§ 1. Обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности

Глава III. ОБЕСПЕЧИТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ОГОВОРКИ О СОХРАНЕНИИ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

§ 1. Обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности

Поскольку в ведущих зарубежных правопорядках оговорка о сохранении права собственности имеет достаточно продолжительную историю правоприменения, в зарубежной юридической литературе наиболее обстоятельно представлены дискуссии по вопросу о содержании обеспечительной функции данной оговорки. Большинство зарубежных исследователей указывают на то, что оговорка о сохранении права собственности носит обеспечительный характер <1>. Вместе с тем вопрос, касающийся того, в чем проявляется ее обеспечительный характер и что именно обеспечивается оговоркой о сохранении права собственности, является одним из дискуссионных в зарубежной правовой литературе.

———————————

<1> Rutgers J.W. Op. cit. P. 45, 51 — 52, 67; Roth W.-H. Secured Credit and the Internal Market: The Fundamental Freedoms and the EU’s Mandate for Legislation // The Future of Secured Credit in Europe. European Company and Financial Law Review. Special Volume 2 / Edited by H. Eidenmuller, E.-M. Kieninger. Berlin, 2008. P. 50; Lukas M. Commentary to the «Attachment / Creation of a Security Interest» by A. Veneziano // The Future of Secured Credit in Europe. European Company and Financial Law Review. Special Volume 2. P. 136 — 137; Kieninger E.-M. Commentary to «The Scope and Limits of Security Interests» by M. Bridge // The Future of Secured Credit in Europe. European Company and Financial Law Review. Special Volume 2. P. 216 — 217.

 

Как отмечается зарубежными исследователями, оговорка о сохранении права собственности представляет собой смежную категорию вещного и договорного права <1>, что предопределяет необходимость соотнесения принципа свободы договора, находящего свое отражение в возможности установления сторонами договора иного, чем передача или соглашение, момента перехода права собственности на товар от продавца к покупателю, с принципом защиты прав и законных интересов третьих лиц, выступающих добросовестными участниками гражданского оборота. Каково должно быть соотношение указанных принципов, позволяющее установить идеальный баланс интересов продавца в обязательстве с оговоркой о сохранении права собственности и добросовестного приобретателя товара, право собственности на который сохраняет продавец, — одна из центральных проблем, которая затрагивается зарубежными исследователями при рассмотрении вопроса о содержании обеспечительной функции оговорки.

———————————

<1> Contract Terms. P. 285.

 

Некоторые зарубежные авторы указывают лишь на то, что обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности состоит в обеспечении правового положения продавца, передавшего товар с отсрочкой платежа, а сама оговорка является одним из важнейших механизмов обеспечения правового положения продавца до оплаты товара <1>. Другие, напротив, пытаются дать более детальное обоснование, отмечая, что оговорка о сохранении права собственности обеспечивает (гарантирует) исполнение покупателем обязательства по оплате товара и/или иных обязательств покупателя перед продавцом (причем не только по договору купли-продажи, но и по иным договорам, заключенным между теми же сторонами (при расширенной оговорке о сохранении права собственности в правопорядках Германии и Англии)) <2>. Примечательно, что после проведения в 2006 г. реформы законодательства, регулирующего реальные обеспечения, в отличие от правопорядков Германии и Англии оговорка о сохранении права собственности во французском законодательстве не может обеспечивать (гарантировать) исполнение обязательств, не являющихся встречными по отношению к обязательству продавца по передаче товара покупателю <3>.

———————————

<1> Waas B. Op. cit. P. 33.

<2> Bridge M. Personal Property Law. P. 82 — 83; Вебер Х. Указ. соч. С. 274; European Private Law: A Handbook. Vol. 1. P. 450; McCormack G. Op. cit. P. 2; Saint-Cene M. Op. cit. P. 23; Remedies under Security Interests. P. 135.

