Глава 8. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ

 Статья 37. Необходимая оборона

Комментарий к статье 37

1. В уголовном праве под обстоятельством, исключающим преступность деяния, понимают совершенное с общественно полезной целью вменяемым и достигшим возраста уголовной ответственности лицом деяние, причинившее вред правоохраняемым отношениям при наличии оснований, предусмотренных уголовным законом, и с соблюдением установленных им пределов правомерности. Эти действия признаются правомерными и не обладающими общественной опасностью, присущей преступлениям.

2. Уголовный закон выделяет необходимую оборону как важнейшее обстоятельство, исключающее преступность деяния. Она считается общественно полезной и рассматривается как конституционное право каждого гражданина на защиту своих интересов, интересов других лиц и государства от общественно опасных посягательств (ст. 45 Конституции РФ).

Право на необходимую оборону было присуще всем законодательным системам и практически на всех этапах человеческого общества. Оно признавалось естественным, прирожденным правом человека. Защита правового порядка, возможность для каждого пользоваться правами и благами, ему принадлежащими, есть необходимое условие существования цивилизованного общества. Но при обороне вторжение в право другого имеет производный характер. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 сентября 2012 г. N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», уголовно-правовая норма о необходимой обороне, являясь одной из гарантий реализации конституционного положения о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (часть 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации), обеспечивает защиту личности и прав обороняющегося, других лиц, а также защиту охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства.

3. Обороняющийся употребляет силу, предупреждая общественно опасное деяние. Следует помнить, что цель необходимой обороны — защита правоохраняемых интересов, а причинение посягающему вреда в процессе ее осуществления носит вынужденный характер.

Измененная редакция ст. 37 УК (ч. ч. 1, 2.1 и 3), на наш взгляд, усиливает позицию обороняющейся стороны, расширяет право граждан на оборону от опасных посягательств. Наш закон исходит из того, что положения, содержащиеся в ст. 37 УК, в равной мере распространяются на всех лиц независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения, а также независимо от возможности избежать посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

4. В науке уголовного права и в судебной практике выработаны условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к посягательству и к защите от него.

5. Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к посягательству, следующие:

1) посягательство должно быть общественно опасным, т.е. оно должно либо причинять вред охраняемым законом интересам, либо создавать объективную и реальную угрозу причинения такого вреда. Необходимая оборона путем причинения посягающему вреда возможна лишь от общественно опасных деяний, посягающих на интересы и права личности, общества и государства, охраняемые уголовным законом.

Особый случай — оборона против посягательств невменяемых и лиц, не достигших установленного законом возраста уголовной ответственности. Если обороняющийся осознает, что на него нападают указанные субъекты, он обязан принять все возможные меры для прекращения нападения и только в исключительных случаях прибегнуть к причинению вреда. Указанное условие не относится, на наш взгляд, к случаям групповых нападений и нападений, соединенных с насилием, опасным для жизни и здоровья обороняющегося. Вместе с тем в соответствии с разъяснениями высших судебных инстанций не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но для причинившего вред заведомо не представлявших общественной опасности в силу малозначительности.

Также не допускается необходимая оборона и от деяний, совершаемых в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, при других обстоятельствах, исключающих преступность деяния.

Вопрос о пределах обороны от неправомерных действий должностных лиц решается на практике неоднозначно. Общепризнано, что всегда правомерна необходимая оборона против преступных действий должностных лиц, соединенных с насилием над личностью или с нарушением важнейших прав и свобод (незаконное задержание, пытки в отношении подследственного, незаконное проникновение в жилище). Ограничение прав и свобод гражданина, совершенное с соблюдением всех процессуальных формальностей, но которое представляется гражданину незаконным и необоснованным, не дает оснований для необходимой обороны. Существует установленный порядок обжалования таких действий, который должен быть соблюден. Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, правомерные действия должностных лиц, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой обороны не образуют (применение в установленных законом случаях силы сотрудниками правоохранительных органов при обеспечении общественной безопасности и общественного порядка и др.).

Не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (развязывание драки, учинение расправы, совершение акта мести и т.п.). Содеянное в таких случаях должно квалифицироваться на общих основаниях. Так, Президиум Верховного Суда РФ отметил, что действия И. не содержат признаков необходимой обороны, поскольку он в составе группы с целью выяснения отношений с другой группой лиц участвовал в подготовке драки: ездил к будущим потерпевшим домой, заранее расставил автомашины таким образом, чтобы свет их фар затруднял видимость поджидаемым людям, принес оружие, которое затем применил при нападении (БВС РФ. 2002. N 8. С. 14);

2) вторым условием правомерности необходимой обороны является наличность посягательства. Наличным считается такое посягательство, в результате которого охраняемым объектам реально причиняется вред. Состояние необходимой обороны наступает не только в тех случаях, когда осуществляется нападение, но и тогда, когда по всем обстоятельствам начало реального осуществления нападения настолько очевидно и неминуемо, что неприменение предупредительных мер ставит в явную непосредственную и неотвратимую опасность лицо, вынужденное к принятию этих мер.

Вместе с тем следует учесть, что судебная практика не признает установку опасных для жизни приспособлений с целью предотвращения посягательства на собственность правомерной, поскольку в таких случаях отсутствует наличность посягательства, а вред может быть причинен совершенно случайным людям. Каждый раз вопрос о наличности посягательства должен решаться на основе анализа всей совокупности обстоятельств и фактов, при которых оно осуществляется. Возможны случаи, когда необходимая оборона следует за оконченным посягательством, но по обстоятельствам дела для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Для признания состояния необходимой обороны оконченным требуется, чтобы защищающийся осознал отпадение опасности, созданной общественно опасным посягательством. И если обстановка посягательства явно не свидетельствует о его полном окончании и отсутствии у посягающего намерения его немедленно продолжить, состояние обороны не может признаваться оконченным. Говоря иначе, в случаях, когда обороняющийся с учетом ситуации обоснованно полагает, что посягательство лишь приостановлено и может возобновиться в любой момент, право обороны продолжает существовать.

Переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от нападавшего к оборонявшемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства. Например, действия В., который выбил у нападавшего преступника нож и, защищаясь, нанес ему этим же ножом два ранения, признаны правомерными, совершенными в состоянии необходимой обороны (БВС РФ. 1998. N 6. С. 12).

Существенное значение имеет момент окончания посягательства, так как в случае причинения вреда нападавшему после явного окончания нападения или его предотвращения действия оборонявшегося не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны. В этих случаях ответственность наступает на общих основаниях, но иногда необходимо тщательно выяснять, не совершены ли эти действия в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями посягающего.

