Глава 22. СУДОПРОИЗВОДСТВО В АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ

§ 1. Формирование ветви судебной власти по рассмотрению коммерческих споров

Первые в истории российского государства органы, рассматривавшие споры экономического характера (коммерческие споры), не имели независимого от исполнительной власти статуса. Разбирательство таких дел в княжеской Руси относилось к компетенции органов управления <1>. До конца XVIII в. правосудие по делам, вытекающим из экономической деятельности, в Российской империи осуществлялось разными органами государственной власти: коллегиями, таможнями, ратушами, магистратами, словесными судами на ярмарках. В большей степени специальной юрисдикцией по разрешению торговых споров были наделены словесные таможенные суды. Заменившие их в результате судебной реформы 1775 г. словесные торговые суды получили видоизмененный статус: решения указанных органов не имели обязательной силы, а разрешенное дело могло быть повторно рассмотрено в суде первой инстанции.

———————————

<1> См.: Яковлев В.Ф., Семигин Г.Ю. Экономическое (коммерческое) правосудие в России. М., 2004. Т. 1. С. 67.

 

К началу XIX в. специализированные судебные органы (суд российских консулов, «судоходная расправа», суды в таможнях, Департаменте внешней торговли, Совете министров финансов и др.) осуществляли судебно-административные функции и обладали достаточно ограниченной компетенцией по рассмотрению торговых споров. В литературе отмечается, что «экономическое правосудие» в России до 1831 г. было чрезвычайно размытым ввиду нестабильности судоустройства, огромного количества специализированных судебных учреждений, отсутствия четкого разграничения подведомственности <1>.

———————————

<> См.: Клеандров М.И. Экономическое правосудие в России: прошлое, настоящее, будущее. М., 2006. С. 29 — 30.

 

При отправлении правосудия специализированные судебные органы руководствовались теми же нормативными актами, что и суды общей юрисдикции, вместе с тем были предусмотрены некоторые особенности коммерческого процесса (к примеру, устность и оперативность).

Истоки формирования органов независимого бессословного правосудия по коммерческим спорам (предшественников современных арбитражных судов) прослеживаются в начале XIX в. с момента учреждения в России Указом императора Николая I от 14 мая 1832 г. первых коммерческих судов. В основу их деятельности были заложены принципы состязательности, гласности и открытости процесса (со второй половины XIX в.), равенства всех перед законом и судом, беспристрастности суда. Производство в коммерческих судах осуществлялось на основе сочетания устности и письменности с преобладанием первой. Данные суды впервые в истории Российской империи действовали на основе всесословности, т.е. отсутствия различий в применении норм материального и процессуального права при разрешении дел между представителями разных сословий. Сроки судопроизводства в коммерческих судах (как первой, так и апелляционной инстанций) имели сокращенный характер по сравнению с продолжительностью рассмотрения дел судами общей юрисдикции. Указанные черты делали производство в коммерческих судах более удобным и привлекательным для «предпринимателей» того времени.

Итак, в истории развития правосудия по коммерческим (торговым) делам до образования советского государства можно выделить следующие этапы:

1) разбирательство торговых споров органами управления в период феодальной раздробленности, основанное на началах состязательности и диспозитивности процесса, равноправия сторон, слабой инициативности суда, большей доле устности процесса, множественности органов, компетентных разрешать данные споры;

2) разграничение судебных функций, появление инстанционности осуществляющих их органов, развитие процессуального равноправия тяжущихся, постепенное ослабление диспозитивности в вопросах возбуждения и движения процесса, проявление большей активности суда в разбирательстве, внедрение новых элементов письменности процесса в ходе формирования единого российского государства;

3) усиление влияния централизованного государства на процедуру разрешения коммерческих споров: постепенное превалирование элементов следственного характера процесса над состязательным, закрепление активной роли суда в выяснении обстоятельств дела, сопровождавшемся закреплением сословности, тайности процесса, при сохранении элементов устности и письменности, множественности органов, разрешающих коммерческие споры, и отсутствии четкого разделения функций судебной и исполнительной власти;

4) формирование бессословных судов для рассмотрения коммерческих споров на основе принципов независимости, состязательности, диспозитивности, сочетания устности и письменности процесса, равенства процессуальных возможностей его участников при постепенном развитии гласности, публичности и непосредственности судопроизводства, беспристрастности судей и свободы оценки доказательств в первой половине XIX — начале XX в.

Многовековое развитие российской государственности привело не только к выделению правосудия из деятельности органов управления, но и к обособлению судов особой компетенции — коммерческих. Эволюция статуса органов, уполномоченных разрешать споры в сфере экономической деятельности, привела к закреплению основ их независимости, как внешней (от иных органов государственной власти), так и внутренней (разграничение компетенции органов судебной власти, полномочий судебных инстанций). Начала субъективной независимости (от участников дела) прослеживаются еще на ранних этапах развития коммерческого процесса.

Переменное превалирование состязательного и следственного начал завершилось установлением примата первого из них с одновременным закреплением активного характера деятельности суда по разрешению коммерческих споров, не препятствующего в свою очередь реализации диспозитивных правомочий участвующими в деле лицами. Конкуренция между началами устности и письменности судопроизводства, сопровождавшаяся поочередной сменой приоритета, отразила недостатки категоричного тяготения к одному из принципов и нашла выражение в компромиссном сочетании элементов каждого из них. Развитие процессуального статуса тяжущихся прошло путь от ограничения процессуальной правоспособности, внедрения сословного характера судопроизводства до утверждения принципа равного доступа к судебной защите. При существенном изменении законодательства на разных этапах истории в целом прослеживается стремление к закреплению равных процессуальных правомочий, составляющих право на судебную защиту.

Понимание сущности и роли суда в гражданском и коммерческом процессах изменилось одновременно с реформированием государственного устройства и системы управления в России. Декретами от 24 ноября 1917 г. N 1 и от 7 марта 1918 г. N 2 «О суде» были упразднены все суды (в том числе коммерческие), действовавшие в Российской империи. Пришедшие им на смену суды Российской Республики функционировали на основе несколько иных принципов. Основным направлением «реформирования» основ гражданского судопроизводства стало расширение полномочий и функций суда. Его активному регулирующему положению во многом уступили принципы состязательности и диспозитивности процесса. Коренные изменения претерпел статус судов как органов, самостоятельных от иных ветвей государственной власти.

В связи с отказом государства от системы коммерческих судов подведомственные им дела были распределены между местными и окружными судами для разрешения по общим правилам судопроизводства, а впоследствии переданы арбитражным комиссиям, образованным для рассмотрения коммерческих споров. Правовая природа данных органов получила в науке неоднозначную оценку: они рассматривались как аналог судов специальной компетенции, как административные органы публично-хозяйственного характера, как органы власти, имеющие двойственную природу, сочетающую в себе судебные и административные черты. Арбитражные комиссии были наделены полномочиями по разрешению споров между социалистическими организациями в сфере экономической деятельности, при рассмотрении дел руководствовались общими принципами судопроизводства и выносили акты, наделенные законом силой судебных решений. Как и суды общей юрисдикции, они не обладали независимым статусом: надзор за их деятельностью осуществляли высшие судебные органы Союза и союзных республик, Наркомюст и прокуратура <1>.

———————————

<1> См., например: п. 5 Положения о судоустройстве Р.С.Ф.С.Р., утв. Постановлением ВЦИК от 19 ноября 1926 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства. 1926. N 85. Ст. 624.

 

Со временем функции арбитражных комиссий перешли к новому институту государственной власти, также имевшему двойственную судебно-административную природу, — государственному арбитражу (далее — госарбитраж). Наряду с разрешением споров в экономической сфере (в том числе преддоговорных) к его полномочиям были отнесены предупреждение нарушений в деятельности хозяйствующих субъектов, контроль за соблюдением ими планово-договорной дисциплины, а также разработка, согласование и разъяснение законодательства. Исключение составляли внутриведомственные споры предприятий и организаций, рассмотрение которых было передано ведомственному арбитражу, основанному на тех же организационных и функциональных принципах. Разграничение подведомственности дел между судами общей юрисдикции и госарбитражем проводилось по таким критериям, как субъект спора, характер спорных правоотношений и цена иска; между госарбитражем и административными органами — исходя из установленного порядка взыскания спорных сумм.

Новый этап развития арбитражного законодательства и процесса был ознаменован принятием Конституции СССР 1977 г., закрепившей компетенцию госарбитража по разрешению хозяйственных споров. Тем не менее Закон от 30 ноября 1979 г. «О государственном арбитраже в СССР» не внес изменений в статус данных органов с точки зрения их независимости от иных органов государственной власти. Свою деятельность госарбитраж осуществлял под руководством Верховного Совета СССР, его Президиума, соответствующих органов союзных республик и на местах.

Анализ нормативной основы разрешения экономических споров советскими арбитражными органами и материалов научных исследований вопроса о содержании и пределах действия принципов арбитражного процесса свидетельствует о следующем.

Существовавшие в советский период арбитражные органы не обладали независимостью, самостоятельностью и в силу смешанной правовой природы («sui generis») совмещали функции по разрешению экономических споров с нормотворческими, управленческими, контрольно-надзорными. Перед госарбитражем стояли задачи не только систематически анализировать и обобщать практику рассмотрения хозяйственных споров, разрабатывать предложения по совершенствованию хозяйственных отношений, но и принимать меры к устранению недостатков в деятельности социалистических организаций (в частности, путем направления сообщений о выявленных при рассмотрении дела нарушениях в вышестоящий орган).

