Глава 9. МОДЕЛИ ПРАВОСУДИЯ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ

§ 1. Особенности организации модели правосудия в современных международных интеграционных объединениях

Одной из характерных черт современных международных отношений является активное развитие интеграционных экономических процессов в разных регионах мира. Концептуальные рыночные модели экономической интеграции предполагают объединение экономик государств через постепенное прохождение различных этапов, среди которых выделяют такие, как формирование зон свободной торговли, таможенного союза, общего рынка, экономического союза, иногда в качестве высшей завершающей ступени указывают полную интеграцию, т.е. слияние экономик в единое целое <1>. Экономическое понимание данных этапов сводится к определению национальных барьеров, которые необходимо устранить для достижения необходимого результата, а в ряде случаев акцент делается на институциональные средства обеспечения задач каждого из этапов. Близкое институциональному значение отводится праву и его механизмам в обеспечении регулирования интеграционных процессов <2>. Однако, на наш взгляд, подобный экономизированный подход крайне неадекватно отражает существо проблемы.

———————————

<1> См., например: Экономика: Учебник / Под ред. А.С. Булатова. 4-е изд. М., 2005. С. 759 — 760; Скурко Е.В. Глобальная и региональная торгово-экономическая интеграция. СПб., 2004. С. 23 — 27 и след.

<2> См.: Лицарева Е.Ю. Экономическая интеграция на европейском континенте и в Азиатско-Тихоокеанском регионе во второй половине XX века. Омск, 2004. С. 20 — 23.

 

Хотя право зачастую играет вспомогательную роль в регулировании экономики и протекающих в ней процессов, признание этого факта не равнозначно принижению роли права в достижении экономических результатов или допущению его полного исключения из регулирующего процесса. Ни одно экономическое решение (внутригосударственного или международного характера) не может быть осуществлено без опоры на право, либо с использованием действующих норм, либо путем принятия новых нормативных правовых актов, направленных на регулирование новых общественных отношений.

Интеграция не является исключением. Авторы моделей экономической интеграции считают, что каждому этапу интеграции соответствует определенный институционно-правовой механизм <1>. На уровне зоны свободной торговли заинтересованным государствам достаточно заключить международное соглашение и принять внутри каждого государства нормативные правовые акты, обеспечивающие реализацию указанного соглашения. Зона свободной торговли означает устранение внутренних барьеров на пути торговли между государствами, не сводится к устранению таможенных пошлин на товары, ввозимые на территории ее государств-участников и вывозимые из них.

———————————

<1> См.: Pinto F. Necesidad de un sistema institucional y juridico para la integracion latinoamericana // Factores para la integracion latinoamericana. Buenos Aires, 1966. P. 176.

Особенно активно данный тезис развивался представителями так называемого автономного направления теорий интеграции. См.: Шеленкова Н.Б. Европейская интеграция: политика и право. М., 2003. С. 38 — 47.

 

Следующим этапом экономической интеграции обычно признается создание таможенного союза, который означает устранение барьеров для внутренней торговли в союзе и введение единого внешнего тарифа, т.е. создание единых условий торговли с третьими, не входящими в союз, странами. На этом этапе требуется усиление институционного контроля за соблюдением условий соглашения о таможенном союзе.

Последующие этапы экономической интеграции, такие как развитие общего рынка (свободного движения всех факторов производства) и экономического союза (единой экономической и валютной политики), нуждаются в более совершенном институционном механизме, когда наряду с правотворческими и исполнительными органами могут потребоваться судебные органы для установления интеграционного правопорядка внутри соответствующей международной организации.

Вместе с тем следует признать, что представленная схема не является устоявшимся правилом. Подобные взгляды развивались теоретиками экономической интеграции на ее начальных этапах (в 60 — 70-х гг. XX в.), а жизнь показала, что государства не всегда следовали данной схеме. Например, в Европейском объединении угля и стали (далее — ЕОУС) — первой из интеграционных организаций Западной Европы, поставившей задачей создание общего рынка угля и стали, был учрежден судебный орган для обеспечения соблюдения права при толковании и применении учредительного Договора ЕОУС <1> и правил, установленных в целях его выполнения <2>. Впоследствии, когда в 1957 г. были созданы две другие европейские интеграционные организации — Европейское экономическое сообщество (далее — ЕЭС) и Европейское сообщество по атомной энергии (далее — Евратом), судебные органы последних были объединены с судом ЕОУС, потому что они были построены по единой модели и особого смысла содержать три отдельных суда государства — члены Европейских сообществ не видели.

———————————

<1> Парижский договор об учреждении Европейского объединения угля и стали от 18 апреля 1951 г. Прекратил действие в 2002 г. в связи с истечением его срока.

<2> См.: статья 31 Договора об учреждении ЕОУС.

 

Позже в ряде иных интеграционных организаций были созданы судебные органы по примеру Суда Европейских сообществ, которые выполняли похожие функции. Так, в 1965 г. свой Суд создал Бенилюкс, а в 1992 г. государства — члены Европейской ассоциации свободной торговли (далее — ЕАСТ) после заключения с Европейскими сообществами соглашения о создании Европейского экономического пространства подписали Соглашение об учреждении Суда ЕАСТ. В 1979 г., через 12 лет после создания Андского экономического сообщества, его государства-члены подписали Соглашение об учреждении Андского суда. В 1991 г. в рамках Центральноамериканской интеграционной системы (далее — ЦАИС) был создан суд этой интеграционной организации.

В Африке практически все субрегиональные интеграционные организации создали собственные судебные органы. В их числе можно указать Трибунал Общего рынка Восточноафриканского сообщества, учредительные акты которого предусматривали учреждение этого органа, однако он, как и в целом это Сообщество, в настоящее время бездействует <1>. В 1993 г. в рамках только что учрежденного Общего рынка для Восточной и Южной Африки был создан Суд, которому вменялось обеспечение соблюдения права при толковании и применении Учредительного договора. Наконец, в Сообществе по развитию Южной Африки, созданном в 1992 г., также было предусмотрено учреждение судебного органа. Протокол о нем и его правила процедуры были одобрены в 2000 г.

———————————

<1> См.: Schemers H.G., Blokker N.M. International Institutional Law. Leiden, 2003. P. 451.

 

Наряду с этим существуют интеграционные организации, в которых подобного рода судебные органы до сих пор не созданы, примерами чего могут служить Латиноамериканская ассоциация интеграции (далее — ЛАИ), Общий рынок стран Южного конуса (далее — Меркосур) и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (далее — АСЕАН). Последнее обстоятельство заставляет задуматься о причинах, которые побуждают интеграционные организации прибегать к созданию судебных органов. Предположение о том, что те международные интеграционные организации, которые имеют в своей структуре подобные органы, попали, если так можно выразиться, под гипнотическое влияние опыта Европейских сообществ, может иметь право на существование. Пример Европейских сообществ оказался заразительным не только в этом вопросе, но и в ряде иных существенных аспектов концепции наднационального регулирования интеграции, которая, как может показаться на первый взгляд, позволила европейцам успешно решить задачи социально-экономической интеграции. Но в таком случае почему другие международные организации интеграции не говорят о необходимости учреждения подобного Европейским сообществам судебного органа? Ответ на данный вопрос затрагивает слишком большой пласт правовых, социальных и культурологических аспектов, однако, как представляется, его можно попытаться сформулировать в рамках общей правовой концепции или правовой модели экономической интеграции.

