1. Реорганизация как способ прекращения юридического лица; ликвидация (упразднение) и реорганизация

В действующем ГК РФ реорганизация в отличие от многих нормативных актов советского периода и актов РСФСР начала 90-х гг. не определяется в качестве одного из способов прекращения юридического лица (исключая рудиментарные положения ст. 1093).

Даже в структуре Кодекса нет какой-либо единицы, в которой бы регулировались вопросы реорганизации, тем более структурной единицы, которая бы регулировала вопросы прекращения юридических лиц: основной гражданский закон регулирует основные вопросы реорганизации в общих положениях о юридических лицах гл. 4 «Юридические лица».

В законодательстве, конечно, и помимо ст. 1093 ГК РФ остались «следы» прошлого подхода к регулированию реорганизации лишь как способа прекращения юридического лица (ст. 6.1 Федерального закона «О государственной службе российского казачества», ст. 33 Федерального закона «О негосударственных пенсионных фондах», ст. 11 Закона РФ «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации»). Однако эти рудименты вряд ли как-то влияют на общую картину: прекращение реорганизуемого юридического лица не есть для современного законодателя определяющий признак, выделяющий реорганизацию как самостоятельное правовое явление.

Для подтверждения этой мысли отметим, что если оценивать все формы реорганизации, установленные законом с точки зрения того, является ли результатом процесса реорганизации прекращение существования юридического лица, проходящего процедуру реорганизации, то все их можно условно разделить на три группы:

1) способы, ведущие к образованию нового юридического лица с прекращением существующих (существующего) юридических лиц. К таковым можно отнести: слияние (возникновение нового общества путем передачи ему всех прав и обязанностей двух или нескольких обществ с прекращением последних), преобразование (изменение организационно-правовой формы юридического лица), разделение (прекращение общества с передачей всех его обязанностей вновь создаваемым обществам);

2) присоединение, при котором прекращается существование только присоединяемого общества (только одного из реорганизуемых), у присоединяющегося же увеличивается за счет присоединяемого общества имущество и (или) обязательства перед кредиторами, а также в некоторых случаях увеличивается число участников, т.е. реорганизуются два и более юридических лица, но прекращают существование только присоединяемые юридические лица <1> (как подмечено в Постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 17 ноября 2005 г. N А33-17112/04-С2-Ф02-5620/05-С2: «…в случае реорганизации в форме присоединения одно юридическое лицо вливается в другое юридическое лицо и таким образом перестает существовать как таковое, тогда как «другое» продолжает свое существование»);

———————————

<1> Кстати говоря, как показывает опыт прошлого, даже когда ГК РСФСР 1964 г. признавал всего три формы реорганизации (слияние, разделение, присоединение), он также не выдерживал единства, поскольку наличие присоединения не позволяет сказать, что реорганизацию тогда было можно объяснять через прекращение юридического лица, как это чаще всего делалось в специальной литературе.

 

3) выделение — способ, ведущий к образованию новых юридических лиц, не сопровождающийся прекращением деятельности существующего (реорганизуемого) юридического лица <1>.

———————————

<1> Существуют законы, которые предполагают иное, однако скорее в силу неудачной юридической техники. К примеру, Федеральный закон «О негосударственных пенсионных фондах», ст. 33 которого указывает, что «прекращение деятельности фонда может осуществляться в виде реорганизации (слияния, разделения, присоединения и выделения) или ликвидации». Закон РФ «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» (ст. 11) указывает, что «деятельность торгово-промышленных палат прекращается путем реорганизации (слияния, присоединения, разделения, выделения) или ликвидации».

 

Таким образом, само по себе прекращение является лишь следствием реорганизации, причем не во всех ее формах. Факт этот является давно признанным, и рассматривать реорганизацию сквозь призму института прекращения юридического лица как минимум некорректно, поскольку две из пяти признаваемых форм реорганизации при такой ситуации не могут быть адекватно объяснены и описаны. Можно предположить, что прекращение «подошло» бы в качестве главного определяющего признака для реорганизации (объяснения ее сущности), если бы мы исключили из форм реорганизации выделение, а также сделали бы комментарий для присоединения. Однако и это не решило бы проблемы:

— встала бы проблема квалификации этих двух нынешних форм реорганизации (к какому роду явлений правовой действительности их относить?);

— даже в тех формах реорганизации, реализация которых сопровождается прекращением, оно никогда не выступает единственным последствием реорганизации.

