Статья 182. Основания и порядок производства обыска

Комментарий к статье 182 УПК РФ — Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в действующей редакции со вступившими в силу изменениями от 2013

Основания и порядок производства обыска

1. Обыск — следственное действие, основным содержанием которого является поиск (отыскание) предметов и документов, имеющих доказательственное значение, а также ценностей, разыскиваемых лиц и трупов.

2. Вытекающие из материалов уголовного дела, а также из материалов, добытых оперативно-розыскным путем, сведения о том, что в каком-либо помещении (доме, квартире, комнате общежития или гостиницы, на рабочем месте, в гараже), или ином месте (например, на территории земельного участка), или у какого-либо лица (при нем) находятся указанные в пункте 1 комментария объекты, суть фактические основания для производства обыска.

3. Мотивированное постановление следователя — это формальное основание для производства обыска, указывающее на его принудительный характер, дающее право для вторжения в жилище против воли проживающих в нем лиц. В соответствии со статьей 25 Конституции РФ производство обыска в жилище возможно только по судебному решению. Только на основании судебного решения производится обыск в служебном помещении адвоката (см. комментарий к пункту 5 части 2 статьи 29 УПК).

4. Обычно обыск производится у обвиняемого или подозреваемого. Но обыск может быть произведен и у свидетеля, а также у лиц, которые вообще не занимают никакого процессуального положения, и даже у потерпевшего.

5. В исключительных случаях, в частности, когда промедление с производством данного следственного действия не терпит отлагательств, потому что это может привести к безвозвратной утрате ценнейших для дела доказательств или будет упущена возможность задержания разыскиваемого, обыск может быть произведен на основании следственного постановления без судебного решения с последующим уведомлением судьи и прокурора, влекущим дальнейшие правоотношения, урегулированные частью пятой ст. 165 УПК РФ (см. ее текст).

6. Не исключен и неоднократный обыск в одном и том же месте и у одного и того же лица. Необходимость в повторном обыске всякий раз должна быть убедительно мотивирована.

7. Обыск, связанный со вторжением в жилище, наносит сильнейший психологический удар по домашнему спокойствию, особенно если в обыскиваемом помещении находятся дети. Именно этим обстоятельством продиктовано имеющее очевидный нравственный смысл правило, согласно которому ни выемка, ни обыск не допускаются в ночное время, т.е. в период с 22 до 6 часов по местному времени.

8. В ночное время выемка и обыск допускаются лишь в случаях, не терпящих отлагательства, когда промедление может повлечь невосполнимую утрату возможности добыть доказательства по делу.

9. Начальная стадия процедуры обыска включает следующие действия: 1) предъявление следователем лицу, которого оно касается, постановления (судебного решения) об обыске; 2) предложение следователя добровольно выдать предметы, документы или ценности, подлежащие изъятию. В случае отказа в добровольной выдаче изъятие предметов или документов производится принудительно, сопротивление является незаконным и должно быть пресечено всеми законными способами, вплоть до применения физической силы. В случае добровольной выдачи подлежащего изъятию следователь вправе на этом завершить производство следственного действия. Но вправе и приступить к поиску, если считает, что выдана лишь часть, а остальное скрыто.

10. Процедура обыска обставлена рядом правил — условий его производства, общий смысл которых заключается в том, чтобы исключить грубое вмешательство в личную жизнь гражданина без действительной необходимости: 1) запертые помещения могут быть вскрыты только в случае, если владелец отказывается сделать это сам. При этом следователь должен избегать не вызываемого необходимостью повреждения запоров, дверей и других предметов; 2) следователь обязан принимать меры к тому, чтобы выявленные при обыске и выемке обстоятельства частной жизни граждан не были оглашены.

11. Вплоть до полного завершения данного следственного действия никто не должен иметь возможности ни вынести подлежащее изъятию из зоны поиска, ни передать его другим лицам.

12. По делам о преступлениях, уголовная ответственность за которые исключается при добровольной выдаче предмета, изъятого из гражданского оборота, в частности по делам о незаконном хранении оружия (статья 222 УК), правило об участии в обыске лица, у которого он производится (часть одиннадцатая комментируемой статьи), приобретает решающее значение при решении вопроса о виновности обвиняемого и, соответственно, о судьбе самого уголовного дела. По делу по обвинению Протасова в незаконном хранении гладкоствольного охотничьего ружья, т.е. в преступлении, предусмотренном частью первой статьи 222 УК, Президиум Верховного Суда РФ отменил состоявшийся обвинительный приговор и реабилитировал осужденного за отсутствием состава преступления на том основании, что он, находясь в это время в прокуратуре, не присутствовал при обыске в его собственном доме, где и было обнаружено оружие, и не имел возможности добровольно выдать ружье (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12. С. 20).