В отличие от иных международных межправительственных организаций (далее — ММПО), которые принято рассматривать как международные объединения, ставящие своей целью координацию сотрудничества государств, особенностью международных организаций интеграции (далее — МОИ) является то, что они не просто обеспечивают сотрудничество, они наделяются правами и полномочиями, позволяющими влиять на социально-экономическую политику своих государств-членов, что кардинально изменило правовую модель международной организации. Государства — члены таких международных организаций встали перед дилеммой: либо идти вперед и добиваться поставленной цели путем реализации совершенно новых юридических концепций, дающих возможность обеспечивать интеграцию их экономик, либо довольствоваться обеспечением международного сотрудничества, правовая концепция которого традиционно согласуется с государственным суверенитетом, но не в состоянии гарантировать решения качественно новых задач интеграционного процесса. В тех случаях, когда подобное субъективное понимание исторических и социально-экономических целей позволяет принять решение в пользу интеграции заинтересованных государств, неизбежно встает вопрос о принятии новых правовых моделей интеграционного межгосударственного взаимодействия.

С нашей точки зрения, подобную правовую модель, в которой акцент делается на создании всестороннего правового механизма, можно определить как намерение государств — членов конкретной МОИ сформировать интеграционный правопорядок, который будет отличаться от правопорядка традиционных ММПО рядом важных юридических характеристик. Категория правопорядка применяется в теории права и теории международного права для определения состояния урегулированности правом общественных отношений. Эти отличия могут быть сформулированы в общей форме как правопорядок, обращенный вовне МОИ. Иными словами, локальный правопорядок каждой отдельной традиционной ММПО, основанный на положениях учредительного акта этой ММПО и соответствующий общепризнанным принципам и нормам общего международного права, имеет целью урегулирование отношений между государствами-членами внутри ММПО, между ее органами, а также между государствами-членами и ее органами. То есть его можно определить как правопорядок, обращенный внутрь ММПО. Лишь в рамках, установленных общим международным правом и учредительным актом ММПО, нормы такого правопорядка могут регулировать так называемые внешние отношения международной организации с третьими сторонами (иными ММПО и государствами, не являющимися членами этой организации).

Данная обращенность вовне правопорядка интеграции имеет ряд весьма важных характеристик. В отличие от норм права традиционных ММПО, регулирующих их внешние связи, которые обращены к неопределенному количеству адресатов и, следовательно, имеют открытый характер, нормы внутреннего правопорядка МОИ имеют исключительно закрытый характер, поскольку они предназначены для регулирования не всех, а только определенной группы правоотношений, участниками которых могут быть государства — члены МОИ или их хозяйствующие субъекты (в некоторых случаях), а также органы МОИ. Данная группа правоотношений формируется на основе положений учредительного договора МОИ (например, регулирующего правовой режим зоны свободной торговли, таможенной зоны или общего рынка). Иными словами, субъектный состав правоотношений, формирующихся на основе норм права МОИ, гораздо шире, чем в правоотношениях, регулируемых нормами права внешних связей традиционных ММПО.

Следующая особенность интеграционного правопорядка МОИ заключается в том, что имплементация норм права МОИ обладает определенной спецификой, в силу которой эти нормы могут непосредственно применяться к участникам правоотношений внутри государств-членов, а также безусловно преобладают над нормами внутреннего права государств-членов. Такая интегрированность правопорядка МОИ во внутренние правовые системы государств-членов с неизбежностью порождает потребность в создании надежного механизма контроля за единообразным применением норм права МОИ внутри различных правовых систем, поскольку именно такое единообразие в состоянии обеспечить необходимый правовой эффект и достичь результатов, о которых государства-члены договорились в учредительном акте.

Создание единого для МОИ органа судебного контроля, ответственного за единообразное применение норм права МОИ в национальных правовых системах государств-членов, является оптимальным вариантом поддержания единства и эффективности интеграционного правопорядка. Ни исполнительные, ни административные (и уж тем более правотворческие) органы не смогут справиться с этой работой, поскольку они неизбежно будут приходить к применению механизмов согласования позиций органов различных государств-членов, что может на годы растянуть процедуру обеспечения единообразного правоприменения норм права МОИ в национальных правовых системах. Потребности оперативного принятия решений, в том числе правотворческих, по вопросам регулирования интеграции экономик государств-членов с неизбежностью указывают на необходимость учреждения наднационального судебного органа, способного разрешать споры между участниками интеграционных правоотношений как внутри государств, так и на межгосударственном и внутриорганизационном уровнях.

Традиционные дипломатические способы мирного урегулирования международных споров не могут быть использованы в случае формирования в МОИ интеграционного правопорядка в силу того, что они не отличаются оперативностью, поскольку основываются на принципе свободы выбора средств урегулирования, а это может существенно затруднить быстрый выбор соответствующих мирных средств урегулирования. Не всегда подобные средства отличаются и высокой степенью эффективности, так как само решение и его исполнение зачастую в значительной степени зависят от усмотрения спорящих сторон. Кроме того, если мирные средства урегулирования споров (переговоры, консультации, примирение, посредничество, работа следственных комиссий и т.д.) применимы исключительно к межгосударственным отношениям, в широком смысле этого слова включающем и отношения с участием ММПО, то специфика интеграционных правоотношений состоит в том, что их участниками могут быть все хозяйствующие субъекты государств-членов, а не только сами государства. Все это опять же свидетельствует в пользу выбора судебного средства обеспечения применения норм права МОИ на территории государств-членов.

Анализ потребностей поддержания интеграционного правопорядка позволяет выявить своего рода утилитаристский подход к обоснованию создания судебных органов в структуре МОИ. К этим потребностям относятся юридическая целесообразность (необходимость обеспечения единства интеграционного правопорядка и единообразное применение норм права МОИ в правовых системах государств-членов) и практическая эффективность (оперативность и эффективность урегулирования спорных правоотношений). Создается поверхностное впечатление о причинах обращения к судебному контролю в рамках интеграционного правопорядка как сугубо прагматичному и взаимоприемлемому юридико-техническому средству. Однако это не так. Приведенные аргументы довольно весомы, но они все-таки имеют вспомогательный характер. Главный довод, которым руководствовались в свое время учредители Европейских сообществ, состоял в том, что они ставили перед собой задачу добиться не только объединения экономик, нацеленного на максимально возможный экономический эффект, но и гарантирования подобным объединением реализации определенных правовых ценностей <1>.

———————————

<1> В работе американских исследователей специально подчеркивается: «…принимая во внимание традиционную приверженность государств-членов верховенству права, неудивительно, что Сообщество также развилось в высоко структурированную и принципиально юридическую среду» (Bermann G.A., Goebel R.J., Davey W.J., Fox E.M. Cases and Materials on European Community Law. St. Paul, 1993. P. 2).

