§ 26. Применимое право

 Комментарий к параграфу 26 Регламента Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации

1. Данным параграфом Регламента устанавливается порядок применения при разрешении споров норм права, как материального (п. 1), так и процессуального (п. 2). В п. 1 данного параграфа по сравнению с текстом ранее действовавшего Регламента (п. 1 § 13) внесены уточнения, в результате которых текст этого пункта полностью воспроизводит положения ст. 28 Закона. Из уточненного текста прямо вытекает возможность при разрешении международных коммерческих споров применять по соглашению сторон в качестве договорного статута (lex contractus) не только национальное право конкретного государства, но и нормативные источники, принятые авторитетными международными организациями, например Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА <43>. Следует отметить, что в практике МКАС и до этого уточнения Принципы УНИДРУА применялись в качестве норм права, избранных по соглашению сторон <44>. О применении в практике МКАС нормативных источников неформального характера см. п. п. 7 и 8 комментария к настоящему параграфу.

———————————

<43> См.: Комаров А.С. Новый Регламент МКАС: по пути интернационализации арбитражного разбирательства // Международный коммерческий арбитраж. 2006. N 2. С. 70 — 71.

<44> См.: Арбитражная практика за 1996 — 1997 гг. С. 151 — 152 (решение от 20.01.1997 по делу N 116/1996).

 

2. Регламент исходит из того, что стороны свободны в выборе норм права, применимых к существу спора. Это положение Регламента соответствует как предписаниям Закона и ГК РФ (ст. 1210), так и Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. <45> (ст. VII), в которой Российская Федерация участвует в качестве правопродолжателя СССР. Такой выбор стороны могут осуществить как путем включения соответствующего условия в заключенный ими договор <46>, так и путем соглашения, достигнутого после заключения договора, в частности, в процессе рассмотрения спора <47>. На основании соглашений сторон при разрешении споров применяется как российское, так и иностранное материальное право. Многочисленные примеры приведены в публикациях о практике.

———————————

<45> Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже (Женева, 21 апреля 1961 г.) // СПС «Гарант».

<46> См., например: Хозяйство и право. 2008. N 8. С. 101 — 116 (решения от 06.03.2008 и 13.05.2008 по делу N 13/2007).

<47> См., например: Практика МКАС за 2006 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2008. С. 60 — 71 (решение от 13.02.2006 по делу N 102/2005).

 

Составы арбитража руководствуются положением Закона (п. 5 ст. 1), которым установлен приоритет правил международных договоров РФ в отношении норм российского законодательства об арбитраже (третейском суде). На его основании применяются правила международного договора о юридическом значении соглашения сторон о выборе применимых норм права, когда им затрагиваются вопросы, урегулированные международным договором. При этом принимаются во внимание следующие аспекты. Во-первых, допускает ли международный договор отступление от его правил и если допускает, то следует ли понимать соглашение сторон как направленное на исключение применения соответствующих правил международного договора.

Этот аспект явился предметом рассмотрения при разрешении ряда споров из контрактов международной купли-продажи товаров, когда отношения сторон подпадают под сферу действия Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Венская конвенция 1980 г.), допускающей (ст. 6) как исключение ее применения, так и отступление от ее положений или изменение их действия. Во-вторых, не следует ли трактовать такое соглашение сторон как имеющее своей целью определить субсидиарный статут, т.е. нормы национального законодательства, подлежащие применению лишь по вопросам, не урегулированным правилами международного договора (основного статута). Из возможности такого использования норм национального законодательства прямо исходит указанная Венская конвенция 1980 г. (п. 2 ст. 7).

По общему правилу при разрешении споров МКАС исходит из того, что выбор сторонами применимого национального права (если из соглашения сторон не вытекает иного) не исключает использования правил международного договора и означает определение субсидиарного статута. Когда же в соглашении сторон предусмотрено применение к их отношением не национального права, а национального законодательства определенного государства, то это можно понимать как то, что они договорились об исключении применения норм международного договора, ставших частью правовой системы этого государства, если, конечно, международный договор допускает исключение его правил таким образом. Такой подход используется лишь в случаях, когда из материалов дела или из заявления сторон не следует, что в их намерение не входило исключить применение правил международного договора.

3. Положение Регламента, согласно которому указание сторонами на применение к их отношениям права или системы права какого-либо государства толкуется как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам, влечет за собой важное последствие — неприменим известный в международном частном праве подход об использовании обратной отсылки, т.е. об определении применимого права на основании коллизионных норм государства, право которого избрано сторонами.