До настоящего времени воспринималась как догма недопустимость необходимой обороны против подготовляемого или предполагаемого нападения. На этот вопрос следует ответить однозначно: согласно ст. 30 УК преступным и наказуемым признается приготовление к тяжкому и особо тяжкому преступлениям. Значит, необходимая оборона возможна от приготовления к такого рода деяниям и от покушения на преступление;

3) третье важное условие, относящееся к посягательству, — его действительность. Действительность означает фактическое наличие посягательства в объективном мире, а не в воображении обороняющегося. Несоблюдение данного условия приводит к так называемой мнимой обороне, под которой понимается причинение вреда лицу, ошибочно принятому за преступника. Действия обороняющегося при мнимой обороне могут быть вызваны различными факторами, которые по-разному оцениваются правоприменительными органами. Возможна неправильная оценка обстановки, при которой поведение лица ошибочно принимается за общественно опасное посягательство. Возможна ошибка в моменте окончания посягательства, в результате которой нападающему причиняется вред, который не вызывался необходимостью.

При мнимой обороне решающее значение принадлежит анализу субъективного восприятия обстановки обороняющимся. В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основание полагать, что совершается реальное посягательство и лицо, применившее средства защиты, не осознавало и не могло осознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. Если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в данных условиях, оно подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Если же лицо, причинившее вред, не осознавало мнимости посягательства, но по обстоятельствам дела должно было и могло это осознавать, действия такого лица подлежат квалификации по статьям УК, предусматривающим ответственность за причинение вреда по неосторожности. Но если будет установлено, что лицо при мнимой обороне не должно или не могло предвидеть, что нападения в действительности нет, то налицо казус — невиновное причинение вреда.

Когда лицо совершенно необоснованно предполагало о начале нападения, хотя ни поведение потерпевшего, ни вся обстановка по делу не давали ему никаких реальных оснований опасаться нападения, оно подлежит ответственности на общих основаниях как за умышленное преступление. В таких случаях действия лица не связаны с мнимой обороной, а вред причиняется потерпевшему вследствие чрезмерной, ничем не оправданной подозрительности виновного.

6. Не менее важны нижеследующие условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к защите:

1) защита всегда является активным действием, направленным на причинение вреда посягающему. При этом главная цель обороняющегося — защитить охраняемые интересы, а не причинить вред. Исходя из этого, защита не должна быть направлена против третьих лиц. Если это происходит, то нужно применять правила о крайней необходимости. Субъектом посягательства, которое дает право на необходимую оборону, может быть только физическое лицо, т.е. человек. Но бывают и специфические ситуации, когда вред причиняется напавшему животному, владелец которого использует его в качестве орудия нападения (например, натравливает собаку). В таких случаях причинение вреда животному есть причинение имущественного вреда нападавшему (владельцу животного) в процессе правомерной необходимой обороны.

Вред, причиненный нападавшему, может выражаться в различных формах. Физический вред — в причинении различной тяжести вреда здоровью и даже в причинении смерти нападавшему. Законодатель не ограничивает действия обороняющегося, который действует в экстремальной обстановке и имеет право на причинение любого вреда. Это правило подтверждено законодателем в последних новеллах к уголовному закону, где говорится о том, что не будет признаваться превышением пределов необходимой обороны причинение любого вреда нападавшему в том случае, если его действия явились неожиданными для обороняющегося, который не мог оценить тяжесть нападения.

Это в полной мере относится и к случаям причинения смерти посягающему. Во-первых, такие последствия признаются обоснованными, если нападение сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Во-вторых, такая законодательная трактовка эксцесса обороны позволяет подчеркнуть особую значимость личности в современном Российском государстве.

В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ под насилием, опасным для жизни, следует понимать такое, которое было направлено на причинение смерти или повлекло причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также такое, которое в момент применения создавало реальную угрозу для жизни обороняющегося. Примерами могут быть: утопление, удушение, нанесение множества ударов в жизненно важные органы, угроза оружием, причинение проникающего ранения, реальная угроза убийством. Аналогичный вывод сделан и в определении президиума Тамбовского областного суда по делу о действиях стрелка военизированной охраны по отражению нападения лиц, пытавшихся задушить его и завладеть табельным оружием. Он вынужден был в процессе обороны выстрелить в нападавшего, причинив ему смертельное ранение (БВС РФ. 1994. N 5. С. 13, 14);

2) правомерна защита не только личности и прав обороняющегося, но и охраняемых интересов других лиц, а также интересов общества и государства. Суды подчас неправильно признают право обороны за лицом только при посягательстве на него самого, тогда как согласно закону граждане имеют право защищать от посягательств интересы государства, общества, а также личность и права другого лица, подвергнувшегося нападению. Вместе с тем не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (развязывание драки, учинение расправы, совершение акта мести и т.п.). Содеянное в таких случаях должно квалифицироваться на общих основаниях. Защита является результатом провокации, а не актом необходимой обороны.

7. Защита не должна превышать пределов необходимой обороны. В науке уголовного права и в судебной практике такие пределы определяются совокупностью признаков, характеризующих интенсивность нападения (с количественной и качественной сторон), и ценностью защищаемого блага. Из смысла ч. 2 ст. 37 УК вытекает, что пределы необходимой обороны можно определить через определенное соответствие действий обороняющегося и признаков характера и степени общественной опасности посягательства. При этом важно подчеркнуть, что обороняющийся, находясь в состоянии душевного волнения, вызванного посягательством, не всегда может точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты. Основное требование при этом — не допустить явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства. Закон не раскрывает подробно всех признаков, характеризующих пределы эксцесса обороны. Данное понятие является оценочным, т.е. вопрос о пределах необходимой обороны есть вопрос факта. Только на основании анализа конкретных обстоятельств дела можно определить пределы защиты. Под интенсивностью нападения с качественной стороны, по нашему мнению, следует понимать совокупность объективных и субъективных признаков, характеризующих степень общественной опасности нападения: время, место, способ посягательства, орудия и средства, используемые нападающим, его физическое состояние и возраст. Количественный критерий интенсивности предполагает осуществление нападения группой лиц. При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действия всей группы. Определяющее значение в выборе средств и способа защиты имеет ценность обороняемого объекта, блага, интереса. При этом важно исходить из общепризнанной шкалы таких ценностей, которые в настоящее время закреплены в Конституции РФ и в соответствии с которыми построена Особенная часть УК.

8. Превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. Закон признает такие действия общественно опасными, а в ряде случаев преступными. В теории уголовного права превышение пределов необходимой обороны принято называть эксцессом обороны, т.е. выходом за пределы правомерной необходимой обороны. Законодатель уточнил, что превышение может быть лишь в том случае, когда посягательство не было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия и не явилось для обороняющегося неожиданным.