 

Подобный аксиологический подход к созданию МОИ получил концептуальное воплощение в идее создания не просто экономического сообщества, а именно основанного на праве, или правового экономического сообщества, что потребовало формирования механизма обеспечения действия принципа верховенства права в интеграционном правопорядке, реализация которого без участия беспристрастного и объективного судебного контроля невозможна. Поэтому во всех учредительных договорах европейских интеграционных организаций (от Договора об учреждении ЕОУС от 18 апреля 1951 г. до Договора о функционировании Европейского союза от 13 декабря 2007 г. <1>) в статьях, посвященных общей характеристике компетенции Суда ЕС (в прошлом Суда Европейских сообществ), она определялась в общей форме как обеспечение соблюдения права при применении норм учредительных договоров и актов вторичного права, принимаемых органами МОИ на основе учредительных договоров.

———————————

<1> Парижский договор об учреждении ЕОУС был подписан представителями шести западноевропейских государств — Франции, Германии, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга.

 

Эта формула серьезно отличается от применяемой для характеристики компетенции международных судов, например Международного суда ООН, который дает толкование международным договорам спорящих сторон. В этом высокий смысл самой концепции права МОИ и судебного органа, осуществляющего контроль за применением норм права МОИ: учредители хотели обеспечить единство основных правовых ценностей, которые легли в основу их национальных правовых систем и которые нужно было сохранить в интеграционном правопорядке. Это нечто большее, чем общепризнанные принципы и нормы общего международного права, которые показывают более низкий уровень внутрисистемной интегративности.

Рассмотрение общих вопросов концепции судебной модели МОИ предполагает анализ какой-либо конкретной МОИ, который позволит детально сформулировать характерные черты такой модели. Как нам представляется, наиболее полно данная модель получила выражение в судебном органе ЕС. Кроме того, полезно рассмотреть и результаты использования судебной модели в интеграционных процессах на постсоветском пространстве.

 

§ 2. Становление судебной модели Суда Европейского союза

 

Самым первым опытом реализации концепции экономической интеграции западноевропейских государств явилось принятие в 1951 г. Договора об учреждении ЕОУС, который установил, что Объединение основывается на общих целях, рынке и институтах. В этом Договоре было предусмотрено, что для достижения общих целей (обеспечение упорядоченного снабжения общего рынка; равного доступа к источникам производства всех потребителей; установления самых низких цен; поддержания условий, которые будут стимулировать предприятия к наращиванию и улучшению их производственного потенциала, и т.д.) институты Объединения будут действовать в общих интересах и в рамках соответствующих полномочий, которые за ними были закреплены в Учредительном договоре. К институтам Объединения были отнесены Высший руководящий орган, Общая ассамблея, Специальный совет министров и Суд. Как видим, с самого начала реализации концепции экономической интеграции западноевропейских государств судебному органу отводилась решающая роль.

В Договоре об учреждении ЕОУС устанавливались основные функции, компетенция, состав и порядок формирования суда ЕОУС. Судя по всему, в системе институтов ЕОУС Суд получил особую роль, поскольку он наделялся исключительным правом толкования Учредительного договора и актов других институтов Объединения <1>. Это дает основание утверждать: подобная монополия судебного органа делала Суд ключевым институтом в установлении и поддержании правопорядка ЕОУС, что можно рассматривать как важнейшую характеристику судебной модели МОИ. Легко предположить, что это было необходимо для установления и поддержания законности в правопорядке данного межгосударственного объединения, поскольку Суд ЕОУС обязывался обеспечивать соблюдение права при истолковании и применении Учредительного договора и актов его других институтов. Само понятие правопорядка отождествлялось с деятельностью именно Суда ЕОУС, а не какого-либо политического (межправительственного) органа, что более характерно для традиционных ММПО.

———————————

<1> Высший руководящий орган был уполномочен Парижским договором обеспечивать достижение целей договора (ст. 8), Общая ассамблея — осуществлять функции консультации и контроля (ст. 20), Специальный совет министров — осуществлять свои полномочия, определенные Договором, в целях согласования действий Высшего руководящего органа и правительств, ответственных за экономическую политику своих стран (ст. 26).

 

К Учредительному договору ЕОУС был приложен Протокол, содержащий Устав Суда, в котором более подробно излагались и регламентировались порядок формирования суда, его процедура и компетенция.

Дальнейшее развитие интеграционных процессов в Западной Европе привело к расширению концепции экономической интеграции, что выразилось в принятии двух римских договоров в 1957 г., на основе которых были учреждены ЕЭС <1> и Евратом. В учредительных договорах этих двух европейских организаций было предусмотрено создание судебных органов на тех же концептуальных основах, на которых функционировал Суд ЕОУС. Следует отметить, что в день подписания учредительных актов ЕЭС и Евратом (25 марта 1957 г.) была также подписана Конвенция, касающаяся некоторых общих органов Сообществ, согласно которой суды трех Европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС и Евратом) объединялись в один Суд. Последний стал осуществлять полномочия в различных сферах интеграции на основе положений соответствующих учредительных договоров.

———————————

<1> Согласно Единому европейскому акту 1986 г., а затем Маастрихтскому договору об учреждении Европейского союза 1992 г. наименование ЕЭС было изменено на Европейское сообщество.

 

Суд Европейских сообществ, подобно своему предшественнику, должен был обеспечивать соблюдение права при истолковании и применении учредительных договоров. Отсюда видно, что содержание концепции судебного обеспечения законности и правопорядка интеграции согласно данной редакции учредительных договоров Сообществ несколько сузилось, поскольку из функций Суда Европейских сообществ было исключено упоминание о соблюдении законности при применении и толковании актов институтов Сообществ. Данное уточнение общей компетенции Суда, судя по всему, было связано с тем, что учредительные договоры создавали наиболее общие правовые рамки процесса интеграции, в то время как акты институтов должны были по своему содержанию и назначению соответствовать положениям учредительных договоров, поэтому их упоминание выглядело излишним. Указанное изменение, на наш взгляд, свидетельствует о том, что к этому времени представления о правовой системе Европейских сообществ были существенно уточнены и окончательно сформированы.

В этом качестве Суд Европейских сообществ успешно функционировал довольно длительное время. Во всяком случае, идея преобразования Европейских сообществ в Европейский союз, получившая воплощение в Маастрихтском договоре об учреждении Европейского союза 1992 г., не привела к принципиальному изменению роли Суда в поддержании правопорядка ЕС.

В дальнейшем структура судебной системы Сообществ оставалась относительно неизменной, если не считать учреждения в 1988 г. Суда первой инстанции (далее — СПИ), ставшего своего рода исключением из правила, которое оставалось неизменным более 30 лет. За последнее десятилетие XX в. сложившаяся в ЕС модель судебной защиты, по мнению испанских исследователей А.М. Мартина и Д.Дж.Л. Ногераса, без сомнения, помогла «создать опору и главный двигатель процесса интеграции», что позволило «успешно справиться с функцией защиты норм права Сообщества» <1> от нарушений со стороны субъектов права европейской интеграции. Однако в это же время, по мнению названных ученых, данная модель стала подавать сигналы бедствия, свидетельствующие об исчерпании ее возможностей <2>.

