3. Реорганизация как установленная законом процедура перехода прав и обязанностей (правопреемство)

В юридической литературе была выдвинута и обоснована гипотеза о том, что реорганизация представляет собой не что иное, как установленную законом специальную процедуру (порядок) перехода прав и обязанностей <1>.

———————————

<1> Шиткина И. Создание холдинговой компании на базе имущественного комплекса единой коммерческой организации // Хозяйство и право. 2002. N 11. С. 61.

 

Формулировка эта принадлежит И.С. Шиткиной и кажется нам наиболее удачной с точки зрения отражения существа этой позиции, поскольку, как можно увидеть, большое число авторов в том или ином виде отмечают правопреемство как категорию, через которую должна быть объяснена реорганизация.

Такое объяснение реорганизации кажется на первый взгляд вполне логичным, поскольку вне зависимости от того, сколько организаций в процессе реорганизации прекращается и (или) создается, все формы реорганизации объединяет то, что в результате происходит переход прав и обязанностей. Однако подвергнем сомнению «стройность» представленной логики.

Переход прав и обязанностей есть не цель реорганизации, а всего лишь ее следствие, причем, как было подчеркнуто выше, лишь одно из следствий наряду с другими — созданием и (или) прекращением юридических лиц.

Можно ли, однако, сводить всю сущность реорганизации к одному из (хотя и, безусловно, главных) следствий? Как и в случае с такими следствиями, как прекращение или создание юридических лиц, это происходит в литературе часто и в отношении правопреемства. К примеру, В.Ф. Попондопуло отмечает: «…суть реорганизации, в какой бы форме она не осуществлялась, в том, что… происходит универсальное правопреемство» <1>.

———————————

<1> Коммерческое право: Учебник / А.Ю. Бушев, О.А. Городов, Н.С. Ковалевская и др.; под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1998. С. 68.

 

Нам такая позиция представляется известным упрощением. Посмотрим на любую реорганизацию и зададимся вопросом: разве такую цель преследуют при реорганизации лица, влияющие на принятие решения юридическим лицом? С нашей точки зрения — нисколько. О правопреемстве, безусловно, думают, просчитывают последствия, рассчитывают соотношение активов и пассивов и т.п., но считать это целью реорганизации никак нельзя; напротив, правопреемство в части конкретного объема прав и обязанностей всегда «подстраивают» под те цели, ради которых реорганизация затевается; оно в полной мере лишь следствие реорганизации.

При «сведении» сущности реорганизации к правопреемству «пропадают» не только другие последствия, пропадает целый пласт вопросов, связанных с изменением структуры и состава организации (это актуально для организаций, построенных по корпоративному принципу).

Удобство версии о реорганизации как особой процедуре (форме и т.п.) правопреемства состоит в том, что оно позволяет не думать об объединении под этим понятием совершенно разнородных форм, которые на самом деле мало что объединяют.

А это имеет главную свою негативную сторону: невозможно понять, почему то или иное действие организации должно сопровождаться правопреемством; почему один юридический состав признается реорганизацией, а другой (изменение типа), даже сопровождаясь элементами защиты прав кредиторов, другими свойственными для реорганизациями действиями, тем не менее реорганизацией не признается.

Это в свою очередь влечет и ложные ориентиры для законотворчества: сама категория реорганизации остается «резиновой», невнятной, неопределенной, а по большому счету — ненужной.

Сведение реорганизации к правопреемству вызывает у нас возражения и в силу того, что само понятие «правопреемство» хотя и является устоявшимся, едва ли не обыденным для нашей юридической науки и практики, между тем никакого нормативного определения не имеет. Скажем больше, никакого единого понимания этого института (определение, сущность, порядок и т.п.) в нашем праве нет, хотя ряд исследователей (А.В. Коровайко) полагают, что «понятие правопреемства является устоявшейся в теории права категорией» <1>. Нам <2>, однако, такое мнение представляется известным упрощением. Такое мнение можно высказать (и то с известными оговорками) только применительно к цивилистическому пониманию правопреемства. Между тем, и в литературе это давно справедливо отмечено, правопреемство — это вовсе не только цивилистическое понятие, это в полной мере универсальная правовая категория. Однако ее определение мы не находим в нашем праве. В юридической литературе сложились различные точки зрения и, соответственно, даются различные определения правопреемства:

———————————

<1> Коровайко А.В. Указ. соч. С. 21.

<2> И не только нам. К примеру, Д.В. Носов справедливо указывает, что, «несмотря на то что история изучения правопреемства достаточно продолжительна, его общие теоретические основы остаются малоисследованными» (Носов Д.В. Правопреемство в российском праве: Монография. Пермь, 2013. С. 6).

 

— «в самом общем виде правопреемство — это юридические последствия определенного юридически значимого события (юридического факта), состоящие в преемстве каким-либо субъектом права прав и обязанностей (обязательств) другого субъекта права» <1>;

———————————

<1> Ушаков Н.А. Правопреемство государств: Учеб. пособие. Уфа: Восточный ун-т, 1996. С. 5.

 

— «правопреемство — это юридическое понятие, обозначающее правовые последствия в результате наступления юридически значимого события (факта), состоящее в преемстве каким-либо субъектом права прав и обязанностей другого субъекта права» <1>;

———————————

<1> Кремнев П.П. Распад СССР и правопреемство государств: Монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 66.

 

— «изменения субъектного состава в правоотношении предлагается обозначать термином «правопреемство», единым для всех отраслевых юридических наук. Понятие «правопреемство» должно войти в понятийный аппарат аналитической юриспруденции, так как оно обозначает свойство правоотношений, проявляющееся в ситуации возникновения субъективного права или юридической обязанности в отношении уже существующего объекта правоотношения. Правопреемство связано с изменением субъектного состава правоотношения и отражает его динамику. Под правопреемством следует понимать свойство правоотношений, представляющее собой не связанное с личностью субъекта правоотношений и не запрещенное законодательством изменение субъектного состава правоотношения, при котором в порядке производного приобретения субъективных прав и (или) юридических обязанностей происходит их переход от одного лица (правопредшественника) к другому лицу (правопреемнику) в отношении одного и того же объекта правоотношения. Для правопреемства характерно изменение субъекта правоотношения путем его замены другим субъектом, обладающим необходимым для участия в правоотношении объемом правоспособности, что является условием изменения правоотношения» <1>.

———————————

<1> Носов Д.В. Правопреемство (теоретико-правовое исследование): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 8; Он же. Правопреемство в российском праве: Монография. С. 49.

 

Общих определений подобного рода довольно мало в нашей юридической литературе, в большинстве своем теория правопреемства развивается обычно в отраслевом аспекте специалистами соответствующего профиля.

