Глава 6. ПРАВОСУДИЕ В СИСТЕМЕ ОБЩЕГО ПРАВА

§ 1. Этапы становления модели правосудия системы общего права

Принято считать, что история английского общего права начинается в 1066 г., когда войско нормандского герцога Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе нанесло поражение ополчению англосаксов. В результате нормандского вторжения прежние институты власти были разрушены, что облегчило создание жесткой вертикали власти, во главе которой стояли короли новой династии. Уже через 20 лет Вильгельм Завоеватель объявил себя верховным собственником земель Англии и потребовал от всех землевладельцев принесения ему присяги на верность. Все они стали вассалами короля <1>.

———————————

<1> Подробнее см.: История государства и права зарубежных стран / Под ред. П.Н. Галанзы, Б.С. Громакова. М., 1980. С. 313.

 

Особое место в системе управления занимала Королевская курия (Curia regis), наделенная многими функциями: контроля за поступлением налогов в казну, ведения государственных дел, судебного рассмотрения наиболее важных споров и тяжких преступлений.

Впоследствии из ее состава стали выделяться судебные инстанции. Сначала был сформирован Суд казначейства, который был наделен правом разрешения финансовых споров между подданными и короной. Позже был образован Суд общих тяжб, который постоянно находился в Вестминстере и рассматривал в основном земельные споры, возникавшие между подданными и не затрагивавшие интересы короны. Третьим судом, сформированным на основе Королевской курии, стал Суд королевской скамьи. Ему были предоставлены более широкие полномочия в сфере как гражданского, так и уголовного судопроизводства.

Особое значение имело наделение судей правом выносить особые приказы (writs) об исполнении требований (mandamus), об истребовании дела (certiorari), о прекращении рассмотрения дела (prohibition), об освобождении из-под стражи (habeas corpus) <1>. Кроме того, Суд королевской скамьи был наделен правом пересматривать решения Суда общих тяжб.

———————————

<1> Подробнее см.: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 30 — 32.

 

В судебную систему входили также местные суды — суды графств, сотен и баронов, манорские, церковные, торговые, иные сословные суды. Но их роль постепенно ослабевала по мере расширения компетенции королевских судов.

Обращение в королевский суд было сопряжено со сложными бюрократическими формальностями. Как правило, частные лица должны были обращаться к лорду-канцлеру с ходатайством о том, чтобы дело было рассмотрено королевским судом. Лорд-канцлер после оплаты судебной пошлины издавал приказ о направлении дела в суд. По отдельным делам допускалось прямое обращение в соответствующую судебную инстанцию. Но и в том и в другом случае привилегия рассмотрения дел в королевских судах предоставлялась только по тем основаниям, которые были установлены судебной практикой и королевскими указами. В 1227 г. было только 56 таких оснований <1>. Впрочем, вскоре были допущены некоторые послабления. Второй Вестминстерский статут 1285 г. разрешил лорду-канцлеру выдавать приказы о направлении дел в суды по аналогии или, как было сказано в Статуте, «в случаях подобия» <2>.

———————————

<1> См.: Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 264.

<2> Там же. С. 265.

 

Первое время дела рассматривались в Лондоне. Впоследствии утвердилась практика направления королевских судей во все части королевства, где они проводили судебные заседания (ассизы). Со времени Эдуарда I такие судебные заседания стали проводиться не реже трех-четырех раз в год.

Сформировалась крайне сложная процедура рассмотрения судебных дел. Обращаясь к этой теме, К. Цвайгарт и Х. Кетц писали: «Было очень важно, чтобы истец перед началом процесса тщательно продумывал вопрос о том, какой тип искового заявления в наибольшей степени отвечал обстоятельствам его дела и мог помочь его выиграть. Но такой выбор был не только важен, но и труден: важен — так как неправильный выбор типа предписания был чреват отказом в рассмотрении жалобы, труден — так как число типов предписаний все увеличивалось и потому различать их становилось все труднее, ибо каждый формуляр соответствовал строго определенным обстоятельствам дела» <1>.

———————————

<1> Цвайгарт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1995. С. 279 — 280.

 

При этом следует учесть, что каждому виду исковых требований соответствовали свои процессуальные формы, сложившиеся при рассмотрении определенных категорий дел. Эти процессуальные формы оставались неизменными. Нередко они утрачивали какую-либо связь с теми основаниями, которые вызвали их к жизни. Природу этого явления О.В. Холмс объяснял так: «Обычаи, убеждения либо потребности древних времен устанавливали правило либо правовую формулу. В течение столетий обычаи, убеждения и потребности исчезали, но правило оставалось» <1>.

———————————

<1> Holmes O.V. The Common Law. Boston, 1963. P. 8.

 

Сказанное объясняет, почему до XIX в. для английских юристов «было важно не думать о том, какое решение, по их мнению, справедливое, должно быть вынесено по делу, а сконцентрировать свое внимание на различных процессуальных, в высшей степени формализованных действиях по конкретным видам исков» <1>.

———————————

<1> Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 266.

 

Так формировалась особая правовая традиция, не имевшая аналогов ни в варварском, ни в классическом римском, ни в иудейском, ни в исламском праве <1>.

———————————

<1> См.: Glenn P. Legal Traditions of the World. Sustainable Diversity in Law. N.Y., 2007. P. 230.

 

Между королевскими судами нередко возникали разногласия. Как следствие, появлялись новые судебные инстанции. Так, отказ лорда-казначея от признания юрисдикции Суда королевской скамьи стал причиной создания в 1357 г. отдельной апелляционной инстанции, получившей название «Казначейская палата».

В середине XIV столетия стала складываться практика совместного рассмотрения наиболее сложных дел в общем заседании, в котором участвовали судьи всех трех королевских судов, а позднее и Суда лорда-канцлера. Первоначально такие заседания были неофициальными. Однако к XV в. они были признаны самостоятельной судебной инстанцией, которая также стала называться Казначейской палатой, поскольку ее заседания проводились в помещении Казначейства. В Казначейской палате рассматривались как гражданские (до XVII в.), так и уголовные (до XIX в.) дела.

В рамках Казначейской палаты в 1585 г. был создан еще один апелляционный Суд, который рассматривал жалобы на ошибки, допущенные Судом королевской скамьи при рассмотрении исков «о долге», «об удержании», «о нарушении владения».

В результате этих реформ сложилась довольно сложная система судебного пересмотра. Суд Казначейской палаты, созданный в 1357 г., рассматривал жалобы на решения Суда казначейства. Суд королевской скамьи разбирал жалобы на решения Суда общих тяжб. А Суд Казначейской палаты, учрежденный в 1585 г., принимал жалобы на решения Суда королевской скамьи <1>. Решения Суда королевской скамьи могли быть оспорены также в палату лордов, ставшую со временем высшей судебной инстанцией.

———————————

<1> Подробнее см.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 32, 33.

 

Указанная система судебного пересмотра существовала до 1830 г., когда была создана новая, общая для всех трех судов апелляционная инстанция, также получившая название Суда Казначейской палаты. Но она действовала только 45 лет. В 1875 г. ее функции перешли к Апелляционному суду.