9. Каждый раз необходимо подробно устанавливать интеллектуальный и волевой моменты умысла, т.е. осознание обороняющимся того, что защита не соответствует характеру и степени опасности посягательства, предвидение причинения такого вреда, который явно превышает вред, необходимый для защиты, и желание или сознательное допущение причинения такого вреда либо безразличное отношение к последствиям (обычно последнее состояние и имеет место).

При малейшем сомнении в доказанности указанных моментов умысла, как мы полагаем, необходимо считать, что отсутствует важнейший субъективный критерий эксцесса обороны.

10. Закон не раскрывает признаков явного несоответствия защиты характеру и степени опасности посягательства. Вновь мы встречаемся с оценочным понятием. В теории и на практике предпринимались попытки конкретизировать признаки данного понятия. Предлагалось считать превышением пределов необходимой обороны и так называемую несвоевременную оборону (преждевременную либо запоздалую). Чаще встречаются случаи эксцесса обороны при очевидном (явном) несоответствии интенсивности защиты интенсивности посягательства. Важно помнить, что несоответствие не означает несоразмерности, поэтому последнее понятие не совсем верно применять к институту необходимой обороны. Это подтверждает возможность причинения при определенных условиях любого вреда нападающему.

В судебной практике признается правомерной защита с использованием камня от нападения кулаком, топора — от нападения безоружного, охотничьего ружья — от нападения с лопатой, ножовкой, пистолета — от нападения с ножом и т.п.

11. Интенсивность защиты характеризуется совокупностью признаков, которые определяют ценность охраняемого блага, время и место нападения (темное время суток, глухой пустырь, где помощи ждать неоткуда). Существенную роль играют орудия защиты и способ их использования: не должно быть резкого несоответствия между орудиями нападения и орудиями защиты; необходимо выяснить, случайно ли они оказались в руках обороняющегося или были приготовлены заранее; относятся ли эти предметы к оружию либо к хозяйственно-бытовым предметам. Очень важно установить, каким образом орудия применялись при защите — можно ли было использовать их лишь для устрашения нападавшего или необходимо было причинять ему вред. В некоторых случаях определяющим признаком является физическое состояние субъекта. Примером может служить определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР об отмене приговора, которым Ф. была осуждена за убийство своего мужа при превышении пределов необходимой обороны. Муж беспричинно избивал ее в квартире, использовал приемы каратэ, которым занимался несколько лет. Он угрожал убить ее, искалечить, наносил удары по голове, лицу и телу. Защищая свою жизнь и здоровье, Ф. ранила мужа кухонным ножом, что повлекло его смерть. Судебная коллегия признала действия Ф. правомерными, не выходящими за пределы необходимой обороны (БВС РСФСР. 1992. N 2. С. 7, 8).

12. Превышением пределов, по нашему мнению, следует признавать лишь такое явное несоответствие, при котором всем присутствующим было абсолютно точно понятно (что не подлежит сомнению и оспариванию), что обороняющийся имел возможность отразить нападение более мягкими средствами и осознавал такую возможность, но тем не менее выбрал заведомо более опасные средства и методы защиты и без необходимости причинил тяжкий вред нападавшему. Иногда суды ошибочно оценивают действия обороняющегося как превышение, не учитывая всех объективных и субъективных факторов. Сотрудник милиции П. был ошибочно обвинен в убийстве при превышении пределов необходимой обороны, хотя все обстоятельства (групповое нападение с насилием, опасным для жизни) свидетельствовали о правомерном причинении смерти нападавшему, что впоследствии и подтвердил президиум Московского городского суда (БВС РФ. 1998. N 1. С. 8).

Таким образом, эксцессом обороны может быть признано лишь явное, очевидное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется вред, указанный в ст. ст. 108 и 114 УК. Хотя последние новеллы уголовного закона в этой части позволяют вести речь о социальной обусловленности декриминализации преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК. По ч. 1 ст. 108 УК вполне назрела необходимость переименования состава убийства при превышении пределов необходимой обороны в причинение смерти при превышении пределов необходимой обороны, исключив его из категории убийств.

 

Статья 38. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление

Комментарий к статье 38

 

1. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, — это вынужденное причинение вреда лицу, совершившему преступление, для доставления его в органы власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

Институт причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, представлен впервые в УК 1996 г., ранее вопросы причинения вреда при задержании рассматривались либо в рамках необходимой обороны, либо в рамках крайней необходимости.

В соответствии с разъяснением Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 сентября 2012 г. N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» задержание лица, совершившего преступление, в целях доставления его в органы власти выступает одним из средств обеспечения неотвратимости уголовной ответственности и пресечения совершения им новых преступлений. Институты необходимой обороны и причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, призваны обеспечить баланс интересов, связанных с реализацией предусмотренных в части 1 статьи 2 УК РФ задач уголовного законодательства по охране социальных ценностей, с одной стороны, и с возможностью правомерного причинения им вреда — с другой. В этих целях в статьях 37 и 38 УК РФ установлены условия, при наличии которых два действия, причинивших тот или иной вред объектам уголовно-правовой охраны, не образуют преступления.

2. Важно подчеркнуть несколько аспектов: закон не ограничивает круг субъектов, имеющих право на задержание, но для обычного гражданина это является правом, а для должностных лиц (представителей власти) — служебной обязанностью, четко очерченной федеральными законами и иными нормативными актами; данное обстоятельство является самостоятельным, исключающим уголовную ответственность, задержание признается общественно полезным действием, которое способствует осуществлению принципа законности и принципа неотвратимости ответственности за совершенное преступление; процесс задержания представляет собой эффективное средство для осуществления частной и общей превенции, т.е. при задержании устраняется опасность продолжения преступного поведения со стороны задерживаемого и возможность совершения новых преступлений, а все остальные граждане информируются о возможности причинения вреда при попытке скрыться после совершения преступления.

3. Если преступник задержан без причинения ему серьезного вреда, то не требуется никакой правовой оценки действий. Законодатель связывает процесс задержания с причинением физического или имущественного вреда. При этом наука уголовного права и судебная практика выработали ряд условий правомерности причинения такого вреда.

4. Как представляется, правильнее будет выделить две группы условий правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление: условия, определяющие законность и обоснованность задержания, и условия, характеризующие действия лица, осуществляющего задержание.