4. Положение абз. 2 п. 1 комментируемого параграфа об использовании коллизионных норм для определения применимого права при отсутствии какого-либо указания сторон по этому вопросу действует лишь в случаях, когда отношения сторон либо вообще, либо частично не регулируются нормами международных договоров. Эта практика МКАС соответствует предписаниям ГК РФ (ч. 3 ст. 1186), согласно которым исключается определение применимого права на основе коллизионных норм к вопросам, полностью урегулированным материально-правовыми нормами, содержащимися в международном договоре Российской Федерации.

При применении этого положения Регламента учитываются следующие моменты. Во-первых, оно соответствует предписаниям Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. (п. 1 ст. VII) и Закону (п. 1 ст. 28). Во-вторых, при его использовании необходимо иметь в виду, что Российская Федерация является участницей нескольких международных договоров, предусматривающих иной нормативно-установленный подход определения подлежащей использованию коллизионной нормы. Так, согласно ОУП СССР — КНДР (§ 90) к отношениям сторон по поставкам товаров по тем вопросам, которые не урегулированы или не полностью урегулированы контрактами и этими Общими условиями поставок, применяется материальное право страны продавца. В то же время Киевское соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности 1992 г. (п. «е» ст. 11), в котором наряду с РФ участвуют еще восемь государств — членов СНГ, и Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. (ст. 41), участниками которой являются все государства — члены СНГ, предусматривают, что права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением сторон <48>.

———————————

<48> См., например: Практика МКАС за 2005 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2006. С. 185 — 188 (решение от 13.12.2005 по делу N 79/2004); С. 332 — 340 (решение от 07.12.2005 по делу N 83/2004); С. 341 — 346 (решение от 14.12.2005 по делу N 150/2004); С. 366 — 369 (решение от 28.12.2005 по делу N 82/2005); Практика МКАС за 2006 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2008. С. 104 — 109 (решение от 20.03.2006 по делу N 71/2005).

 

В-третьих, при том что арбитражному составу Регламентом и Законом представлено право по своему усмотрению осуществлять выбор коллизионной нормы, которую он считает применимой, т.е. состав арбитража не обязан применять коллизионные нормы, установленные национальным законодательством России (государства места рассмотрения спора — lex fori), в практике МКАС при определении применимой коллизионной нормы, как правило, используют коллизионные нормы, являющиеся частью российского гражданского законодательства. При этом принимается во внимание коллизионная норма, действовавшая на момент заключения контракта, из которого возник соответствующий спор.

Необходимо принимать во внимание, что российские коллизионные нормы на протяжении предшествовавшего времени подвергались изменениям. Часть третья ГК РФ, где содержатся действующие коллизионные нормы, вступила в силу 1 марта 2002 г. Эти нормы отличаются от коллизионных норм Основ гражданского законодательства Союза ССР и Республик 1991 г., которые действовали на территории России в период с 3 августа 1992 г., а также от коллизионных норм ГК РСФСР 1964 г., действовавших до вступления в силу норм, содержавшихся в Основах.

В этой связи особо обращается внимание на то, что Федеральным законом от 26.11.2001 N 147-ФЗ «О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (ст. 5) <49> прямо предусмотрено, что часть третья Кодекса применяется к гражданским правоотношениям, возникшим после введения ее в действие. Вместе с тем при рассмотрении конкретных споров в ряде случаев с учетом обстоятельств соответствующих дел составы арбитража применяли иные коллизионные критерии, чем предусмотренные российским законодательством <50>.

———————————

<49> См.: СЗ РФ. 2001. N 49. Ст. 4553.

<50> Примеры таких решений приведены в кн.: Розенберг М.Г. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключения. Разрешение споров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Книжный мир, 2007. С. 116 — 117.

 

5. В практике МКАС учитывается, что избранными сторонами или определенными составом арбитража путем использования коллизионных критериев нормами материального права регулируются отношения сторон по сделке (ее обязательственный статут), но не объем правоспособности сторон сделки. МКАС неизменно исходит из того, что правоспособность юридического лица определяется по праву страны, где оно учреждено, т.е. его личным законом. Примером может служить решение от 31.08.2006 по делу N 9/2005) <51>. Ряд других примеров из практики МКАС был также опубликован <52>.

———————————

<51> См.: Практика МКАС при ТПП РФ за 2006 г. С. 236 — 256.

<52> См., в частности: Розенберг М.Г. Указ. соч. С. 139 — 141.