Реализация принципов состязательности и диспозитивности в арбитражном процессе имела узкий характер, ограничивалась предоставлением ряда процессуальных правомочий участвующим в деле лицам и в значительной степени уступала активной роли арбитра, постепенному расширению процессуальных полномочий последнего (в части возбуждения производства, сбора доказательств, применения санкций).

Отсутствие в законодательстве гарантий публичного характера арбитражного производства отрицательно сказалось на соблюдении данного принципа на практике. В связи с этим широкое распространение в советской процессуальной науке получила идея о неприменимости в арбитражном производстве указанного начала, свойственного гражданскому процессу.

Действие окончательной силы арбитражных решений ставилось под сомнение нормативно закрепленным правом высших должностных лиц госарбитража возбудить стадию пересмотра по собственной инициативе, что соответствовало двойственной судебно-административной природе данного органа и поставленным перед ним задачам.

При создании в Российской Федерации системы арбитражных судов были упразднены организационно-правовые механизмы разрешения экономических споров (арбитражи, «указные» и административные процедуры), споры с участием колхозов были изъяты из подведомственности судов общей юрисдикции <1>. Положения ч. 1 ст. 6 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. N 2211-1, внесенные в Законы РСФСР от 24 декабря 1990 г. N 443-1 «О собственности в РСФСР», от 25 декабря 1990 г. N 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности» изменения установили компетенцию арбитражных судов по защите гражданских прав в сфере экономической деятельности, в том числе права собственности.

———————————

<1> См.: Клеандров М.И. Указ. соч. С. 105.

 

Конституция РФ закрепила самостоятельный и независимый статус органов судебной власти (ст. ст. 10, 120, 124), включила арбитражные суды в судебную систему страны (ст. 127), установила право граждан и организаций на рассмотрение дела судом, к компетенции которого оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47), возвела принципы состязательности, равноправия сторон и гласности в ранг конституционных (ч. ч. 1, 3 ст. 123).

В современной России правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности осуществляется арбитражными судами путем разрешения экономических споров и рассмотрения иных дел, отнесенных к их компетенции АПК РФ и другими федеральными законами, по правилам, установленным арбитражным процессуальным законодательством (ст. 1 АПК РФ).

К компетенции арбитражных судов отнесены связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности дела с участием юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, а в предусмотренных федеральным законодательством случаях — Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя.

Арбитражным судам подведомственны экономические споры и иные дела, возникающие из гражданских, административных и иных публичных правоотношений, дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение для возникновения, изменения и прекращения прав организаций и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Также в компетенцию арбитражных судов входит рассмотрение заявлений об оспаривании решений третейских судов, о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений по спорам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности.

Кроме того, путем прямого указания в нормах федерального законодательства установлена специальная (не связанная с субъектным составом правоотношений) подведомственность арбитражным судам: дел о несостоятельности (банкротстве); корпоративных споров; споров об отказе в государственной регистрации, уклонении от государственной регистрации юридических лиц, индивидуальных предпринимателей; споров, вытекающих из деятельности депозитариев, связанной с учетом прав на ценные бумаги и осуществлением иных прав и обязанностей; споров, связанных с правовым положением государственных корпораций, порядком управления ими, их созданием, реорганизацией, ликвидацией, организацией и полномочиями их органов, ответственностью лиц, входящих в их органы; дел о защите деловой репутации в упомянутой сфере.

 

§ 2. Принципы арбитражного процесса

Во многом концепция отправления правосудия арбитражными судами, получившая отражение в нормах нового арбитражного процессуального законодательства, была построена на идеях Судебной реформы 1864 г., достижениях дореволюционной процессуальной науки (середины XIX — начала XX в.) с учетом советской арбитражной практики и зарубежного опыта. Возвращение к широкому пониманию содержания состязательного и диспозитивного начал процесса привело к изменению их соотношения с принципами активной роли суда и объективной истины в процессуальном законодательстве и практике его применения.

Диспозитивный и состязательный характер процесса получил поступательное развитие в нормах трех АПК РФ. Инициирование разбирательства во всех инстанциях предоставлено исключительно на усмотрение лиц, заинтересованных в защите своих прав и интересов в сфере осуществления экономической деятельности. Со временем были устранены черты административного усмотрения в процедуре возбуждения надзорного производства, ранее допускавшей пересмотр судебного акта по инициативе должностного лица суда. Действующий АПК РФ более полно раскрыл содержание принципа состязательности, определил руководящую (например, при определении предмета доказывания по делу) и содействующую (в частности, в вопросе истребования доказательств) роль суда в арбитражном процессе. Реализация состязательного начала в современном арбитражном процессе направлена на то, чтобы всестороннее рассмотрение дела, принятие судом законного и обоснованного решения обеспечивались обширными возможностями участников процесса проявлять инициативу и активность, приводить доводы в обоснование своей позиции и опровергать противопоставленные ей аргументы и доказательства.

Действие принципа состязательности в арбитражном процессе имеет особенности в производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений. Это обусловлено неисковым характером производства: заявитель через судебный механизм добивается соблюдения законности в публичных правоотношениях, участником которых он является. Так, обязанность по доказыванию обстоятельств, послуживших основанием принятия нормативного правового акта, его законности, а также законности оспариваемых решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих возложена на орган (лицо), принявший нормативный правовой акт, оспариваемые решения или совершивший оспариваемые действия (бездействие).

При рассмотрении отдельных категорий дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, суд не связан доводами тяжущихся. Он также вправе признать обязательной явку представителей органов власти в судебное заседание. Кроме того, пределы активности суда расширены за счет предоставления ему права по собственной инициативе истребовать доказательства от государственных органов и органов местного самоуправления в целях правильного разрешения дела.

Как отмечает Н.И. Клейн, такая трактовка принципов состязательности и диспозитивности в делах, возникающих из публичных правоотношений, связана с задачей суда защитить, с одной стороны, интересы лиц в сфере осуществления экономической деятельности от необоснованного административного вмешательства, а с другой — общественные и публичные интересы <1>.

———————————

<1> См.: Клейн Н.И. О развитии арбитражного процессуального законодательства // Журнал российского права. 2010. N 4. С. 15 — 16.

 

Вышеуказанные особенности административного судопроизводства в арбитражных судах, как и установленная законом возможность контроля со стороны суда за распоряжением сторонами отдельными процессуальными правомочиями (в частности, признание или отказ от иска, заключение мирового соглашения, признание стороной обстоятельств), на наш взгляд, являются проявлением принципа законности в арбитражном процессе.

Реализация принципа независимости судей арбитражных судов представляет собой одну из наиболее важных задач продолжающейся судебной реформы. Общий для трех арбитражных процессуальных кодексов, действовавших в Российской Федерации, подход к закреплению независимого статуса судей заключается в подчинении последних при отправлении правосудия только закону, а также недопустимости какого-либо вмешательства в эту деятельность со стороны частных лиц (как физических, так и юридических) и органов публичной власти. Данное начало арбитражного процесса находит развитие в нормах АПК РФ, устанавливающих правила отвода (самоотвода) судьи и формирования состава суда, требование о тайне совещания судей, правила передачи дела в другой арбитражный суд в случае невозможности формирования состава суда или при участии самого арбитражного суда в деле в качестве стороны, правило оценки доказательств судом по своему внутреннему убеждению, а также запрещающих арбитражным судам кассационной и надзорной инстанций предрешать вопросы о том, какая норма материального права должна быть применена и какой судебный акт должен быть принят при новом рассмотрении дела и др.

Расширено содержание принципа равенства всех перед законом и судом. Так, если АПК РФ 1992 г. говорил о равенстве сторон, то АПК РФ 1995 г. уже снял указание на конкретную категорию участников процесса, а действующий АПК РФ предусмотрел обязательность обеспечения равной судебной защиты прав и законных интересов всех лиц, участвующих в деле.

Необходимым условием реализации принципов состязательности и равенства всех перед законом и судом в арбитражном процессе выступает процессуальное равноправие сторон, поскольку эффективно «состязаться» в отстаивании своих прав и интересов они могут лишь в одинаковых правовых условиях с использованием тождественных процессуальных средств. Формулировка принципа процессуального равноправия сторон получила законодательное закрепление лишь в последнем АПК РФ, вместе с тем данная идея прослеживается и в положениях предшествовавших ему кодексов. Принцип равноправия законодательно закреплен двумя способами: позитивным — путем перечисления примерного круга прав, в одинаковой степени принадлежащих каждой из сторон, и негативным — посредством установления запрета суду своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права любой из них.

Еще одна черта, свойственная современному правосудию в сфере экономической деятельности, — его гласность и публичность, т.е. открытость как для участников процесса, так и для публики, общества в целом. Значение этого принципа связано с обеспечением гарантий беспристрастности судьи (исключение возможности «тайного» отправления правосудия). Реализация данного начала происходит посредством регулирования процедуры судопроизводства <1>, а также информационной составляющей: доступа к сведениям о ходе разбирательства конкретных дел с помощью современных технических средств, всемирной сети Интернет, формирования банков данных судебных актов всех уровней судебной системы и т.п.

———————————

<1> В частности, имеются в виду нормы АПК РФ, закрепляющие общее правило открытости разбирательства дел в арбитражных судах, устанавливающие основания и порядок проведения закрытого судебного заседания, предусматривающие возможность фиксации хода открытого заседания, публичное оглашение принятого судебного акта и др.