В частности, известны попытки найти определение правопреемства применительно к гражданским правоотношениям. Часто мы встречаем это понятие в ГК РФ. Однако Кодекс нельзя назвать вполне последовательным; вопрос даже не в том, что в нем нет определения правопреемства, построенного на вычленении каких-то наиболее существенных абстрактных признаков («под правопреемством понимается…») или какого-либо функционального определения («под правопреемством в целях настоящей статьи (закона, кодекса) понимается…»), построенного на вычленении таких признаков. Дело в том, что использованные в различных статьях для описания правопреемства конструкции часто не «состыкованы» друг с другом. К примеру, ст. 58 ГК, по сути, описывает правопреемство как переход прав и обязанностей, т.е. по логике статьи правопреемство — это сам переход. Причем не ясно, что имел в виду здесь законодатель: процесс перехода, т.е. реализуемый юридический состав, или момент перехода, т.е. отдельный элемент (факт) состава? Между тем ст. 61 ГК говорит о переходе прав и обязанностей в каком-то «порядке правопреемства», т.е. правопреемство — это отдельный порядок (правовой режим?), в рамках которого происходит переход (опять же: то ли процесс, то ли момент?). Ничего об институте перехода прав и обязанностей (одновременно) Кодекс более ничего не говорит. Он отдельно рассматривает вопросы перехода прав кредитора и перевода долга (обязательственный элемент), равно как и отдельно рассматривает вопросы перехода прав на имущество и обременений, с ним связанных (вещный элемент).

Интересен вопрос о форме такого перехода; анализ ст. ст. 129, 382 ГК и ряда иных показывает, что право, возникшее из обязательства (равно как обязанность, равно как и право совместно с обязанностью), может быть: а) либо отчуждено (по сделке); б) либо перейти в силу иных оснований, установленных законом (универсальное правопреемство, правопреемство при ликвидации). Относительно перехода вещных прав закон указывает генеральное правило о переходе права собственности при реорганизации (ст. 218 ГК), ограничиваясь отдельным регулированием иных вопросов перехода вещных прав <1>. Однако такое регулирование никакой ясности на самом деле не вносит, поскольку противопоставление отчуждения (сделки) и перехода на основании универсального правопреемства не выдерживает никакой критики в силу того, что отчуждение также может иметь в качестве последствия универсальное правопреемство <2>.

———————————

<1> В некоторых нормативных актах, регулирующих вопросы реорганизации, в силу этого специально подчеркивается переход именно вещных прав. К примеру, ст. 43 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» предусматривает следующую норму: «…коллегия адвокатов, образованная до вступления в силу настоящего Федерального закона, передает в соответствии с передаточным актом право собственности на имущество адвокатского бюро или имущество юридической консультации адвокатам, работающим в соответствующих бюро или консультации, в равных долях».

<2> К примеру, в случае продажи предприятия, о чем справедливо отмечается в литературе (Ягельницкий А.А. Категория правопреемства в российском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 17).

 

Имеется некоторая неясность и с объемом переходящих прав и обязанностей: в одних нормах указано, что правопреемник «становится на место» правопредшественника (ст. 353 ГК), т.е. перед нами ситуация, когда объем прав не меняется, меняется лишь субъект и, при отсутствии договоренностей об ином, один субъект просто занимает место другого. В других нормах мы обнаруживаем ситуацию получения «мертвого» права, для «активации» которого необходимо еще чье-то решение. К примеру, вот положения ст. 78 ГК: «…юридическое лицо, являющееся правопреемником участвовавшего в полном товариществе реорганизованного юридического лица, вправе вступить в товарищество с согласия других его участников, если иное не предусмотрено учредительным договором товарищества».

В общем, нельзя сказать, что гражданское законодательство, притом что оно активно использует слово «правопреемство», как-то системно регулирует этот институт.

Относительно определения правопреемства в работах исследователей в сфере гражданского права можно указать на следующие позиции:

— «…результаты исследования позволяют рассуждать о «правопреемстве» как о юридической фикции, применение которой допустимо к каждому случаю возникновения субъективных прав и обязанностей при переходе имущества от правопредшественника к правопреемнику. В этом случае речь будет идти о преемственности в правах и обязанностях. Юридическое значение конструкции правопреемства заключается в том, что она позволяет объяснить механизм возникновения и связь прав и обязанностей на имущество, перешедшее к правопреемнику, с правами и обязанностями, существовавшими на то же имущество у правопредшественника. Правопреемство характеризуется такими чертами, как связь прав и обязанностей правопреемника с правами и обязанностями правопредшественника; неизменность объекта, подлежащего переходу при правопреемстве, под которым понимается имущество; объем прав и обязанностей правопреемника соответствует объему прав и обязанностей правопредшественника; единый момент прекращения прав и обязанностей на имущество у правопредшественника и их возникновение у правопреемника. В более узком представлении категория правопреемства объединяет производные способы приобретения права собственности» <1>;

———————————

<1> Емельянцев В.П. Универсальное правопреемство в гражданском праве. М.: Юриспруденция, 2010. С. 89, 90.

 

— «правопреемство является категорией, тождественной производному правоприобретению и противопоставляемой первоначальному правоприобретению» <1>, «правопреемство можно рассматривать как элемент общего понятия «юридическое последствие» <2>;

———————————

<1> Ягельницкий А.А. Категория правопреемства в российском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид наук. М., 2011. С. 6.

<2> Там же. С. 10.

 

— правопреемство рассматривается как способ правонаделения одним субъектом другого, «конструкция отчуждения права, сопряженного с переходом права (правопреемство)» <1>;

———————————

<1> Ломидзе О.Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003. С. 51 — 66.

 

— «правопреемство определяется как основанная на передаточном акте или разделительном балансе передача прав и обязанностей, связанных с определенным имущественным комплексом, от реорганизованных юридических лиц к юридическим лицам, возникающим в процессе реорганизации» <1>.

———————————

<1> Мельников А.А. Гражданско-правовое регулирование прекращения деятельности юридических лиц: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1997. С. 5. Данный автор указал это определение как универсальное для гражданского права в целом, что может следовать из предыдущего к приведенному предложения, где сказано ни много ни мало, что «разработана конструкция правопреемства в гражданском праве».

 

Некую собственную модель правопреемства пытаются развивать специалисты в области конституционного права. Так, Е.В. Рудакова, полагая, что «…институт правопреемства в конституционном праве не может строиться на основе устоявшихся норм иных… отраслей права» <1>, указывает следующее: «правопреемство в конституционном праве понимается… как переход прав и обязанностей, а зачастую также большинства элементов статуса от одних субъектов конституционно-правовых отношений к другим субъектам подобных отношений… В конституционном праве… специфика правопреемства обусловливается тем, что данный институт нередко связан со сменой общественно-экономической формации, форм собственности, реформированием конституционного строя, государства, его составных частей, государственных органов, а также субъектов политической структуры общества — то есть с государственно-политическими трансформациями» <2>. По логике этого автора правопреемство применимо к государству и его составным частям, муниципалитетам, органам (без конкретизации, является ли такой орган самостоятельным юридическим лицом или нет) и даже должностям.

———————————

<1> Рудакова Е.В. Проблемы правопреемства в конституционном праве России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 9. Также см. по этому вопросу: Носов Д.В. Правопреемство в российском праве: Монография. Пермь, 2013. С. 117 — 140.

<2> Там же. С. 8.