 

В практике МКАС арбитры исходят из того, что и по ряду других вопросов при разрешении споров нельзя основываться на нормах права, применимых к обязательственным отношениям сторон (т.е. на обязательственном статуте сделки). К ним, в частности, относятся вопросы о форме и действительности выданной доверенности, сроке ее действия и основаниях ее прекращения. При решении этих вопросов основывались на нормах права страны, где была выдана доверенность <53>. Поскольку ликвидация юридического лица регулируется не обязательственным статутом, избранным соглашением сторон, а личным законом соответствующего юридического лица, применимым по этому вопросу было признано право страны, где учреждено и зарегистрировано юридическое лицо и по законодательству которого проводится процедура банкротства <54>.

———————————

<53> См., например: Практика МКАС за 2006 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2008. С. 162 — 167 (решение от 10.05.2006 по делу N 134/2005); С. 236 — 256 (решение от 31.08.2006 по делу N 9/2005); С. 295 — 303 (решение от 15.11.2006 по делу N 30/2006).

<54> См.: Практика МКАС за 2005 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2008. С. 217 — 221 (решение от 25.05.2005 по делу N 163/2003).

 

6. При принятии решений по возникшим между сторонами спорам и разногласиям МКАС руководствуется положениями, содержащимися в абз. 3 п. 1 комментируемого параграфа, о необходимости основываться в первую очередь на условиях договора, заключенного сторонами и из которого возник спор. При этом неизменно учитывается приоритет условий договора как в отношении диспозитивных норм международных договоров и применимого национального права, так и торговых обычаев, применимых к соответствующей сделке.

7. Арбитражный суд при разрешении споров регулярно использует торговые обычаи, применимые к соответствующей сделке, что соответствует как предписаниям Регламента (абз. 3 п. 1 комментируемого параграфа) и Закона, так и Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. (см. ст. VII). Составы арбитража исходят из того, что сторона, ссылающаяся на торговый обычай (обычай делового оборота), должна доказать как его существование, так и его содержание. При этом, в частности, учитывается, что Международные правила толкования торговых терминов Инкотермс 2000 (публикация Международной торговой палаты N 560) Постановлением Правления Торгово-промышленной палаты РФ от 28.06.2001 N 117-13 (п. 4) признаны действующим на территории РФ торговым обычаем.

Используя Правила Инкотермс, составы арбитража определяли, в частности, на какой из сторон при поставке на условиях FOB лежат обязанности по выполнению таможенных формальностей в порту отгрузки (решение от 16.02.2004 по делу N 107/2002) <55>. В ряде решений применялись положения Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА с указанием на то, что они приобретают характер международных торговых обычаев <56>.

———————————

<55> См.: Практика МКАС за 2004 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2005. С. 48 — 57.

<56> См., в частности: Практика МКАС за 1999 — 2000 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2002. С. 141 — 147 (решение от 27.07.1999 по делу N 302/1996).

 

При применении торговых обычаев, когда спор подлежал разрешению на основании норм российского права, составы арбитража руководствовались общими предписаниями ГК РФ по вопросу соотношения обычаев делового оборота и норм российского гражданского законодательства (ст. 5 и ч. 5 ст. 421), в силу которых обычаи делового оборота применяются лишь в случае, если условие договора не определено императивной или диспозитивной нормой закона. Вместе с тем такой подход не применялся в следующих случаях. Во-первых, когда отношения сторон подпадали под сферу действия международного договора, предусматривающего иное. Примером такого международного договора является Венская конвенция 1980 г., исходящая из того (ст. 9), что при отсутствии иной договоренности сторон считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли, т.е. признается приоритет обычая в отношении диспозитивных норм как Венской конвенции 1980 г., так и субсидиарно применимого национального законодательства.

В практике учитывалось также то обстоятельство, что соблюдение торговых обычаев признается одними из общих принципов, на которых основана Венская конвенция 1980 г. Как отмечалось выше, согласно п. 2 ст. 7 Конвенции вопрос о субсидиарном применении норм национального законодательства возникает лишь в случае, когда соответствующий вопрос прямо не разрешен в Конвенции и отсутствует общий принцип, на котором Конвенция основана.

Во-вторых, ГК РФ (ч. 6 ст. 1211) содержит прямую отсылку к обычаям делового оборота по вопросу применения принятых в международном торговом обороте торговых терминов, если они использованы в договоре.

В-третьих, в ряде конкретных диспозитивных норм ГК РФ прямо указано, что они подлежат применению, если иное не вытекает из обычаев делового оборота, т.е. установлен приоритет обычаев делового оборота в отношении соответствующей диспозитивной нормы. Примерами могут служить ст. 311 (об исполнении обязательства по частям), абз. 2 ч. 2 ст. 314 (касающийся срока исполнения обязательств), ст. 316 (о месте исполнения обязательства), ст. 508 (о порядке поставки товаров отдельными партиями в пределах периода поставки), ст. 510 (о выборе способа доставки товара).