<3> Chalhoub H. Op. cit. P. 69 — 70; Сэгерт В. Указ. соч. С. 293.

 

Вместе с тем в современной отечественной цивилистической литературе указанный подход зарубежных исследователей к определению обязательства (обязательств), исполнение которого (которых) обеспечивается оговоркой о сохранении права собственности, при рассмотрении обеспечительной функции оговорки в российском праве подвергается критике. Так, Е.А. Крашенинников и Ю.В. Байгушева со ссылкой на мнение одного из немецких цивилистов, Х. Брокса, отмечают, что в отличие от залога вещи, которым обеспечивается требование продавшего и передавшего вещь отчуждателя об уплате покупной цены, путем включения в договор купли-продажи оговорки о сохранении права собственности обеспечивается не требование продавца об уплате покупной цены, а требование о возврате вещи в случае ее неоплаты покупателем <1>.

———————————

<1> Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Оговорка о сохранении права собственности. С. 52.

 

Изложенную позицию авторы аргументируют тем, что обеспечительная цель залога существенно отличается от обеспечительной цели оговорки о сохранении права собственности: при залоге неуплата покупной цены управомочивает отчуждателя получить удовлетворение из стоимости заложенной вещи преимущественно перед другими кредиторами, в то время как при оговорке о сохранении права собственности аналогичная неисправность дает отчуждателю право истребовать вещь у приобретателя. Не случайно, по мнению авторов, ГК РФ проводит четкое разграничение между продажей вещи в кредит, которая предполагает установление права залога на переданную покупателю вещь (п. 5 ст. 488), и продажей вещи с оговоркой о сохранении за продавцом права собственности (ст. 491) <1>. С приведенной точкой зрения авторов (равно как и с аргументацией) достаточно сложно согласиться.

———————————

<1> Там же. С. 52.

 

Во-первых, целью включения оговорки о сохранении права собственности в договор купли-продажи является укрепление положения продавца как кредитора прежде всего в обязательстве по оплате товара <1>. Судебно-арбитражная практика также исходит из того, что условие договора о сохранении права собственности имеет целью прежде всего обеспечение исполнения обязательства покупателя по оплате товара <2>. Как справедливо отмечает Т.Д. Бенцианова, следует выделить функциональную направленность оговорки на создание таких условий, при которых обязательства исполнялись бы надлежащим образом и (или) гарантировался бы имущественный интерес кредитора <3>.

———————————

<1> См.: Хвощинский А. Вынужденный риск — залог шампанского? // Бизнес-адвокат. 1999. N 21 // СПС «КонсультантПлюс».

<2> Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 20.01.2010 N А70-2705/2009, ФАС Северо-Кавказского округа от 28.01.2011 N А32-49853/2009, ФАС Северо-Западного округа от 19.01.2006 N А42-10718/04-10.

<3> Бенцианова Т.Д. Указ. соч. С. 345.

 

При заключении договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом как на стороне продавца, так и на стороне покупателя возникают характерные для договора купли-продажи в целом обязательства, и следует отметить, что на стороне покупателя в момент заключения договора купли-продажи не возникает отдельного обязательства по возврату товара продавцу (в случае неисполнения покупателем обязательства по оплате товара или иных обязательств по договору купли-продажи). Более того, если бы имущественный интерес продавца по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности состоял в возврате товара продавцу, вряд ли бы продавец стал вообще заключать такой договор купли-продажи с покупателем. На то, что имущественный интерес продавца состоит не в возврате товара, а в исполнении покупателем обязательства по оплате товара или иных обязательств, указывает и зарубежная правоприменительная практика, которой были разработаны такие виды оговорки, как расширенная <1> и пролонгированная (продленная) <2>.