 

Активно развиваются исследования вопросов правопреемства в международном праве. Здесь даже имеются две ключевые конвенции по этому вопросу: Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров (Вена, 23 августа 1978 г.) и Венская конвенция о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов (Вена, 8 апреля 1983 г.). В соответствии с обеими Конвенциями (ст. 2) под «правопреемством государств» понимается «смена одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории». Это определение довольно существенно отличается от общепринятого перехода прав и обязанностей, однако, как отмечают его комментаторы (М.М. Аваков), оно есть не только предмет компромисса, оно «применяется исключительно для ссылки на факт смены одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории» <1>. Именно поэтому и до подписания указанных Конвенций, и после в отечественной науке международного права определения правопреемства даются иные, а именно:

———————————

<1> Аваков М.М. Правопреемство освободившихся государств. М.: Междунар. отношения, 1983. С. 20.

 

— «правопреемственность означает принятие новым субъектом международного права тех правомочий и обязательств, которыми владел прежний субъект» <1>;

———————————

<1> Бараташвили Д.И. Новые государства Азии и Африки и международное право. М.: Наука, 1968. С. 102.

 

— «правопреемство государств — это переход прав и обязанностей при определенных фактических событиях или ситуациях и в результате этих событий и ситуаций» <1>;

———————————

<1> Захарова Н.В. Правопреемство государств. М.: Междунар. отношения, 1973. С. 11.

 

— «правопреемство в международном праве, или международное правопреемство, означает переход прав и обязанностей от одного субъекта международного права (прежнего государства) к вновь возникшему субъекту этого права, то есть новому государству» <1>;

———————————

<1> Аваков М.М. Указ. соч. С. 19.

 

— «применительно к международным отношениям и международному праву под правопреемством следует понимать переход в установленных международным правом случаях прав и обязательств субъекта международного права к другому его субъекту» <1>.

———————————

<1> Ушаков Н.А. Указ. соч. С. 7.

 

Как видно из приведенных примеров, никакой устоявшейся концепции правопреемства нет. Оно:

— то понимается как само основание перехода чего-либо (универсальное правопреемство в гражданском праве);

— то понимается как правовое следствие, возникшее в результате какого-то иного основания (в гражданском праве и международном праве);

— в некоторых актах вообще квалифицируется как некий «порядок» (гражданское право). В силу этого говорить о том, что реорганизация — это всегда правопреемство и в этом состоит существо реорганизации, нам кажется не только преждевременным до нормативного урегулирования института правопреемства, но и вредным.

Существенный момент для наших рассуждений — это характер правопреемства.

Как мы уже отмечали, действующее законодательство <1> относит реорганизацию к случаям универсального правопреемства:

———————————

<1> Как можно увидеть в ч. I настоящей работы, наверное, первое закрепление слов «универсальное правопреемство» в законодательстве относится к 1923 г., когда было принято Постановление СНК СССР от 24 июля 1923 г. «О порядке соединения и разделения промыслово-кооперативных товариществ и союзов» (Вестник ЦИК, СНК и СТО СССР. 1923. N 4. Ст. 80 — 113).

 

— ст. 129 ГК РФ: «объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не изъяты из оборота или не ограничены в обороте»;

— ст. 1241 ГК РФ: «переход исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации к другому лицу без заключения договора с правообладателем допускается в случаях и по основаниям, которые установлены законом, в том числе в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) и при обращении взыскания на имущество правообладателя».

В современной специальной литературе по гражданскому праву сложились две устойчивые точки зрения <1>:

———————————

<1> Попытки некоторых авторов совместить несовместимое — «скрестить» универсальное правопреемство и сингулярное — тоже имеют место быть. Однако то, что в результате этого получается, вряд ли может иметь хоть какое-либо теоретическое или практическое значение. К примеру, Е.В Рудяк пишет: «…при реорганизации акционерных обществ в форме выделения происходит универсальное правопреемство, которое на стадии фактической передачи прав и обязанностей трансформируется в сингулярное правопреемство. При любой форме реорганизации учитывается вся первоначальная имущественная масса реорганизуемого общества, которая подвергается учету, инвентаризации и затем передаче в совокупности, разделу в частях или выделу определенной части» (Рудяк Е.В. Правовое регулирование деятельности органов акционерных обществ в процессе реорганизации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2009 // http://www.dslib.net/civil-pravo/pravovoe-regulirovanie-dejatelnosti-organov-akcionernyh-obwestv-v-processe.html (дата обращения — 25 февраля 2013 г.). Предложенная позиция не может быть поддержана. То, что законодательство требует обязательного учета в документах, определяющих правопреемство, всей имущественной массы, не говорит о характере правопреемства. Очевидно, что законодатель настаивает на этом требовании с точки зрения интересов кредиторов и никакого отношения к универсальности, которая потом непонятно каким образом трансформируется в сингулярность, это не имеет.

 

— одна группа авторов признает универсальность правопреемства при реорганизации для всех форм, в которых она осуществляется <1>; как отмечает один из них (В.В. Ровный), «специфической чертой всякой реорганизации независимо от ее формы является универсальное правопреемство» <2>;

———————————

<1> Дивер Е.П. Правовое регулирование реорганизации коммерческих организаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 8; Вагайцева Т.В. Правопреемство при реорганизации юридических лиц // Нотариус. 2008. N 4. С. 45; Илюшина Н.М. Проблемы правопреемства при реорганизации юридических лиц // Закон. 2006. N 9. С. 80; Коровайко А.В. Реорганизация хозяйственных обществ: теория, законодательство, практика: Учеб. пособие. М.: Норма; Норма-Инфра-М, 2001. С. 15; Небыкова А.В. Присоединение как форма реорганизации акционерных обществ. Правовые вопросы: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. С. 15; Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М.: ТЕИС, 1996. Ч. 1. С. 121 (автор параграфа — И.В. Елисеев); Аиткулов Т.Д. Некоторые аспекты правового регулирования слияния и присоединения акционерных обществ в праве Российской Федерации и ФРГ // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. ст. / Под ред. проф. М.И. Брагинского. М.: Норма, 2002. Вып. 4. С. 10; и др.

<2> Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева и др.; под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2008. Т. 1. С. 221. Сходную мысль встречаем и у А.С. Могилевского: «…единственной общей чертой всех форм реорганизации является универсальное правопреемство» (Могилевский А.С. Слияние и присоединение акционерных обществ по российскому законодательству: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 14). Похожую мысль встречаем и у О.Р. Зайцева, который называет универсальное правопреемство «основным общим правилом реорганизации» (Зайцев О.Р. К вопросу об обоснованности признания преобразования формой реорганизации // Цивилист. 2005. N 2).

 

— вторая группа авторов указывает на то, что правила об универсальности правопреемства не являются общими для всех случаев реорганизации; чаще всего здесь приводится в пример выделение <1>, однако некоторые авторы добавляют к выделению также разделение <2> и преобразование <3>.

———————————

<1> Карлин А.А. Реорганизация акционерного общества: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 7; Серьезнова О.А. Создание коммерческих организаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2009. С. 7; Фам Чи Хунг. Правовое положение акционерных обществ по законодательству Вьетнама: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 14; Кошелев Я.С. Гражданско-правовые аспекты реорганизации акционерных обществ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2012. С. 8; и др.