 

В современном арбитражном процессе сохранена идея непосредственности судебного разбирательства. Ее сущность, на наш взгляд, состоит в обеспечении личного восприятия и исследования судом сведений, необходимых для установления фактических обстоятельств дела и выраженных в представленных средствах доказывания. Только всесторонне, полно и объективно исследованные судом доказательства, получившие оценку, основанную на внутреннем убеждении судьи, могут быть положены им в основание принимаемого по делу судебного акта. В этом выражается тесная связь принципа непосредственности судебного разбирательства и свободной оценки доказательств в арбитражном процессе. Данное начало раскрыто в нормах, предусматривающих: невозможность обоснования судебного акта на доказательствах, которые не были предметом исследования в судебном заседании; обязанность суда исследовать каждое доказательство по делу в отдельности и оценить их в совокупности, исключение формальной силы доказательств.

Кроме того, сохранено сформулированное еще дореволюционной процессуальной наукой правило работы по первоисточникам: суд должен устанавливать фактические обстоятельства дела по возможности на основании личного ознакомления с относящимися к ним доказательствами, т.е. между судом и исследуемыми фактами должно быть как можно меньше «посредствующих инстанций» <1>. В частности, арбитражный суд вправе потребовать представления подлинника письменного доказательства, обязан непосредственно осмотреть и исследовать вещественные доказательства, получить объяснения от участвующих в деле лиц.

———————————

<1> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / Под ред. В.А. Томсинова. М., 2003. С. 110; Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. С. 47.

 

Принцип непосредственности судебного разбирательства находит выражение также в правиле о несменяемости состава суда в ходе производства по делу. Требование возобновления судебной процедуры с самого начала при произведенной замене судьи обусловлено именно необходимостью личного восприятия всех сведений, имеющих значение для разрешения дела.

Принцип языка судопроизводства формулировался в арбитражном процессуальном законодательстве по-разному. В АПК РФ 1992 г. данный вопрос разрешался дифференцированно в зависимости от вида (уровня) суда; впоследствии был установлен единый язык судопроизводства — русский — как государственный язык Российской Федерации. Действующий АПК РФ предусматривает возможность участия иностранцев в арбитражном процессе не только на родном, но и на любом свободно выбранном ими языке общения. Это правило выступает одной из гарантий обеспечения процессуального равноправия участников состязательного процесса.

Новеллой действующего арбитражного процессуального законодательства является закрепление принципа разумности сроков судопроизводства в арбитражных судах и исполнения судебного акта (ст. 6.1 АПК РФ). В связи с неоднократным установлением ЕСПЧ нарушения в Российской Федерации права на справедливое судебное разбирательство в разумный срок <1> в арбитражное процессуальное законодательство был внесен ряд изменений. В частности, предусмотрены требование об осуществлении судопроизводства и исполнении принятых судебных актов в разумный срок (ст. 2, ч. 1 ст. 4, ч. 1 ст. 6.1, ч. 3 ст. 14, ч. 2 ст. 304 АПК РФ), возможность получения компенсации лицом, чье право на рассмотрение его дела и исполнение судебного акта в разумный срок было нарушено (ч. 1 ст. 4 АПК РФ, ч. 1 ст. 1 Федерального закона о компенсации), а также установлена процедура рассмотрения и разрешения на национальном уровне жалобы на нарушение разумных сроков реализации судебной защиты (гл. 27.1 АПК РФ).

———————————

<1> См.: Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу «Бурдов (Burdov) против Российской Федерации N 2» // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2009. N 4. С. 79 — 106.

 

Исследование генезиса коммерческого процесса и анализ норм арбитражного процессуального законодательства свидетельствуют о том, что идеи, на которых базируется правосудие по делам в сфере экономической деятельности в современной России, являются результатом длительной исторической эволюции концепции права на судебную защиту, апробации противоположных подходов к построению судебного процесса. Как справедливо отмечается в литературе, «это позволяет сохранить и использовать традиции и многовековой опыт разрешения сложнейших экономических споров» <1>.

———————————

<1> Яковлев В.Ф., Семигин Г.Ю. Экономическое (коммерческое) правосудие в России. М., 2006. Т. 4. С. 10.

§ 3. Производство в арбитражных судах Российской Федерации с точки зрения европейских стандартов отправления правосудия

Ратификация Россией Конвенции о защите прав человека и основных свобод обусловила влияние международных норм на законодательство, судебную практику и доктрину. Соблюдение конвенционных обязательств предполагает внедрение европейских стандартов прав человека в национальное материальное и процессуальное законодательство, использование данных стандартов в качестве ориентира для корректировки правоприменительной деятельности, принятие мер по организации их учета, а также побуждает развитие науки в сфере исследования механизма обеспечения и защиты прав и свобод человека.

Российская Федерация признала ipso facto и без специального соглашения обязательной юрисдикцию ЕСПЧ по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения положений этих договорных актов <1>. Правовые позиции ЕСПЧ, вырабатываемые им в ходе рассмотрения конкретных дел, выражают согласованную волю участников Конвенции в отношении порядка толкования данного международного договора и протоколов к нему. Таким образом, практика ЕСПЧ, содержащая толкование норм данной Конвенции, подлежит обязательному учету в правоприменительной деятельности российских судов независимо от страны, в отношении которой принято решение, и наличия или отсутствия у нее статуса формально-юридического источника. Как справедливо отмечает проф. Г.А. Жилин, решения ЕСПЧ, в которых сформулированы правила общего характера для разрешения типичных ситуаций, рассматриваются как «один из содержательных источников российского права, указывающих на основные направления его реформирования» <2>.

———————————

<1> См.: ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней».

<2> См.: Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам. С. 346 — 353.

 

Европейские стандарты, в том числе в сфере отправления правосудия, в силу специфики их формирования не являются статичным понятием. Часть из них получила нормативное закрепление в положениях указанной Конвенции. Тем не менее их содержание с течением времени расширяется за счет практики толкования и применения ЕСПЧ конвенционных норм, что обеспечивает актуальность действия последних.

В связи с этим под «европейскими стандартами отправления правосудия» предлагается понимать вытекающие из положений ст. ст. 6, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в свете их толкования и применения ЕСПЧ) принципы отправления правосудия, требования к процедуре судопроизводства и деятельности по исполнению судебных актов, условия действия этих принципов и требований (включая допустимые ограничения и запреты), а также обязательства стран-участниц по реализации этих принципов и требований на своей территории.

Одним из способов внедрения европейских стандартов отправления правосудия в деятельность арбитражных судов Российской Федерации является закрепление конвенционных принципов и требований в нормах российского законодательства, регулирующего судоустройство и судопроизводство. Ряд стандартов получил прямое выражение в законе, другие вытекают из содержания процессуальных норм.

В числе задач судопроизводства в арбитражных судах законодательство определило «справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом» (п. 3 ст. 2 АПК РФ). Эта норма ориентирует арбитражные суды на соблюдение гарантированного указанной Конвенцией права на справедливое судебное разбирательство (ст. 6) и основанных на нем европейских стандартов отправления правосудия.

1. Публичность судебного разбирательства. Такие черты судебного разбирательства, как гласность и публичность, составляют две стороны единого стандарта отправления правосудия. Гласность представляет собой «внутренний» аспект, отражающий открытость совершаемых в ходе судопроизводства процессуальных действий, принимаемых судебных актов для участвующих в деле лиц. Ее действие в процессе не подлежит изъятиям и ограничениям, так как иное противоречило бы началам состязательности и равноправия. Публичность как «внешний» аспект выражает открытость судебного разбирательства конкретного дела для общественности, публики, в том числе через средства массовой информации. Публичность судопроизводства может быть ограничена в целях защиты охраняемой законом тайны, прав и интересов участников процесса, а также интересов правосудия. Вместе с тем закрытое судебное разбирательство остается гласным и проводится по общим процессуальным правилам.

Гласный характер арбитражного процесса раскрывается в нормах АПК РФ, предоставляющих участвующим в деле лицам возможность присутствовать во всех судебных заседаниях, при совершении отдельных процессуальных действий, при исследовании судом всех видов доказательств, быть ознакомленными с материалами дела и получать копии процессуальных бумаг, а также предусматривающих обязанность суда направлять участвующим в деле лицам копии всех судебных актов, принимаемых в процессе рассмотрения дела. Новеллой является недавно закрепленное в АПК РФ право знакомиться с особым мнением судьи по делу.

Конституционный принцип публичности судебного разбирательства (ст. 123 Конституции РФ) получил развитие в нормах арбитражного процессуального законодательства, предусматривающих публичное оглашение судебных актов арбитражного суда, возможность присутствия в судебном заседании не участвующих в деле лиц, обязательность опубликования решения арбитражного суда по делу об оспаривании нормативного правового акта, а также допускающих совершение предложения о присоединении к требованию о защите прав и законных интересов группы лиц в публичной форме путем опубликования сообщения в средствах массовой информации. Кроме того, особое мнение судьи по делу, рассмотренному Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ в порядке надзора, подлежит опубликованию вместе с принятым по результатам пересмотра постановлением.

Публичный характер судебного разбирательства распространяется как на исковое производство, так и на процедуру рассмотрения судами отдельных категорий дел. В частности, особое значение он имеет в судопроизводстве по делам об оспаривании нормативных правовых актов, так как действие последних распространяется на неопределенный круг лиц.