В XIV в. начало формироваться новое низовое звено судебной системы — мировые судьи. Первоначально они назначались для оказания помощи шерифам в наведении общественного порядка и назывались стражами мира (custodes pacis). Судебные функции к ним перешли в начале XIV в., а некоторое время спустя за ними утвердилось название мировых судей (justices of the peace). В их компетенцию входило рассмотрение не только многих гражданских, но и значительной части уголовных дел, в том числе караемых смертью. Судебные заседания проводились на четвертных сессиях — раз в четыре года в каждом из графств. С 1496 г. мировые судьи, большая часть которых не имела юридического образования, получили право рассматривать незначительные уголовные дела между сессиями в более упрощенном, суммарном порядке, без участия суда присяжных.

Указанные суды входили в систему судов общего права, действовавших на основе прецедентов — ранее вынесенных решений по аналогичным делам. Необходимо было неукоснительно следовать им в рамках жестко сформулированных судами процессуальных норм. Так формировалось особое прецедентное право, материальной основой которого стали ежегодные судебные хроники, ведущиеся с 1290 г.

Как правило, процессы в судах общего права длились в течение многих месяцев и лет. Такая особенность процесса была спасительной в условиях крайней жестокости уголовного законодательства того времени. Ведь за большую часть преступлений назначалась смертная казнь в условиях крайней жестокости уголовного законодательства и конфискация имущества осужденных.

Другой формой смягчения тяжести наказаний стали создание и применение фикций. В частности, суды условно сокращали размер краж до суммы менее одного шиллинга. В этом случае преступные деяния подпадали под категорию незначительных преступлений (misdemeanor) и не карались смертной казнью. Еще более широко применялась фикция принадлежности грамотных людей к духовному сословию, что освобождало их от привлечения к ответственности по общему уголовному законодательству. Их дела рассматривались в церковных судах.

Определенные гарантии прав и свобод обеспечивал институт присяжных. С XIV в. для привлечения к ответственности за тяжкие уголовные преступления требовалось согласие большого жюри (grand jury), в состав которого входили 24 свободных землевладельца графства. Среди их функций до 1934 г. было утверждение обвинительных заключений.

С конца XII в. рассмотрение многих гражданских дел стало осуществляться с участием 12 присяжных, которые оценивали факты, а не применимое право. Суд присяжных стал использоваться и при рассмотрении уголовных дел. В его функции входило вынесение вердикта о виновности или невиновности лица, представшего перед судом.

До 1670 г. присяжные могли быть привлечены к ответственности в виде штрафа либо тюремного наказания, если судья признавал вынесенный ими вердикт неправильным <1>.

———————————

<1> См.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 43.

 

Указанные особенности судопроизводства нередко вызывали недовольство королевской власти. Было предпринято несколько мер по созданию параллельных судебных систем. В частности, был образован Суд звездной палаты, состоявший из членов Тайного совета, лорда-канцлера, лорда-казначея, лорда-хранителя печати и судей общего права. В его компетенцию входили вопросы торгового и церковного права, многие из которых в то же время оставались в юрисдикции судов общего права, что вызывало острые разногласия между ними. Кроме того, Суд звездной палаты рассматривал незначительные преступления, в основном за нарушения в сфере государственного управления (за учинение беспорядков, незаконные сборища, пасквили, лжесвидетельство и т.д.). Судопроизводство по этим делам начиналось по заявлению генерального атторнея, а не по решению присяжных большого жюри. В основном оно было инквизиционным, а не состязательным. Суд звездной палаты действовал недолго. Во время английской революции он был упразднен.

Иной была судьба Суда лорда-канцлера, сформировавшегося во второй половине XV в. в ходе рассмотрения петиций об отказе в судебной защите или применении несправедливого приказа в судах общего права. Вначале лорд-канцлер рассматривал дела единолично. Но с XVI в. он стал поручать ведение дел своим подчиненным. Процесс в Суде лорда-канцлера не был опутан таким большим числом ограничений, как в судах общего права, а лорд-канцлер не был связан предшествующими судебными решениями. Он должен был руководствоваться только максимами (общими принципами) справедливости, которые вскоре также стали приобретать силу прецедентов. В основном они формулировались при рассмотрении дел о праве собственности и неисполнении договорных обязательств. Лорд-канцлер мог признать существовавшие де-факто отношения, хотя они противоречили нормам общего права, либо отказать в признании тех прав и обязанностей, которые были ранее признаны судами общего права. В последнем случае лорд-канцлер издавал запретительный приказ (injunction).

Таким образом, юрисдикции Суда лорда-канцлера и судов общего права перекрещивались, что служило источником частых столкновений между ними. Впрочем, нередко судьи общего права признавали обоснованность решений лорда-канцлера. Так, в решении по делу «Дадли против Дадли» (1705) отмечалось: «В наше время право справедливости не является частью права: это моральная сила, которая ограничивает, смягчает и исправляет суровость, жестокость и угловатость общего права, это истина, которая признается всеми; оно также помогает общему праву там, где последнее имеет недостатки и слабости в своей структуре (а ведь это является жизнью права), и защищает общее право от хитрых оговорок, заблуждений и всяких изощренностей, изобретенных и придуманных для того, чтобы обойти общее право, в результате чего те, кто имеет несомненные правомочия, остаются незащищенными; назначение права справедливости в том, чтобы поддержать и защитить общее право от уловок и коварных планов, направленных против торжества правосудия. Право справедливости, таким образом, не разрушает и не воссоздает общее право, оно помогает ему» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Уолкер Р. Указ. соч. С. 71.

 

Конкурирующее и вместе с тем дополняющее друг друга существование двух систем права — общего права и права справедливости закончилось только в 1873 — 1875 гг., когда в ходе судебной реформы был создан Верховный суд, объединивший две юрисдикции под своим началом.

Менее значительный след в истории английского права оставили две другие судебные системы — торгового и канонического права.

Торговые суды, существовавшие во многих городах Англии, были в основном упразднены в XVII в., а подведомственные им дела перешли к судам общего права. Чуть дольше просуществовал Высокий суд Адмиралтейства, созданный в XIV в. Однако и он в ходе судебных реформ 1834 — 1835, 1844 и 1875 гг. утратил свою юрисдикцию.

Каноническое право долгое время сосуществовало с общим правом и правом справедливости и во многом предопределяло их развитие <1>. До XV в. практически все лорды-канцлеры принадлежали к духовному сословию. Но реформы Генриха II (Кларендонские постановления 1164 г.), Реформация, начатая Генрихом VIII, английская революция 1640 — 1660 гг. подорвали положение не только церкви, но и канонического права. Последний удар был нанесен в 1857 г., когда юрисдикция церковных судов были ограничена только вопросами, которые касались священнослужителей, при условии, что эти вопросы не попадали в ведение обычных судов.

———————————

<1> См.: Уолкер Р. Указ. соч. С. 94.

 

Тем не менее систему общего права вряд ли возможно познать без изучения влияния указанных параллельных систем, поскольку, как отмечали известные историки права Г. Поттер и А. Киральфи, «реку английского права» питали не только ручьи общего права и источник права справедливости, но и родники торгового и канонического права <1>.

———————————

<1> См.: Potter H., Kiralfi A. Outlines of English Legal History. L., 1958. P. 1.

 

§ 2. Правовые доктрины в формировании модели правосудия системы общего права

Система правосудия общего права развивалась под влиянием не только прецедентов, но и правовых доктрин, сформулированных в классических трудах английских судей и правоведов.