<2> Бакулина Е.В. Совершенствование правового регулирования реорганизации хозяйственных обществ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 9, 15; Жданов Д.В. Реорганизация акционерных обществ в Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 106 и др.

Обоснование соответствующих позиций весьма разнообразно вплоть до привлечения аргумента о возможности «дробления» прав (обязательств) в результате реорганизации. В качестве иллюстрации приведем такую точку зрения А.В. Качаловой: «…при реорганизации также можно вести речь и о сингулярном (частичном) правопреемстве или о конститутивной сукцессии в случае, когда при делимом праве (обязательстве) часть права (обязательства) передается одному лицу, образованному в результате реорганизации, а часть другому. Указанные случаи возможны тогда, когда реорганизация влечет за собой образование не одного, а нескольких самостоятельных субъектов» (Качалова А.В. Осуществление и защита прав участников хозяйственных обществ при реорганизации. М.: Инфотропик Медиа, 2013. С. 37).

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации — КОНТРАКТ, Инфра-М, 2005 (3-е издание, исправленное, переработанное и дополненное).

 

<3> Рожкова Е.А. К вопросу об универсальном правопреемстве при реорганизации юридических лиц // Вестник РАП. 2012. N 2. С. 21; Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2011. С. 150.

 

Посмотрим, насколько справедлива характеристика правопреемства при реорганизации как универсального.

Действующее законодательство применительно к реорганизации не дает никакого специального объяснения универсальности правопреемства, равно как и не содержит никакого антонима (таковое содержится в литературе под наименованием «сингулярного» правопреемства). Объяснение универсального правопреемства дает ст. 1110 ГК РФ применительно к наследованию: при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, т.е. в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент.

Подходит ли эта формула — «в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент» — ко всем формам организационных изменений, которые сегодня объединены под единым термином «реорганизация»?

Для ответа на поставленный вопрос посмотрим, как определяется правопреемство для разных форм реорганизации (ст. 58 ГК): а) при слиянии юридических лиц права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему юридическому лицу в соответствии с передаточным актом; б) при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица в соответствии с передаточным актом; в) при разделении юридического лица его права и обязанности переходят к вновь возникшим юридическим лицам в соответствии с разделительным балансом; г) при выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с разделительным балансом; д) при преобразовании юридического лица одного вида в юридическое лицо другого вида (изменении организационно-правовой формы) к вновь возникшему юридическому лицу переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом.

Что видно из этих правил? На первый взгляд они вполне даже могут применяться вместе со ст. 1110 ГК, ибо слова «переходят права и обязанности», используемые для описания последствий реорганизации, весьма расплывчаты. Однако ситуация не так проста, как кажется на первый взгляд.

Определение универсального правопреемства рассчитано в большей степени именно на случаи наследования <1> (мысль в общем не новая, В.А. Белов справедливо подчеркивал, что «нормы законодательства о преемстве при реорганизации юридических лиц строятся по аналогии с нормами наследственного права» <2>, но требующая своего пояснения). Так, оно указывает на один объект (предмет) правопреемства — «имущество», но не на обязанности, возникшие из различных оснований. Применительно же к случаю реорганизации ГК указывает на другой объект (предмет) правопреемства — «права и обязанности», которые переходят правопреемникам. Конечно, при наследовании обязанности умершего не исчезают: наследник (наследники) умершего должника при условии принятия им (ими) наследства становится (становятся) должником (должниками) перед кредитором в пределах стоимости перешедшего к нему (к ним) наследственного имущества. Однако объемы перешедших обязанностей существенно разнятся здесь от случая реорганизации. В соответствии со ст. 1175 ГК наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно, при этом каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. Для случая реорганизации стоимость имущества, перешедшего к правопреемнику, значения не имеет <3>.

———————————

<1> Собственно, скорее всего из классических советских работ в области наследования оно и появилось, достаточно посмотреть известное определение В.И. Серебровского относительного наследственного правопреемства: «…наследник делается преемником совокупности принадлежавших умершему гражданину имущественных прав, которые переходят к наследнику, не изменяя своего содержания, а самый переход этих прав осуществляется одновременно и сразу — одним актом» (Серебровский В.И. Избранные труды. М.: Статут (серия «Классика российской цивилистики»), 1997. С. 64).

<2> Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. 3-е изд., стереотип. М.: ЮрИнфоР, 2002. С. 9.

<3> Единственное исключение из общего правила — ст. 20 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», построенная по аналогии с наследственным правопреемством: если разделительный баланс не дает возможности определить правопреемника реорганизованного унитарного предприятия, вновь возникшие унитарные предприятия несут солидарную ответственность по обязательствам реорганизованного унитарного предприятия перед его кредиторами пропорционально доле перешедшего к ним имущества (прав) реорганизованного унитарного предприятия, определенной в стоимостном выражении.

 

Предложенная ГК РФ формула — «в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент», очевидно, состоит из двух частей, подчеркивающих объем передаваемого («в неизменном виде как единое целое») и момент передачи («в один и тот же момент»).

Ни одна из этих частей в том виде, как это описано в ГК, ни для одной форм реорганизации нехарактерна.

Совершенно неясно, что имеется в виду под словами «в неизменном виде». На какой момент мы определяем неизменность вида? Дело в том, что между утверждением решения о реорганизации (и, соответственно, включением данных о подлежащих переходу правах и обязанностях в разделительный баланс (передаточный акт)) и моментом перехода имущества проходит часто значительный период времени. Имущество амортизируется, приходит в негодность и списывается с баланса, приобретаются новые права и обязанности, новое имущество, обязательства исполняются и прекращают свое действие и т.п. В результате имущество, права и обязанности переходят к правопреемникам в результате реорганизации в том виде, как они описаны в разделительном балансе (передаточном акте) с учетом произошедших в указанный период изменений.

Слова «как единое целое» <1> также вызывают больше вопросов, чем дают ответы на какие-либо вопросы. «Единое целое» предполагает переход действительно всего объема прав и обязанностей неделимо к правопреемнику. Но при разделении, а уж тем более при выделении «единое целое» никак не может быть сохранено: в первом случае переход осуществляется частями разным правопреемникам, а втором — часть прав и обязанностей вообще не делится, а остается на реорганизуемом лице. Особый случай — преобразование, здесь вообще все остается «на своих местах» — кредиторы, участники, должники, меняется только форма субъекта и никто никому ничего не передает — происходит только изменение бухгалтерских, правоустанавливающих и иных документов. О переходе «единого целого» можно в результате говорить только при слиянии и присоединении.

———————————

<1> Интересно, что иногда в литературе слова «как единое целое» используют для квалификации универсального правопреемства без использования иных качеств. Так делает, в частности, В.В. Ровный (Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева и др.; под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2008. Т. 1. С. 221).