Прекращение, очевидно, не является целью реорганизации <1>; но даже если не сводить сущность явления к выделяемой цели его существования, то оно не является и определяющим последствием. А в силу того, что определение реорганизации через прекращение полностью «опускает» сам процесс реорганизации (реализуемые последовательно юридические факты), определение реорганизации через прекращение не только неверно по сути, но и вредно, поскольку способно привести к неправильному направлению в правовом регулировании.

———————————

<1> Ранее сходную мысль высказывал А.В. Коровайко: «…очевидно, что прекращение реорганизуемого юридического лица не является целью проводимой реорганизации. В то же время такие важные признаки реорганизации юридического лица, как изменение субъектного состава его участников и изменение в имущественном комплексе юридических лиц, безусловно оказывающие влияние на реорганизационные процедуры, остаются без должного понимания и правовой оценки» (Коровайко А.В. Реорганизация хозяйственных обществ. Теория, законодательство, практика: Учеб. пособие. М.: Норма; Норма-Инфра-М, 2001. С. 9).

 

Это может привести к тому, что реорганизация попадет в «ловушку», связанную с ее рассмотрением через призму институтов прекращения, ликвидации и правопреемства, что исключит рассмотрение всех иных институтов, использование которых приводит к достижению целей реорганизации <1>.

———————————

<1> Пример такой «ловушки» дают рассуждения К.Т. Трофимова: «Анализ законодательства и правоприменительной практики показывает, что между «классическими» примерами реорганизации и ликвидации находится широкий круг случаев прекращения юридических лиц, объединяющих одновременно признаки реорганизации и ликвидации. С одной стороны, такое объединение является следствием сложности хозяйственного оборота, с другой, следствием неточности и поспешности решений законодателя. Возникает вопрос: является ли правопреемство достаточным критерием для разграничения реорганизации и ликвидации? Для ответа на вопрос, что в данном случае происходит: реорганизация или ликвидация, в первую очередь необходимо проследить судьбу имущественного комплекса юридического лица и цели его создания. При таком подходе «классической» ликвидацией можно считать лишь ликвидацию, связанную с удовлетворением претензий кредиторов путем полной или частичной распродажи имущества и разделом оставшейся части имущества (денежных средств) между учредителями (участниками) юридического лица. Все остальные случаи относятся к реорганизации, при которой имущественный комплекс остается в хозяйственном обороте» (Трофимов К.Т. Реорганизация и ликвидация коммерческих организаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук М., 1995. С. 14).

 

Относить реорганизацию юридического лица к способам его прекращения нельзя и еще по нескольким причинам:

а) действующее законодательство не признает общего понятия «прекращение», которое бы имело самостоятельное правовое значение. Оно рассматривает «прекращение» и в случае ликвидации, и в случае реорганизации как последствие, результат определенной процедуры (ликвидации) и как отдельный юридический факт, который завершает процедуру реорганизации. К примеру, как это указано в ст. 57 ГК РФ, при реорганизации юридического лица в форме присоединения к нему другого юридического лица первое из них считается реорганизованным с момента внесения в Единый государственный реестр юридических лиц записи о прекращении деятельности присоединенного юридического лица. Однако отдельные законы знают самостоятельные составы прекращения юридических лиц, которые не подпадают ни под реорганизацию, ни под ликвидацию <1>.

———————————

<1> Об этом подробнее см.: Габов А.В. Ликвидация юридических лиц. История развития института в российском праве, современные проблемы и перспективы. М.: Статут, 2011; Он же. Законодательство о ликвидации юридических лиц в свете проекта изменений в ГК РФ // Вестник гражданского права. 2011. N 4.

 

Говоря иначе: действующему законодательству не хватает четкого определения понятия «прекращение» <1>. Соответственно, при имеющейся неопределенности с правовым режимом прекращения определять через таковое институт реорганизации нам представляется не вполне правильным. Однако этот аргумент в большей степени формальный, нежели реальный, гораздо более содержательным выглядит другой аргумент;

———————————

<1> В настоящее время в п. 3 ст. 49 ГК РФ указано, что «правоспособность юридического лица возникает в момент его создания и прекращается в момент внесения записи о его исключении из Единого государственного реестра юридических лиц». Вполне достаточным было бы продолжение этого правила, которое состояло в следующем: «…прекращение юридического лица (внесение записи о его исключении из Единого государственного реестра юридических лиц) завершает ликвидацию юридического лица, а также его реорганизацию в установленных законом случаях».