Вместе с тем можно отметить расхождение оснований ограничения публичности судебного разбирательства, сформулированных в российском арбитражном процессуальном законодательстве и европейской практике. Так, АПК РФ предусматривает проведение закрытого судебного заседания в целях сохранения государственной, коммерческой, служебной или иной охраняемой законом тайны (ч. 2 ст. 11). Иные случаи могут выступить в качестве основания, только если они специально оговорены федеральным законом. В свою очередь, Конвенция о защите прав человека и основных свобод связывает возможность ограничения допуска в судебное заседание с соображениями морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, интересами несовершеннолетних детей, защитой частной жизни сторон, а также (в особых случаях) интересами правосудия (п. 1 ст. 6). Представляется, что европейский стандарт оставляет национальным судам более широкое усмотрение для установления справедливого равновесия между значением публичности судопроизводства и интересами участвующих в деле лиц.

2. Разумность срока судебного разбирательства. Несмотря на произведенную корректировку, по некоторым аспектам данного стандарта правовые позиции ЕСПЧ и российское законодательство не совпадают. В частности, в соответствии с ч. 3 ст. 6.1 ГПК РФ разумный срок судебного разбирательства включает в себя период со дня поступления заявления в арбитражный суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного акта по делу. Таким образом, национальное законодательство при решении вопроса о содержании принципа разумности срока «судебного разбирательства» ограничило его продолжительность исключительно судебными стадиями: принятия заявления к производству, подготовки дела, судебного разбирательства, обжалования принятых по делу судебных актов. В свою очередь, ЕСПЧ распространяет действие данного стандарта в совокупности на досудебные процедуры, рассмотрение дела во всех инстанциях и исполнение решения <1>. Компромиссом между указанными подходами явилось отдельное закрепление в российском законодательстве требования разумности срока исполнения судебного акта. Таким образом, на внутригосударственном уровне данный стандарт как бы разделен на два элемента: разумность срока судопроизводства и разумность срока исполнения принятого судебного акта.

———————————

<1> См., например: п. 32 Постановления ЕСПЧ от 21 февраля 1975 г. по делу «Голдер (Golder) против Соединенного Королевства» (Европейский суд по правам человека: избранные решения. Т. 1. С. 42 — 43); п. 98 Постановления ЕСПЧ от 28 июня 1978 г. по делу «Кениг (Konig) против ФРГ» (Там же. С. 153 — 154); п. п. 40, 41 Постановления ЕСПЧ от 19 марта 1997 г. по делу «Хорнсби (Hornsby) против Греции» (Там же. Т. 2. С. 431).

 

При этом в соответствии с национальным законодательством принцип разумности срока не применяется в отношении обязательного в силу закона досудебного урегулирования споров, возникающих в сфере экономической деятельности. Закон распространяет действие данного стандарта только на досудебное производство по уголовному делу (ч. 2 ст. 123 УПК РФ, ч. 1 ст. 244.1 ГПК РФ). Вместе с тем обязательные досудебные процедуры предусмотрены в отношении отдельных споров в сфере экономической деятельности. Так, к правоотношениям, возникшим с 1 января 2009 г., применяется обязательный досудебный порядок обжалования в вышестоящий налоговый орган решений о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения или об отказе в привлечении к такой ответственности (п. 5 ст. 101.2 НК РФ). В данной ситуации досудебное урегулирование спора происходит при непосредственном участии органа государственной власти и напрямую зависит от него. Таким образом, нарушение вышестоящим налоговым органом установленного законом срока на принятие решения по жалобе заявителя откладывает возможность обращения в арбитражный суд, т.е. в свете названной выше Конвенции нарушает право на справедливое судебное разбирательство в разумный срок.

В соответствии с практикой толкования ЕСПЧ данного принципа государство отвечает за необоснованную (вышедшую за пределы «разумности») длительность разбирательства спора о правах, подлежащих судебной защите, если промедление было вызвано действиями государственных органов. В связи с этим представляется целесообразным и соответствующим европейскому стандарту отправления правосудия распространение гарантий соблюдения разумного срока в арбитражном процессе не только на процесс судебного разбирательства и исполнения принятых судебных актов, но и на обязательные в силу закона досудебные процедуры урегулирования спора в государственных органах.

Критерии оценки арбитражным судом разумности срока судопроизводства или исполнения судебного акта, получившие закрепление в нормах АПК РФ, во многом основаны на многолетней практике ЕСПЧ. Среди них: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников процесса, достаточность и эффективность действий суда (судьи), осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, достаточность и эффективность действий органов, организаций (лиц), на которые возложены обязанности по исполнению судебного акта, а также общая продолжительность судопроизводства по делу и исполнения судебного акта. В соответствии с ч. 2 ст. 1 Федерального закона о компенсации само по себе превышение установленного срока рассмотрения дела не может автоматически переводить его в разряд «неразумного». При этом следует учитывать, что большинство сроков в российском арбитражном процессе относятся к категории «установленных законом».

Кроме того, с принятием Федерального закона о компенсации сроки рассмотрения дел арбитражными судами были существенно увеличены, а также предусмотрена возможность их продления председателем суда. Вместе с тем сроки приостановления производства или отложения судебного заседания, исключаемые из общего срока рассмотрения дела, а также сроки, на которые продлевается разбирательство, подлежат учету при определении разумности длительности судопроизводства.

Вышеуказанный Федеральный закон предоставляет возможность обращения за компенсацией как после завершения судопроизводства или исполнительного производства по делу, так и в период длящегося судебного разбирательства или исполнения. Во втором случае заявление о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок может быть подано при соблюдении одновременно двух условий: продолжительность рассмотрения дела превысила три года и заявитель ранее обращался в суд с заявлением об ускорении разбирательства. Заявление о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок может быть подано в арбитражный суд не ранее чем через шесть месяцев со дня истечения срока, установленного законом для исполнения судебного акта.

Следует отметить, что возможность получения компенсации за нарушение разумного срока продолжающегося разбирательства дела ставится в прямую зависимость от соблюдения заинтересованным лицом процедуры ускорения судопроизводства «административным путем» — посредством обращения к руководителю суда. При этом аналогичного обращения по вопросу о нарушении разумного срока исполнения судебного акта не требуется. Кроме того, при разрешении вопроса относительно обоснованности требования о присуждении компенсации суд в любом случае обязан оценивать не только действия государственных органов, но и поведение заявителя. Следовательно, возможность получения компенсации в результате намеренного затягивания процесса самим заинтересованным лицом будет исключена. Таким образом, требование закона об обращении к председателю арбитражного суда с заявлением об ускорении рассмотрения дела как обязательном условии для возможности получения впоследствии компенсации за нарушение разумного срока разбирательства представляется излишним формальным барьером.

Задача обеспечения разумных сроков судебного разбирательства в российском арбитражном процессе обусловила также необходимость совершенствования процедуры судебного извещения, поскольку неявка стороны в отсутствие доказательств надлежащего ее извещения препятствовала проведению судебного заседания и, как следствие, влекла его отложение в соответствии с ч. 1 ст. 158 АПК РФ. Совершенствование процедуры извещения участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания или совершения отдельного процессуального действия произошло по следующим направлениям:

уточнен порядок извещения юридических лиц и индивидуальных предпринимателей в части установления арбитражным судом их адреса. Место нахождения (жительства) истца и ответчика должно определяться на основании выписки из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) или индивидуальных предпринимателей (ЕГРИП), полученной не ранее чем за 30 дней до обращения в арбитражный суд и приложенной к исковому заявлению. При этом законодательно не урегулирован вопрос определения места нахождения (жительства) юридического лица (индивидуального предпринимателя), вступающего в процесс или привлекаемого к участию в деле в качестве третьего лица. Анализ положений ч. 2 ст. 50, ч. ч. 1, 2 ст. 51, ч. 4 ст. 121, п. 9 ст. 126 АПК РФ приводит к следующему выводу: представляется, что в случае вступления в дело третьего лица (как заявляющего, так и не заявляющего самостоятельные требования) по собственной инициативе оно несет аналогичную обязанность истца представить суду выписку из ЕГРЮЛ (ЕГРИП) либо иной документ, подтверждающий сведения о месте своего нахождения (жительства). В случае же привлечения третьего лица к участию в деле по ходатайству стороны обязанность сообщения суду сведений о месте нахождения (жительства) такого лица целесообразно возложить на эту сторону. В обоих случаях надлежащим извещением третьего лица о начавшемся судебном процессе следует считать подтвержденное доказательствами получение им определения, в котором арбитражным судом разрешен вопрос о вступлении или привлечении этого лица к участию в деле;

расширен круг способов извещения лиц, участвующих в деле. В частности, дополнительными способами являются: направление судебного извещения по месту нахождения филиала или представительства юридического лица (если рассматриваемый иск вытекает из их деятельности), по месту нахождения представителя участвующего в деле лица, по иному адресу, избранному лицом и указанному в заявленном им ходатайстве, а также вручение судебного извещения совершеннолетнему лицу, проживающему совместно с гражданином, участвующим в производстве по делу;

риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по самостоятельному получению информации о движении дела возложен на участвующих в деле лиц, извещенных о начавшемся процессе. Обязанность арбитражных судов по надлежащему извещению участников процесса путем направления копии судебного акта распространяется только на начальную стадию: принятие искового заявления (заявления), возбуждение производства по делу и назначение даты судебного заседания. О последующих судебных заседаниях и отдельных процессуальных действиях по делу суд вправе известить участников процесса с помощью других средств связи (телефонограмма, телеграмма, факс, электронная почта и др.), при условии наличия доказательств надлежащего извещения участвующих в деле лиц о начавшемся процессе.