 

Интересно, что для описания последствий реорганизации законы используют совсем иную конструкцию — «все права и обязанности» (к примеру, ст. 16 Федерального закона «Об акционерных обществах» указывает, что «при слиянии обществ все права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему обществу в соответствии с передаточным актом»; аналогичны правила ст. ст. 17, 18, 20 этого же Закона и правила ст. ст. 52 — 54 и 56 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.).

Используя конструкцию «права и обязанности в отношении всех кредиторов и должников, включая обязательства, оспариваемые сторонами», рассуждает и Конституционный Суд РФ (п. 2.2 Определения от 7 декабря 2010 г. N 1620-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества «Райффайзенбанк» на нарушение конституционных прав и свобод частями 4 и 7 статьи 2.10 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации»). И хотя соответствующий абзац Определения относится к реорганизации в форме присоединения, в нем, очевидно, выражена точка зрения суда на реорганизацию в целом: «…происходящее при реорганизации юридических лиц в форме присоединения правопреемство, заключающееся в переходе к присоединившему юридическому лицу согласно передаточному акту прав и обязанностей присоединенного юридического лица в отношении всех его кредиторов и должников, включая обязательства, оспариваемые сторонами (пункт 2 статьи 58, статья 59 ГК РФ), относится к числу универсальных и призвано гарантировать сохранение обязательств и их исполнение за счет имущества вновь созданного в результате реорганизации юридического лица, обеспечение интересов кредиторов юридического лица, а также охватывает иные имущественные и неимущественные права реорганизуемого юридического лица».

«Как единое целое» и «все права и обязанности» (равно как и права и обязанности в отношении всех кредиторов и должников, включая обязательства, оспариваемые сторонами) — это разные категории. «Все права и обязанности» более нейтральная категория, поскольку не предполагает единства, а указывает только на судьбу таких прав и обязанностей.

Но и формула «все права и обязанности» вызывает у нас вопросы. Она справедлива с одной оговоркой — в том виде, как они существуют к моменту передачи.

Вторая часть анализируемой формулы — «в один и тот же момент» — также некорректна. Теоретически понятно, что речь идет о моменте перехода. В самом ГК РФ это момент на самом деле четко не обозначен, и он может быть выведен из толкования двух статей — ст. ст. 57 и 58. Первая указывает, что «юридическое лицо считается реорганизованным, за исключением случаев реорганизации в форме присоединения, с момента государственной регистрации вновь возникших юридических лиц, а при реорганизации юридического лица в форме присоединения к нему другого юридического лица первое из них считается реорганизованным с момента внесения в Единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица», а вторая указывает, говоря обобщенно, что «права и обязанности переходят в соответствии с передаточным актом (разделительным балансом)». Из чего можно сделать вывод, что как раз моменты государственной регистрации создания (прекращения) и являются искомым моментом.

Однако является ли этот момент единым и единственным для перехода всех прав и обязанностей? Так утверждать нельзя. Действующее законодательство признает, к примеру, особый порядок перехода прав на эмиссионные ценные бумаги: в соответствии со ст. 29 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» право на именную бездокументарную ценную бумагу переходит к приобретателю: в случае учета прав на ценные бумаги у лица, осуществляющего депозитарную деятельность, — с момента внесения приходной записи по счету депо приобретателя; в случае учета прав на ценные бумаги в системе ведения реестра — с момента внесения приходной записи по лицевому счету приобретателя <1>. Таким образом, правопреемнику для того, чтобы стать собственником бумаг, необходимо обратиться в регистратор (депозитарий) с той целью, чтобы произошел переход прав, и осуществляются и это обращение, и этот переход на основании данных передаточного акта (разделительного баланса) уже после окончания реорганизации.

———————————

<1> Данная позиция находит подтверждение и в судебной практике. К примеру, Президиум ВАС РФ в Постановлении от 1 марта 2005 г. N 10408/04 указал, что в соответствии со ст. 29 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» право на бездокументарную акцию переходит к приобретателю с момента внесения приходной записи по его лицевому счету в реестр акционеров. Эту же позицию Президиум ВАС РФ выразил и в более раннем Постановлении от 26 ноября 2002 г. N 5134/02, где прямо указал на то, что «в соответствии со ст. ст. 2, 28, 29 Закона о рынке ценных бумаг владелец бездокументарных ценных бумаг устанавливается на основании записи в системе ведения реестра владельцев ценных бумаг. Внесение изменений в состояние лицевых счетов влечет за собой переход права собственности на ценные бумаги».

 

Если же обе части объединить, получив действующее правило — «в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент«, то можно сказать, что ситуация, подпадающая под это правило, может существовать только при тех многочисленных оговорках, которые были сделаны, а именно:

— только относительно случаев слияния и присоединения и

— только при констатации того факта, что переход осуществляется в результате слияния и присоединения в том виде, в каком объект правопреемства существует к моменту перехода, и

— только при указании, что, «если иное не предусмотрено законом», в части сроков регистрации прав на определенные виды имущества.

Говоря проще: описанной в законе ситуации вообще не может возникнуть.

Исходя из изложенного приходится констатировать, что:

— никакого общего определения универсального правопреемства в нашем позитивном праве нет;

— в том виде, как оно понимается применительно к наследованию, оно неприменимо для случаев реорганизации.

Эта констатация еще более усиливается на фоне того, что при выделении никакого универсального правопреемства (как бы мы его ни понимали) невозможно установить в принципе, поскольку при выделении правопреемникам переходит только часть прав и обязанностей.

В специальной литературе, впрочем, существуют попытки доказать обратное.

Так, отдельные авторы (А.В. Небыкова) придерживаются точки зрения, что «при любой форме реорганизации, и при проведении выделения в том числе… права и обязанности, передаваемые выделившемуся обществу, переходят в полном объеме как единое целое в порядке универсального правопреемства» <1>. С нашей точки зрения, это не более чем, мягко говоря, неудачная интерпретация положений ст. 1110 ГК РФ. Если сторонники такой точки зрения имеют в виду при употреблении слова «передаваемые» момент утверждения разделительного баланса, то, как мы уже установили, даже закон закрепил очевидное: то, что включается в такой баланс, и то, что фактически передается, суть две разные имущественные массы. А если имеется в виду момент окончания реорганизации — момент государственной регистрации вновь созданного юридического лица, то здесь надо вспомнить о том, что выделившемуся лицу передается только часть имущества. Если таковую массу называть «единым целым», то это не более чем «переворачивание» смысла ст. 1110 ГК, ведь в ней имеется в виду действительно вся имущественная масса, со всеми долгами, которые остались после умершего; она и переходит к наследникам. В случае же реорганизации в форме выделения такого в принципе произойти не может, поскольку выделяется только часть имущества. К тому же по желанию реорганизуемого общества и при отсутствии факта его смерти.

———————————

<1> Небыкова А.В. Указ. соч. С. 15.