Первым из них стал «Трактат о законах и обычаях Англии». Он написан примерно в 1188 г. и традиционно приписывается Р. Гленвилю (ум. 1190) — юстициарию <1> короля Генриха II. Основной темой книги стало земельное право. В ней было дано подробное описание соответствующих исков (более 80), судебных приказов (39) и сформулированы отдельные общеправовые принципы.

———————————

<1> Юстициарий — глава судебного ведомства; в XII в. высшее должностное лицо.

 

Так, Гленвиль писал: «Королевская власть должна не только применять оружие против мятежников и народов, которые свирепствуют и восстают против нее, но также и украсить себя законами для управления подвластными и миролюбивыми вассалами, чтобы во время мира, разумеется, и войны наш славный король мог успешно доводить до конца дела, твердою десницею искореняя высокомерие неуправляемых и необузданных и наказывая покорных и кротких, не забывал о справедливости, ограничиваясь розгами правосудия» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Гленвиль Р. Трактат о законах и обычаях Королевства Английского // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XII/Glenvill/frametext1.htm.

 

Самым важным из правовых принципов был признан принцип судебного разрешения споров. Доказывая необходимость отказа от судебных поединков, автор трактата писал: «Судебные заседания (ассизы) являются королевской привилегией, которая дана народу по доброй воле короля, действующего по совету своих высокопоставленных советников. Судебные заседания проявляют такую заботу о жизни человека и его положении в обществе, что все люди могут защищать там права, которыми они обладают как свободные люди, избегая сомнительных и неопределенных последствий судебных поединков. Поступая так, они могут избежать величайшего из всех наказаний — непредвиденной и несвоевременной смерти либо по меньшей мере вечного упрека в утрате чести вследствие вынужденных и позорных слов о пощаде, которые звучат так недостойно из уст поверженных. Это правовое установление основывается прежде всего на справедливости и правосудии, что редко достигается на поле битвы… Более того, если исход поединка решается силами одного свидетеля, то это установление требует решения под присягой по меньшей мере двенадцати человек» <1>.

———————————

<1> Glanvill R. de. Treatise on the Laws and Customs of England / Legal Research Links. Lex Scipta // URL: http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/glanvill.html.

 

Работа Гленвиля представляет большой интерес с точки зрения истории формирования многих институтов права, в том числе суда присяжных, который созывался по приказу короля.

Образец одного из таких приказов выглядел так: «Король шерифу с приветствиями. Соберите силами хороших сборщиков следующих двенадцать человек, а именно A., B. и так далее, чтобы они предстали предо мной или моими судьями в такой-то день и в таком-то месте и были готовы объявить под присягой, имеет ли N. или R. большие права на участок земли (или иной оспариваемый предмет), в отношении которого указанный R. предъявляет иск к N., являющемуся держателем земли (tenant), и указанный N., являющийся держателем земли, должен предстать перед моим судебным заседанием и просить его разобраться, кто из них имеет больше прав на оспариваемую вещь. Тем временем двенадцать должны осмотреть земельный участок… Когда приходит время в ходе судебного заседания решать вопрос о признании, истинная правовая позиция может стать ясной для всех присяжных, либо только для некоторых из них, либо ни для кого из них. Если никто из них не знает правду в рассматриваемом деле и они подтверждают это под присягой в суде, следует искать других присяжных до тех пор, пока не будут найдены те, кто знает правду. Если, однако, некоторые знают правду по делу, а другие нет, те, кто не знают ее, должны быть отвергнуты, и другие присяжные должны вызываться в суд до тех пор, пока не наберется двенадцать человек, которые признают правду. Если некоторые из них высказываются в пользу одной стороны, а другие в пользу другой стороны, тогда должны вызываться дополнительные присяжные, пока по крайней мере двенадцать присяжных не выскажутся в пользу одной стороны. Каждый присяжный, вызванный с этой целью, должен поклясться, что он не будет говорить ложь и не будет осознанно утаивать правду. Знание, которое требуется от присяжных, — это знание о том, что они лично видели и слышали, либо те сведения, которые им были переданы их отцами при таких обстоятельствах, что они верят им так, как будто они сами все видели или слышали» <1>.

———————————

<1> Glanvill R. de. Treatise on the Laws and Customs of England / Legal Research Links. Lex Scipta // URL: http://vi.uh.edu/pages/bob/elhone/glanvill.html.

 

Из приведенного текста следует, что суд присяжных изначально конструировался как судебная коллегия свидетелей. И только несколько десятилетий спустя, во времена Г. Брактона, он начал обретать формы, более привычные для нашего времени.

Следующая книга под тем же названием — «Трактат о законах и обычаях Англии» была написана примерно в 1250 г. Г. Брактоном (1210 — 1268), судьей судов ассизов в ряде юго-западных графств — Сомерсете, Девоне, Корнуолле. Это был первый труд, в котором формулировались общие начала права, формы исковых заявлений по очень большому кругу дел и приводились те судебные решения, которыми суды руководствовались как прецедентами.

Отметим, что в этой книге, как и в работе Р. Гленвиля, предметом исследования было действующее право Англии, а не римское право, изучавшееся в Болонском университете и других научных школах глоссаторов и постглоссаторов.

Следует также подчеркнуть, что в книге Брактона впервые было обосновано особое место английского права: «Хотя почти во всех землях применяются законы (leges) и писаное право (jus scriptum), Англия одна применяет неписаное право и обычаи. Здесь право имеет своим источником не что-либо написанное, а то, что подтверждено применением» <1>.

———————————

<1> Bracton on the Laws and Customs of England. Vol. 2. P. 19.

 

Вместе с тем Брактон не считал абсурдным приравнивание английских законов к писаным законам, «поскольку то, что правильно решено властью короля или принца и утверждено по совету и с согласия высокопоставленных лиц и принимается общим согласием государства (res publica), имеет силу закона» <1>.

———————————

<1> Ibid.

 

Наиболее подробно Брактон описывал природу и особенности существующих исков. Иск, отмечал он, «это не что иное, как право искать (persequendi) в суде то, что следует кому-либо. И слово «право» употребляется здесь, чтобы отличить его от тех претензий, которые не основаны на праве, или от тех претензий, которые хотя являются частью права и дают основания для иска, но могут быть отклонены по противопоставленному ему (иску) законному возражению (exceptionem)… Слова «в суде» здесь употреблены, чтобы отличить преследование в суде от преследования вне суда, например, ночного или дневного вора, грабителя или иного; и при этом никому не дозволено карать без суда за исключением тех случаев, когда преступники захвачены с поличным, ибо их жизнь и смерть и члены принадлежат королю. Равным образом слова «то, что ему следует» употреблены, чтобы подчеркнуть отличие гражданских исков от уголовных, при помощи которых я добиваюсь в суде не только того, что следует лично мне, но и того, что может требовать любой человек на основании королевского мира и общей пользы» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Брактон Г. Трактат «О законах и обычаях Англии». Т. 2 // URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Engl/XIII/Bracton/De_legibus/text.

 

Цель своего трактата Брактон сформулировал следующим образом: «…описать такие вопросы и дать наставления и научить всех, кто желает получить знания о том, какие иски существуют и какие судебные приказы применяются… чтобы незнающий стал знающим, а знающий еще более знающим, чтобы плохое стало хорошим, а хорошее еще лучшим по причине как страха перед наказанием, так и надежды на вознаграждение». В конечном счете он стремился к «умиротворению споров и недопущению плохих поступков, чтобы мир и справедливость воцарились в королевстве» <1>.