———————————

<1> Расширенная оговорка обеспечивает исполнение покупателем не только обязательства по оплате товара, но и иных обязательств покупателя (не ограничиваясь обязательствами из договора купли-продажи товара). Иными словами, расширенная оговорка может обеспечивать исполнение обязательств должника (покупателя) по иным договорам, заключенным им с тем же продавцом (см.: Вебер Х. Указ. соч. С. 274; Waas B. Op. cit. P. 41 — 42; Василевская Л.Ю. Указ. соч. С. 441; Saint-Cene M. Op. cit. P. 27; Davies I. Op. cit. P. 107 — 108; McCormack G. Op. cit. P. 2; Contract Terms. P. 295 — 297).

<2> Пролонгированная (продленная) оговорка предоставляет покупателю право распоряжаться приобретенным товаром в рамках его обычной экономической деятельности (см.: Вебер Х. Указ. соч. С. 276 — 282; Василевская Л.Ю. Указ. соч. С. 441; McCormack G. Op. cit. P. 2; Commercial Law. 2010 — 2011. P. 20 — 21).

 

Как было отмечено выше, в российском гражданском праве уже предпринята попытка к адаптации указанных видов оговорки, поскольку ст. 491 ГК РФ предусматривает возможность «обусловить» момент перехода права собственности на товар не только исполнением покупателем обязательства по оплате товара, но и наступлением иных обстоятельств (аналог расширенной оговорки) <1>, а также возможность предоставления покупателю правомочия распоряжения товаром до исполнения покупателем обязательства по оплате товара или наступления иных обстоятельств (аналог пролонгированной оговорки).

———————————

<1> Подробнее об этом см.: § 2 гл. II настоящей работы.

 

К сожалению, на текущем этапе в российском гражданском праве детально не урегулированы правовые последствия предоставления покупателю правомочия распоряжения товаром до исполнения покупателем обязательства по оплате товара или наступления иных обстоятельств, равно как не урегулирован и вопрос о предоставлении продавцу дополнительных гарантий при установлении пролонгированной оговорки. Между тем германский опыт (который мог бы оказаться полезным для отечественного законодателя), в котором пролонгированная оговорка получила достаточно широкое распространение, свидетельствует о том, что продавец предоставляет покупателю правомочие распоряжения товаром «в обмен» на предоставление покупателем какого-то иного обеспечения — как правило, уступки продавцу будущего права требования, которое покупатель получит в отношении нового покупателя <1>, либо посредством включения в договор купли-продажи условия о том, что в случае переработки товара продавец будет считаться «изготовителем» созданного товара и приобретет право собственности на него <2>.

———————————

<1> См.: Вебер Х. Указ. соч. С. 277; Waas B. Op. cit. P. 42.

<2> Remedies under Security Interests. P. 137.

 

Таким образом, пример пролонгированной оговорки наглядным образом демонстрирует, что имущественный интерес продавца состоит отнюдь не в возврате товара, а в исполнении покупателем обязательства по оплате товара или иных обязательств, согласованных сторонами. Примечательно, что Е.А. Крашенинников и Ю.В. Байгушева применительно к пролонгированной оговорке также отмечают, что требование об уплате покупной цены, которое покупатель приобретает к третьему лицу из будущей купли-продажи вещи, уступается продавцу в обеспечение исполнения покупателем своей обязанности по уплате покупной цены <1>. Подобное суждение авторов, как представляется, не в полной мере соответствует ранее обозначенному ими в той же работе тезису о том, что оговорка о сохранении права собственности обеспечивает не исполнение покупателем обязательства по оплате, а требование продавца о возврате вещи в случае ее неоплаты покупателем.

———————————

<1> См.: Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Оговорка о сохранении права собственности. С. 59.

 

Во-вторых, аргумент Е.А. Крашенинникова и Ю.В. Байгушевой о том, что при залоге неуплата приобретателем покупной цены управомочивает отчуждателя получить удовлетворение из стоимости заложенной вещи преимущественно перед другими кредиторами приобретателя, а при оговорке о сохранении права собственности аналогичная неисправность дает право отчуждателю истребовать вещь у приобретателя, что в свою очередь подтверждается, по мнению авторов, «четким разграничением между продажей в кредит (п. 5 ст. 488 ГК РФ) и продажей с оговоркой о сохранении права собственности (ст. 491 ГК РФ)», не учитывает специфики российского гражданского законодательства, регулирующего продажу товаров в кредит (ст. 488 ГК РФ).