5. Назовем условия, определяющие законность и обоснованность задержания:

1) основание для задержания возникает лишь тогда, когда лицо совершило преступление, т.е. деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (независимо от его тяжести). Необходимо, чтобы лицо выполнило объективную сторону состава преступления либо начало выполнять, но не довело до конца по не зависящим от него причинам, т.е. право на задержание возникает как при совершении оконченного преступления, так и при совершении приготовления или покушения на преступление. Допускается задержание как исполнителей преступлений, так и лиц, являвшихся организаторами, пособниками, подстрекателями преступлений. Абсолютно обосновано задержание лица, признанного виновным по приговору суда и пытавшегося скрыться и избежать наказания. Сложнее решается вопрос, когда лицо пытается скрыться сразу после совершения преступления.

Важно при этом отличать задержание с позиций уголовного права от задержания на основании административного и уголовно-процессуального права. В последнем случае никакого вреда не причиняется, а задержание является мерой пресечения, осуществляемой в рамках особой процедуры. В уголовно-правовом задержании предполагается, что осуществляется задержание лица, заведомо совершившего преступление, хотя в некоторых случаях такая заведомость в сознании обычных граждан представлена лишь вероятностью. Последнее обстоятельство не гарантирует избежания ошибок как юридических, так и фактических.

При уголовно-правовом задержании важно, чтобы действия задерживаемого основывались на убедительных фактах. Законодатель закрепляет правомерность причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление любой тяжести. Характер и степень общественной опасности совершенного преступления влияют на пределы правомерности рассматриваемого права. Право на задержание путем причинения вреда не возникает при совершении иных правонарушений (например, административного правонарушения);

2) важным условием задержания является стремление лица, совершившего преступление, скрыться от правосудия с целью избежать ответственности. Это касается и случаев побега из мест лишения свободы или из-под стражи. Такие формы уклонения лиц, совершивших преступления, от уголовной ответственности и наказания дают право осуществлять принудительные действия при их задержании для доставления в органы правопорядка и пресечения возможности совершения ими новых преступлений.

При уклонении возможно применение насилия, которое в рамках закона признается правомерным. В ряде случаев задержание может перерасти в необходимую оборону, которая дает больше прав в части причинения вреда задерживаемому. Так, по определению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР действия участкового инспектора милиции Н., направленные на задержание Ш., совершившего разбойное нападение с применением оружия, признаны правомерными. Ш. после совершения тяжкого преступления пытался скрыться, оказывая вооруженное сопротивление, в связи с чем сотрудник милиции был вынужден осуществить оперативное задержание вооруженного преступника, открыв огонь на поражение (БВС РСФСР. 1990. N 1. С. 8, 9);

3) самостоятельным условием задержания является то, что вред может причиняться лишь в пределах времени до истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности или срока давности исполнения обвинительного приговора.

6. Назовем условия, характеризующие действия лица, осуществляющего задержание:

1) уголовно-правовое задержание по смыслу ст. 38 УК всегда обусловлено причинением вреда лишь лицу, совершившему преступление. Причинение вреда третьим лицам при задержании не допускается. Если такое случается, то при соответствующих условиях совершенное деяние можно признать крайней необходимостью.

Практика показывает, что возможно причинение вреда при задержании лиц, ошибочно принятых за преступника. В таком случае подлежит тщательному анализу субъективный критерий в действиях лица, осуществившего так называемое мнимое задержание. Вопрос об ответственности в данном случае решается по правилам фактической ошибки. Если лицо не осознавало ошибочности своих действий и, исходя из всех материалов дела, не могло и не должно было это сознавать, то речь идет о невиновном причинении вреда; если же могло и должно было сознавать, то следует говорить о причинении вреда по неосторожности.

Вред, причиняемый задерживаемому, может быть физическим либо имущественным. Само причинение вреда не является целью задержания, это лишь средство для достижения другой важной цели — доставления лица, совершившего преступление, в органы власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений. Если же в процессе разбирательства по существу будет установлено, что субъект задержания преследовал совершенно иные цели (месть, желание расправиться с обидчиком), то правомерность задержания отсутствует и лицо несет ответственность за совершение умышленного преступления на общих основаниях.

В специальной литературе высказаны различные точки зрения по поводу тяжести вреда, причиняемого задерживаемому.

Как представляется, более правильной является точка зрения, согласно которой не следует ограничивать меры по задержанию преступника условиями крайней необходимости, при которой причиненный вред должен быть менее значительным по сравнению с характером и степенью опасности совершенного преступления. Вред при задержании может быть и более существенным. Например, причинение задерживаемому тяжкого вреда здоровью, а в исключительных случаях и смерти, правомерно, на наш взгляд, лишь в случае совершения им тяжкого или особо тяжкого преступления, сопряженного с посягательством на жизнь и здоровье граждан.

Важно при этом не нарушить границы мер, необходимых для задержания. Эти границы не определены в законе точно и исчерпывающе и носят оценочный характер. Практика, несомненно, потребует дополнительных разъяснений и уточнений в виде постановления Пленума Верховного Суда РФ. Вместе с тем некоторые нормативные акты предоставляют право сотрудникам правоохранительных органов применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие при задержании лиц, совершивших преступление. Все эти документы должны соответствовать нормам уголовного закона. В связи с этим следовало бы в ст. 23 Федерального закона «О полиции», где закрепляется право на применение при задержании огнестрельного оружия, уточнить, что сотрудник полиции вправе применить огнестрельное оружие в случае задержания лица, застигнутого при совершении тяжкого насильственного или особо тяжкого преступления.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, положения статей 37 и 38 УК РФ распространяются на сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, которые в связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать участие в пресечении общественно опасных посягательств или в задержании лица, совершившего преступление. При этом если в результате превышения пределов необходимой обороны или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, указанные лица совершат убийство или умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, содеянное ими при наличии соответствующих признаков подлежит квалификации по статье 108 или по статье 114 УК РФ.

По мнению Пленума, сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие и иные лица, которым законодательством разрешено применение оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы для исполнения возложенных на них федеральными законами обязанностей, не подлежат уголовной ответственности за причиненный вред, если они действовали в соответствии с требованиями законов, уставов, положений и иных нормативных правовых актов, предусматривающих основания и порядок применения оружия, специальных средств, боевой и специальной техники или физической силы. Не может признаваться преступлением причинение вреда таким лицом, применившим оружие, специальные средства, боевую и специальную технику или физическую силу с нарушением установленного действующим законодательством порядка их применения, если исходя из конкретной обстановки промедление в применении указанных предметов создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу, совершение диверсии и т.п.);

2) действия задерживающего лица по причинению вреда возможны лишь при соблюдении следующего важного условия: иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным. В подобном случае лицо не реагирует на требование проследовать в органы власти, пытается скрыться, оказывает сопротивление. Его не останавливает предупреждение о применении физического воздействия, специальных средств, оружия. Подозреваемый пытается скрыться, все ненасильственные меры исчерпаны — в этот момент и возникает право на насильственное задержание, соединенное с причинением вреда;