———————————

<1> Bracton on the Laws and Customs of England. Vol. 2. P. 20.

 

Для достижения этой цели Брактон призывал использовать этику и мораль, поскольку они «определяют обычные правила поведения» <1>.

———————————

<1> Ibid.

 

«Нельзя допустить, — писал он, — чтобы тот, кто лишен мудрости и знаний, занял место судьи, поскольку оно подобно трону Бога, ибо, занимая его, судья приносит тьму туда, где свет, и свет туда, где тьма, и может неопытной рукой, как лишенный ума, невиновного предать мечу, а виновного отпустить на свободу; такие падают с высоты трона Бога так, как будто бы они пытались летать, не имея крыльев» <1>.

———————————

<1> Ibid. P. 21.

 

Отметим, что именно Г. Брактон был первым, кто провозгласил, что судьи создают право: «Право — это общее повеление, решение лиц, облеченных судебной властью, узда для преступлений, совершаемых осознанно или неосознанно, отражающее общее согласие государства. Правосудие исходит от Бога, поскольку справедливость — это начало Бога, нашего Создателя» <1>.

———————————

<1> Ibid. P. 22.

 

Следующая классическая работа по английскому праву появилась только два столетия спустя. Это был трехтомный труд адвоката и судьи Т. де Литтлтона (1407 — 1481) «О держаниях», посвященный в основном материальным нормам земельного права.

Т. Литтлтон дал первую в английском праве научно обоснованную классификацию земельных прав. Он искусно описывал своеобразие каждого из видов земельных владений, отношения землевладельцев и арендаторов, способы приобретения земельных прав на основе сложившихся судебных прецедентов и вымышленных казусов.

Книга вышла в свет в 1481 г. Через два года было опубликовано второе издание. Но широкого распространения они не имели, поскольку были написаны на своеобразном французском юридическом языке, сложившемся в судопроизводстве после нормандского завоевания Англии.

В 1628 г. в свет вышла работа главного судьи Суда королевской скамьи Э. Кока (1552 — 1634) — «Институты права Англии», которая по масштабу и глубине сопоставима с трактатом Г. Брактона. Ее первая часть посвящалась комментарию книги Т. Литтлтона. Вторая часть описывала законодательные акты, принятые со времени Великой хартии вольностей. В третьей части анализировались преступления, караемые английской короной. В четвертой части исследовалась судебная практика <1>.

———————————

<1> См.: Selected Works of Edward Coke. Institutes of the Laws of England // URL: http://www.constitution.org/coke/coke.htm.

 

Суждения и оценки Э. Кока широко применялись судами Англии как доктринальный источник права. Многие из них были облечены в краткие и вместе с тем очень точные максимы. Приведем лишь некоторые из них.

«Соглашение сторон не может сделать правильным то, что по праву не имеет юридической силы» (разд. 51 «b»).

«Закон никогда не заставляет человека делать ненужные вещи» (разд. 79 «a»).

«Закон не заставляет ни одного человека делать невозможные вещи» (разд. 92 «a»).

«Разум дает жизнь праву, и общее право — не что иное, как проявление разума, подтвержденное долгими исследованиями, наблюдениями и опытом, а не природным разумом, присущим каждому человеку» (разд. 97 «b»).

«Три вопроса рассматриваются правом как первоочередные: это — жизнь, свобода и природный дар» (разд. 124 «b»).

«Закон устанавливает правило, но он безмолвствует. Королевское правосудие осуществляется через судей, они возвещают право — lex loquens. Судебный процесс и исполнение судебного решения — это жизнь закона, отраженная в королевских приказах» (разд. 130 «a»).

В ряду классиков английской правовой мысли следует отметить М. Хейла (1609 — 1676), лорда — главного судью Англии, автора многих работ, в том числе «Истории тяжб короны» и «Истории общего права».

Особый интерес представляет вторая книга, в которой дан яркий очерк развития английского права. По мнению М. Хейла, главной чертой общего права на протяжении всей его истории было стремление к поиску баланса различных интересов: короля и его подданных, государства и церкви, частных лиц и др.

«Общее право этого королевства… не только очень справедливое и превосходное право само по себе, но и единственно приспособленное к форме английского правления и умонастроению английского народа; и поскольку оно в результате долгого опыта и употребления вошло непосредственно в его нравы и образ поведения, оно стало плотью и конституцией английского государства… Это то право, которое утверждает, поддерживает и со всей возможной заботой обеспечивает безопасность королевской личности, его короны и достоинства, а также… систему управления, как великую основу мира, счастья, достоинства и справедливости нашего королевства, живущего под Богом; вместе с тем это то право, которое провозглашает и устанавливает права и свободы, а также собственность каждого подданного и которое является тем справедливым, известным и всеобщим правилом справедливости и правосудия, которое действует между людьми, живущими в этом королевстве» <1>.

———————————

<1> The History of the Common Law of England by Matthew Hale (1713) // URL: http://mahan.wonkwang.ac.kr/link/med/law/england/commonlaw/CommonL.htm.

 

Одна из самых известных книг английской правовой доктрины — четырехтомные «Комментарии к английскому праву», изданные в 1765 — 1769 гг. профессором У. Блэкстоном (1723 — 1780). Написанная простым, очень доступным языком, она пользовалась огромной популярностью и выдержала множество изданий.

Структурно книга включала следующие разделы: введение; о правах, принадлежащих лицам; о правах, связанных с вещами; о правонарушениях в частной сфере; о правонарушениях в публичной сфере. Такая композиция книги позволила охватить практически все стороны права. Неслучайно ее воспринимали как энциклопедию английского права того времени.

Успех книги Блэкстона имел еще одно объяснение. Она стала манифестом новой правовой идеологии, в которой акцент был сделан на правах и свободах личности.

В первом томе, посвященном правам лиц, сначала рассматривались абсолютные права частных лиц, потом — права членов Парламента, и только вслед за этим — полномочия короля.

Особый интерес представляет обоснование прав и свобод. У. Блэкстон выделял ряд абсолютных прав, присущих каждому англичанину. В их число он включал и право собственности, которое выражалось в «свободном использовании, владении и распоряжении всем, что приобретено человеком, без какого-либо контроля либо умаления, кроме как по законам страны» <1>.

———————————

<1> Blackstone W. Commentaries on the Laws of England. Oxford, 1765 — 1769. Vol. 1. P. 134 // URL: http://avalon.law.yale.edu/subject_menus/blackstone.asp.

 

Продолжая, он писал: «И столь велико право частной собственности, что оно не допускает малейшего его нарушения даже для общего блага всего сообщества. Так, например, возникает необходимость проложить новую дорогу через владения частного лица, и возможно, это принесет очень большие блага для общества; но право не позволяет ни одному человеку либо группе лиц сделать это без согласия владельца земли. И не стоит говорить, что благо одного лица должно уступить благу сообщества — слишком опасно позволять кому-либо и даже общественному суду решать вопрос об общем благе и о том, что соответствует или не соответствует ему. Кроме того, отметим, что общее благо в наибольшей степени обеспечивается только при условии защиты частных прав каждого, как это установлено общим правом. В таких и сходных делах только законодательный орган может и действительно достаточно часто вмешивается и заставляет частное лицо уступить. Но как он вмешивается и принуждает? Нет, не лишая полностью человека его собственности, совершая произвол, но предоставляя ему полное возмещение за тот ущерб, который ему причинен» <1>.