13. При определенных условиях добровольная выдача обыскиваемым подозреваемым, обвиняемым подлежащих изъятию предметов, документов, ценностей (часть пятая комментируемой статьи) может быть расценена как обстоятельство, смягчающее наказание, но не может служить основанием для освобождения данного лица от уголовной ответственности за хранение определенных предметов или веществ, запрещенных уголовным законом (например, оружия — статьи 222 и 228 УК). В примечании к названной статье, предусматривающей возможность такого освобождения, специально оговаривается, что не может признаваться добровольной сдачей оружия его изъятие при задержании лица, а также при производстве следственных действий по его обнаружению и изъятию. Выдача оружия, боеприпасов или наркотиков обыскиваемым по требованию следователя, предъявленному до начала их поиска, — это выдача в ходе уже начавшегося следственного действия. Она является добровольной в контексте комментируемой статьи УПК и не является таковой в контексте названных статей УК, потому что здесь под добровольной сдачей следует понимать инициативные заявления и действия сдающего. Они могут иметь место независимо от мотивов, выражаться в передаче властям соответствующих предметов или веществ либо сообщении об их местонахождении при реальной возможности их дальнейшего хранения (см. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. N 10. С. 12 — 13).

14. Комментируемая статья (часть одиннадцатая) содержит существенное и спорное нововведение. Она устанавливает, что «при производстве обыска вправе присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск». Если присутствие защитника вполне понятно и объяснимо (оно вписывается в общую задачу защиты прав и законных интересов лица, которое подвергается уголовному преследованию, т.е. обвиняемого или подозреваемого в преступлении), то «адвокат того лица, в помещении которого производится обыск» как участник следственных действий, перечень которых содержится в главах 6, 7 и 8 (статьи 37 — 60) УПК, вообще не известен, его процессуальное положение нигде не определено, и о ком идет речь с позиции теории уголовно-процессуальных правоотношений, объяснить вообще не представляется возможным.

 

* * *

 

Приказом МВД России от 30 марта 2010 г. N 249 обособленно от других органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, утверждена и введена в действие Инструкция (Российская газета. 2010. 7 июля), согласно которой руководители органов внутренних дел и некоторых структурных подразделений, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность (согласно специальному перечню должностей), располагая сведениями о нарушении уголовного законодательства, управомочены: принять решение и письменно распорядиться обследовать в гласном режиме определенное помещение, здание, сооружение (исключая жилище), участок местности или транспортное средство и поручить выполнение данного действия подчиненным оперативным сотрудникам с возможным привлечением соответствующих специалистов, а также сотрудников правовых подразделений, никакого отношения к оперативно-розыскной деятельности не имеющих. А «при наличии информации о возможном оказании силового противодействия… привлекаются подразделения специального назначения…» (пункт 5 Инструкции). Сама процедура обследования Инструкцией не регламентируется, однако, судя по упомянутому указанию насчет противодействия, а также правилам о том, что обследование осуществляется с участием «двух дееспособных граждан» и с возможным применением технических средств, что при этом «под протокол» допускается изъятие «документов, предметов и материалов» (пункт 10 Инструкции), следует заключить, что речь идет, в сущности, об обыске в офисах, производственных и складских помещениях, земельных участках и возведенных на них любых нежилых помещениях, в гаражах, салоне автомашин, яхт, катеров и моторных лодок — без уголовного дела, без судебного решения и без постановления следователя или дознавателя.

Между тем Российское государство даже в самые мрачные годы своей истории не доверяло регламентацию подобного вторжения в личную и служебную сферы жизнедеятельности человека ведомственному нормотворчеству и не допускало его без уголовного дела, т.е. разрешало исключительно в рамках оперативно-розыскной деятельности. Даже сталинско-бериевские костоломы на обыск к контрреволюционерам ходили все-таки со следственно-прокурорским документом, оформленным по уголовному делу (постановление, ордер).

В современной России правило, согласно которому права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом, закреплено в Конституции страны (часть третья ст. 55). Федеральный закон от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» не содержит никаких предпосылок к проведению оперативно-розыскного мероприятия под названием «обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» в принудительном режиме на основании властных правоотношений типа «Я — вправе; вы обязаны… Подчинитесь…». Ничего подобного в оперативно-розыскной деятельности быть не может по определению данного понятия, основным признаком которого является сложившийся в историческом процессе неюрисдикционный, разведывательный характер данного вида государственной деятельности. Поэтому практическое применение Инструкции непредсказуемо, тем более что с изъятым в процессе «обследования» нельзя обращаться как с вещественными доказательствами; как, кому и где его хранить, платить за хранение, реализовывать, уничтожать, возвращать, компенсировать расходы и т.д. и т.п., никто не знает и знать не может. А если документальным материалам, полученным в ходе или по результатам полицейских действий, основанных на Инструкции, о которой идет речь, придано значение судебных доказательств, такие материалы, будучи приобщены к уголовному делу, на всем протяжении его «биографии» будут служить миной, способной в любой момент взорвать обвинение, так как они представляют собой классический образец недопустимых доказательств (см. статью 75 УПК и наш комментарий к ней).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code