3) самостоятельным условием, характеризующим основание возникновения права на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, является наличие цели доставления задерживаемого в органы власти и пресечение возможности совершения новых преступлений. Наличие у задерживающего лица прямого умысла на причинение смерти задерживаемому лицу исключает правомерность содеянного. Это объясняется тем, что желание наступления смерти лица, совершившего преступление, и цель — доставление его в органы власти — не могут существовать одновременно. При этом первое однозначно исключает второе. По-иному следует решать вопрос о правомерности в случае причинения смерти с косвенным умыслом, когда лицо, осуществляющее задержание, имеет намерение доставить задерживаемого в органы власти, но при этом сознательно допускает возможность наступления указанного последствия. Такое психическое отношение к содеянному не исключает возможности существования указанной цели, однако она может быть не достигнута;

4) последнее и определяющее условие — не должны быть превышены меры, необходимые для задержания лица, совершившего преступление. Таким превышением мер в соответствии с ч. 2 ст. 38 УК признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред.

7. Большое значение при этом имеет субъективный критерий. Законодатель связывает ответственность за превышение мер, необходимых для задержания, с умышленным причинением вреда. Как указывалось ранее, по своей юридической природе понятия «превышение мер, необходимых для задержания» и «явное несоответствие», как и в случае с необходимой обороной, являются оценочными. Каждый раз окончательное решение в этом вопросе принимается субъектом правоприменения с учетом оценки всей совокупности объективных и субъективных признаков. Теория и практика предлагают выделять несколько видов действий, характеризующих превышение мер, необходимых для задержания:

1) средства и методы задержания явно не соответствуют тяжести совершенного преступления, например, применение оружия при задержании лица, совершившего преступление небольшой или средней тяжести, при задержании несовершеннолетнего или женщины;

2) обстановка задержания не вызывала необходимости причинения вреда задерживаемому либо причинения явно чрезмерного вреда. В данном случае учитываются многие факторы: время и место задержания, количество задерживающих и задерживаемых, их поведение и др. Если будет установлено, что вся обстановка задержания предполагала применение минимальных насильственных мер либо имелась возможность осуществить задержание вообще без применения физической силы, но тем не менее задерживаемому причинен тяжкий вред, то налицо превышение мер, необходимых для задержания.

 

Статья 39. Крайняя необходимость

Комментарий к статье 39

 

1. В повседневной жизни нередко возникают ситуации столкновения правоохраняемых интересов. В случаях, когда для сохранения правоохраняемого блага вред причинен отношениям, охраняемым уголовным законом, при соблюдении установленных в ст. 39 условий правомерности совершенное деяние признается крайней необходимостью.

2. Закон признает право на крайнюю необходимость за всеми без исключения гражданами. В некоторых случаях обязательность действий в условиях крайней необходимости входит в обязанность определенных лиц (сотрудников полиции, служащих МЧС, работников пожарной охраны, военнослужащих). Важно осознать, что целью действий при крайней необходимости является устранение опасности, угрожающей охраняемым интересам. Устранение опасности, угрожающей неправомерным, незаконным интересам, не охватывается понятием крайней необходимости.

3. В науке уголовного права и в судебной практике принято выделять условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к грозящей опасности и к действиям по устранению такой опасности.

4. Рассмотрим условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к грозящей опасности:

1) опасность может исходить из различных источников. Это могут быть стихийные бедствия и природные катаклизмы (землетрясения, наводнения, тайфуны, засуха, извержение вулкана). Опасным может быть и поведение домашних и диких животных. При этом следует помнить, что защита от нападения животного, которого умышленно натравливает человек, рассматривается как необходимая оборона.

Источниками опасности могут стать и физиологические экстремальные ситуации, в которых находится человек (болезнь, чувство голода, жажды и т.п.). Аналогично рассматриваются и общественно опасные действия человека (провоцирующие ситуации), в результате которых причиняется вред охраняемым интересам третьих лиц либо возникает реальная угроза причинения такого вреда.

Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала приговор, в соответствии с которым М. был осужден, а В. оправдан, обоснованным. М. на автомашине нарушил правила дорожного движения и создал аварийную ситуацию. В. во избежание тяжких последствий применил резкое торможение на своей автомашине, из-за чего автомобиль занесло на разделительный газон, где передней частью автомобиля была сбита Ш., которая от полученных повреждений скончалась. Судом было установлено, что В. при указанных обстоятельствах принял все зависящие от него меры и все же не смог предотвратить наезд. Судебная коллегия посчитала правильными выводы суда о том, что В. действовал в условиях крайней необходимости и уголовной ответственности понести не может (Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам ВС РСФСР. М., 1981. С. 39, 40);

2) грозящая опасность должна быть наличной и действительной. Наличность означает, что опасность возникла и еще не миновала. Действительной считается такая опасность, которая существует в объективном мире реально, а не в воображении лица. Опасность, существующая лишь в воображении лица, является мнимой и в некоторых случаях не исключает преступности и наказуемости действий, якобы совершенных в условиях крайней необходимости. Если лицо заблуждалось в осознании существования опасности, но могло и должно было это предвидеть, то наступает уголовная ответственность за неосторожное причинение вреда. Если же по обстоятельствам дела лицо предполагало наличие опасности и при этом не могло и не должно было предвидеть своей ошибки, то налицо невиновное причинение вреда;

3) грозящая опасность не могла быть устранена другими средствами. Данное условие означает, что если существует любая другая возможность по устранению опасности, не связанная с причинением вреда другим охраняемым интересам, то состояние крайней необходимости исключается. Если лицо могло уклониться от опасности, спастись бегством, обратиться за помощью к другим, но выбрало путь причинения вреда при предотвращении опасности, то такие действия также не могут рассматриваться как совершенные в состоянии крайней необходимости.

5. Условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к действиям по устранению грозящей опасности таковы:

1) устранение опасности при крайней необходимости в уголовно-правовом смысле связано с причинением вреда охраняемым интересам. Вред причиняется третьим лицам, т.е. посторонним, не связанным с источником опасности;

2) в соответствии с волей законодателя вред, причиненный при крайней необходимости, должен быть меньше вреда предотвращенного. В данном случае следует учитывать соразмерность и ценность защищаемого объекта и объекта причинения вреда. Причинение равного по объему вреда не дает права говорить о состоянии крайней необходимости (например, причинение смерти другому человеку при спасении собственной жизни), хотя в этой части требуется разъяснение высших судебных инстанций;

3) действия по устранению опасности не должны превышать пределов крайней необходимости. Ранее действующее законодательство не знало такого понятия, а ответственность в таких случаях наступала в общем порядке. В настоящее время в соответствии с ч. 2 ст. 39 УК превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожающей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный.