 

Е.П. Дивер, оспаривая точку зрения группы авторов, которые настаивают на сингулярности правопреемства при разделении и выделении, и доказывая универсальность правопреемства при всех формах реорганизации, пишет, что позиция соответствующей группы ученых «представляется необоснованной, поскольку правопреемство характеризует переход прав и обязанностей от одного лица (праводателя) к другому лицу (правопреемнику) в рамках одного, отдельно взятого правоотношения» <1>. Описывая же универсальное правопреемство, она пишет, что его характеризует то, что «права и обязанности в отдельно взятом правоотношении передаются единым актом одному правопреемнику» <2>. Такая точка зрения кажется не просто далекой от положений ГК РФ в части определения универсального правопреемства, но еще и имеющей двойной смысл, ведь что значит «в отдельно взятом правоотношении»? Что здесь для автора «правоотношение»? Если под ним понимается сама реорганизация, то тогда надо продолжать логику — и по ней получится, что реорганизацией можно будет признать и полную уступку права по какому-либо договору (соглашению). Если имеется в виду конкретное правоотношение, которое передается в рамках реорганизации (права и обязанности из которого включены в разделительный баланс (передаточный акт)), то это, во-первых, совсем не тот смысл, который вкладывается ГК, а во-вторых, законодательство не содержит никаких ограничений по дроблению прав при реорганизации (этот аспект (дробление) мы несколько подробнее рассмотрим в гл. 13 настоящего исследования).

———————————

<1> Дивер Е.П. Указ. соч. С. 15.

<2> Там же. С. 8.

 

Интересно мнение Т.Д. Аиткулова, который, указывая на универсальность правопреемства при всех формах реорганизации, для обоснования своей идеи вводит понятия «полное универсальное правопреемство» («означает, что как единое целое передаются все права и обязанности отдельного субъекта права единственному правопреемнику» <1>) и «частичное универсальное правопреемство» («при частичном универсальном правопреемстве правопреемнику передается только часть прав и обязанностей, как правило, связанных между собой» <2>). Мы с такой позицией согласиться не можем. Конечно, когда автор «держится» «мертвой хваткой» за какую-либо идею, в данном случае универсальности правопреемства при реорганизации, можно придумать любые аргументы в ее защиту. Но надо ли это? Даже с точки зрения русского языка сочетание слов «полное универсальное» вызывает удивление, ибо если правопреемство универсальное, то оно не может не быть полным, иначе оно… неполное! Об этом, в сущности, пишет и сам автор, характеризуя универсальное правопреемство как передачу прав и обязанностей «в целом». К тому же ни на каком законе или правоприменительной практике такое разграничение не основано, ибо при выделении нет такого требования, чтобы права и обязанности были связаны «между собой». Да и не может быть, поскольку это вмешательство в текущую хозяйственную деятельность.

———————————

<1> Аиткулов Т.Д. Указ. соч. С. 10.

<2> Там же.

 

Следует отметить, что в литературе воспроизведено много определений универсального правопреемства, которые, скажем прямо, совершенно никак не напоминают ту конструкцию, которую мы видим в ГК, в частности:

Д.В. Носов: «…классификацию правопреемства можно проводить по следующим основаниям. Во-первых, в зависимости от количества правоотношений, в которых заменяется субъект при правопреемстве. В этой связи выделяются сингулярное правопреемство (субъект заменяется в одном правоотношении или в нескольких на основании одного юридического факта или состава юридических фактов) и универсальное правопреемство (субъект заменяется во всех правоотношениях, в которых участвует, на основании одного юридического факта или состава юридических фактов)» <1>;

———————————

<1> Носов Д.В. Указ. соч. С. 9. Также см.: Он же. Правопреемство в российском праве: Монография. Пермь, 2013. С. 76.

 

В.А. Белов: «…наследование влечет перемену лиц во всех обязательствах, созданных наследодателем. То же имеет место в результате реорганизации, купли-продажи и аренды предприятий. В таких случаях обычно говорят о полном (универсальном) правопреемстве…» <1>; «универсальное преемство — вещь, если можно так сказать, вынужденная, изобретенная, прежде всего собственниками, и исторически предназначенная для определения судьбы именных вещных, а не обязательственных прав на случай, если с собственником вещи происходит что-то непредвиденное, неотвратимое» <2>;

———————————

<1> Белов В.А. Указ. соч. С. 7.

<2> Там же. С. 8, 9.

 

А.В. Коровайко: «…предпочтительной является точка зрения, согласно которой при общем правопреемстве правопреемник в результате одного юридического акта занимает место правопредшественника во всех правоотношениях (за исключением тех, в которых правопреемство недопустимо)» <1>;

———————————

<1> Коровайко А.В. Указ. соч. С. 23.

 

В.В. Ровный: «…процесс перехода прав и обязанностей как единого целого от одного юридического лица (правопредшественника) к другому юридическому лицу (правопреемнику)» <1>;

———————————

<1> Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, Ю.В. Байгушева и др.; под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2008. Т. 1. С. 221.

 

В.А. Рахмилович: «…при слиянии — преобразовании юридических лиц происходит универсальное правопреемство — права и обязанности прекращенных юридических лиц в виде комплекса переходят к вновь возникшим, а при присоединении к поглотившему лицу в соответствии с передаточным актом» <1>;

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: Т. I» (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации — КОНТРАКТ, Инфра-М, 2006).

 

<1> Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. С. 150.

 

И.В. Елисеев: «…при реорганизации все права и обязанности реорганизуемого юридического лица или их часть переходят к иным субъектам права, т.е. происходит универсальное правопреемство» <1>;

———————————

<1> Гражданское право: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М.: ТЕИС, 1996. Ч. 1. С. 121.

 

В.Ф. Попондопуло: «…все права и обязанности реорганизуемой коммерческой организации переходят к одной или нескольким другим коммерческим организациям» <1>;

———————————

<1> Коммерческое право: Учебник / А.Ю. Бушев, О.А. Городов, Н.С. Ковалевская и др.; под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой. С. 68.

 

А.А. Ягельницкий: «…в современной литературе господствующим является определение универсального преемства на основании субъектного критерия. Универсальным преемством именуется переход от предшественника к преемнику всех прав и обязанностей, за исключением небольшой группы предусмотренных законом правоотношений. Данный переход происходит независимо от знания приобретателя о существовании и содержании прав» <1>;

———————————

<1> Ягельницкий А.А. Указ. соч. С. 17.

 

Т.Д. Аиткулов: «…продолжение деятельности реорганизованного юридического лица другими лицами обеспечивается при помощи института универсального правопреемства, т.е. преемства прав и обязанностей в целом, в совокупности, независимо от того, выявлены они или нет на момент реорганизации, в отличие от сингулярного правопреемства, когда права и обязанности передаются по отдельности» <1>;

———————————

<1> Аиткулов Т.Д. Указ. соч. С. 10.

 

А.С. Могилевский: «…переход прав и обязанностей реорганизуемого юридического лица к его правопреемникам» <1>;

———————————

<1> Могилевский А.С. Слияние и присоединение акционерных обществ по российскому законодательству: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 14.

 

Е.А. Козина: «…универсальный характер выражается в том, что к другому юридическому лицу в процессе реорганизации переходят не только права, но и обязанности, в совокупности формирующие имущественный комплекс прекращающегося субъекта» <1>.

———————————

<1> Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Н.Н. Агафонова, С.В. Артеменков, В.В. Безбах и др.; отв. ред. В.П. Мозолин. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. Т. 1. С. 164.