 

б) прекращение (как бы мы его ни определяли) не может выступать главной целью реорганизации. Вообще, определить какую-то нормативную цель реорганизации почти не представляется возможным в силу многообразия таких целей. Как можно увидеть из анализа прошлого нормативного опыта, законодатель иногда предпринимал попытку сформулировать цели осуществления соответствующих действий. К примеру, советские акты в области кооперации, говоря о соединении, указывали на такие цели, как «укрупнение кооперативного района» или «объединение хозяйственного обслуживания населения» (или «членов»). Регулируя разделение, те же акты указывали на такие цели: «обособление для самостоятельного обслуживания» определенной территории или группы населения либо определенной функции (см.: Декрет ЦИК и СНК РСФСР от 20 мая 1924 г. «О потребительской кооперации» <1>, Положение о сельскохозяйственной кооперации, утвержденное Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 3 октября 1927 г. <2>, Положение о промысловой кооперации, утвержденное Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 11 июня 1928 г. <3>).

———————————

<1> СУ РСФСР. 1924. N 64. Отд. 1. Ст. 645.

<2> СУ СССР. 1927. N 109. Ст. 736.

<3> Там же. 1928. N 86. Отд. 1. Ст. 586.

 

О целях реорганизации можно встретить упоминания и в современной специальной литературе. Так, О.В. Гутников называет реорганизацию «одним из самых распространенных способов оптимизации структуры производства и собственности» <1>; Г.С. Шапкина полагает, что целью реорганизации «являются структурные преобразования в экономике, стремление к укрупнению капитала, иногда — необходимость разделения бизнеса»; по ее мнению, «бывают и иные цели, причем порой выходящие за рамки закона, например попытки выведения активов реорганизуемого общества в новую структуру для того, чтобы оно могло уйти от ответственности перед кредиторами» <2>. К.Т. Трофимов указывает, что по отношению к самой организации цели реорганизации можно классифицировать следующим образом: 1) внутренние — в интересах организации (получение прибыли, повышение эффективности использования имущественного комплекса, решение социальных или управленческих задач и т.д.); 2) внешние — в интересах третьих лиц <3>.

———————————

<1> Концепции развития российского законодательства. М.: Эксмо, 2010. С. 267.

<2> Шапкина Г.С. Применение акционерного законодательства. М.: Статут, 2009. С. 124.

<3> Трофимов К.Т. Указ. соч. С. 12.

 

Однако действующие нормативные акты (как, впрочем, и долгий период до их принятия) ничего о целях реорганизации не указывают (редкое исключение представляет разве что ст. 50 НК РФ, упоминающая реорганизацию, направленную «на неисполнение обязанностей по уплате налогов»).

Отказ от указания целей реорганизации в нормативных актах объясним: окончательно оформившаяся в 1987 г. в законодательстве «пятерка» форм реорганизации включает в себя столь разноплановые организационные явления (юридические составы), что подвести их под единую цель практически невозможно.

Так, отнесение к цели реорганизации прекращение юридического лица наталкивается на то возражение, что выделение явно преследует иную цель — создание нового юридического лица; можно привести в пример и присоединение: для присоединяющего лица прекращение также не выступает главной целью, цель здесь скорее приобретение активов и пассивов присоединяющегося лица; при преобразовании, разделении и слиянии хотя мы и имеем прекращение как одно из последствий, но оно явно не главное последствие (хотя мы не исключаем и таких целей). Говоря иначе, в большинстве случаев вовсе не прекращение, а именно создание нового юридического лица с определенными активами и (или) определенным составом участников (определенной структурой собственности) может выступать целью реорганизации.

В связи с анализом соотношения институтов прекращения и реорганизации нельзя не проанализировать и соотношение реорганизации и двух весьма схожих институтов: ликвидации и упразднения.

Этого настоятельно требует и анализ исторической ретроспективы: ведь в большинстве нормативных актов советского периода ликвидация и реорганизация рассматривались как способы прекращения юридического лица; как мы видели, в начале 90-х некоторые акты относили реорганизацию к подвиду ликвидации (Указ Президента РФ от 14 июня 1992 г. N 623 «О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применению к ним специальных процедур»). Да и современное законодательство всегда рассматривает эти институты как схожие.