6. Такое превышение влечет уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда. В законе четко выделены объективный и субъективный критерии. Объективный критерий выражается в размере причиненного вреда, явно не соответствовавшего, во-первых, характеру и степени угрожавшей опасности, во-вторых, обстоятельствам, при которых опасность устранялась. Вновь приходится констатировать, что эти понятия оценочные. Подлежат оценке все фактические обстоятельства (время, место, экстремальность и неординарность ситуации, ограниченные временные рамки).

7. Субъективный критерий означает, что ответственность наступает в том случае, когда лицо осознавало возможность причинения равного или большего вреда и желало или сознательно допускало его причинение либо безразлично относилось к этому (что чаще всего и происходит на практике). В Особенной части УК не предусмотрено конкретных составов преступлений, связанных с превышением пределов крайней необходимости. Из этого следует, что ответственность наступает за умышленные преступления, а факт превышения пределов крайней необходимости должен быть учтен при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК).

8. В специальной литературе обсуждается вопрос о так называемой неудавшейся крайней необходимости. В нормах уголовного закона такие случаи не предусмотрены, но специалисты полагают, что состояние крайней необходимости не исключается, если действия, предпринятые с целью предотвращения вреда, не увенчались успехом и вред наступил, несмотря на все усилия лица, добросовестно рассчитывавшего его предотвратить (например, при освобождении заложников допускается их гибель). С таким мнением можно согласиться, но необходимо добавить, что вред причинен минимальный, а в действиях лица отсутствуют небрежность и легкомыслие. В противном случае ответственность наступает как за совершение неосторожного преступления.

9. По общему правилу, вытекающему из судебной практики, вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, возмещается лицом, его причинившим, но суд вправе возложить обязанность по возмещению вреда на третьих лиц, в интересах которых осуществлялась крайняя необходимость, о чем следовало бы указать в данной статье УК.

 

Статья 40. Физическое или психическое принуждение

Комментарий к статье 40

 

1. Ранее действовавший УК не предусматривал норм о принуждении как самостоятельном правовом основании, которое исключало бы преступность деяния. Причинение вреда лицом, на которое оказывалось физическое или психическое воздействие, признавалось обстоятельством, смягчающим ответственность. Вместе с тем на практике часто возникают случаи, когда лицо вынуждено причинять вред другим охраняемым интересам, его воля оказывается парализованной из-за оказанного на него воздействия.

2. В ч. 1 ст. 40 УК говорится об опасном физическом принуждении. Речь в данном случае идет лишь о таком физическом принуждении, которое признается непреодолимым, когда лицо полностью лишается возможности действовать в соответствии со своей волей.

Содержание физического принуждения в законе не раскрыто, что затрудняет применение нормы на практике. По нашему мнению, это понятие должно включать в себя меры физического воздействия со стороны другого человека, т.е. насилие (побои, причинение вреда здоровью, связывание, удушение, угроза оружием), применяемое к лицу с целью заставить его причинить вред каким-либо охраняемым интересам. При этом лицо фактически теряет свободу воли и становится орудием в руках другого человека. Например, водитель государственного автомобиля под угрозой применения оружия передает преступнику автомобиль; связанный охранник не препятствует преступному изъятию имущества. Аналогично должны рассматриваться и случаи, которые в праве именуются непреодолимой силой. Определение последней отсутствует в уголовном законе, но о ней говорится в Гражданском кодексе РФ. В ст. 401 ГК закреплено, что непреодолимая сила представляет собой наличие чрезвычайных и неотвратимых при данных условиях обстоятельств. Применительно к уголовному праву это обстоятельство можно определить как ситуацию, при которой лицо, находясь под воздействием стихийных сил природы, животных, механизмов, людей или иных факторов, не имеет возможности осуществить необходимые действия либо осуществляет действия, не обусловленные его волей. Следует оговориться, что если лицо само спровоцировало обстановку непреодолимой силы, то оно не освобождается от уголовной ответственности.

3. Часть 2 ст. 40 УК предусматривает причинение вреда в результате такого физического или психического принуждения, при котором лицо не лишается возможности действовать по своему усмотрению и сохраняет способность руководить своими действиями. Такое принуждение принято называть преодолимым. При этом законодатель определил, что вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда при таком принуждении решается с учетом положения о крайней необходимости (в основном это касается объема и содержания причиненного вреда). Под психическим принуждением судебная практика понимает реальную и действительную угрозу применения физического насилия, причинения материального или морального ущерба. Реальность и действительность угрозы предполагают возможность приведения ее в исполнение в момент предъявления каких-либо требований. Считается, что такое принуждение оставляет лицу свободу выбора в поведении. Лицо может покориться и выполнить требования, но может и противостоять угрозе, оказать сопротивление. Законодатель в последнем случае дает шанс для непризнания таких действий преступными, но при соблюдении правил правомерности крайней необходимости.

4. Вместе с тем следует оговориться, что преодолимость и непреодолимость — категории оценочные, и требуется тщательный анализ всей совокупности фактических данных. Своевременными были бы и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу, так как на практике возникают различные случаи, требующие судебного толкования.

Например, при гипнозе воля лица полностью подавлена, но это — вид психического насилия, в связи с чем возникает проблема ответственности лица, причинившего вред под влиянием гипноза. Кроме того, понятие непреодолимости не является абсолютно неизменным. Всегда требуется учитывать физическое состояние лица, его способности, наличие либо отсутствие обязанности действовать тем или иным способом. Одни и те же обстоятельства могут быть признаны непреодолимыми для гражданских лиц и преодолимыми для военнослужащих, к которым предъявляются повышенные требования (например, караульный, имея боевое оружие, под угрозой убийством пропускает на охраняемый объект преступников).

5. В УК предусмотрена ситуация, связанная с конкретным принуждением к совершению преступления. Части 3 и 4 ст. 150 УК предусматривают ответственность за вовлечение в совершение преступления несовершеннолетнего с применением насилия или угрозой его применения, а также за аналогичные действия, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в преступную группу либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления. Следует признать, что понятие непреодолимости принуждения в таких случаях имеет свою специфику. По нашему мнению, возраст несовершеннолетнего, психофизические особенности его личности дают право признавать принуждение непреодолимым и в некоторых тех случаях, когда оно считается преодолимым при воздействии на взрослых граждан. Например, каким признавать принуждение несовершеннолетнего совершить кражу под страхом лишения пищи? А если такое принуждение переходит в насилие: причиняется вред здоровью, осуществляются изнасилование, иные насильственные действия сексуального характера, истязание? Как мы полагаем, в статье о физическом или психическом принуждении следовало бы отразить различную степень принуждения применительно к несовершеннолетним.