———————————

<1> Blackstone W. Op. cit. Vol. 1. P. 135.

 

Подводя итог исследованию права собственности, У. Блэкстон отмечал: «Нет ничего, что столь поражает воображение всех и так возбуждает страсти человечества, как право собственности — это исключительное и деспотически осуществляемое владение, которое человек заявляет и осуществляет в отношении внешних вещей этого мира, полностью исключая право на эти вещи каких-либо других лиц, сколько бы их ни было во Вселенной» <1>.

———————————

<1> Ibid. Vol. 2. P. 2.

 

§ 3. Статутное право в развитии модели правосудия общего права

После нормандского завоевания в истории Британии было несколько законодательных реформ, которые корректировали нормы общего права и нередко меняли основы действовавшего правопорядка, в том числе его модели правосудия. В этом изначально и заключалась роль статутного права.

Первая реформа была осуществлена Вильгельмом Завоевателем, который, как было сказано выше, перестроил систему управления и изменил многие общественные институты Англии.

Несколько десятилетий спустя политику преобразований продолжил Генрих I (1100 — 1135). Первым же актом — Хартией свобод 1100 г. — он провозгласил политику твердого следования законам: «Я устанавливаю твердый мир во всем королевстве и приказываю, чтобы он поддерживался отныне. Я восстанавливаю законы короля Эдуарда <1> с теми поправками, которые были внесены моим отцом <2> по совету его баронов… Если кто-либо после смерти короля Уильяма, моего брата, присвоил что-либо из того, что принадлежит мне или другим лицам, он должен незамедлительно все вернуть без уплаты штрафа; но если кто-либо оставит себе чужое и это будет обнаружено, он будет подвергнут тяжкому штрафу» <3>.

———————————

<1> Англосаксонского короля Эдуарда Исповедника (1042 — 1066).

<2> Вильгельмом Завоевателем.

<3> Цит. по: Charter of Liberties // URL: http://www.britannia.com/history/docs/charter.html.

 

Следующий этап правовых реформ наступил во времена правления Генриха II династии Плантагенетов.

В ряду принятых им актов особое значение имели Великая и Кларендонская ассизы, преобразовавшие судебную систему и учредившие мировых судей и суд присяжных.

Столь же масштабной должна была стать церковная реформа. Ее основы были закреплены в Кларендонской конституции 1164 г. Этот акт устанавливал жесткие ограничения для духовенства. В частности, королевским судам было предоставлено право проверять ведение дел в церковных судах. Архиепископам, епископам и другим духовным лицам запрещалось покидать территорию королевства без согласия короля. При получении такого согласия они должны были принести присягу в том, что, находясь за границей, в пути либо вернувшись обратно, они не будут причинять вред или ущерб королевству и королю <1>. Но завершить церковную реформу Генрих II не сумел. Убийство в декабре 1170 г. его главного оппонента — архиепископа Кентерберийского Т. Бекета так ужаснуло короля, что он предпочел отказаться от проведения реформы. Более того, он даровал духовенству новые, большие, чем прежде, права.

———————————

<1> См.: Constitutions of Clarendon. 1164 // URL: http://avalon.law.yale.edu/medieval/constcla.asp.

 

Следующая законодательная реформа была осуществлена вопреки воле короля. Под давлением мятежных баронов король Иоанн даровал подданным Великую хартию вольностей 1215 г. Этот акт представляет интерес не только с точки зрения истории развития, но и с позиции действующего права англосаксонского мира. Поэтому приведем значительный его фрагмент: «Дали мы перед Богом свое согласие и настоящей хартией нашей подтвердили за нас и за наследников наших на вечные времена, чтобы английская церковь была свободна и владела своими правами в целости и своими вольностями неприкосновенно… чтобы ни мы, ни наши чиновники не захватывали ни земли, ни дохода с нее за долг, пока движимости должника достаточно для уплаты долга… чтобы ни один свободный человек не был арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, подвергнут нападению нашему либо по приказу нашему иначе, как по законному приговору равных с ним лиц и по закону страны… чтобы за мзду никто не добивался права и справедливости и никому не отказывали в них и не затягивали в их признании… чтобы все купцы имели право свободно и безопасно выезжать из Англии и въезжать в Англию… покупать и продавать без всяких незаконных пошлин, уплачивая лишь старинные и справедливые, обычаем установленные пошлины… чтобы судьи, констебли, шерифы и бэйлифы назначались лишь из тех лиц, которые знают закон королевства и имеют желание его добросовестно исполнять» <1>.

———————————

<1> Цит. по: Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII — XIX вв. М., 1957. С. 15 — 22.

 

Через полвека курс законодательных реформ был продолжен Эдуардом I (1272 — 1307). За 35 лет своего царствования он принял 31 крупный законодательный акт, многие из которых оставили заметный след в истории английского права.

Чтобы обосновать это суждение и дать общее представление о направлениях реформ, приведем несколько цитат.

«I. Король желает и приказывает, чтобы мир святой церкви и всей страны хорошо поддерживался и охранялся во всех местах. И чтобы одинаковое право принадлежало всем, как богатым, так и бедным, не взирая на лица…

V. И так как выборы должны быть свободными, король запрещает под угрозой тяжкого наказания, чтобы кто-либо из знатных людей или кто-нибудь другой силой оружия или коварства мешал бы кому-либо осуществить свободные выборы…

VIII. И ничего не следует брать за правильное ведение судебного дела (par beau pleyder), как это уже было раньше запрещено в царствование короля Генриха, отца теперешнего короля» (Первый Вестминстерский статут 1275 г.).

«Ввиду того, что изо дня в день растет количество грабежей, убийств, поджогов и случаев воровства, а [обвинительные] присяжные не желают изобличать своими показаниями преступников… наш господин король для уничтожения засилья преступников установил… чтобы во всех собраниях графств и сотен, на рынках, ярмарках, а также во всех других местах, где бывают сборища народа, было бы торжественно объявлено, что впредь никто не может рассчитывать на оправдание по причине его неведения (о совершенном преступлении), и что отныне каждое графство должно так хорошо охраняться, чтобы немедленно после совершения подобных грабежей и преступлений начиналось бы преследование [виновных] по свежим следам из деревни в деревню, из одной местности в другую» (Винчестерский статут 1285 г.).

Одной из основных целей законодательных реформ было искоренение недостатков управления и судопроизводства. Но эта цель так и не была достигнута, о чем свидетельствует один из наиболее ярких законодательных актов средневековой Англии — Ордонанс о судьях, изданный королем Эдуардом III в 1346 г. <1>.

———————————

<1> Подробнее см.: глава 2 настоящей работы.

 

Следующая волна преобразований права началась в эпоху Реформации. Ее первым актом стал Акт о верховенстве, изданный королем Генрихом VIII в 1534 г. с целью расторгнуть узы католической церкви, в том числе в сфере правосудия. Аналогичный Акт о верховенстве был принят в 1558 г. королевой Елизаветой I, и он до сих пор остается в силе <1>.

———————————

<1> См.: URL: http://www.statutelaw.gov.uk/content.aspx?activeTextDocId=1518143.

 

Развитие правосудия было на время прервано английской революцией 1640 — 1660 гг. Установилась диктатура О. Кромвеля, в правление которого Парламент был разогнан, суды поставлены под контроль высшего командования республиканской армии, а население лишено многих прав и свобод.