Одной из основных проблем, которая всегда дискутировалась при сравнении реорганизации и ликвидации, равно как и главной различительной чертой между двумя этими институтами, было отсутствие (наличие) проблемы правопреемства <1> и его характер.

———————————

<1> Габов А.В. Ликвидация юридических лиц. История развития института в российском праве, современные проблемы и перспективы. С. 60 — 77.

 

Общее мнение, которое сложилось в доктрине, состоит в том, что отличие реорганизации от ликвидации состоит в том, что во втором случае нет правопреемства. Долгое время и ст. 61 ГК РФ содержала формулировку, согласно которой ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода прав и обязанностей в порядке правопреемства к другим лицам. Таким образом, в законодательстве как бы подчеркивалось отсутствие в последнем случае правопреемства. Между тем такого отличия на самом деле просто никогда не было, поскольку правопреемство в том или ином виде существовало и при реорганизации, и при ликвидации. Просто при ликвидации оно всегда носило сингулярный характер в отличие от реорганизации, где таковое наблюдается только при способах реорганизации (выделение). Этот предрассудок (о том, что при ликвидации отсутствует правопреемство) неоднократно тиражировался в юридической литературе. В действующей в настоящее время редакции ст. 61 ГК РФ (с 1 января 2011 г.) этот предрассудок частично преодолен и указано, что «ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода прав и обязанностей в порядке правопреемства к другим лицам, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом». Таким образом, уже действующий закон признал вещь очевидную: разделение реорганизации и ликвидации по основанию наличия (отсутствия) правопреемства невозможно и неправильно (хотя, как это ни странно, в современной литературе можно вновь встретить утверждения, что именно наличие правопреемства отличает реорганизацию от ликвидации <1>). А такое разграничение более целесообразно проводить по критерию характера правопреемства (при реорганизации — универсальное, при ликвидации — сингулярное).

———————————

<1> К примеру, так утверждает П.А. Марков в своей докторской диссертации 2011 г.: «Правопреемство является абсолютным признаком, позволяющим разграничить реорганизацию и ликвидацию юридических лиц. Спецификой реорганизации, отличающей ее от создания и ликвидации коммерческой организации, является наличие обязательного имущественного правопреемства, в том числе отражаемого в разделительном балансе или передаточном акте, посредством которого осуществляется переход имущества от одного юридического лица к другому» (Марков П.А. Теория реорганизации коммерческих юридических лиц: проблемы правового регулирования и правоприменения: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2011. С. 13).

 

Однако и такая концептуальная подвижка вряд ли дает в полной мере отличие реорганизации от ликвидации. Дело в том, что сингулярное правопреемство возможно и в случае реорганизации — при выделении.

Более того, сопровождает оно всегда и такое организационное действие, как упразднение.

Гражданский кодекс такого института не знает. Между тем нельзя не вспомнить, что акты начала 90-х годов (Указы Президента РФ от 25 ноября 1991 г. N 232 «О коммерциализации деятельности предприятий торговли в РСФСР», от 28 ноября 1991 г. N 240 «О коммерциализации деятельности предприятий бытового обслуживания в РСФСР») рассматривали упразднение в качестве последствия реорганизации («установить, что комитеты по управлению имуществом республик в составе РСФСР, краев, областей, автономной области, автономных округов, районов (кроме районов в городах) и городов (кроме городов районного подчинения) являются правопреемниками упраздняемых в результате реорганизации государственных (муниципальных) предприятий и организаций розничной торговли и общественного питания»).

Несмотря на «пренебрежение» ГК РФ указанным термином, иные нормативные акты его использовали и используют применительно к государственным органам и организациям часто (правда, довольно несистемно). В одних случаях закон просто упоминает о таком институте, не давая его отличительных особенностей, к примеру, ст. 17 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» предусматривает возможность «упразднения» судов, должностей мировых судей. Причем поскольку статья касается всех высших судов, то очевидно, что упразднение касается и юридических лиц. Такое упразднение осуществляется обычно отдельным федеральным законом, причем единственный вопрос, который решается таким законом, — это «передача относящихся к ведению упраздняемого суда вопросов осуществления правосудия», все остальные вопросы упразднения законом не регулируются (к примеру, Федеральный закон «Об упразднении Курумканского районного суда Республики Бурятия»). Другие примеры: ст. 13.1 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», которая регулирует вопросы упразднения поселений; ст. 17 Федерального закона «Об обороне» содержит указание на «создание (упразднение)… других войск, воинских формирований и органов…»; ст. 11 Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» предусматривает компетенцию Правительства РФ по «принятию решений о создании, перепрофилировании и упразднении научно-исследовательских и опытно-конструкторских учреждений и военных образовательных учреждений высшего профессионального образования внутренних войск».