6. При назначении наказания за преступление, совершенное при нарушении условий правомерности физического или психического принуждения, данное обстоятельство признается смягчающим наказание.

 

Статья 41. Обоснованный риск

Комментарий к статье 41

 

1. Обоснованный риск как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния, впервые появилось в уголовном законе с 1996 г. Это действие, направленное на получение положительного результата, хотя и основанное на предположении и не исключающее в ряде случаев причинения вреда охраняемым интересам. Цель риска — раздвинуть рамки непознанного, научиться управлять новейшими технологиями. Нормы права должны помочь творческим личностям в достижении общественно полезных целей, не связывать руки запретами и многочисленными условностями. В то же время право, закон должны быть преградой для авантюристов и проходимцев, мошенников и откровенных маньяков, которые преследуют сугубо личные, подчас корыстные и криминальные, цели.

2. Лишь тот риск оправдан, который осуществляется pro bono publiko (лат. — во имя общественного блага). Такой риск направлен на получение положительного результата, благополучного исхода. Конечно, действие в данном случае основано не на стопроцентной уверенности, предполагается, что удача возможна. Не исключено и причинение вреда. Лицо, идущее на риск, осознает такую возможность, но пытается предпринять все необходимое, чтобы исключить подобные следствия. При этом не проявляется никакого легкомыслия, в условиях риска надеются не на случай, а на большую вероятность успеха.

3. Законодатель признает право на риск за любым гражданином, независимо от его профессиональной деятельности. Право на риск признается в любой сфере, а не только в производственной или хозяйственной, при этом найдено удачное определение — обоснованный риск.

4. Теория и практика сформулировали следующие условия правомерности обоснованного риска:

1) при обоснованном риске вред причиняется лицом, которое действует для достижения общественно полезной цели. Содержание такой цели состоит в том, что рискующий стремится к открытию, к успеху, польза от которых наступает для многих людей, для общества и государства, для всего человечества. Важность открытия, положительного результата может нести в себе угрозу причинения и существенного вреда (например, заболевание лучевой болезнью при открытии радиоактивных элементов).

Возникает естественный вопрос: если человек рискует ради достижения личной выгоды, то охватывается ли это понятием «достижение общественно полезной цели»? По нашему мнению, возможна ситуация, когда экономический, коммерческий риск чисто внешне дает основание говорить о личной выгоде рискующего, но на самом деле такие действия дают возможность открыть новые механизмы рыночного хозяйства, предоставить новые рабочие места. При этом личная выгода является как бы составной частью общественно полезного результата;

2) полезная цель не может быть достигнута средствами, не связанными с риском. При существовании малейшей возможности достичь результата без совершения рискованных действий лицо обязано ее использовать. В противном случае за причиненный вред ответственность наступает на общих основаниях. Например, конструктор может использовать робота для проверки новых технологий, но, пренебрегая такой возможностью, идет на риск и посылает на испытания человека, который погибает. Автор идеи должен нести ответственность за неосторожное причинение вреда;

3) рискованные действия не должны нарушать прямых предписаний закона или иных нормативных актов, содержащих правила поведения в определенных ситуациях, осуществления специфических видов деятельности. Действия должны быть основаны на объективных знаниях и длительном опыте, накопленном в той или иной области. Возможна ситуация, когда действия рискующего направлены на опровержение существующих предписаний, теорий. Но опровержение должно быть основано на точном расчете, на анализе всех позиций по той или иной проблеме;

4) лицо предприняло все достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым интересам. Содержание этого понятия не раскрывается в законе, т.е. мы имеем очередное оценочное понятие. Как представляется, речь идет об объективном и субъективном критериях достаточности. Первый означает, что лицо обеспечило все меры безопасности рискованных действий (получение разрешения, соблюдение инструкций и правил, устройство страхующих приспособлений, укрытий и т.д.). Субъективный критерий заключается в том, что лицо осознает вероятную возможность и размер вредных последствий, но предпринимает все необходимые меры для того, чтобы вред не наступил или, по крайней мере, был минимальным.

5. При соблюдении всех указанных условий риск признается обоснованным, а наступление вредных последствий не влечет мер уголовной ответственности. В ряде случаев участники рискованных экспериментов (испытатели, каскадеры, спортсмены и др.) дают подписку о том, что добровольно участвуют в испытаниях, опытах и что они в полном объеме информированы о характере и целях таких действий, о риске и возможных негативных последствиях.

6. Законодатель предусмотрел условия, при которых риск признается необоснованным.

Во-первых, если риск был заведомо сопряжен с угрозой для жизни многих людей. По нашему мнению, угроза для жизни многих людей предполагает опасность хотя бы для двух человек.

Во-вторых, если риск был заведомо сопряжен с угрозой экологической катастрофы или общественного бедствия. Заведомость в данном случае означает осознание рискующим угрозы указанных последствий до совершения всех задуманных действий. Под экологической катастрофой следует понимать вред, причиненный природе в результате человеческой деятельности и угрожающий самой биологической основе существования человека (аварии на газо- и нефтепроводах, радиоактивное заражение обширной территории, крупномасштабные лесные пожары). Общественное бедствие можно определить как негативные последствия, возникшие в результате непродуманных, легкомысленных действий человека, влекущих лишения и страдания для многих людей (аварии на теплотрассах зимой, разрушение жилых домов из-за ошибок в расчетах и т.п.). Субъективная сторона при причинении вреда вследствие необоснованного риска характеризуется, как правило, неосторожной формой вины в виде преступного легкомыслия. Лицо осознает, что его действия связаны с необоснованным риском, предвидит возможность наступления серьезных последствий, но самонадеянно рассчитывает на их предотвращение.

7. Обоснованный риск следует отличать от случаев крайней необходимости. При последней существует источник опасности, а сами действия направлены на предотвращение вреда. При обоснованном риске действия не обусловлены грозящей опасностью, они направлены на достижение общественно полезной цели. При крайней необходимости причиненный вред должен быть меньше вреда предотвращенного, а при обоснованном риске размер вреда не имеет определяющего значения для оценки действий рискующего.

8. При назначении наказания за преступление, совершенное при нарушении условий правомерности обоснованного риска, данное обстоятельство признается смягчающим наказание.