3. Независимость и беспристрастность суда. Принцип независимости судей при отправлении правосудия как одно из основополагающих начал деятельности органов судебной власти закреплен Конституцией РФ (ст. ст. 10, 120 — 122, 124) и получил развитие в нормах ч. 2 ст. 1, ст. 5, ч. 1 ст. 33 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», ст. 6, ч. 1 ст. 46 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации», ст. ст. 9, 10 Закона о статусе судей, ст. 5, ч. 3 ст. 9, ч. ч. 3 — 5 ст. 167 АПК РФ. Запрет на оказание постороннего воздействия или вмешательства в деятельность судей распространяется как на органы иных ветвей государственной власти, так и на участников судопроизводства.

Сравнительный анализ нормативно закрепленных гарантий независимости судей в Российской Федерации и правовых позиций ЕСПЧ позволяет прийти к следующим выводам:

1) процедура назначения судей арбитражных судов Президентом РФ (а в отношении судей высших судов — Советом Федерации Федерального Собрания РФ) по результатам конкурсного отбора и проверки соответствия квалификационным требованиям в целом соответствует европейскому стандарту;

2) нормативно установлены экономические гарантии независимого осуществления правосудия. Правительство РФ в пределах своих полномочий осуществляет финансирование судов за счет средств федерального бюджета <1>;

———————————

<1> См.: ст. 42 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации».

 

3) принцип неприкосновенности судей закреплен на конституционном уровне (ст. 122 Конституции РФ), а его гарантии получили развитие в федеральном законодательстве (ст. 16 Закона о статусе судей). В частности, провозглашены неприкосновенность личности судьи, занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств, принадлежащих ему документов, багажа и иного имущества, тайна переписки и иной корреспонденции (телефонных переговоров, почтовых, телеграфных, других электрических и иных принимаемых и отправляемых судьей сообщений). Кроме того, установлен особый порядок привлечения судей к уголовной и административной ответственности, избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, а также проведения в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий;

4) сроки пребывания в должности судьи законом не ограничены, тем не менее установлен предельный возраст. Учитывая то обстоятельство, что закон не ставит решение вопроса об уходе судьи в отставку по достижении предельно допустимого возраста в зависимость от каких-либо дискреционных полномочий должностных лиц, указанная норма не нарушает европейский стандарт независимости судей. В свою очередь, правильным представляется отказ законодательства от института «испытательного срока» — назначения кандидата на должность судьи арбитражного суда на трехлетний период. Данное правило создавало ситуацию, по меньшей мере, моральной зависимости «временного» судьи от мнения председателя соответствующего суда и потенциально могло способствовать оказанию давления;

5) судебные акты, вынесенные в ходе производства в арбитражных судах и вступившие в законную силу, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения судей, связанные с рассмотрением дела, обязательны для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, юридических и физических лиц. Гарантии этого предусмотрены нормами ст. 7 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации», ст. 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», ст. 16 АПК РФ. За неисполнение судебного акта, как и за иное проявление неуважения к суду, предусмотрена юридическая ответственность (ч. 1 ст. 332 АПК РФ, ст. 315 УК РФ). Исключается возможность изменения или отмены принятого судебного акта органом иной ветви государственной власти или должностным лицом с использованием дискреционных полномочий;

6) в отношении порядка формирования состава суда для рассмотрения конкретного дела законом установлены основания для отвода судьи, арбитражного заседателя, в независимости и беспристрастности которого могут возникнуть объективные сомнения (ст. 21 АПК РФ). Недопустимой являлась ранее имевшая место дифференциация оснований для отвода (самоотвода) членов состава суда в зависимости от их статуса — федерального судьи или арбитражного заседателя. Арбитражные заседатели, привлекаемые к отправлению правосудия по делам гражданско-правового характера, на время исполнения соответствующих полномочий наделяются правами и обязанностями судьи, следовательно, гарантии их независимости и беспристрастности при осуществлении полномочий судьи применимы к ним в равной степени. Указанное нарушение было устранено в результате внесения соответствующих изменений в АПК РФ <1>. Кроме того, новый порядок выбора кандидатур арбитражных заседателей для рассмотрения конкретного дела — путем случайной выборки с использованием автоматизированной информационной системы — представляется более соответствующим европейским стандартам, так как исключает влияние участников спора на формирование состава суда;

———————————

<1> См.: Федеральные законы от 3 декабря 2008 г. N 229-ФЗ «О внесении изменений в статьи 19 и 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», от 27 июля 2010 г. N 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации».

 

7) среди норм, обеспечивающих наличие внешних признаков независимости и беспристрастности судьи, можно отметить включенный в ч. 1 ст. 60 АПК РФ запрет арбитражным заседателям выступать представителями в арбитражном суде. Это дополнение соответствует нормам, закрепляющим равный статус профессионального судьи и арбитражного заседателя при привлечении последнего к участию в отправлении правосудия.

Следует отметить, что действие европейского стандарта в российском арбитражном процессе имеет некоторые отступления.

Так, законом предусмотрена недопустимость повторного участия судьи в рассмотрении конкретного дела (ст. 22 АПК РФ). Вместе с тем формулировка полномочия суда кассационной инстанции направить дело на новое рассмотрение (в связи с нарушением процессуальных норм, влекущих безусловную отмену принятого судебного акта, или несоответствием выводов суда установленным фактическим обстоятельствам или имеющимся доказательствам) предполагает в качестве общего правила рассмотрение возвращенного дела тем же составом судей (п. 3 ч. 1 ст. 287 АПК РФ). Таким образом, в случае признания судом кассационной инстанции выводов арбитражного суда первой инстанции не соответствующими установленным фактическим обстоятельствам или исследованным доказательствам повторное рассмотрение дела будет производиться тем же судом первой инстанции, если на иной состав не укажет вышестоящий суд. Однако ранее рассматривавший дело суд уже произвел оценку обстоятельств дела и представленных доказательств по своему внутреннему убеждению (в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 71 АПК РФ). Следовательно, при повторном разбирательстве он стоит перед выбором: принять иное решение (исходя из позиции суда кассационной инстанции) или следовать собственной уже сформировавшейся правовой позиции. Представляется, что в обоих случаях суд, повторно рассматривающий дело, не соответствует европейскому стандарту, так как отсутствуют видимые признаки независимости, объективной беспристрастности.

Кроме того, вызывает сомнение соблюдение таких европейских стандартов отправления правосудия, как независимость и беспристрастность судей, при возложении на федеральные арбитражные суды округов одновременно полномочий по рассмотрению заявлений о присуждении компенсации за нарушение права на суд в разумный срок и по проверке в порядке кассационного производства обоснованности жалоб на судебные акты, принятые по результатам рассмотрения данных заявлений (ч. 2 ст. 274 АПК РФ). Несмотря на то что указанная норма предусматривает разбирательство по соответствующим кассационным жалобам в ином составе судей, возникает вопрос о соблюдении в данном случае внешних признаков независимости, рассматриваемых ЕСПЧ в качестве обязательного элемента права на справедливое судебное разбирательство.

Согласно европейской практике объективная беспристрастность суда предполагает гарантированное отсутствие каких-либо поддающихся проверке фактов, которые независимо от действий судей могли бы объективно обосновать сомнение стороны в беспристрастности суда, рассматривающего дело. Представляется, что перспектива разбирательства кассационным судом жалобы на судебный акт, вынесенный тем же судом (пусть и в ином составе) при рассмотрении заявления о присуждении компенсации, может объективно вызвать у заявителя сомнение в беспристрастном и независимом подходе к оценке его доводов и возражений. Кроме того, данное правило может создать трудности морального характера для работы судей федеральных арбитражных судов округов.

4. Рассмотрение дела судом, созданным на основании закона. С учетом европейской практики суд, созданный на основании закона для рассмотрения дела, должен быть наделен соответствующей компетенцией в соответствии с установленными правилами подведомственности и подсудности, а также образован из судей, обладающих полномочиями по отправлению правосудия, при отсутствии оснований для их отвода. В Российской Федерации полномочиями по рассмотрению дел, связанных с осуществлением экономической деятельности, наделены арбитражные суды судебной системы. К отправлению правосудия по делам, возникающим из гражданских правоотношений, наряду с профессиональными судьями в первой инстанции привлекаются арбитражные заседатели <1>.

———————————

<1> См.: ст. 1 Федерального закона «Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации».

 

Принцип осуществления правосудия только судом закреплен в положениях Конституции РФ (ч. 1 ст. 118, ст. 119, ст. 47, ч. 5 ст. 32), Федеральных конституционных законов «О судебной системе Российской Федерации», «Об арбитражных судах в Российской Федерации», «О военных судах Российской Федерации», Закона о статусе судей, действующих процессуальных кодексов. Он раскрыт в нормах, устанавливающих судебную систему Российской Федерации, определяющих порядок наделения полномочиями судей и требования к кандидатам на эту должность, разграничивающих подведомственность и подсудность дел между судами, предусматривающих право на рассмотрение дела тем судом, к подсудности которого оно отнесено, право граждан на участие в отправлении правосудия.