Как показывает опыт ведущих зарубежных правопорядков, оговорка о сохранении права собственности возникла и развивалась как альтернатива залогу движимых вещей <1>. Примечательно, что в современной отечественной юридической литературе вопросы правовой квалификации оговорки о сохранении права собственности также рассматриваются в контексте противопоставления оговорки о сохранении права собственности залогу.

———————————

<1> Waas B. Op. cit. P. 33; Davies I. Op. cit. P. 102.

 

Так, А.В. Егоров отмечает, что конструкция сохранения права собственности за продавцом, закрепленная ст. 491 ГК РФ, является неприемлемой для российского правопорядка потому, что несправедливым образом смещает риски, удачно сбалансированные в институте залога, в сторону лица, получающего кредит, что в свою очередь приведет лишь к тому, что залог не сможет выдержать свободной конкуренции <1>. Представляется, что в отсутствие аналогичной (залогу) по своему содержанию обеспечительной цели оговорка о сохранении права собственности вряд ли смогла бы стать для него (залога) достойной альтернативой, и зарубежный опыт — надлежащее тому подтверждение.

———————————

<1> Егоров А.В. Указ. соч. С. 53 — 54.

 

Что касается положений п. 5 ст. 488 ГК РФ, согласно которому продажа товара в кредит предполагает (если иное не предусмотрено договором купли-продажи) установление права залога на переданный покупателю товар, то не следует забывать о том, что п. 3 той же ст. 488 ГК РФ устанавливает, что в случае, когда покупатель, получивший товар, не исполняет обязанность по его оплате в установленный договором купли-продажи срок, продавец вправе потребовать оплаты переданного товара или возврата неоплаченного товара. Не вдаваясь в детали дискуссии в современной отечественной юридической литературе по вопросу о том, что же по своей правовой природе представляет собой право продавца на возврат неоплаченного товара согласно п. 3 ст. 488 ГК РФ — альтернативу залогу, предусмотренному п. 5 ст. 488 ГК РФ <1>, или право продавца на возврат товара осуществляется в рамках залогового правоотношения без процедуры реализации заложенного имущества <2>, все же отметим, что положения п. 3 и 5 ст. 488 ГК РФ не дают достаточных оснований для вывода о том, что право продавца на возврат неоплаченного товара, предусмотренное п. 3 ст. 488 ГК РФ, осуществляется в рамках залогового правоотношения без процедуры реализации заложенного имущества (п. 5 ст. 488 ГК РФ).

———————————

<1> См.: Гражданское право: Учеб. для вузов / Под ред. В.П. Камышанского, Н.М. Коршунова, В.И. Иванова. Ч. 2. М., 2007. С. 25.

<2> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. 5-е изд., испр. и доп. (с использованием судебно-арбитражной практики). М., 2006. С. 59. В современной цивилистической литературе также представлена точка зрения, согласно которой п. 3 ст. 488 ГК РФ рассматривается как особая форма залога, к которой не применяются ст. 349 и 350 ГК РФ о порядке обращения взыскания на заложенное имущество и его реализации (см.: Гражданское право: Учеб. / Под ред. В.П. Мозолина. Ч. 2. М., 2004. С. 41; Слыщенков В.А. Указ. соч. С. 468).