В других случаях упразднение либо прямо, либо косвенно выступает аналогом ликвидации. К примеру, косвенно о такой аналогии можно судить по следующим нормам: в отношении закрытого административно-территориального образования ст. 2 Закона РФ «О закрытом административно-территориальном образовании» использует формулировку «создание, преобразование или упразднение закрытого административно-территориального образования»; в похожей юридической технике написана ст. 12 Федерального закона «О государственной охране», которая предусматривает возможность «создания, реорганизации и упразднения федерального органа исполнительной власти в области государственной охраны», а также ст. 10 Федерального закона «О внешней разведке» («создание, реорганизация и упразднение самостоятельного органа внешней разведки…»); Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» (ст. 14) упоминает упразднение наряду с реорганизацией суда («отказ судьи от перевода в другой суд в связи с упразднением или реорганизацией суда…»). Есть акты, где упразднение прямо указано в качестве аналога ликвидации: ст. 36 Федерального закона «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» («при упразднении (ликвидации) территориального органа федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел или подразделения…»), ст. 12 Федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации» («создание, реорганизация и упразднение (ликвидация) следственных органов Следственного комитета, а также создание, реорганизация и упразднение (ликвидация) учреждений Следственного комитета осуществляются Председателем Следственного комитета в соответствии с Положением о Следственном комитете Российской Федерации»). Много норм об упразднении министерств и ведомств содержат указы Президента РФ. В таких указах обычно слово «ликвидация» не используется, в них говорится о передаче функций упраздняемых ведомств и (или) о передаче их имущества (к примеру, п. 3 Указа Президента РФ от 11 марта 2003 г. N 306 «Вопросы совершенствования государственного управления в Российской Федерации») <1>, однако в документах Правительства РФ, которые издаются в их исполнение, упразднение однозначно расценивается как ликвидация. В качестве примера можно привести распоряжение Правительства РФ от 15 апреля 2011 г. N 657-р, которым были определены мероприятия по проведению «ликвидационных мероприятий в отношении упраздненной Росохранкультуры» (п. 1).

———————————

<1> «3. С 1 июля 2003 г.: а) упразднить Федеральную службу налоговой полиции Российской Федерации; б) передать Государственному комитету Российской Федерации по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ: функции Министерства внутренних дел Российской Федерации по предупреждению и пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ; здания, сооружения, материально-техническую базу и иное имущество упраздняемых федеральных органов налоговой полиции (кроме Академии налоговой полиции Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации); в) передать Министерству внутренних дел Российской Федерации функции упраздняемой Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации по выявлению, предупреждению и пресечению налоговых преступлений и правонарушений».

 

Как можно увидеть из приведенных нормативных положений, упразднение в большей степени рассматривается законом как ликвидация <1>, причем такая, которая сопровождается правопреемством (в части функций как минимум). Существенное отличие упразднения от ликвидации лишь в том, что упразднить, судя по нормативным актам, можно и органы (должности), которые статусом юридического лица не наделены.

———————————

<1> В части упразднения государственных органов о проблемах см. в следующей работе: Камалов О.А. Реорганизация и реструктуризация органов государственной власти // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. N 8. С. 46, 47.

 

Отличие реорганизации от ликвидации и упразднения проявляется, с нашей точки зрения, не в наличии (отсутствии) правопреемства и его характере, а в других последствиях: реорганизация — это состав, реализация которого прежде всего приводит к созданию одного или нескольких новых юридических лиц; ликвидация же, напротив, — это состав, реализация которого приводит всегда к прекращению существования юридического лица. Такое различие предопределяет и совокупность юридических фактов, которые включаются в соответствующий состав.

Однако как это различие учесть в определении реорганизации? Очевидно, что это довольно трудно сделать, если находиться в парадигмах прошлого опыта, который ликвидацией и реорганизацией ограничивался при рассмотрении различных существенных организационных изменений (рассматривая их как частные случаи прекращения или как отдельные институты).

Очевидно, что надо искать какой-то дополнительный общий знаменатель, который бы объединял по какому-то общему признаку не только эти два института, но и ряд других. Об этом мы поговорим ниже.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code