Следует отметить, что существенные изменения претерпели нормы арбитражного процессуального законодательства, закрепляющие требование неизменности состава суда, рассматривающего дела. В частности, в случаях невозможности сформировать состав суда (после отвода одного или нескольких арбитражных заседателей) либо неявки одного или нескольких арбитражных заседателей в судебное заседание допускается рассмотрение дела судьей единолично (ч. 4 ст. 19 АПК РФ). Представляется, что данные нововведения были направлены на ускорение судопроизводства, недопущение возможности его затягивания и, как следствие, нарушения разумного срока судебного разбирательства. Тем не менее в целях соблюдения требования неизменности состава суда указанная норма требует важного дополнения: во всех случаях изменения состава суда (с коллегиального на единоличный) рассмотрение дела должно начинаться сначала. Иное будет противоречить принципу формирования состава суда, закрепленному ч. 2 ст. 18 АПК РФ.

5. Доступ к правосудию. С учетом толкования ЕСПЧ права на справедливое судебное разбирательство, неотъемлемым элементом которого является право на доступ к суду, следует поддержать ранее высказанную в отечественной юридической науке позицию, согласно которой доступность правосудия рассматривается в качестве самостоятельного принципа арбитражного процесса, выраженного в ряде норм и институтов действующего процессуального законодательства <1>. В отечественной процессуальной науке доступность правосудия раскрывают через право любого заинтересованного лица (гражданина или организации), полагающего, что его права или интересы нарушены либо оспорены, обратиться за судебной защитой и, используя предоставленные законом процессуальные средства, добиваться ее осуществления в судебном порядке <2>.

———————————

<1> См. подробнее: Приходько И.А. Доступность правосудия в арбитражном и гражданском процессе. Основные проблемы // Проблемы доступности и эффективности правосудия в арбитражном и гражданском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 31 января — 1 февраля 2001 г. М., 2001. С. 15.

<2> См., например: Ефремова Н.Н. Процессуальные средства обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (в контексте международно-правовых стандартов): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2005.

 

В практике ЕСПЧ под доступом к правосудию также понимается возможность передачи дела по любому спору «о гражданских правах и обязанностях» на рассмотрение суда <1>. В этом смысле можно констатировать, что в российском законодательстве о судоустройстве и судопроизводстве в арбитражных судах предприняты определенные меры к реализации данной возможности. Обеспечение доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности закреплено в качестве задачи судопроизводства в арбитражных судах (п. 2 ст. 2 АПК РФ).

———————————

<1> См.: п. п. 35 — 36 Постановления ЕСПЧ от 21 февраля 1975 г. по делу «Голдер (Golder) против Соединенного Королевства».

 

Право на обращение в арбитражный суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов получило новое развитие в результате установления в АПК РФ 1995 г. и АПК РФ 2002 г. правила о недействительности отказа от данного права.

Элементы доступности правосудия как самостоятельного принципа арбитражного процесса выражены в ряде норм и институтов действующего процессуального законодательства. Так, положения о судоустройстве, закрепляя четырехуровневую систему <1>, предусматривают возможность изменения соотношения количества арбитражных судов первой инстанции с числом субъектов РФ как в меньшую, так и в большую сторону. В первом случае судебную власть на территории нескольких субъектов РФ осуществляет один арбитражный суд, во втором — несколько арбитражных судов на территории одного субъекта РФ <2>. Такая законодательная формулировка предоставляет государству возможность обеспечить территориальную доступность правосудия, определяя количество арбитражных судов в зависимости от потребностей и условий развития регионов страны. Гарантии доступности правосудия в территориальном аспекте установлены правилами альтернативной подсудности дел, возникающих в сфере осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 36 АПК РФ).

———————————

<1> См.: ст. ст. 3, 9, ч. 2 ст. 24, ч. 2 ст. 33.1, ст. 34 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации».

<2> См.: ч. 2 ст. 34 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации».

 

Действующее арбитражное процессуальное законодательство не обеспечивает оказание участвующим в деле лицам бесплатной квалифицированной юридической помощи, тем не менее предусматривает правила возмещения лицу расходов, понесенных в связи с оплатой услуг представителя в судебном разбирательстве (ч. 2 ст. 110 АПК РФ). Кроме того, на реализацию рассматриваемого стандарта направлены нормы, предусматривающие право арбитражного суда уменьшить размер или отсрочить (рассрочить) уплату государственной пошлины за обращение в суд, исходя из имущественного положения плательщика (ч. 2 ст. 333.22, ст. 333.41 НК РФ), а также освобождающие от ее уплаты отдельные категории истцов (п. 2 ч. 1, ч. 2 ст. 333.37 НК РФ).

В качестве обстоятельства, препятствующего реализации права на доступ к суду, ЕСПЧ рассматривает усложненные или формализованные процедуры принятия и рассмотрения заявлений. В целом признавая процедуру принятия и рассмотрения заявлений в арбитражных судах Российской Федерации не слишком сложной, необходимо обратить внимание на следующее. Положение, предусматривающее обязательное указание на законы и иные нормативные правовые акты, на которых основаны заявляемые требования, по сути является формальным. В силу принципа законности суд обязан разрешить дело на основе «надлежащей» нормы, принять законное и обоснованное решение. С особенностями применяются лишь положения об исковой давности (ч. 2 ст. 199 ГК РФ). В случае некорректной ссылки заявителя на нормы, не подлежащие применению к соответствующим правоотношениям, суд не может и не должен лишь на этом основании отказывать в удовлетворении требований. Таким образом, неуказание или неправильное указание заявителем юридического основания своего требования не должно препятствовать доступу к правосудию. Вместе с тем в силу положений ч. 1 ст. 128 и п. 4 ч. 1 ст. 129 АПК РФ указанное обстоятельство может служить основанием для оставления заявления без движения и впоследствии его возвращения.

На облегчение доступа к правосудию в арбитражных судах направлены нововведения, связанные с использованием современных технологий. В частности, АПК РФ предусматривает право участвующих в деле лиц на любой стадии процесса представлять документы (в том числе заявления, жалобы, копии письменных доказательств) в арбитражный суд в электронном виде, заполнять формы документов, размещенных на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, участвовать в открытом судебном заседании посредством использования систем видеоконференцсвязи. Однако реализация идеи «электронного правосудия» на практике вызывает вопросы, связанные с обеспечением соблюдения иных европейских стандартов. Например, требования непосредственности исследования доказательств судом, рассматривающим дело. Так, согласно положению абз. 2 ч. 3 ст. 75 АПК РФ судья может потребовать представления оригинала документа, направленного в арбитражный суд в электронном виде.

На наш взгляд, при рассмотрении дела суд не «может», а «обязан» непосредственно исследовать оригиналы представленных в указанном виде письменных доказательств, учитывая широкие технические возможности внесения изменений в их содержание. В случае явки лица, направившего эти документы, в судебное заседание такая проверка не должна вызвать особых затруднений. Однако если данное лицо использует свое право на участие в судебном заседании с помощью средств видеоконференцсвязи, потребует решения проблема обеспечения непосредственности исследования судом всех доказательств по делу. Представляется, что возможны следующие варианты действий арбитражного суда, рассматривающего дело: 1) обязать данное лицо представить оригинал документа на обозрение указанного суда (что в рассматриваемой ситуации может затянуть процесс); 2) использовать институт судебных поручений, т.е. поручить арбитражному суду, осуществляющему организацию видеоконференцсвязи, сравнить представленный лицом оригинал документа и его копию в электронном виде.

Другим примером пересечения мер, направленных на обеспечение доступности правосудия, с требованиями иных европейских стандартов является следующее. Согласно ч. 4 ст. 159 АПК РФ ходатайство об участии в судебном заседании путем использования систем видеоконференцсвязи должно быть заявлено до назначения дела к судебному разбирательству, т.е. исключительно на стадии подготовки дела. При этом ряд лиц (в частности, соистцы, надлежащий или второй ответчик, третьи лица) могут вступить в арбитражный процесс на стадии судебного разбирательства, что влечет рассмотрение дела «с самого начала».

Анализ указанных положений и правила ч. 4 ст. 159 АПК РФ приводит к выводу о том, что при возобновлении судопроизводства по делу (а именно — стадии подготовки) вследствие вступления в него новых лиц в определении арбитражного суда должно быть отдельно разъяснено право лица, вступающего или привлекаемого в процесс, заявить ходатайство об участии в судебном разбирательстве посредством систем видеоконференцсвязи. При этом лицу, участвующему в деле, должно быть предоставлено достаточно времени для использования процессуальных прав, реализация которых возможна только на стадии подготовки, до назначения дела к судебному разбирательству. Иное толкование может привести к нарушению принципа равенства процессуальных возможностей, рассматриваемого ЕСПЧ в качестве элемента права на справедливое судебное разбирательство.

Российское арбитражное процессуальное законодательство претерпело изменения в части инициирования процедуры пересмотра судебных актов арбитражных судов именно с учетом данного европейского стандарта. В настоящее время право на обращение с соответствующим заявлением предоставлено исключительно лицам, участвовавшим в деле и не участвовавшим в нем, но права и интересы которых затронуты принятым судебным актом, а также прокурору, участвующему в процессе в пределах предоставленных ему полномочий (ч. 1 ст. 292 АПК РФ). Кроме того, закреплено право не участвовавших в деле лиц, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, обжаловать его в апелляционном и кассационном порядках (ст. 42 АПК РФ).