После смерти О. Кромвеля (1658) династия Стюартов вновь вернула себе трон. Но ненадолго. В результате «славной» и бескровной революции 1688 г. Парламент передал трон новой династии и установил в Билле о правах 1689 г. основы нового конституционного строя Англии.

В этом документе значительное внимание было обращено на укрепление подлинных начал правосудия. В частности, запрещалось приостанавливать законы или исполнение законов королевским повелением, без согласия Парламента; освобождать от ответственности по закону или от исполнения законов королевским повелением; учреждать суды уполномоченных по церковным делам; устанавливать чрезмерные залоги и штрафы, применять жестокие либо необычные наказания; не созывать присяжных для рассмотрения судебных дел; применять штрафы и конфискации до осуждения лица в судебном порядке.

Билль о правах сыграл большую роль в конституционной истории не только Англии, но и многих других государств. Так, американские колонисты отстаивали свои права и свободы, а в дальнейшем вели борьбу за независимость, ссылаясь на Билль о правах. Многие его нормы вошли в тексты первых конституций американских штатов и Конституции США. Он и сейчас сохраняет свою силу, оставаясь одной из наиболее прочных основ неписаной британской конституции.

 

§ 4. Основные черты и особенности общего права

В странах, придерживающихся традиции общего права, различны не только роли законодательства и судебной практики, но и тенденции их развития.

Так, в США и Канаде все более отчетливо прослеживается тенденция к кодификации, в том числе в сфере судопроизводства, тогда как в Великобритании и Ирландии идеи кодификации в основном отвергаются.

В правовых системах США, Канады, Великобритании традиционные источники права — судебные прецеденты и законы стремительно вытесняются ведомственными актами (актами делегированного законодательства), а в Ирландии и Новой Зеландии они продолжают играть большую роль.

Право Великобритании и Ирландии в последние годы развивается во многом под воздействием внешних факторов, формирующихся в рамках ЕС. Подобного воздействия другие страны общего права не испытывают.

Тем не менее при всех различиях правовые системы этих государств многое объединяет.

Так, для каждой из них характерно наличие двух основных подсистем — статутного и общего права. И каждой из них отведена особая и далеко не однозначная роль.

В настоящее время во всех странах, относящихся к семье общего права, основное место в правовом регулировании отведено статутному праву. Это обусловлено не только массивностью его свода, который включает конституции (в тех странах, где они есть), статуты и акты делегированного законодательства — правила и ордонансы, изданные органами исполнительной и судебной власти <1>, а также местными органами власти, но и существенной ролью характера статутного права. В нем видят инструмент для регулирования определенных общественных отношений (бюджетных, налоговых, природно-ресурсных, уголовно-правовых и многих других), а также для проведения необходимых реформ, которые не могут быть осуществлены в рамках традиционного общего права.

———————————

<1> Во многих странах общего права верховным судам делегируется право принятия процессуальных нормативных правовых актов.

 

Источники статутного права, как правило, разделяются не по отраслям, а по институтам. Вместе с тем они образуют единую систему строгой иерархической соподчиненности, которая упорядочивается судебным надзором. В ходе обычной правоприменительной деятельности суды определяют меру соответствия между источниками права, отказывая в признании тем из них, которые нарушают требования акта, наделенного большей юридической силой.

Общее право — это право судебной практики, и оно включает не только систему созданных судами правовых институтов, норм и категорий (структурный элемент правового регулирования), но и своеобразный механизм правоприменения, в рамках которого суды разрешают споры, опираясь на цели и принципы, методы и приемы правового регулирования, выработанные в ходе развития общего права (функциональный элемент правового регулирования).

Значение указанных элементов общего права как правовой подсистемы неоднозначно, равно как неоднородны формы их воздействия на статутное право. Развитие законодательства неизбежно сужает сферу применения традиционного общего права, его видимой части, которая отражена в прецедентах, закрепляющих собственно нормы общего права. Но полной замены при этом не происходит. Не изменяется и характер правовой системы.

В связи с этим необходимо отметить два обстоятельства. Первое: статутное право развивается в рамках юридической техники, конструкций и категорий общего права. Второе: судебным решениям, вынесенным на основе конституционных и законодательных норм, придается та же прецедентная форма, что и нормам общего права. Их нормативная сила выражена в принципе «stare decisis», требующем следовать ранее вынесенным решениям при рассмотрении сходных или аналогичных судебных дел.

В процессе правоприменения происходит поглощение статутного права общим (в данном контексте — судейским) правом. Конституционные и законодательные нормы подменяются прецедентами, ориентированными на разрешение конкретных споров и дел. В известной книге Р. Давида это явление описано так: «Нормы, выработанные законодателем, как бы многочисленны они ни были, несколько смущают юристов, которые не считают их нормальным типом норм права; эти нормы по-настоящему входят в систему американского права лишь после того, как они будут неоднократно применены и истолкованы судами, когда можно будет ссылаться не на сами нормы, а на судебные решения, их применившие» <1>.

———————————

<1> Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 342.

 

Подобное поглощение происходит не только в американском, но и в британском, и в австралийском, и в канадском праве. Повсеместно оно ведет к девальвации нормы, сформулированной законодателем, поскольку ее судьбу определяет судебная практика. Нормативно значимым признается только то толкование, которое дали судьи, несмотря на то, что нормы статутного права подлежат применению и нередко порождают правовые отношения задолго до того, как было выработано особое прецедентное право толкования конституционных и законодательных норм.

В структуре источников права штатов прецеденты, закрепляющие собственно нормы общего права, по значимости следуют за законами и актами делегированного законодательства. Иное место занимают прецеденты толкования конституционных и законодательных норм. Они находятся в одном ряду с теми источниками права, которые служили основой для их создания. За ними признается значение нормативного толкования, изменить которое вне рамок судебной практики можно только путем формального изменения текстов конституций и законодательных актов.

Отмеченные особенности были впервые раскрыты известным американским теоретиком права Ч. Греем, наблюдения которого не утратили актуальности и в наши дни: «Иногда утверждалось, что право состоит из двух частей — законодательного и судейского права, но в действительности все право — это право, созданное судьями. Форма, в которой статут как эталон поведения влияет на общество, есть не что иное, как то толкование, которое дали статутам суды. Суды дают жизнь мертвым словам статута» <1>.

———————————

<1> Gray J.C. The Nature and Sources of Law. Boston, 1963. P. 125.

 

Впрочем, в этих словах есть определенное преувеличение. Прецедентное, или казуальное, право представляет собой только часть правовой материи. Многие нормы конституций и статутов, не говоря уже о большей части подзаконных актов, действуют, не подпадая под влияние судебной практики как в силу отказа судов от рассмотрения так называемых политических вопросов, так и по причине отсутствия предмета спора, в котором затрагивались бы признаваемые судами права и интересы личности.

Выше мы отмечали, что юристы в странах общего права предпочитают не ссылаться на нормы статутного права. И дело не только в том, что согласно общепризнанной доктрине они должны быть включены в структуру права только в форме, опосредованной судебной практикой. Существенно и то обстоятельство, что в процессе толкования суды вовсе не чувствуют себя скованными волей законодателя, нередко отступают от очевидного и на первый взгляд бесспорного значения конституционных и законодательных норм.

Подобная система судейского усмотрения объясняется независимостью судов в системе разделенных властей, а также тем, что перед судебной практикой поставлена задача приспособления конституционных и законодательных норм к уже действующим и эффективным (с точки зрения правящих сил) социальным установкам и механизмам — обычаям и традициям, нормам религии, этики и морали.