 

Более того, довод Е.А. Крашенинникова и Ю.В. Байгушевой о том, что п. 5 ст. 488 ГК РФ «безальтернативно» определяет единственный способ защиты прав продавца при неоплате товара, проданного в кредит (обращение взыскания на заложенный товар), отличный от способа защиты прав продавца, предусмотренного абз. 2 ст. 491 ГК РФ, не соответствует положениям п. 3 ст. 488 ГК РФ, предоставляющего продавцу наряду с правом на получение удовлетворения из стоимости заложенного товара альтернативные способы защиты прав при неисполнении покупателем обязательства по оплате товара, проданного в кредит.

Аналогичность формулировок п. 3 ст. 488 и ст. 491 ГК РФ в части предоставления продавцу права требовать от покупателя возврата неоплаченного товара в случае его неоплаты покупателем послужила одной из причин появления суждений о том, что продавец вправе потребовать возврата товара в соответствии с п. 3 ст. 488 ГК РФ только в том случае, если право собственности принадлежит ему несмотря на передачу товара покупателю (ст. 491 ГК РФ) <1>. В иных случаях, когда право собственности перешло к покупателю в момент передачи товара, проданного в кредит, возможность требовать возврата неоплаченного товара обеспечивается тем, что с момента его передачи покупателю и до оплаты товар признается находящимся в залоге у продавца (п. 5 ст. 488 ГК РФ) <2>. Вместе с тем действующее законодательство Российской Федерации не содержит достаточных оснований для подобных выводов.

———————————

<1> Аналогичный подход к соотношению положений п. 3 ст. 488 и ст. 491 ГК РФ фрагментарно был отражен в одном из определений Высшего Арбитражного Суда РФ и нескольких Постановлениях судов кассационной инстанции (см. Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 09.02.2012 N ВАС-324/12, Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 11.11.2011 N А45-3786/2011, ФАС Волго-Вятского округа от 10.08.2010 N А43-41314/2009, ФАС Дальневосточного округа от 04.11.2003 N Ф03-А04/03-1/2686, ФАС Северо-Западного округа от 28.06.2012 N А13-4180/2011, от 17.12.2007 N А05-5132/2007, ФАС Центрального округа от 24.08.2011 N А48-3905/2010). Между тем в подавляющем большинстве случаев судебно-арбитражная практика обоснованно идет по диаметрально противоположному пути, отмечая, что возможность требовать возврата неоплаченного товара согласно п. 3 ст. 488 ГК РФ не связана с наличием в договоре купли-продажи оговорки о сохранении права собственности (см., например, Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 20.01.2010 N А70-2705/2009, ФАС Волго-Вятского округа от 01.03.2010 N А43-7588/2009, ФАС Северо-Кавказского округа от 28.01.2011 N А32-49853/2009).

<2> Гражданское право России. Обязательственное право: Курс лекций / Под ред. О.Н. Садикова. М., 2004. С. 85; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Рук. авт. кол. и отв. ред. О.Н. Садиков. 5-е изд., испр. и доп. (с использованием судебно-арбитражной практики). М., 2006. С. 48.

 

Как справедливо отмечает В.А. Слыщенков, если согласиться с тем, что право требовать возврата неоплаченных товаров согласно п. 3 ст. 488 ГК РФ может быть осуществлено только при условии сохранения права собственности за продавцом, это будет означать, что законодатель, по сути, включил два одинаковых правила в две различные статьи ГК РФ <1>. Более того, абз. 2 ст. 491 ГК РФ в качестве основания для заявления продавцом требования о возврате товара предусматривает не только отсутствие оплаты товара, переданного покупателю (как предусмотрено п. 3 ст. 488 ГК РФ), но и ненаступление иных обстоятельств <2>, при которых право собственности переходит к покупателю, т.е. по своему содержанию в части оснований для заявления продавцом требования о возврате товара абз. 2 ст. 491 ГК РФ сформулирован более широко по сравнению с положениями п. 3 ст. 488 ГК РФ. При этом буквальное толкование положений п. 3 ст. 488 и абз. 2 ст. 491 ГК РФ (как в части оснований для предъявления продавцом требования о возврате товара, так и в части способов защиты прав продавца при неисполнении покупателем обязательства по оплате товара) свидетельствует о том, что ст. 491 ГК РФ регулирует частный случай договора купли-продажи товара в кредит (ст. 488 ГК РФ).