 

Интересна точка зрения К.Т. Трофимова, который, и совершенно справедливо, с нашей точки зрения, отрицая правопреемство как критерий разграничения реорганизации и ликвидации, одновременно отрицает и универсальность правопреемства при реорганизации. В своей работе он вводит понятие «правопреемство при реорганизации юридических лиц», под которым он понимает «переход прав и обязанностей на предприятие (или его часть) как единый имущественный комплекс на основании передаточного акта или разделительного баланса» <1>.

———————————

<1> Трофимов К.Т. Указ. соч. С. 12, 13.

 

Понять из приведенных положений, что есть универсальное правопреемство, принципиально невозможно:

— одни авторы полагают, что универсальность состоит в том, что переходят и права, и обязанности, причем не важно, в целом или в части (А.С. Могилевский, Е.А. Козина, И.В. Елисеев);

— другие объясняют универсальность тем, что переходят все права и обязанности (В.Ф. Попондопуло, А.А. Ягельницкий);

— третьи для определения универсальности используют понятия «в целом» «как единое целое», «в виде комплекса» и т.п. (Т.Д. Аиткулов, В.В. Ровный, В.А. Рахмилович);

— четвертые объясняют такое правопреемство заменой лица во всех правоотношениях (В.А. Белов, Д.В. Носов, А.В. Коровайко);

— а пятые вообще отрицают необходимость использования этой категории.

Вопрос о характере правопреемства при реорганизации в форме выделения нашел свое развитие и в судебной практике. И нельзя сказать, что позиция судов едина.

Большая часть судебных актов (и до сего дня, хотя есть определенные «подвижки») упорно придерживается позиции, согласно которой выделение сопровождается универсальным правопреемством, в частности, можно привести здесь следующие акты для примера:

— Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 3 апреля 1998 г. N А10-195/9-Ф02-144/98-С2 (обстоятельства дела были связаны с правопреемством при выделении): «…правопреемство, которое может иметь место при реорганизации юридического лица, Гражданский кодекс относит к числу универсальных, поскольку оно охватывает не только обязательства, но и иные как имущественные, так и неимущественные права реорганизуемого юридического лица… В силу прямого указания закона (статья 58 Гражданского кодекса Российской Федерации) правопреемство вновь созданного в процессе реорганизации юридического лица носит характер универсального правопреемства«;

— Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 17 ноября 2005 г. N А33-17112/04-С2-Ф02-5620/05-С2 (обстоятельства дела были связаны с правопреемством при присоединении): «…судом апелляционной инстанции сделан обоснованный вывод о том, что правопреемство, которое имеет место при реорганизации юридического лица, является универсальным. К правопреемнику переходят и те права и обязанности, которые не признаются и (или) оспариваются сторонами, и те, которые на момент реорганизации не выявлены. С учетом этого отсутствие в акте приема-передачи, составленном при реорганизации юридического лица в форме присоединения, в результате которой образовалось одно юридическое лицо, сведений о передаваемых правах само по себе не может являться основанием к отказу в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве»;

— Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 16 ноября 2009 г. по делу N А31-185/2009 (обстоятельства дела были связаны с правопреемством при выделении): «…согласно пункту 4 статьи 58 Гражданского кодекса Российской Федерации при выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с разделительным балансом. Передаточный акт и разделительный баланс должны содержать положения о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица в отношении всех его кредиторов и должников, включая и обязательства, оспариваемые сторонами (пункт 1 статьи 59 Гражданского кодекса Российской Федерации). Аналогичные нормы права содержатся и в статье 41 Федерального закона от 08.12.1995 N 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации»… Права и обязанности переходят к вновь созданным юридическим лицам в порядке универсального правопреемства«;

— Определение ВАС РФ от 19 мая 2008 г. N 6200/08 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»: «…мнение заявителя о том, что при реорганизации юридического лица в форме выделения универсального правопреемства не происходит, является ошибочным. Правопреемство, которое имеет место при реорганизации юридического лица, Гражданский кодекс Российской Федерации относит к числу универсальных (пункт 1 статьи 129); оно охватывает не только обязательства (о чем говорится в пункте 1 статьи 59), но и иные имущественные и неимущественные права реорганизуемого юридического лица»;

— Определение ВАС РФ от 24 октября 2006 г. N 11890/06 по делу N А41-К1-20809/05: «…суды признали разделительный баланс недействительным в части как не соответствующий статье 391 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 которой предусмотрено, что перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора. Указанная норма права относится к перемене лиц в обязательстве (глава 24 ГК), регулирует случаи частного (сингулярного) правопреемства и неприменима к отношениям по реорганизации юридических лиц. При реорганизации юридических лиц в форме выделения к каждому из них переходит часть прав и обязанностей реорганизованного общества в соответствии с разделительным балансом, то есть в порядке универсального правопреемства«.

Комментировать соответствующие формулировки судов не имеет смысла, с нашей точки зрения, под ними нет никакой серьезной законодательной основы, отметим только, что в последние годы практика все-таки существенно «подвинулась» в вопросе о правопреемстве при выделении, допуская в отношении такого выделения соответствующие комментарии, которые подчеркивают его неуниверсальный характер, в частности:

— п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. N 54 «О некоторых вопросах, возникших у арбитражных судов при рассмотрении дел, связанных с взиманием земельного налога»: «…поскольку при универсальном правопреемстве (реорганизация юридических лиц, за исключением выделения, а также наследование) вещные права на земельные участки, упомянутые в пункте 1 ст. 388 НК РФ, переходят непосредственно в силу закона, правопреемники становятся плательщиками земельного налога независимо от регистрации перехода соответствующего права»;

— Определение ВАС РФ от 28 июня 2010 г. N ВАС-9841/10 по делу N А40-64663/09-62-476 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»: «…в соответствии с пунктом 4 статьи 58 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 3 статьи 55 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» при выделении из состава юридического лица (общества) одного или нескольких юридических лиц (обществ) к каждому из них переходят права и обязанности (часть прав и обязанностей) реорганизованного лица в соответствии с разделительным балансом. Следовательно, при реорганизации путем выделения реорганизуемое лицо остается обязанным перед кредиторами по всем обязательствам, которые не были переведены в соответствии с разделительным балансом на вновь созданные в результате выделения юридические лица». Схожую логику мы встречаем и в Определении ВАС РФ от 14 октября 2010 г. N ВАС-13315/10 по делу N А47-8250/2009;

— Постановление ФАС Северо-Западного округа от 25 июля 2011 г. по делу N А66-6438/2010: «…выводы судов об универсальном правопреемстве между истцом и ответчиком и, как следствие, — возникновении между ними общей собственности основаны на неправильном толковании положений статей 57, 58 Гражданского кодекса Российской Федерации. При универсальном правопреемстве к вновь возникшему юридическому лицу по передаточному акту переходят все права и обязанности реорганизованного юридического лица, утратившего правосубъектность. Универсальное правопреемство имеет место при реорганизации юридических лиц в форме слияния, присоединения и преобразования, поскольку в этих случаях в результате реорганизации образовывается одно юридическое лицо. В случае реорганизации юридического лица в форме разделения и выделения составляется разделительный баланс, в котором фиксируются права и обязанности, переходящие к вновь возникшим юридическим лицам и остающиеся за юридическим лицом, сохранившим правосубъектность в результате реорганизации. Таким образом, к выделившемуся юридическому лицу не могут переходить все права и обязанности реорганизованного юридического лица, поскольку юридическое лицо, из которого выделяется другое юридическое лицо, продолжает существовать, не утрачивая правосубъектности».