———————————

<1> См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Instituciones y derecho de la Union Europea. Madrid, 2002. P. 203.

<2> Ibid.

 

Подобная оценка деятельности Суда Европейских сообществ способствовала появлению различных предложений о необходимости внесения существенных изменений в судебную архитектуру Сообщества, что побудило Суд проявить инициативу: он также принял участие в этих дебатах, результатом которых стала публикация в июне 1999 г. документа-размышления под названием «Будущее судебной системы Европейского союза» <1>. Предложенные в данном документе меры, имевшие преимущественно процедурный характер, были впоследствии включены в действующее право ЕС путем внесения изменений в Регламент процедуры Суда ЕС и СПИ. Это случилось в ходе Межправительственной конференции 2000 г. (далее — МПК-2000 г.), приведшей к подписанию в 2001 г. Ниццкого договора о внесении изменений и дополнений в Учредительный договор Европейского союза, либо несколько раньше. Эти меры ставили своей основной задачей создание благоприятных условий для более оперативного рассмотрения дел в Суде Европейских сообществ.

———————————

<1> С текстом этого документа можно ознакомиться на сайте ЕС: URL: http://www.curia.eu.int.

 

Три важных фактора оказали влияние на уточнение судебной модели ЕС в начале XXI в.: 1) продолжающийся рост объема работы Суда Европейских сообществ, который не остановило создание СПИ; 2) расширение состава ЕС за счет государств Центральной и Восточной Европы; 3) отказ от модели Сообществ и переход к модели единой организационно-правовой формы интеграции — Союза, начавшийся с разработки проекта Договора о конституции для Европы и завершившийся подписанием в 2007 г. Лиссабонского договора, который упразднил Европейское Сообщество и вывел за рамки Союза Евратом.

Первый и второй факторы вызвали к жизни изменения, получившие отражение в Ниццком договоре, посредством которого в учредительные акты ЕС и Сообществ были включены положения, приведшие к значительной, хотя и не столь существенной, как ожидалось, реформе судебной системы Союза. Суть данной реформы состояла в изменении принципов управления правосудием в ЕС. Значимость проведенной реформы, как отмечается в литературе <1>, определялась тем, что она затронула фундаментальные аспекты судебной организации Союза (компетенцию судебных органов Европейских сообществ, изменение системы исков, создание новых судебных органов). В то же время реформа оставила легкий осадок неудовлетворенности у сторонников радикальной реформы судебной системы Европейского союза ввиду того, что не позволила преодолеть сложившиеся существенные элементы судебной системы (конкурентный характер распределения полномочий между судебными органами Европейских сообществ; общий характер юрисдикции Суда Европейских сообществ; сохранение системы сотрудничества между судебными органами Сообществ и судебными органами государств-членов, которая, как и прежде, признается центральной осью судебной модели союза; ограничение права доступа частных лиц к правосудию в Европейском Союзе; отсутствие четкого определения функций судебных органов Европейских сообществ и т.д.) <2>.

———————————

<1> См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Op. cit. P. 204.

<2> Ibid.

 

Межправительственная конференция 2000 г. (МПК-2000 г.) провела эту реформу исключительно с акцентом на обеспечение действенного функционирования организационно-правовой структуры ЕС, в том числе на обеспечение эффективности судебной системы Союза, исходя, по всей видимости, из того, что современным условиям в наибольшей степени соответствует юридически рациональная схема судебной модели ЕС. Помимо этого, ряд иных факторов оказал влияние на позицию МПК-2000 г. в отношении реформы судебной системы ЕС. Среди них можно указать разделявшийся большинством участников конференции количественный подход к оценке эффективности правосудия, опиравшийся на реальное увеличение числа ежегодно рассматриваемых Судом ЕС дел и времени, которое необходимо для их разрешения. Подобные настроения спровоцировали такой правовой диагноз состояния данного института ЕС со стороны участников МПК-2000 г., который характеризуется реализмом и осторожным отношением к реформированию судебной системы Союза. По мнению ряда европейских ученых, он оказался слишком реалистичным и осторожным <1>.

———————————

<1> Ibid.

 

Ниццкий договор впервые за столь длительное время функционирования Суда Европейских сообществ решился обновить нормы первичного права ЕС (учредительного договора), касающиеся Суда Европейских сообществ, внеся изменения в организацию и функционирование Суда и СПИ и предусмотрев создание судебных палат для рассмотрения в первой инстанции споров, имеющих специальный характер. Таким образом, с его помощью была предпринята попытка нового распределения компетенции между Судом Европейских сообществ и СПИ. Ниццкий договор включил и другие (менее значимые) изменения в судебную систему ЕС.

Эти изменения, проведенные в целях «упрощения и обновления различных текстов первичного права» <1>, представляются важными с точки зрения систематизации соответствующих норм. Кроме того, такое обновление придало им гибкость, которая так необходима для проведения последующих реформ учредительных актов ЕС и внесения изменений в положения, регулирующие деятельность Суда Европейских сообществ.

———————————

<1> См.: Martin A.M., Nogueras D.J.L. Op. cit. P. 204.

 

Наряду с внесением изменений в содержание некоторых положений Договора об учреждении Европейского сообщества, посвященных Суду Европейских сообществ, реформа Ниццы не обошла стороной и более серьезные изменения, касающиеся структуры права Европейского союза в целом, которые на момент подписания Ниццкого договора уже ожидались и Союзом, и его государствами-членами. Речь идет о том, что в связи с истечением срока действия Договора об учреждении ЕОУС и с последующим прекращением деятельности ЕОУС как международной организации в Ниццкий договор было включено положение, предусматривающее отмену всех предписаний Устава Суда ЕОУС, за исключением тех его положений, которые на определенный период остаются в силе. Решение споров в сфере действия Договора об ЕОУС до их исчерпания будет осуществляться на основе положений Протокола об Уставе Суда Европейских сообществ.

Одновременно с этим Ниццкий договор отменил протоколы об Уставе Суда Европейских сообществ, которые выступали в виде приложений к договорам об учреждении ЕС, Европейского сообщества и Евратома, и заменил их новым Протоколом об Уставе Суда, который стал дополнением к учредительным договорам ЕС, Европейского сообщества и Евратома.

Завершение процесса конституционализации СПИ, проведенное Ниццким договором, повлекло отмену Решения 88/591/ЕОУС Европейского сообщества, Евратома, ЕОУС от 24 октября 1988 г., посредством которого был учрежден СПИ, за исключением некоторых положений, в той мере, в какой СПИ осуществлял полномочия в силу Договора об учреждении ЕОУС. После истечения срока действия Договора об учреждении ЕОУС и разрешения ранее существовавших дел, касающихся его применения, указанное решение полностью прекратит свое действие.