———————————

<1> Слыщенков В.А. Указ. соч. С. 470.

<2> Подробнее см. § 2 гл. II настоящей работы.

 

Включение сторонами в договор купли-продажи товара в кредит условия о сохранении права собственности на товар за продавцом «нивелирует» действие п. 5 ст. 488 ГК РФ, так как невозможно установить право залога на собственное имущество (товар). Что касается п. 3 ст. 488 ГК РФ, предусматривающего общие способы защиты прав продавца при неоплате товара, проданного в кредит, на наш взгляд, данные положения должны в субсидиарном порядке применяться к договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности, предоставляя продавцу не только право на предъявление требования о возврате товара к покупателю, не оплатившему товар, но и право на предъявление требования об оплате товара. При этом выбор способа защиты прав остается на усмотрение продавца, сохраняющего право собственности на товар.

Иное толкование соотношения положений п. 3 ст. 488 и абз. 2 ст. 491 ГК РФ привело бы к тому, что продавец, сохраняющий право собственности на товар, был бы лишен такого способа защиты, как предъявление требования об оплате товара к покупателю, что в принципе не отвечает цели договора купли-продажи, заключающейся в передаче права собственности на товар покупателю и в получении продавцом экономического «эквивалента» от покупателя. Небезынтересно, что к настоящему моменту по предложенному пути двигается и судебно-арбитражная практика, предоставляя продавцу по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности возможность выбора способа защиты — требовать оплаты товара либо его возврата (в случае неисполнения покупателем обязательства по оплате товара) <1>.

———————————

<1> Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.05.2006 N 15550/05, ФАС Московского округа от 07.06.2007, 30.05.2007 N КГ-А40/4710-07, ФАС Западно-Сибирского округа от 16.08.2007 N Ф04-5345/2007(37044-А46-10), от 20.01.2010 N А70-2705/2009, ФАС Поволжского округа от 27.04.2010 N А49-7860/2009, ФАС Волго-Вятского округа от 10.08.2010 N А43-41314/2009, ФАС Уральского округа от 29.06.2011 N Ф09-3716/11, ФАС Северо-Западного округа от 28.12.2010 N А21-9310/2009, от 28.12.2009 N А56-39045/2008, от 30.06.2006 N А05-13078/2005-23, Определения Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2011 N ВАС-7371/11, от 02.03.2010 N ВАС-1973/10, от 14.04.2009 N ВАС-4293/09.

 

Таким образом, системный анализ положений ст. 488 и 491 ГК РФ свидетельствует о том, что как при заключении договора купли-продажи без оговорки о сохранении права собственности, так и при заключении договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности продавец, не получивший оплаты за товар в срок, предусмотренный договором купли-продажи, вправе предъявить к покупателю требование об оплате товара либо требование о его возврате. Иными словами, оппонируя позиции Е.А. Крашенинникова и Ю.В. Байгушевой, заметим, что «четкое разграничение» продажи в кредит (ст. 488) и продажи с оговоркой о сохранении права собственности (ст. 491) находит свое отражение лишь в том, что российский законодатель поместил эти две правовые конструкции в различные статьи ГК РФ. При этом продажа с оговоркой о сохранении права собственности (ст. 491 ГК РФ) является частным случаем продажи в кредит (ст. 488 ГК РФ), что находит свое проявление в «аналогичности» способов защиты прав продавца при неисполнении покупателем обязательства по оплате товара.