Указанная позиция судов представляется нам в корне верной: никакие «все права и обязанности» или права и обязанности «как единое целое» при реорганизации в форме выделения не передаются; передается только часть прав и обязанностей, причем ряд обязанностей вообще не может быть предметом преемства (ст. 50 НК РФ), а в тех случаях, когда права и обязанности не нашли отражения в разделительном балансе, они автоматически остаются на не прекращающем существование юридическом лице, реорганизованном в форме выделения.

Отдельного комментария заслуживает вопрос об универсальности правопреемства при преобразовании, равно как и вопрос о наличии в этом случае какого-либо правопреемства вообще. Для действующего законодательства и судебной практики этот вопрос решен: в том виде, как понимается универсальное правопреемство, оно признается и в качестве последствия преобразования. Статья 58 ГК РФ указывает, что при преобразовании юридического лица одного вида в юридическое лицо другого вида (изменении организационно-правовой формы) к вновь возникшему юридическому лицу переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом. В специальных федеральных законах нейтральное «права и обязанности» трансформируется во «все права и обязанности» (ст. 20 Федерального закона «Об акционерных обществах»: «…при преобразовании общества к вновь возникшему юридическому лицу переходят все права и обязанности реорганизованного общества в соответствии с передаточным актом»).

В судебной практике прямо указывается на универсальность преемства в этом случае (к примеру, Постановление ФАС Поволжского округа от 13 сентября 2001 г. N А06-705-6/2001) <1>.

———————————

<1> «Суд не учел то обстоятельство, что правопреемство, которое имеет место при реорганизации, относится, согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации, к числу универсальных. Поэтому при реорганизации переходят и те права и обязанности, которые не признаются или оспариваются сторонами, и те, которые на момент реорганизации не выявлены. При этом возможные споры разрешаются в будущем между правопреемниками в общем порядке, установленном законом. В этой связи вывод суда первой инстанции, посчитавшего передаточный акт основным правоустанавливающим документом, без которого нет перехода соответствующего права, является ошибочным. Указанный акт является доказательством решения о распределении прав и обязанностей реорганизуемого КФХ «Зульфия». Однако к правопреемнику перешли и не отраженные в этом документе права и обязанности реорганизованного лица.»

 

Между тем в литературе довольно продолжительный период времени существует позиция, в соответствии с которой никакого правопреемства при преобразовании нет вообще. К примеру, Е.А. Рожкова приводит следующую позицию таких авторов: «…некоторые авторы, вступая в полемику, указывают, что изменение организационно-правовой формы в ходе преобразования имеет некоторые отличия от других видов реорганизации: 1) не происходит никаких изменений субъектного состава; 2) не нарушается единство имущественного комплекса; 3) не возникает необходимости в составлении передаточного акта, т.е. практически правопреемства не происходит, а сохранение субъектного состава и единства имущественного комплекса приводит к тождеству правопреемника и правопредшественника, к передаче прав и обязанностей самому себе» <1>. В качестве примера такой точки зрения можно привести мнение Т.Д. Аиткулова: «…конструкция передачи прав и обязанностей с помощью правопреемства при преобразовании является во многом искусственной, поскольку права и обязанности фактически никому не передаются, только лишь обладающее ими общество изменяет структуру своего управления и взаимоотношения с участниками» <2>.

———————————

<1> Рожкова Е.А. Указ. соч. С. 21.

<2> Аиткулов Т.Д. Указ. соч. С. 11.

 

Надо сказать, что некоторое отражение такая логика нашла в концептуальных документах по изменению гражданского законодательства, а также в проекте изменений в ГК РФ. Так, в проекте Концепции развития законодательства о юридических лицах было отмечено следующее: «…в ГК не учитывается также отсутствие необходимости составления передаточного акта и разделительного баланса в таких процедурах реорганизации, как преобразование, слияние и присоединение, ибо в них осуществляется переход всех прав и обязанностей лишь к одному юридическому лицу». Соответствующее положение было существенно трансформировано уже в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной на заседании Совета под председательством Президента РФ 7 октября 2009 г., а затем и в проекте изменений в ГК РФ.

Как видно, с природой преобразования доктрина наша не до конца определилась. Позиция авторов, отрицающих сам факт правопреемства при преобразовании, заслуживает внимания. Однако нельзя не сказать, что по формальным признакам (несоответствие действующей модели регулирования) она не может быть принята. Ведь при преобразовании, согласно действующему законодательству, происходит создание нового лица и прекращение старого, соответственно, доктрина правопреемства объясняет то, каким образом вновь созданное лицо приобретает права и обязанности прекратившего существование лица.

Преобразование интересно нам еще и вот в каком разрезе. В том виде, как эта форма используется при приватизации государственного и муниципального имущества, говорить о какой-либо универсальности правопреемства не приходится в принципе. Как показывает исторический анализ, все законодательство о приватизации построено на «ручном» регулировании правопреемства. В современном законодательстве это нашло отражение в ст. ст. 11 и 37 Федерального закона «О приватизации государственного и муниципального имущества», согласно которым государство имеет довольно много возможностей для изъятия определенного имущества и невключения его в состав приватизируемой имущественной массы.

Приведенный анализ показывает следующее:

— «универсальное правопреемство» не является вполне определенной категорией ни в законодательстве, ни в судебной практике, ни в теории. Объяснение универсального правопреемства, которое закреплено в ГК РФ, с нашей точки зрения, описывает явление, в реальности не существующее. Выделенные в литературе определения, признаки универсального правопреемства столь различны, что не дают какого-то ясного представления, что представляет собой это явление;

— «универсальное правопреемство» — это не вполне точная категория, потому как правопреемство вообще — это только переход (передача) права. Между тем объектами универсального правопреемства являются и обязанности. Гражданский кодекс РФ в части перехода (передачи) обязанностей отдельного и хорошо продуманного регулирования не содержит. По существу, он регулирует их переход (передачу) только в виде института перевода долга, т.е. только переход тех обязанностей, которые возникли из обязательства. Другие акты при регулировании перехода обязанностей делают иногда ссылку на ГК. К примеру, в части налоговых обязанностей так делает ст. 50 НК РФ: «…при наличии нескольких правопреемников доля участия каждого из них в исполнении обязанностей реорганизованного юридического лица по уплате налогов определяется в порядке, предусмотренном гражданским законодательством«.

Все это приводит нас к выводу, что сводить сущность реорганизации к правопреемству, что, по существу, делается иногда судами, (Постановление ФАС Уральского округа от 14 марта 2007 г. N Ф09-1544/07-С6) нельзя.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code