Вместе с тем неочевидной является возможность лица, о правах и обязанностях которого было принято решение третейского суда и которое не участвовало в третейском разбирательстве, требовать отмены данного решения посредством обращения в арбитражный суд. Как отмечается в литературе, арбитражные суды нередко отказывают в приеме таких заявлений <1>. Использование заинтересованным лицом правил ст. 42 АПК РФ возможно только в случае вынесения арбитражным судом определения по делу об оспаривании решения третейского суда, инициированному одним из участников третейского разбирательства, либо определения по результатам рассмотрения заявления стороны третейского разбирательства о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. В обеих ситуациях доступ заинтересованного лица к судебной защите своих прав зависит от реализации участниками состоявшегося третейского разбирательства их диспозитивных правомочий в арбитражном процессе. Таким образом, правосудие становится недоступным для защиты прав, в отношении которых принято имеющее обязательную силу решение внесудебного органа, что противоречит европейскому стандарту.

———————————

<1> См.: Нешатаева Т.Н. Уроки судебной практики о правах человека: европейский и российский опыт. М., 2007. С. 25 — 26.

 

Субъектный критерий разграничения подведомственности фактически утратил свое значение: доступ к судебной защите в арбитражных судах получили физические лица (по спорам, связанным с осуществлением экономической деятельности, а также по делам об оспаривании нормативных правовых актов в ряде сфер правового регулирования). Круг дел специальной подведомственности, подлежащих рассмотрению арбитражными судами, независимо от субъектного состава спорных материальных правоотношений, постепенно расширяется. Вместе с тем, несмотря на принятые меры по разграничению подведомственности, на практике все еще имеют место случаи отказа в судебной защите и судами общей юрисдикции, и арбитражными судами <1>. Как отмечает ЕСПЧ, нормы национального законодательства, устанавливающие пределы полномочий судов судебной системы страны, а также практика их применения не должны препятствовать участникам разбирательства в использовании доступного средства правовой защиты. Такое толкование учитывается Высшим Арбитражным Судом РФ при пересмотре судебных актов в порядке надзора <2>, однако последовательное применение данного европейского стандарта на практике пока не установилось.

———————————

<1> См., например: Постановление ЕСПЧ от 22 декабря 2009 г. по делу «Безымянная (Bezymyannaya) против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 5. С. 81.

<2> См., например: Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 октября 2009 г. N 7029/09 по делу N А40-55996/08-72-529 и N 7440/09 по делу N А40-58314/08-92-500.

 

6. Состязательность и равенство процессуальных возможностей. Состязательное начало арбитражного процесса, а также принципы равенства всех перед законом и судом, процессуального равноправия сторон выражены как в положениях ст. ст. 7 — 9 АПК РФ, так и в нормах, обеспечивающих гарантии реализации указанных начал в ходе судопроизводства в арбитражных судах:

признание процессуальной правоспособности в равной мере за всеми организациями и физическими лицами, наделенными законом правом на обращение в арбитражный суд за защитой прав в сфере осуществления экономической деятельности;

наличие у сторон широкого спектра равных процессуальных прав;

равные возможности для участия в формировании состава суда для рассмотрения дела, возникающего из гражданских правоотношений, в рамках процедуры привлечения арбитражных заседателей;

обеспечение лицам, не владеющим русским языком, возможности участвовать в судопроизводстве и совершать процессуальные действия на родном или ином свободно выбранном языке общения, а иным участвующим в деле лицам — доступности для восприятия письменных доказательств, исполненных на иностранном языке;

требование раскрытия сторонами доказательств заблаговременно до разбирательства дела в судебном заседании, обязанность заявителя направить иным участвующим в деле лицам копии отсутствующих у них документов, аналогичная обязанность ответчика направить отзыв на исковое заявление;

учет мнения противоположной стороны при разрешении заявленных в ходе судопроизводства ходатайств и др.

На усиление состязательности арбитражного процесса направлено правило, предусмотренное ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ. Пассивность стороны в отстаивании своей позиции, невыражение несогласия с обстоятельствами, на которые противоположная сторона ссылается в обоснование своих требований или возражений, может рассматриваться арбитражным судом как признание этих обстоятельств, что освобождает от их доказывания. Вместе с тем возникает вопрос о степени эффективности действия данной нормы на практике. Судья должен будет оценить всю совокупность представленных сторонами доказательств по делу, чтобы прийти к выводу об отсутствии или наличии в них данных, свидетельствующих о несогласии одной из сторон с обстоятельствами, представленными другой. Если суд придет к выводу о том, что из материалов дела следует такое несогласие, по всей видимости, потребуется возобновление этапа исследования доказательств. То есть сторона в любом случае должна иметь (и заблаговременно раскрыть) доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которые она собирается ссылаться.

Правило ч. 4 ст. 65 АПК РФ, обязывающее тяжущихся направлять иным участвующим в деле лицам копии отсутствующих у них документов, заключающих в себе письменные доказательства, до настоящего времени действует недостаточно эффективно, что препятствует последовательной реализации принципов состязательности и равноправия сторон. Арбитражный суд, рассматривающий дело, обязан исследовать все обстоятельства и подтверждающие их доказательства в отношении определенного по делу предмета доказывания в целях вынесения законного и обоснованного судебного акта. В связи с этим суды вынуждены отступать от положений ч. 4 ст. 65 АПК РФ и исследовать все представленные доказательства, в том числе те, с которыми участвующие в деле лица не были ознакомлены заблаговременно, либо откладывать судебное разбирательство.

Возможны как минимум два способа решения задачи обеспечения лицам, участвующим в деле, равной возможности быть ознакомленными с доводами и доказательствами, представляемыми другими участниками процесса суду. Первый вариант предполагает внедрение в арбитражное процессуальное законодательство правила, действующего в гражданском процессе, — направление судом копий процессуальных документов, подготовленных одними лицами, участвующими в деле, остальным. Аналогичная норма уже предусмотрена в отношении процедуры обращения в Высший Арбитражный Суд РФ с заявлением или представлением о пересмотре судебного акта в порядке надзора. Это гарантирует осведомленность участвующих в деле лиц о представленных на рассмотрение суду доказательствах, однако требует привлечения дополнительных ресурсов (материальных, кадровых) и увеличивает нагрузку работников аппарата суда.

Второй вариант заключается в неукоснительном применении последствий неисполнения участниками процесса обязанности по раскрытию доказательств, возложенной на них законом. В числе санкций: отнесение судебных расходов на лицо, пренебрегшее данной обязанностью, независимо от результатов рассмотрения дела или наложение судебного штрафа (по усмотрению суда, в зависимости от существенности нераскрытого доказательства для рассмотрения дела); неукоснительная реализация судами нормы ч. 4 ст. 65 АПК РФ (лишение лица возможности ссылаться на нераскрытые своевременно доказательства).

Кроме того, немаловажным является соблюдение требования своевременного раскрытия доказательств при использовании предоставленной законом возможности направить исковое заявление, заявление, жалобу, представление или отзыв путем заполнения формы, размещенной на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет. В этом случае закон закрепляет право лица, заполнившего соответствующую форму, представить документы, обосновывающие его требования или возражения, в электронном виде. Однако не определен момент раскрытия доказательств иным участвующим в деле лицам. Если документы, прилагаемые к обращению в суд, будут направлены другим лицам после заполнения формы в сети Интернет, арбитражный суд будет обязан оставить заявление (жалобу, представление) без движения до получения подтверждений раскрытия доказательств. Обязанность же направить прилагаемые к заявлению (жалобе, представлению) документы другим участвующим в деле лицам до заполнения формы на сайте арбитражного суда законом не предусмотрена.

Представляется, что в настоящее время на практике должна активно применяться норма ч. 3 ст. 65 АПК РФ. Арбитражным судам необходимо назначать участвующим в деле лицам срок для представления (раскрытия) доказательств (в том числе дополнительных), который обеспечит другим лицам возможность ознакомиться с доводами противника и подготовить подтвержденные доказательствами возражения. Это позволит избежать проблем, связанных с толкованием оценочного понятия «заблаговременно» (ч. 4 ст. 65 АПК РФ), а также обеспечить соблюдение равенства процессуальных возможностей при использовании системы «электронного правосудия». Назначение судом конкретного срока для раскрытия доказательств, подкрепленное предусмотренными законом санкциями, способно в большей степени дисциплинировать участников судопроизводства. Таким образом, действие норм ч. ч. 3 — 5 ст. 65 АПК РФ станет более заметным (эффективным), что в конечном счете является одной из важнейших гарантий соблюдения принципов состязательности и процессуального равноправия, а также разумного срока судебного разбирательства в арбитражном процессе.

7. Правовая определенность. В современном арбитражном процессе получила отражение идея правовой определенности, разрабатывавшаяся еще в процессуальной науке дореволюционного периода. В содержание данного принципа ученые включали требование единообразия судебной практики (Е.В. Васьковский), определенности правовых предписаний, требований (И.А. Покровский). В настоящее время данная основа отправления правосудия понимается:

как ограничение временными рамками судебной процедуры (включая стадию пересмотра принятых по делу судебных актов) <1>;

———————————

<1> См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.В. Яркова. М., 2004. С. 649 (автор позиции — Б.Я. Полонский); Борисова Е.А. Правовая определенность и право на справедливое судебное разбирательство // Законодательство. 2010. N 8. С. 78.

 

стабильность правового регулирования и существующих правоотношений <1>;

———————————

<1> См.: Самович Ю.В. К вопросу об ограничении права индивида на судебную защиту (практика Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда РФ) // Право и политика. 2006. N 1. С. 104.

 

ограничение возможности придания обратной силы актам законодательных и юрисдикционных органов, предсказуемость решений высших судов и стабильность выраженных в них правовых позиций <1>;

———————————

<1> См.: Гаджиев Г.А. Принципы права и право из принципов // Сравнительное конституционное обозрение. 2008. N 2. С. 9 — 10.