Довод указанных авторов по «противопоставлению» продажи в кредит (ст. 488 ГК РФ) продаже с оговоркой о сохранении права собственности (ст. 491 ГК РФ) нельзя считать обоснованным. В связи с этим, если в одном случае (при продаже товаров в кредит согласно ст. 488 ГК РФ) у авторов не возникает сомнений относительно того, что залогом обеспечивается исполнение покупателем обязательства по оплате товара, становится непонятным, почему же в ином случае (при аналогичной продаже в кредит) включение в договор купли-продажи оговорки о сохранении права собственности должно приводить к тому, что «обеспеченным» становится не обязательство покупателя по оплате товара, а требование продавца о возврате товара.

При указанной «аналогичности» способов защиты прав продавца (предусмотренных п. 3 ст. 488 и абз. 2 ст. 491 ГК РФ) в современной цивилистической литературе справедливо обращено внимание на то, что при реализации продавцом права на возврат товара в соответствии с абз. 2 ст. 491 ГК РФ по сравнению с реализацией продавцом права на возврат товара в соответствии с п. 3 ст. 488 ГК РФ продавец получает дополнительные гарантии защиты своих прав прежде всего посредством того, что получивший товар покупатель не вправе до перехода к нему права собственности отчуждать товар или распоряжаться им иным образом <1> и любая сделка покупателя по отчуждению товара, право собственности на который сохраняется за продавцом, будет считаться ничтожной (если согласно абз. 1 ст. 491 ГК РФ правомочие распоряжения товаром для покупателя не будет предусмотрено законом или договором либо не будет вытекать из назначения и свойств товара) <2>. Таким образом проявляется обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности на случай неисполнения покупателем обязательства по оплате товара или ненаступления иных обстоятельств, согласованных сторонами. Между тем обозначенное проявление обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности имеет свои ограничения.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Обязательственное право» (том 3) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> См.: Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. III. С. 259; Хвощинский А. Вынужденный риск — залог шампанского? // Бизнес-адвокат. 1999. N 21 // СПС «КонсультантПлюс».

<2> См.: Гражданское право: Учеб. В 3 т. Т. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 40.

 

В качестве таких ограничений выступают прежде всего положения ст. 302 ГК РФ, обусловливающие для продавца невозможность истребовать товар от третьих лиц, являющихся добросовестными приобретателями, если покупатель уже распорядился товаром, переданным продавцом в его владение, по возмездной сделке. Виндикационный иск против третьего лица допускается в случае безвозмездного приобретения товара (п. 2 ст. 302 ГК РФ) <1>. Однако, как правило, вторичное распоряжение товаром будет носить возмездный характер, если покупатель сам осуществляет предпринимательскую деятельность. В таких случаях, бесспорно, в целях обеспечения стабильности гражданского оборота согласно п. 1 ст. 302 ГК РФ необходимо в приоритетное положение поставить имущественные интересы добросовестного приобретателя, поскольку товар, право собственности на который сохраняет продавец, выбывает из владения последнего по его собственной воле (на основании договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности) <2>.

———————————

<1> Если переданный покупателю товар, на который продавец сохраняет право собственности, не был оплачен покупателем и был отчужден им третьему лицу, то продавец вправе требовать от третьего лица только возврата товара на основании ст. 301 — 302 ГК РФ, но не его оплаты (см. Постановление ФАС Московского округа от 28.08.2012 N А41-36113/11).

<2> К настоящему моменту по указанному пути ограничения обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности постепенно начинает двигаться судебно-арбитражная практика (см., например, Постановление ФАС Центрального округа от 15.01.2010 N Ф10-5528/09).

 

Теоретически, безусловно, возможен и диаметрально противоположный подход к обозначенной проблеме, озвученный еще в конце 30-х гг. XX в. некоторыми авторами комментариев к BGB, согласно которому не признавался добросовестным приобретателем такой покупатель, который не в состоянии доказать, что при заключении договора купли-продажи он потребовал от продавца доказательств приобретения последним вещи от лица, которое не удержало за собой права собственности до момента уплаты покупной цены <1>. Вместе с тем указанный подход, обоснованно не получив необходимой поддержки у немецкого законодателя и правоприменительной практики, вошел в историю немецкого права исключительно как теоретическое предложение, не получившее своего практического применения <2>.