В то же время содержание решения 88/591/ЕОУС с многочисленными изменениями было включено Ниццким договором в Договор о Европейском сообществе и вновь принятый Устав Суда Европейских сообществ.

Ниццкий договор, кроме того, обновил положения, применимые к Суду Европейских сообществ, содержащиеся в договоре о Европейском сообществе и Уставе Суда. Часть норм была перенесена из учредительного договора в Устав. Подобная рокировка, по мнению авторов Договора, должна была позволить более гибко осуществлять реформы судебной системы Сообщества в будущем, так как учредительный договор Европейского сообщества устанавливал две различные процедуры внесения изменений в Устав Суда. Процедура, предусмотренная в нем, допускала внесение изменений в нормы договора о Европейском Сообществе, касающиеся Суда Европейских сообществ. Она должна была применяться только в отношении положений гл. 1 Устава, которая устанавливала статус судей и генеральных адвокатов. В то же время в остальные главы Устава Суда Европейских сообществ смогут вноситься изменения путем использования сокращенной (или ускоренной) процедуры, установленной в учредительном договоре Европейского сообщества.

Равным образом гибкость внесения поправок в Устав Суда распространялась на порядок изменения Процедурного (процессуального) регламента Суда Европейских сообществ, который принимается самим Судом, но одновременно подлежит утверждению Советом Европейского союза, принимающим решение квалифицированным большинством голосов. Позднее принятие Процедурного регламента стало утверждаться единогласно принимаемым решением Совета ЕС.

В проекте Договора, устанавливающего Конституцию для Европы 2004 г., содержался ряд положений, касавшихся Суда Европейского союза. Во-первых, проект предусматривал проведение максимальной унификации норм учредительных договоров, регулирующих деятельность Суда (прекращалась деятельность Европейского сообщества и оставались лишь две организации — Евросоюз и Евратом). Во-вторых, проект предусматривал учреждение Суда (Court of Justice), который должен был включить Европейский суд (European Court of Justice) и Высокий суд (High Court). Кроме того, в нем допускалось создание специализированных судов ЕС (specialized courts), которые будут присоединены к Высокому суду. В-третьих, унификация проявлялась и в том, что Договор об учреждении Евратома, за небольшим исключением, включил без каких-либо существенных изменений положения проекта Договора об учреждении Конституции для Европы, регулирующие деятельность судебной системы Союза, отменив те положения, которые в нем ранее регулировали деятельность Суда Европейских сообществ. Как и ранее, Устав Суда должен был приниматься в виде протокола к Договору об учреждении Конституции для Европы. Правда, несколько изменялся механизм внесения поправок в этот документ. В частности, предусматривалось, что изменения в положения Устава Суда могли вноситься Европейским законом, за исключением положений разд. 1 «Статус судей и Генеральных адвокатов» и ст. 64, касающейся языкового режима деятельности Суда. Для принятия такого закона предусматривалось две возможности: либо по просьбе Суда и после консультации с Комиссией ЕС, либо по предложению Комиссии ЕС и после консультации с Судом.

Неудача с принятием Договора о Конституции для Европы побудила инициаторов реформ ЕС к поиску новых международно-правовых форм совершенствования его деятельности для того, чтобы найти оптимальные ответы на вызовы современного глобализирующегося мира. С этой целью в 2007 г. был принят Лиссабонский договор, продолживший реформы ЕС, но более осторожными методами. Договор вступил в силу в 2009 г. и сегодня является правовой основой функционирования ЕС. Лиссабонский договор устранил прежнее деление ЕС на три опоры, прекратил деятельность Европейского сообщества, вывел Евратом за пределы ЕС в отдельно функционирующую международную организацию. Было предусмотрено два учредительных акта: Договор о Европейском союзе и Договор о функционировании Европейского союза. Положения, касающиеся статуса и функций Суда ЕС, содержатся в обоих учредительных актах. В Договоре о Европейском союзе в ст. 13 предусматривается, что Союз располагает институциональным механизмом, призванным проводить в жизнь его ценности, осуществлять его цели, служить его интересам, интересам его граждан и государств-членов, а также обеспечивать последовательность, эффективность и преемственность его политики и действий. К институтам Союза относится Суд ЕС, который в перечне органов стоит после Европейского парламента, Европейского совета, Совета и Европейской комиссии.

Таким образом, Суд ЕС, как и его предшественник — Суд Европейских сообществ, относится к институтам Союза, иными словами, к наиболее важным органам, на которые возлагается выполнение задач Союза. Отцы-основатели международных организаций западноевропейской интеграции прекрасно отдавали себе отчет в том, что без обеспечения независимого судебного контроля за выполнением международных обязательств, особенно в сфере социально-экономической интеграции, никакие иные политические органы (правотворческие, исполнительные, осуществляющие административный контроль и т.д.) международной организации не смогут обеспечить решение интеграционных задач правовыми средствами и создать правовые условия установления эффективного правопорядка интеграции.

Что сегодня представляет собой Суд ЕС? Выше мы отмечали, что до 1958 г. существовал Суд ЕОУС, с 1958 г. стал функционировать единый Суд Европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС и Евратома). В 1988 г. в связи со значительным ростом количества споров, рассматриваемых Судом Европейских сообществ, для облегчения его работы был учрежден СПИ, которому было поручено заниматься рядом специальных вопросов. С самого начала своей деятельности СПИ рассматривался в качестве судебной инстанции, подчиненной Суду Европейских сообществ. Последнее обстоятельство привело к формированию в учебной литературе мнения о том, что «суды Союза представляют собой отдельную систему органов публичной власти» и «в своей совокупности органы правосудия Союза выступают как единая судебная система» <1>. С этим утверждением трудно согласиться, поскольку из него можно понять, что в ЕС сложилась стройная система самостоятельно функционирующих судов. Вероятно, следует опираться на другую, более точную, на наш взгляд, оценку: «Суд первой инстанции нигде не квалифицируется в качестве самостоятельного института или органа Сообществ или Союза… он создавался как подчиненный и дополняющий Суд ЕС» <2>. Анализ положений Договора о функционировании Европейского союза убеждает в том, что такая позиция соответствует действительности, поскольку она получила в нем дальнейшее развитие.

———————————

<1> См.: Право Европейского союза / Отв. ред. С.Ю. Кашкин. М., 2009. С. 304.

На это же указывают английские ученые П. Крейг и Г. де Бурка, подчеркнувшие, что «Суд Сообщества и Суд первой инстанции вместе представляют собой судебный орган (judicial branch) Сообщества» (Craig P., Burca G. de. EU Law. Text, Cases and Materials. 3rd ed. Oxford, 2003. P. 86).

<2> Европейское право: Учебник для вузов / Под общ. ред. Л.М. Энтина. М., 2000. С. 286 — 287.