И здесь мы подходим к следующей черте, которая отделяет романо-германское право от общего права. В системе общего права обычаи и традиции, нормы религии, этики и морали вплетены судебной практикой через прецеденты, закрепляющие собственно нормы общего права, в единую структуру правового регулирования.

Суды черпают или обнаруживают их в социальной действительности, осуществляя отбор. Правовая сила признается лишь за теми социальными нормами, которые отвечают потребностям общества и не противоречат интересам правящих сил. Одной из важнейших гарантий в этом случае служит древний английский институт суда присяжных, призванный корректировать жесткие установления юридических норм. Суд присяжных выносит вердикт: виновен или не виновен, должен или не должен нести ответственность тот, кто привлечен по суду.

Следующее основополагающее отличие романо-германского и общего права состоит в том, что в последнем через суды происходит взаимодействие статутного и общего права, в процессе которого нормы статутного права в их прецедентной форме сближаются с нормами общего права.

Конечно, модель правосудия, сложившаяся в каждой из стран общего права, имеет свои особенности.

Прежде всего это касается определения содержания и принципов применения прецедента в судебно-нормотворческой деятельности. В одних странах прецедент понимается как принцип разрешения дела по существу, изложенный в судебном решении, в других — как создание права судом посредством признания и применения новых норм в процессе отправления правосудия, в третьих — просто как судебное решение. Такое расхождение в оценке понятия прецедента связано с различием в подходах к определению основного источника права. Страны, признающие таковым судебную практику, считают, что прецедент — это путь, по которому движется правоприменитель в процессе разрешения дела. Государства, признающие основным источником права сам прецедент, трактуют его как принцип разрешения дела по существу, оформляемый судебным решением.

Если мы проанализируем практику формирования судебного прецедента в деятельности английских судов, то увидим, что лишь половина из вынесенных ими решений содержит прецеденты, которые подлежат опубликованию. Так, палата лордов, пока она являлась судебной инстанцией, публиковала примерно 75% своих решений, Апелляционный суд — 25%, Высокий суд — всего 10% <1>. Следовательно, при формировании прецедента судебные инстанции уделяют внимание не столько формальной стороне вынесенных решений, сколько типичности или всеобщности правил, которые должны быть доведены до сведения нижестоящих судов. Таким образом, судебный прецедент рассматривается не как любое решение вышестоящего суда, а только как то решение, которое содержит правило, желательное для применения в дальнейшем. Подобная желательность может опираться либо на властный авторитет, либо на правильность и справедливость принятого решения. На практике преобладает второе основание, при котором устойчивый характер ситуации рассматривается как заданный вариант поведения для всех последующих типичных случаев. Таким образом, самым правильным можно считать определение, рассматривающее судебный прецедент как принцип разрешения дела по существу, изложенный в судебном решении, которое вынесено в процессе отправления правосудия <2>.

———————————

<1> См.: Давид Р. Указ. соч. С. 259.

<2> См.: Егоров А.В. Введение в теорию сравнительного правоведения. Новополоцк, 2007. С. 113.

 

В еще большей степени усложняется судебная правоприменительная деятельность в таких странах общего права, как Великобритания и Ирландия, в связи со значительным воздействием норм, формирующихся в рамках Евросоюза. Так, после вступления Великобритании в Общий рынок в национальной правовой системе активизировалась деятельность по толкованию законодательства ЕС. Английские суды при толковании норм права ЕС в значительной степени опирались на прецеденты Европейского суда справедливости. Подобного воздействия другие страны общего права не испытывают. Указанные факторы, без сомнения, оказывают определенное влияние на национальные системы правосудия стран общего права. Однако при всех различиях их по-прежнему объединяют не только общие фундаментальные начала, но и сходные юридические технологии.

Прецедент состоит из необходимой основы решения (ratio decidendi) — самого правила, которое формирует правовую норму, и из попутно сказанного (obiter dictum) — других обстоятельств дела, обосновывающих решение. Сам судья не определяет, что в решении является ratio decidendi, а что — obiter dictum. Это делает другой судья, который устанавливает, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецедента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obiter dictum не имеет обязательной силы.

Процесс выработки решения состоит из нескольких стадий. Сначала необходимо установить факты по делу. Затем нужно подобрать применимые к данным фактам статутные положения и прецедентные нормы. После этого следует вычленить принципы, аналогии и высказывания различных судов о том, что они считают важным для определения того, как должен поступить суд, рассматривающий аналогичное дело. При оценке всех указанных обстоятельств более поздние решения и решения более высоких судебных инстанций обладают большим весом, чем решения, принятые ранее, и решения судов низших инстанций. В итоге судья, проанализировав все эти материалы и аргументы, должен с учетом всего вышеперечисленного сформулировать завершающее интегрированное мнение, которое и станет основой решения.

Практика судебного толкования основана на так называемых презумпциях толкования. Среди них презумпции запрета: фундаментальных изменений общего права; сужения юрисдикции суда; произвола и злоупотребления властью; вмешательства в законные субъективные права граждан; установления уголовной ответственности без вины. Этими принципами должны руководствоваться суды при толковании статутов.

В процессе толкования используются определенные технико-процессуальные правила. Например, применяется правило буквального толкования, смысл которого вытекает из его названия. Большое значение при буквальном толковании, например в Великобритании, имеет британский Закон о толковании статутов 1978 г., который содержит разъяснения многих элементов понятийно-категориального аппарата, используемого в правоприменительной практике. «Золотое правило» требует выбора истинного значения слов и терминов, которые могут пониматься неоднозначно. «Золотое правило» было сформулировано в деле Grey v. Pearson (1857) в следующем виде: «Грамматическому и общепринятому пониманию слов закона надо следовать до тех пор, пока это не приведет к абсурду или противоположному смыслу» <1>. Правило Хейдера предусматривает необходимость сравнения правоприменителем старого и нового типов законов, с тем чтобы выяснить, какое «зло» хотел устранить законодатель, принимая новый закон вместо старого. Проблеме правил толкования посвящены многие труды <2>.

———————————

<1> Цит. по: Russel F. English Law and Language. L., 1993. P. 64.

<2> См., например: Бернам У. Правовая система Соединенных Штатов Америки. М., 2006. С. 127 — 140.

 

Ключевая роль судьи как творца правосудия в странах общего права требует четкого определения его правового статуса, гарантий независимости и объективности в его деятельности. Эта тема заслуживает специального рассмотрения, поэтому в рамках данной работы приведем лишь один пример совершенствования правового регулирования в указанной сфере.

В целях обеспечения большей независимости судей как носителей функции правосудия и отделения судебной власти от законодательной и исполнительной в Великобритании проведена масштабная конституционная реформа, в частности изменившая статус лорда-канцлера, отменившая судебные полномочия лордов и передавшая их членам вновь учрежденного Верховного суда (Закон о конституционной реформе 2005 г. и Закон о конституционной реформе и об управлении 2010 г.). Законом о конституционной реформе был радикально реформирован способ отбора и назначения судей. Закрытый до реформы от общества тайный способ отбора кандидатов в судьи, отсутствие ясных требований, предъявляемых к кандидатам, часто подвергались критике как дискриминационные и несправедливые, не свободные от гендерных и расовых стереотипов. В результате преимущество часто оказывалось на стороне лиц с хорошими связями, высоким социальным положением или элитным образованием <1>. В целях совершенствования порядка отбора и назначения судей в соответствии с указанным актом учреждена Комиссия по судебным назначениям, деятельность которой должна сделать порядок отбора более открытым и демократичным <2>. Реформа призвана способствовать как совершенствованию организации судебной системы, так и повышению эффективности деятельности судей по отправлению правосудия.

