касаться только таких прав и обязанностей, которые возникли из гражданских правоотношений. А это означает, что ГК, по сути, не предназначен для описания правопреемства применительно к реорганизации.
Таким образом, определенная логика в принятии отдельного нормативного акта, в котором были бы сконцентрированы все положения, регулирующие вопросы реорганизации юридического лица, как гражданско-правовые, административные и налоговые, так и иные, есть.
Однако нельзя не сказать и о другом подходе. Он может заключаться в подробном регулировании вопросов реорганизации непосредственно в ГК, причем в этом случае можно допустить отход от принципа рафинированного предметного единства Кодекса и включить в него положения, которые ранее он никогда не содержал. При этом те вопросы, которые в ГК быть не могут, должны быть урегулированы актами, на которые в соответствующих статьях ГК, посвященных реорганизации, будет прямая ссылка.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code