 

В отличие от судебной модели Договора о Конституции для Европы, которая называла Европейский суд, Высокий суд и специализированные суды, Договор о Европейском союзе 2007 г. устанавливает, что Суд ЕС включает Суд, Трибунал <1> и специализированные трибуналы <2>. Таким образом, хотя каждая из инстанций Суда Европейского союза рассматривается в качестве самостоятельной в организационном и функциональном плане, с точки зрения своего правового статуса они выступают единым целым — Судом ЕС. Это позволяет утверждать, что если использовать термин «судебная система» в отношении Суда ЕС (как его синоним), то не следует забывать об условном характере такого термина, потому что для всех иных институтов и органов ЕС, а также для его государств-членов он будет выступать в качестве единого института, в котором находит воплощение судебная власть ЕС.

———————————

<1> Название «Трибунал» стало применяться вместо наименования «Суд первой инстанции».

<2> См.: статья 19 Договора о Европейском союзе.

 

Кроме того, две инстанции Суда ЕС — Суд и Трибунал выполняют судебную функцию параллельно с судебными органами государств-членов, на которые возлагается первоочередное применение норм права Союза. Таким образом, децентрализованное административное применение норм права Союза (не только органами ЕС и государствами-членами, но и хозяйствующими субъектами государств-членов) оправдывает подобный децентрализованный судебный контроль в ЕС.

Сохранение трехзвенной структуры Суда ЕС показывает, что сегодня судебная функция в Союзе осуществляется тремя видами судебных органов. Причем если специализированные трибуналы наделены юрисдикцией по рассмотрению специальных категорий дел, то взаимоотношения между Судом и Трибуналом начинают напоминать отношения двух инстанций, хотя разделение компетенции между ними сохраняется.

Основная задача Суда ЕС сформулирована как обеспечение соблюдения права в ходе толкования и применения учредительных договоров Союза <1>, т.е. сохранена прежняя формула общей компетенции этого Суда. Это очень важная характеристика Суда <2>, открывающая большие возможности для расширения его юрисдикции. Термин «право» в данной формулировке выбран не случайно. Он предполагает обеспечение положений учредительных договоров Европейского союза и связанных с ними международных договоров и иных совместных актов государств-членов, а также актов вторичного права ЕС (актов институтов ЕС). Как представляется, речь в данном случае идет о более высокой материи — о праве в его высшем смысле, включающем не только писаные нормы, но и неписаные правовые ценности. Практика Суда ЕС показала справедливость этого утверждения, поскольку он в своих решениях неоднократно ссылался на общие принципы права и основные права и свободы личности, которые могли и не встречаться в явно выраженной форме в источниках писаного права ЕС.

———————————

<1> См.: Договор о Европейском союзе // Европейский союз: основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями. М., 2008. С. 186.

<1> В европейской юридической литературе ее часто именуют «беременная формула» компетенции Суда ЕС. См., например: Craig P., Burca G. de. Op. cit. P. 87.

 

Таким образом, по замыслу создателей ЕС, Суд должен быть не только юридически независимым органом (согласно ст. 19 Договора о функционировании ЕС судьи и генеральные адвокаты Суда отбираются «из числа лиц, обеспечивающих любые гарантии своей независимости»), но и достаточно самостоятельным институтом, обеспечивающим присущими ему средствами правопорядок в ЕС. Суд ЕС обеспечивает право не только при применении, но и при толковании учредительных договоров и других правовых актов Союза, что позволило ему стать правоприменительным и правоохранительным органом ЕС, а также правотворческим органом <1> в том смысле, что он стал давать обязательное к применению всеми заинтересованными субъектами права ЕС толкование норм права Союза, получившее в юридической литературе наименование «прецедентное право» <2>, или «прецедентная практика», Суда ЕС. Ввиду того что Суд ЕС, по меткому замечанию Т.К. Хартли, находится под влиянием континентальной системы права, где прецедент формально не является источником права, он пытается замаскировать степень использования прецедента <3>. Может быть, это так, но нужно признать, что если Суд и пытается это сделать, то ему это плохо удается. Конечно, формально-юридически Суд ЕС не следует теории прецедента (доктрине stare decisis), применяемой английскими судами, не анализирует предшествующие дела в целях определения ratio decidendi и т.д. Но он довольно часто обращается к своим предыдущим решениям, особенно когда хочет подчеркнуть, что сделанный им ранее вывод выходит за пределы конкретного дела.

———————————

<1> Как отмечает Б.Н. Топорнин, «общая характеристика Суда Европейских сообществ не может не включить тезис о роли Суда в правотворчестве» (Топорнин Б.Н. Европейское право: Учебник. М., 1998. С. 400).

<2> См.: Право Европейского союза / Отв. ред. С.Ю. Кашкин. С. 144.

<3> См.: Хартли Т.К. Основы права Европейского сообщества. М., 1998. С. 87.

 

Разумеется, нельзя понимать метод толкования норм права ЕС, применяемый Судом, как ничем не ограниченное правотворчество. При анализе конкретной фактической ситуации Суд ЕС связан нормами применяемого к этой ситуации права. Однако у него есть свобода действий в объяснении значения терминов и понятий, используемых в конкретных нормах или актах права ЕС. И лишь когда формальное следование норме может привести к нарушению более высоких правовых ценностей, Суд выходит за пределы конкретной нормы и обращается к неписаным источникам права ЕС, формулируя собственную позицию по рассматриваемому вопросу права.

Давая общую оценку эволюции Суда ЕС, следует отметить, что изменения не затронули его сущности как судебного органа поддержания эффективности правопорядка и содействия интеграции права ЕС в правопорядки государств — членов Союза. Это говорит об адекватности судебной модели ЕС целям, поставленным перед данной международной организацией. Вместе с тем ответом на вызовы интеграции и расширения ее целей и задач явилось постепенное усложнение внутренней структуры Суда за счет создания более специализированных органов, что, возможно, является отражением общих тенденций развития правосудия в мире в целом.

 

§ 3. Международные судебные органы постсоветского пространства: модели межгосударственного взаимодействия Содружества Независимых Государств, Евразийского экономического сообщества и Таможенного союза

Конституция РФ закрепляет общее положение о том, что Россия может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79) <1>.

———————————

<1> См.: Конюхова И.А., Костылева Е.Д. Правовые формы участия Российской Федерации в деятельности международных судов: современное состояние и перспективы расширения // Журнал конституционного правосудия. 2009. N 6.

 

Одной из форм реализации этой конституционной нормы стало создание в 1992 г. Экономического Суда СНГ.

Впоследствии в соответствии с Соглашением между Евразийским экономическим сообществом (далее — ЕврАзЭС) и Содружеством Независимых Государств о выполнении Экономическим судом Содружества Независимых Государств функций Суда Евразийского экономического сообщества от 3 марта 2004 г. Экономический суд СНГ временно, до формирования Суда ЕврАзЭС, был наделен функцией обеспечения единообразного применения действующих в рамках ЕврАзЭС международных договоров и решений органов данного Сообщества. При этом компетенция Экономического суда СНГ при выполнении функций Суда ЕврАзЭС регулируется положениями норм указанного Соглашения и Регламентом Экономического Суда СНГ, утвержденным Постановлением Пленума Экономического Суда СНГ от 10 июля 1997 г. N 2.