———————————

<1> См.: Голованова Н.А. Англия и Уэльс // Системы уголовного правосудия зарубежных государств / Отв. ред. И.С. Власов. М., 2009. С. 122.

<2> Подробнее см.: Там же. С. 117 — 126.

 

Говоря о роли общего права в системе британского уголовного правосудия, нельзя не сказать о наблюдаемых в последние годы в Великобритании тенденциях, касающихся реформирования самих судов (например, военных), введения новых специализированных судов (судов по делам о домашнем насилии) и той роли, которую эти суды играют в политической системе государства.

Так, несмотря на историческое признание присяжных в английской правовой системе и ту оценку, которую им дает общественное сознание, роль суда присяжных в Великобритании с каждым годом становится все менее значимой. Начало этому было положено Законом об уголовном праве 1977 г., которым сократилось число преступлений, подпадающих под юрисдикцию суда присяжных, и последующими статутами, усиливающими роль магистратских судов путем предоставления им права назначать более строгие наказания.

Закон об уголовной юстиции 2003 г. также сократил возможность участия присяжных в рассмотрении определенных дел в Суде короны в ситуациях, когда существует серьезный риск незаконного влияния на присяжных, и по тем делам, которые касаются сложных или требующих длительного рассмотрения вопросов финансового либо коммерческого характера. В последнем случае дело рассматривает единолично судья, который сам решает вопрос об отказе от участия присяжных в рассмотрении дела в интересах правосудия.

Одновременно в системе уголовной юстиции возрастает роль магистратских судов, рассматривающих в суммарном порядке большинство преступлений, совершаемых в Великобритании. В первую очередь это связано с тем, что некоторые преступления, ранее являвшиеся гибридными, перешли в категорию суммарных. К ним относится большинство автотранспортных преступлений, а также преступлений, связанных с уголовным причинением вреда имуществу (на сумму до 5 тыс. фунтов), преследуемых по Закону об уголовном праве 1977 г. (в ред. Закона об уголовной юстиции и о публичном порядке 1994 г.) <1>. В большинстве случаев автотранспортные преступления, ответственность за которые была установлена в законодательстве последних лет, изначально подлежат рассмотрению в суммарном порядке. О повышении роли районных судей (профессиональных магистратских судей) свидетельствует право (правда, ограниченное) участвовать в рассмотрении дел в Суде короны, предоставленное им Законом о судах 2003 г.

———————————

<1> Первоначально согласно Закону об уголовном праве 1977 г. в суммарном порядке рассматривались преступления об уголовном причинении вреда в размере до 2000 фунтов.

 

Статистические данные говорят о том, что более 50% судебного времени магистратских судов уходит на рассмотрение суммарных автотранспортных преступлений, а также дел об уклонении от уплаты местных налогов (например, в 2004 г. магистратские суды рассмотрели 4 млн. таких налоговых дел). Учитывая, что нагрузка магистратских судов чрезвычайно велика, правительство предлагает даже отказаться от судебного рассмотрения определенных мелких дел, в которых правонарушитель признал свою вину, таких как уклонение от уплаты местных налогов, менее серьезные автотранспортные преступления, мелкие кражи в магазинах, деяния, подпадающие под действие законодательства об уголовном причинении вреда (граффити в нарушение установленных правил).

Значительные изменения в Великобритании произошли в сфере гражданского судопроизводства, особенно после вступления в силу Правил гражданского судопроизводства 1998 г., являющихся основным актом, регламентирующим порядок рассмотрения и разрешения дел в Высоком суде и судах графств. До 1999 г. большинство предписаний, касающихся процедуры разбирательства гражданских споров, содержалось в двух актах: Правилах Верховного суда, определявших процедуру рассмотрения дел в Высоком суде, и в Правилах судов графств, устанавливавших порядок рассмотрения дел в судах графств. Эти два свода процессуальных предписаний, значительно отличавшиеся друг от друга (что чрезвычайно усложняло судопроизводство по гражданским делам), были заменены Правилами Верховного суда о процедуре рассмотрения гражданских дел 1998 г., изданными в соответствии с Законом о процедуре рассмотрения гражданских дел 1997 г. Данные Правила согласно ст. 1 были провозглашены Новым процессуальным кодексом (New Procedural Code), хотя они утверждаются Председателем Верховного суда (после согласования с лордом-канцлером и представителями юридической общественности и науки). Кроме того, процедурные вопросы в настоящее время регулируются с помощью практических директив, издаваемых Комитетом по процедурным правилам. Практические директивы, содержащие указания о единообразном применении процедурных правил, предназначены как для юристов, так и для иных лиц, вовлеченных в гражданский процесс.

Наиболее значительной инновацией в современном британском гражданском процессе является рассмотрение дел в порядке заключения досудебного соглашения (pre-action protocols), т.е. информации о взаимоотношениях между практикующими юристами и другими лицами по вопросам, касающимся предстоящего судебного процесса <1>. Следует отметить, что досудебная стадия в гражданском судопроизводстве имеет огромное значение и оказывает существенное влияние на исход дела, поскольку  часть заявленных исков разрешается на досудебной стадии без судебного процесса, в судебных же заседаниях рассматривается 1 — 2% дел. Этот порядок обеспечивает более полный обмен информацией и исследование исков на самой ранней стадии, с тем чтобы потенциальные тяжущиеся получили возможность ознакомления с существом дела, а также для обеспечения надлежащих шагов в достижении разрешения спора на стадии, предваряющей судебное рассмотрение. Протокольный порядок применяется в отношении определенных категорий дел, в том числе дел о возмещении личного ущерба, диффамации, медицинской халатности.

———————————

<1> См.: Кудрявцева Е.В. Гражданское судопроизводство Англии. М., 2008. С. 31 и след.

 

Следует отметить, что процедура «pre-action protocol», разработанная в Великобритании, получила положительную оценку на международном уровне. В 2004 г. Консультативный совет европейских судей Совета Европы принял заключение, в котором данная процедура была тщательно проанализирована и оценена как наиболее позитивный пример процедур, применяемых государствами-участниками, опыт которых следует использовать арбитражным судам других государств.

Например, полностью процедура «pre-action protocol» была воспринята в Нидерландах как досудебная форма взаимодействия сторон для определения состава доказательств и аргументов, представляемых противоположной стороной.

В Шотландии в последние годы также выдвигаются предложения о необходимости преобразования гражданского судопроизводства в целях его упрощения и модернизации для более эффективного рассмотрения гражданских споров, в том числе путем введения (как в Великобритании) альтернативных методов разрешения гражданских споров, например с помощью посредничества и примирения, с тем чтобы побудить стороны к урегулированию споров без обращения к суду разбирательства; путем обязательного предварительного обмена между сторонами информацией и документами по спорным вопросам, изменения юрисдикции шерифского и Сессионного судов; посредством реформы существующей системы апелляции по гражданским делам.

Аналогичные реформы были проведены в последние годы в большей части других стран общего права в целях укрепления его позиций.

Содержание

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code