8. Практика МКАС в отношении применения Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА свидетельствует о различных подходах. При наличии соглашения сторон о их применении они, безусловно, как отмечалось выше, служили основанием для разрешения конкретных споров. Выше указывалось, что при разрешении некоторых споров составы арбитража применяли их положения, исходя из того, что эти Принципы приобретают характер международных торговых обычаев. В некоторых решениях МКАС принимались во внимание их положения в качестве свидетельства существующей международной практики делового оборота. Но были и случаи отказа в их применении при отсутствии соглашения сторон по этому вопросу.

Вместе с тем следует констатировать, что в подавляющем большинстве случаев в МКАС составы арбитража признавали возможным применять положения Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА при решении вопросов, не урегулированных договором сторон и применимыми нормами международных договоров и национального законодательства, когда требовалось восполнить пробел регулирования либо определить содержание неясного или противоречивого условия договора (например, при расхождениях в текстах, составленных на двух языках, при указании в договоре, что оба текста имеют одинаковую силу) <57>.

———————————

<57> См., например: Практика МКАС за 2001 — 2002 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2004. С. 408 — 420 (решение от 06.09.2002 по делу N 217/2001).

 

9. Пункт 2 комментируемого параграфа соответствует предписаниям ст. ст. 18 и 19 Закона. Он исходит из следующих принципиальных подходов. Во-первых, выбор сторонами МКАС в качестве органа, компетентного для рассмотрения между ними спора, влечет применение Регламента к разрешению этого спора. Во-вторых, соглашение сторон о рассмотрении спора в МКАС может предусматривать отличия от Регламента, однако такое соглашение не может противоречить императивным нормам Закона и принципам, на которых построен Регламент. Например, при разрешении одного из споров было признано действительным арбитражное соглашение, предусматривавшее разрешение спора двумя арбитрами, хотя Регламент (§ 17) исходит из того, что споры в МКАС по общему правилу разрешаются арбитражем в составе трех арбитров или единоличным арбитром.

В-третьих, при разрешении споров МКАС не руководствуется нормами гражданского процессуального законодательства РФ, регулирующими деятельность государственных арбитражных судов (АПК РФ) и судов общей юрисдикции (ГПК РФ). В случаях, когда истец или ответчик требовали в процессе, ведущемся в МКАС, применения норм АПК или ГПК РФ, составы арбитража со ссылкой на Регламент и Закон отвергали такие требования <58>.

———————————

<58> См., например: Практика МКАС за 2005 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2006. С. 101 — 108 (решение от 15.02.2005 по делу N 127/2003).

 

В-четвертых, при отсутствии в Регламенте и соглашении сторон указаний по каким-либо процессуальным вопросам составы арбитража с учетом положений Закона вели разбирательство таким образом, какой считали надлежащим. Это означает соблюдение как содержащихся в Регламенте требований о равном отношении к сторонам и о предоставлении им всех возможностей для изложения своей позиции (для защиты своих интересов), так и полномочия арбитража на определение допустимости, относимости, существенности и значимости любого доказательства (ст. 18 и п. 2 ст. 19 Закона) <59>.

———————————

<59> См.: комментарий к § 31 Регламента.

 

В-пятых, прокомментированные выше положения Регламента отнюдь не означают, что с учетом обстоятельств рассматриваемого спора состав арбитража лишен возможности в рамках предоставленного ему законом усмотрения разрешать споры по соответствующим вопросам, используя общие процессуальные подходы, нашедшие, в частности, отражение в АПК и ГПК РФ. Например, в ряде решений был применен общий процессуальный принцип преюдициальности обстоятельств, установленных другим судебным решением <60>. В одном из решений <61> по аналогии в качестве ориентира были применены предусмотренные АПК РФ положения, касающиеся примирительной процедуры и мировых соглашений. В другом решении <62> со ссылкой на положения гражданского процессуального права РФ применены по аналогии подходы к правам в процессе третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора.

———————————

<60> См., в частности: Практика МКАС за 2006 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2008. С. 168 — 176 (решение от 11.05.2006 по делу N 111/2004); С. 185 — 192 (решение от 23.06.2006 по делу N 146/2003); Практика МКАС за 2005 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2006. С. 157 — 161 (решение от 08.04.2005 по делу N 113/2004).

<61> См.: Практика МКАС за 2003 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 2004. С. 210 — 215 (решение от 23.10.2003 по делу N 22/2002).

<62> См.: Там же. С. 74 — 77 (решение от 11.04.2003 по делу N 158/2001).

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code