 

Статья 42. Исполнение приказа или распоряжения

Комментарий к статье 42

 

1. Длительное время вопрос об уголовно-правовом значении исполнения приказа был предметом научных дискуссий. В судебной практике оценка действий по причинению вреда при исполнении приказа также вызывала разночтения. С одной стороны, утверждалось, что данное обстоятельство исключает преступность деяния, но в том случае, если приказ является законным. С другой стороны, что исполнение незаконного приказа не входит в предмет уголовно-правового регулирования, а определяется нормами других отраслей права. По нашему мнению, понятия приказа и распоряжения тождественны.

2. Приказ — это властное указание о выполнении или невыполнении каких-либо действий, изданное в надлежащей форме, в пределах компетенции должностного лица и имеющее обязательную силу. Приказ руководителя, начальника обязателен для всех лиц, находящихся в его подчинении. Жизнь требует в некоторых сферах деятельности и в ряде случаев строить отношения между людьми на основе подчиненности, чтобы не допустить хаоса и нарушений закона. Такие вопросы, как подбор и расстановка кадров, осуществление государственного управления, не могут решаться иначе как посредством отдачи приказов и распоряжений. Есть сферы, где основой деятельности является единоначалие, что предполагает обязательность приказов и распоряжений начальника и ответственность за их неисполнение (военнослужащие, сотрудники МВД, ФСБ и др.). Приказ может быть устным и письменным, а в некоторых случаях только письменным. Приказ объявляется подчиненному как лично руководителем, начальником, так и через других лиц (помощников, заместителей), и является обязательным не в силу устного договора между начальником и подчиненным, а в силу законов и иных нормативных актов. Теория и практика выработали условия правомерности исполнения приказа или распоряжения, относящиеся к его изданию и исполнению.

3. Условия правомерности приказа или распоряжения таковы:

1) приказ (или распоряжение) должен быть отдан должностным лицом в пределах своей компетенции. Если обязательность приказа существует только субъективно, т.е. лицо полагает, что выполняет приказ компетентного начальника, но последний никаких прав на издание такового не имеет, то ссылка на обязательность приказа не может иметь никакого юридического значения.

Пределы компетенции — это объем прав и обязанностей должностного лица, вытекающих из нормативных актов, положений, инструкций, принятых в соответствии с действующим законодательством;

2) приказ должен быть издан в надлежащей форме, которую в каждом случае определяют нормативные документы. Важно, чтобы приказ был отдан компетентным лицом, относился бы к служебным обязанностям исполнителя;

3) приказ не должен быть заведомо незаконным, а тем более преступным. Заведомый характер приказа означает, что должностное лицо заранее сознает несоответствие своего распоряжения правовым предписаниям, но, несмотря на это, издает приказ и требует его исполнения. Преступный приказ означает, что в результате его исполнения может быть причинен вред интересам, охраняемым уголовным законом. Вред причиняется при этом не в связи с необходимостью выполнить государственные или служебные задачи, а ради собственной карьеры, вопреки интересам службы, часто из корыстных или иных низменных побуждений.

4. Лицо, не осознававшее незаконность приказа, не несет ответственности за вред, причиненный при его выполнении. Ответственность за причинение вреда несет лицо, отдавшее незаконный приказ или распоряжение.

При исполнении заведомо незаконного либо преступного приказа ответственность и для исполнителя, и для начальника наступает на общих основаниях. Например, Ю., являясь старшим группы по выявлению экономических преступлений на потребительском рынке, получил указание от своего непосредственного руководителя В. — начальника отделения по борьбе с экономическими преступлениями УВД — склонить лиц, занимающихся изготовлением фальсифицированной водки, к даче взятки на сумму не менее 5 тыс. рублей, а полученные деньги передать ему. Обнаружив у М. фальсифицированную водку, Ю. получил от него 5 тыс. рублей, после чего дал указание не оформлять документально факт выявления незаконно изготовленной водки. Судом первой инстанции Ю. был оправдан по п. «а» ч. 4 ст. 290 УК за отсутствием в его действиях состава преступления в связи с тем, что он получил деньги по указанию своего начальника В. Судебная коллегия Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по кассационному протесту, отменила оправдательный приговор в отношении Ю. и направила дело на новое судебное рассмотрение, указав, что в соответствии с ч. 2 ст. 42 УК лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконного приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях (БВС РФ. 2001. N 1. С. 10).

Кроме того, если должностное лицо, отдавая преступный приказ, действует из корыстных или иных личных побуждений, оно несет ответственность по совокупности и за должностное преступление. И что более важно — действия начальника и подчиненного, которые осознают преступный характер приказа, следует расценивать как соучастие в совершении умышленного преступления.

5. Условия правомерности, относящиеся к действиям исполнителя приказа или распоряжения, следующие:

1) вопрос об ответственности рассматривается лишь тогда, когда исполнитель, выполняя приказ, причинил вред охраняемым интересам. Размер причиненного вреда не имеет значения для оценки действий;

2) исполнитель не должен выходить за рамки действий, определенных приказом, и допускать так называемого эксцесса исполнителя приказа;

3) лицо, выполняющее заведомо незаконный приказ или распоряжение, будет нести ответственность только за умышленное причинение вреда. При совершении неосторожного преступления в результате исполнения такого приказа ответственность несет начальник;

4) лицо, отказавшееся исполнять заведомо незаконный (в некоторых случаях и преступный) приказ, не подлежит уголовной ответственности. Это, пожалуй, одна из главных идей, которую обозначил законодатель в ст. 42 УК. Неисполнение предполагает полный и окончательный отказ. Подчиненный должен осознавать, что он отказывается исполнять действительно заведомо незаконный приказ. Если такой приказ выполняется под принуждением, то вопрос необходимо решать по правилам, закрепленным в ст. ст. 39 и 40 УК.

Неисполнение преступного приказа позволяет говорить не о нарушении порядка подчиненности, а о сознательном отказе фактически совершить преступление. Вместе с тем существует определенная специфика в вопросе ответственности за неисполнение приказа военнослужащими и сотрудником ОВД. Такое поведение подчиненного в определенных случаях влечет уголовную ответственность в соответствии со ст. ст. 286.1 и 332 УК. Это преступления против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений. Нормы Дисциплинарного устава Вооруженных Сил определяют главную заповедь военнослужащего: «Приказ начальника — закон для подчиненного». Но устав не охватывает исполнение заведомо незаконного, а тем более преступного приказа. Положения ст. ст. 286.1 и 332 УК распространяются лишь на случаи, когда приказ законен и по сути, и по форме. Для военнослужащего должно быть очевидным не только то, что приказ связан с нарушением присяги, воинского долга, но и то, что его выполнение будет главной причиной причинения вреда охраняемым интересам.

6. Вместе с тем совершение преступления при нарушении условий правомерности исполнения приказа или распоряжения, которое причиняет вред общественным отношениям, признается обстоятельством, смягчающим наказание.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code