Как справедливо отмечает экс-председатель Экономического суда СНГ Ф.А. Абдуллоев <1>, «в условиях укрепления сотрудничества государств Евразийского экономического сообщества и в целях оптимизации процесса отправления правосудия на постсоветском пространстве вполне логичным и обоснованным стало решение о делегировании Экономическому Суду СНГ правомочий по разрешению споров и толкованию в рамках данного интеграционного объединения» <2>.

———————————

<1> С 15 декабря 2011 г. Председателем Экономического суда СНГ избрана Л.Э. Каменкова.

<2> Абдуллоев Ф.А. Разрешение споров в рамках СНГ и ЕврАзЭС способствует интеграционным процессам // Евразийская интеграция: экономика, право, политика // Международный научно-аналитический журнал. 2010. N 8. С. 37.

 

Более того, «решением Межгоссовета на уровне глав государств ЕврАзЭС и проектом решения Совета государств СНГ предусмотрено подписание Генеральным секретарем ЕврАзЭС и Председателем Экономического суда СНГ Соглашения, позволяющего Экономическому суду в полной мере исполнять обязанности судебного органа по разрешению споров, возникающих также в рамках Таможенного союза» <1>.

———————————

<1> Там же. С. 38.

 

Однако в настоящее время еще не выработана практика по толкованию международных договоров и решений органов ЕврАзЭС. Как отмечает Г.Г. Шинкарецкая, в Уставе СНГ, принятом 22 января 1993 г. (Украина его не приняла), об Экономическом суде говорится в разд. VII «Органы Содружества» (ст. 32), однако там не сказано, что Суд является органом Содружества, не предусмотрены никакие связи его с другими органами. Таким образом, этот Суд действует сам по себе. Право обращаться к нему имеют только те государства, которые подписали Соглашение о его статусе: Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан и Узбекистан <1>. Очевидно, что имеется некоторая неопределенность по поводу как включенности Экономического суда СНГ в систему органов СНГ, так и его взаимодействия с органами ЕврАзЭС ввиду возложенных на Экономический суд СНГ полномочий до начала функционирования Суда ЕврАзЭС.

———————————

<1> См.: Шинкарецкая Г.Г. Суд СНГ — не судебное учреждение? // ЭЖ-Юрист. 2005. N 42.

 

По мнению ряда ученых, Экономический суд СНГ «работает довольно активно, однако отмечается неравномерность: он довольно редко занимается разрешением споров как таковых и занят в основном толковательной работой» <1>.

———————————

<1> Там же.

 

Например, им было вынесено Консультативное заключение от 10 марта 2006 г. N 01-1/3-05 по запросу Интеграционного комитета ЕврАзЭС о толковании ч. 2 ст. 1, ч. 1 ст. 14 Договора об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. В данном заключении установлено, что государства — члены ЕврАзЭС самостоятельно решают, когда, в каком порядке и какие нормативные правовые акты по поводу реализации решений органов ЕврАзЭС вводить в действие, т.е. имплементировать: подтверждать ли в них нормы решений органов ЕврАзЭС и (или) устанавливать нормы, направленные на их реализацию. Следовательно, на территориях государств-членов применяются не решения органов ЕврАзЭС, а нормы национальных нормативных правовых актов, направленных на их реализацию. Также Экономический суд СНГ отмечает, что оснований для вывода о непосредственном применении решений Межгосударственного совета ЕврАзЭС на территориях государств — членов ЕврАзЭС без дополнительного правового регулирования на внутригосударственном уровне не имеется.

При этом, по мнению ряда исследователей, «довольно узкая компетенция Суда обусловлена не только тем, как она зафиксирована в Положении об Экономическом суде, где она ограничена лишь категорией межгосударственных экономических споров, но и общим состоянием интеграционных процессов в Содружестве. Это обусловливает, на наш взгляд, необходимость повышения эффективности деятельности Суда как уставного органа международного правосудия в рамках региональной межправительственной организации» <1>.

———————————

<1> Каженов А.Б. Экономический суд как уставной орган международного правосудия Содружества Независимых Государств // Международное публичное и частное право. 2003. N 3(12). С. 33.

 

Передача Экономическому суду СНГ полномочий по рассмотрению споров, возникающих в рамках ЕврАзЭС, на практике также не привела к существенному расширению его судебной деятельности. В то же время возможно появление ряда коллизий, связанных с реализацией актов (в том числе решений) Экономического суда СНГ в государствах — членах ЕврАзЭС. Это обусловлено прежде всего тем, что «Экономический суд СНГ юридически не включается в систему органов Евразийского экономического сообщества в качестве Суда этой организации. Выполнение им функций судебного органа ЕврАзЭС предполагает не только выражение на это воли ЕврАзЭС, но и получение согласия участников СНГ. Таким образом, речь идет о сложной правовой ситуации, требующей корреспондирующих решений высших органов ЕврАзЭС и СНГ» <1>.

———————————

<1> Зацепина Т.Н. Экономический суд СНГ в правовой системе Евразийского экономического сообщества // URL: http://www.m-economy.ru/art.php3?artid=20379.

 

При этом анализ законодательства государств — членов ЕврАзЭС показывает, что национально-правовая, конституционная основа для прямого действия актов органов Сообщества на территориях данных государств отсутствует. Таким образом, Экономический суд СНГ констатирует, что ЕврАзЭС не обладает наднациональными полномочиями и акты его органов не могут применяться в государствах непосредственно.

Такой подход также не исключает коллизий нормативных правовых актов, принятых специально для реализации решений органов ЕврАзЭС и текущего законодательства. Могут возникнуть проблемы, если в целях реализации решения какого-либо органа ЕврАзЭС будет принят нормативный правовой акт на уровне правительства, а закон, т.е. акт, обладающий большей юридической силой, установит иные правила. В связи с этим возможны коллизии законодательства и нормативных правовых актов, принятых во исполнение решений органов ЕврАзЭС. Подобные коллизии способны серьезно затруднять построение интегрированного евразийского экономического пространства, так как на устранение противоречий, т.е. внесение необходимых изменений в подзаконные и законодательные акты, уходит много времени.

Вместе с тем не исключены ситуации, когда государства не пойдут на изменение своего законодательства для выполнения решений международного органа. Представляется, что для повышения эффективности деятельности органов ЕврАзЭС и установления более четких юридических гарантий выполнения их решений целесообразно предусмотреть на уровне международного договора (в данном случае Договора об учреждении ЕврАзЭС) специальную норму, которая определяла бы способы и правовые средства, с помощью которых на внутригосударственном уровне будут реализовываться юридически обязательные решения органов ЕврАзЭС. На наш взгляд, одного указания на то, что решения органов ЕврАзЭС выполняются с помощью принятия актов национального законодательства, недостаточно.

В связи с этим можно предположить, что наделение Евразийской экономической комиссии наднациональными полномочиями будет постепенно расширяться, а это также будет способствовать высокой эффективности решений Комиссии и результативности деятельности названного органа.