 

недопустимость неоднократного пересмотра окончательного (вступившего в силу, подлежащего исполнению) решения по делу <1> и др.

———————————

<1> См., например: Терехова Л.А. Надзорное производство в гражданском процессе: проблемы развития и совершенствования. М., 2009. С. 55.

 

Содержание принципа правовой определенности в действующем арбитражном процессуальном законодательстве раскрывается в нормах:

ограничивающих сроки рассмотрения дела арбитражными судами всех инстанций, совершения отдельных процессуальных действий, обжалования и оспаривания заинтересованными лицами судебных актов;

закрепляющих исключительный (экстраординарный) характер надзорного производства, а также не допускающих возможности повторного пересмотра дела по тем же основаниям;

предусматривающих возможность инициирования процедуры надзорного пересмотра только лицами, чьи права и интересы затронуты оспариваемым судебным актом, а также лицами, уполномоченными законом выступать в защиту публичных интересов.

Требования европейских стандартов отправления правосудия, касающиеся возможности пересмотра вступивших в силу судебных актов <1>, привели к необходимости внесения существенных изменений в российское процессуальное законодательство. При формулировании оснований для инициирования процедуры надзорного производства учитывалось, что они не должны входить в противоречие с общими европейскими принципами правовой определенности и правовой эффективности и должны быть нацелены на формирование социально значимой единообразной судебной практики, призванной обеспечить принцип верховенства права в российской правовой системе.

———————————

<1> См., например: Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. по делу «Рябых (Ryabykh) против Российской Федерации» (п. 51) // Журнал российского права. 2003. N 5. С. 136; Постановление ЕСПЧ от 21 июля 2005 г. «ОАО «Росэлтранс» (Roseltrans) против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 3. С. 36 — 42.

 

Исходя из этого, ст. 304 АПК РФ предусматривает возможность пересмотра вступившего в законную силу судебного акта в строго ограниченных случаях: в целях установления единообразия судебной практики (в том числе для принятия законного решения по другому делу), защиты прав и законных интересов конкретного лица или неопределенного круга лиц (публичных интересов). Надзорная инстанция в системе арбитражных судов Российской Федерации имеет экстраординарный (чрезвычайный) характер, не осуществляет кассирования вступивших в законную силу судебных актов и применяется исключительно в целях исправления судебной ошибки.

8. Обязательность исполнения принятых судебных актов. Данное требование является одним из факторов, обеспечивающих единство судебной системы Российской Федерации <1>. Обязательность исполнения вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов распространена на территории Российской Федерации на все органы публичной власти, должностных лиц, организации всех форм и физических лиц <2>. Задача по осуществлению своевременного принудительного исполнения судебных актов возложена на государство в лице его исполнительных органов — Федеральной службы судебных приставов и ее территориальных органов <3>.

———————————

<1> См.: абз. 5 ст. 3 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации».

<2> См.: ст. 7 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации», ч. 1 ст. 16 АПК РФ 2002 г.

<3> См.: ст. ст. 2, 4, 5 Федерального закона «Об исполнительном производстве»; абз. 3 ст. 1 Федерального закона «О судебных приставах».

 

В отдельных случаях судебные акты арбитражного суда подлежат немедленному исполнению в силу прямого указания закона (например, ч. 3 ст. 225.7 АПК РФ). По делам об административных правонарушениях решение арбитражного суда выступает одновременно в качестве исполнительного документа, на основании которого производится принудительное исполнение. Предусмотрена возможность обращения арбитражным судом своего решения к немедленному исполнению, если вследствие особых обстоятельств промедление может привести к значительному ущербу для взыскателя или сделать исполнение судебного акта невозможным. Помимо этого, в целях гарантирования исполнения в будущем судебных актов арбитражных судов действует институт обеспечительных мер, применимых как на любой стадии арбитражного процесса, так и до реализации заинтересованным лицом права на обращение в арбитражный суд.

В отдельных случаях арбитражному суду предоставлено право контролировать исполнение принятого им судебного акта. В частности, арбитражный суд может возложить на органы публичной власти, должностных лиц обязанность сообщить о принятых мерах по исполнению решения по делу об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия). Меры юридической ответственности за неисполнение судебных актов установлены АПК РФ (ст. ст. 330, 332), УК РФ (ст. 315), КоАП РФ (ст. ст. 17.14, 17.15), ГК РФ (ст. 1069) и Бюджетным кодексом РФ (ст. ст. 242.3 — 242.5).

Таким образом, с точки зрения нормативного закрепления принципа обязательности исполнения судебных актов российское законодательство формально соответствует европейскому стандарту отправления правосудия. Тем не менее практика ЕСПЧ в отношении Российской Федерации выявила одну из ключевых проблем реализации права на судебную защиту — систематическое длительное неисполнение вступивших в законную силу судебных актов, что приводит к низкой эффективности механизма судебной защиты прав и законных интересов в целом. Это послужило одной из причин возникновения механизма принятия «пилотных постановлений» <1>.

———————————

<1> См.: Постановление ЕСПЧ от 15 января 2009 г. по делу «Бурдов (Burdov) против Российской Федерации N 2».

 

Так, при вынесении ЕСПЧ по ряду аналогичных жалоб постановления, которое указывает на структурные или общие недостатки в национальном законодательстве или практике, государство-ответчик должно обеспечить заявителям (потенциальным и уже существующим) эффективные средства правовой защиты, позволяющие им обратиться в компетентный национальный орган власти. Такое средство правовой защиты должно позволить им получить возмещение на государственном уровне, что соответствует принципу субсидиарности международного механизма обеспечения соблюдения норм Европейской конвенции ее участниками.

В рамках осуществления Российской Федерацией мер общего характера, направленных на устранение условий, способствующих нарушению права человека на справедливое судебное разбирательство, был принят Федеральный закон о компенсации, внесены соответствующие изменения в процессуальное законодательство <1>. Тем не менее сложившаяся ситуация в сфере исполнения судебных актов в России не позволяет говорить о регулярном соблюдении европейского стандарта отправления правосудия.

———————————

<1> См.: ст. ст. 4, 5 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 69-ФЗ.

 

Так, существенным недостатком закрепления гарантий реализации принципов разумности срока и обязательности исполнения судебных актов является ограничение Федеральным законом о компенсации возможности получения лицом компенсации за длительное неисполнение решения суда в зависимости от источника средств такого исполнения (ч. 1 ст. 1). В частности, соответствующая компенсация может быть присуждена за длительное неисполнение не любых судебных актов, а только тех, которые предусматривают обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации. Однако на практике нарушение права на исполнение в разумный срок судебного акта, не предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, зачастую является следствием неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей судебным приставом-исполнителем. При этом, как уже было сказано ранее, задача по осуществлению своевременного принудительного исполнения судебных актов возложена именно на государство (в лице Федеральной службы судебных приставов и ее территориальных органов).

ЕСПЧ хотя и ограничивает ответственность государства за несвоевременное исполнение (неисполнение) принятого национальным судом судебного акта, вынесенного в отношении «частного лица» (гражданина или организации), но все же распространяет данную ответственность на случаи некачественного функционирования внутригосударственного механизма принудительного исполнения.

Поддерживая подход ЕСПЧ, Конституционный Суд РФ разъяснил <1>, что право на судебную защиту (как и его конституирующий элемент — право на исполнение судебных решений) имеет публично-правовой характер, поскольку может быть реализовано лишь с помощью государства, создающего для этого необходимые институциональные и процессуальные условия. Соответственно, по смыслу ст. 46 Конституции РФ и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод нарушение данного права, исходя из его природы, возможно лишь со стороны государства как субъекта, призванного гарантировать и обеспечивать его реализацию посредством установления конкретных процедур, включая установление системы мер, позволяющих в своей совокупности организовать и обеспечить эффективное и своевременное исполнение судебных решений. В то же время в сфере исполнения судебных решений, вынесенных в отношении частных субъектов, обязанность государства ограничивается надлежащей организацией принудительного исполнения судебного решения и не может подразумевать обязательность положительного результата, если таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от должника, а не от самой системы исполнения судебных решений.

———————————

<1> См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля 2008 г. N 734-О-П.

 

В связи с этим в целях соблюдения европейских стандартов реализации права на справедливое судебное разбирательство необходимы системные меры по совершенствованию процедуры исполнения судебных актов, модернизация законодательства об исполнительном производстве, а также правоприменительной деятельности Федеральной службы судебных приставов. В частности, требуется введение личной ответственности должностных лиц, виновных в неисполнении (задержке исполнения) судебных актов; совершенствование существующего государственного механизма принудительного исполнения в части дополнения его частным элементом, создание фонда возмещения ущерба от неисполнения судебного акта; более активное формирование в обществе и среди должностных лиц органов публичной власти уважительного отношения к суду, обязательной силе его актов.

Резюмируя результаты анализа действующего арбитражного процессуального законодательства, можно прийти к выводу, что система арбитражных судов Российской Федерации в современном виде, а также нормативно закрепленные принципы ее деятельности во многом соответствуют признанным европейским стандартам отправления правосудия. Вместе с тем наиболее острым является вопрос о качестве фактической реализации потенциала норм, регулирующих рассмотрение и разрешение дел в сфере экономической деятельности. В связи с этим необходимо непрерывное наблюдение за состоянием реализации европейских стандартов отправления правосудия в процессуальном законодательстве и практике арбитражных судов.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code