Полагаем, что передача полномочий от Комиссии и Таможенного союза Евразийской экономической комиссии в связи с Договором о Евразийской экономической комиссии от 18 ноября 2011 г. позволит не только более динамично и оперативно вводить в действие решения Комиссии по чувствительным вопросам функционирования Таможенного союза, но и продвинуть вперед межгосударственную интеграцию государств — членов Таможенного союза, поскольку международно-правовые акты, принимаемые в виде решений Комиссии, по сравнению с международными договорами более мобильны в своей реализации и могут быть легче и оперативнее восприняты национальной правовой системой.

В то же время, как отмечается в докладе о формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС в соответствии с решением Межгоссовета ЕврАзЭС (одновременно Высшего органа Таможенного союза) от 15 марта 2011 г. N 75 «О формировании и организации деятельности Суда ЕврАзЭС», совмещение в полномочиях Экономического Суда СНГ полномочий Суда ЕврАзЭС и Таможенного союза следует рассматривать как временное явление, рассчитанное строго до введения в действие Статута Суда ЕврАзЭС и начала его полноценного функционирования. «Такое положение дел не отвечает сегодняшним реалиям, в том числе интенсивному развитию процессов в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства. Очевидной в такой ситуации является необходимость создания суда ЕврАзЭС как отдельного самостоятельного судебного органа» <1>.

———————————

<1> Официальный сайт Комиссии Таможенного союза: URL: http://www.tsouz.ru/MGS/MGS-14/Documents/P_75.pdf.

 

По нашему мнению, начало раздельного функционирования Экономического суда СНГ и Суда ЕврАзЭС будет способствовать позитивному развитию и углублению международного правосудия в указанных международных судебных учреждениях.

В соответствии с Протоколом о внесении изменений в Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества от 10 октября 2000 г. Суд наделен широкой компетенцией. 5 июля 2010 г. в Астане был подписан Статут Суда Евразийского экономического сообщества. Статут определяет структуру, состав, порядок назначения на должность и освобождения от должности судей, их полномочия, привилегии и иммунитеты судей, должностных лиц и сотрудников секретариата Суда ЕврАзЭС; фиксирует условия финансирования и местопребывание Суда ЕврАзЭС; закрепляет его компетенцию и механизм судопроизводства.

Важнейшее значение для углубления интегративного сближения государств — членов ЕврАзЭС имеет компетенция Суда ЕврАзЭС, закрепленная в ст. 13 главы 2 Статута. Согласно указанной статье этот Суд:

обеспечивает единообразное применение Договора и других действующих в рамках Сообщества международных договоров и принимаемых органами ЕврАзЭС решений;

рассматривает споры экономического характера, возникающие между сторонами по вопросам реализации решений органов ЕврАзЭС и положений договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС;

осуществляет толкование положений международных договоров, действующих в рамках ЕврАзЭС, и решений органов ЕврАзЭС. При этом толкование осуществляется при принятии решений по конкретным делам, а также по запросам сторон, высших судебных органов сторон, Межгосударственного совета, Межпарламентской ассамблеи и Интеграционного комитета ЕврАзЭС.

В связи с формированием Таможенного союза Суд ЕврАзЭС:

рассматривает дела о соответствии актов органов Таможенного союза международным договорам, составляющим договорно-правовую базу Таможенного союза;

рассматривает дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза;

дает толкование международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза, актов, принятых органами Таможенного союза;

разрешает споры между Комиссией Таможенного союза <1> и государствами, входящими в Таможенный союз, а также между государствами — членами Таможенного союза по выполнению ими обязательств, принятых в рамках Таможенного союза.

———————————

<1> В настоящее время полномочия Комиссии Таможенного союза переданы Евразийской экономической комиссии.

 

К ведению данного Суда могут быть отнесены и иные споры, разрешение которых предусмотрено международными договорами в рамках ЕврАзЭС.

На наш взгляд, ЕврАзЭС и Таможенный союз продвинулись несомненно дальше в интеграции, чем СНГ. При этом, как справедливо отмечает Ф.А. Абдуллоев, «следует обратить внимание на тот факт, что новая редакция Статута Суда ЕврАзЭС, принятая решением Межгоссовета ЕврАзЭС от 5 июля 2010 г. N 502, не только определяет особенности судопроизводства в рамках Таможенного союза. Новый документ представляет собой комплексный акт, принятый в целях обеспечения надлежащего выполнения международных договоров ЕврАзЭС и Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, устанавливающий принципы функционирования Суда, регулирующий организацию, порядок деятельности и компетенцию данного международного судебного органа, статус, привилегии и иммунитеты судей. Среди его достоинств — системность и детализация регулирования» <1>. Названные качества Суда, на наш взгляд, наиболее четко проявляются при формировании Суда и определении его компетенции.

———————————

<1> Абдуллоев Ф.А. Указ. соч. С. 39.

 

Суд формируется из представителей договаривающихся сторон в количестве не более двух представителей от каждой стороны. Судьи назначаются Межпарламентской ассамблеей по представлению Межгосударственного совета сроком на шесть лет. В рассмотрении дел, основанных на применении или толковании международных договоров, формирующих правовую базу Таможенного союза, актов органов Таможенного союза, а также дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов Таможенного союза участвуют судьи, являющиеся представителями договаривающихся сторон, формирующих Таможенный союз.

Важнейшее значение имеет ст. 20 Статута Суда ЕврАзЭС, которая закрепляет положение, согласно которому Суд принимает решения по спорам, указанным в п. п. 2 и 4 ст. 13 Статута, обязательные для исполнения сторонами спора.

Представляется, что установленное в Статуте наделение Суда полномочиями по принятию юридически обязательных решений по указанному выше перечню дел способствует осуществлению целей интеграции и упорядочиванию функционирования ЕврАзЭС и Таможенного союза, а также единообразному и гармоничному применению международно-правовых актов, принятых обеими организациями.

Суд ЕврАзЭС, наделенный указанными полномочиями, в том числе наднационального характера, с правовой точки зрения продвигает интеграцию евразийского экономического пространства на более высокий уровень. Несомненно, что ЕС достиг такой высокоэффективной интеграции, помимо прочего, благодаря продуманной и юридически качественной проработке полномочий и принципов функционирования Суда ЕС, при которой его решения являются юридически обязательными для всех государств — членов ЕС, их национальных органов публичной власти, физических и юридических лиц. Естественно, мы не исходим из того, что Суд ЕврАзЭС должен функционировать по образу и подобию Суда Европейского союза, но вместе с тем не следует копировать и полномочия Экономического суда СНГ, предусмотренные в его учредительных документах.

Таким образом, на наш взгляд, тенденции наднациональности, наметившиеся в наделении полномочиями Евразийской экономической комиссии, образованной из государств — членов Таможенного союза, а также имеющиеся в Статуте Суда ЕврАзЭС, являются позитивными и способствуют продвижению интеграции, в том числе в функционировании других органов ЕврАзЭС, включая Суд ЕврАзЭС. Это, в свою очередь, подразумевает дальнейшее совершенствование международно-правовой базы всех трех межгосударственных интеграционных объединений — ЕврАзЭС, СНГ и Таможенного союза.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code