———————————

<1> См.: Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 338.

<2> См.: Вебер Х. Указ. соч. С. 277.

 

Как видно из содержания приведенных дополнительных гарантий защиты прав продавца, каждая из них направлена на ограничение правомочия покупателя по распоряжению товаром до исполнения покупателем обязательства по оплате товара или наступления иных обстоятельств. Соответственно, из содержания указанных дополнительных гарантий защиты следует, что они отвечают цели аналогов простой и расширенной оговорок о сохранении права собственности в российском гражданском праве, но не отвечают цели аналога пролонгированной оговорки, в ведущих зарубежных правопорядках допускающей возможность перепродажи покупателем проданного ему товара до исполнения им обязательства по оплате товара или иных обязательств <1>, а в российском — возможность отчуждения товара или распоряжения им иным образом, в случае если правомочие распоряжения товаром для покупателя предусмотрено законом или договором либо вытекает из назначения и свойств товара.

———————————

<1> Вебер Х. Указ. соч. С. 276 — 282; Remedies under Security Interests. P. 137; Waas B. Op. tit P. 42 — 47; Bradgate R., White F. Op. tit. P. 222 — 224.

 

Опыт германской правовой традиции показывает, что при установлении в договоре купли-продажи пролонгированной оговорки, предусматривающей возможность перепродажи товара покупателем до его оплаты, продавец предоставляет покупателю правомочие распоряжения товаром лишь в том случае, если тот вместо (простого) сохранения права собственности предоставит продавцу какое-то иное обеспечение. В качестве такого обеспечения в данном случае оговаривается уступка продавцу будущего права требования, которое покупатель получит в отношении нового покупателя из сделки последующей перепродажи товара <1>.

———————————

<1> См.: Вебер Х. Указ. соч. С. 277; Remedies under Security Interests. P. 137; European Private Law: A Handbook. Vol. 1. P. 450; Contract Terms. P. 298 — 299; Waas B. Op. cit. P. 42.

 

Уступка будущего права требования покупателя подчиняется принципу определенности. Поскольку в момент уступки, как правило, неизвестны ни размер требования, ни личность должника (нового покупателя), для определимости будет достаточно, если в момент уступки требование будет определимым, а в момент своего возникновения требование будет индивидуализировано каким-либо способом <1>. Уступка будущего права требования носит обеспечительный характер, что проявляется в том, что покупатель передает продавцу право требования, для того чтобы в случае неисполнения покупателем обязательства по оплате товара продавец смог самостоятельно получить удовлетворение через реализацию данного права требования к новому покупателю. В случае, если покупатель исполнит свое обязательство по оплате товара, право требования (к новому покупателю) подлежит возврату покупателю <2>.

———————————

<1> Например, если вещь в последующем продается, размер требования и личность должника определяются, как правило, из счета или накладной, которые оформляются при последующей перепродаже товара (см.: Вебер Х. Указ. соч. С. 278; Waas B. Op. cit. P. 43).

<2> Waas B. Op. cit. P. 42 — 43.

 

Во Франции механизм «замены» (по соглашению сторон) обеспечительной функции пролонгированной оговорки, предусматривающей возможность перепродажи товара покупателем до его оплаты, обеспечительной функцией уступки будущего права требования к новому покупателю во многом аналогичен германскому <1>.

———————————

<1> Contract Terms. P. 298 — 299.

 

В английском праве к пролонгированной оговорке, предусматривающей возможность перепродажи товара покупателем до его оплаты, исторически сложилось более консервативное отношение. Английские суды исходят из того, что пролонгированная оговорка является обеспечительным интересом (security interest) и подлежит государственной регистрации в качестве обременения (charge). В отсутствие такой государственной регистрации пролонгированная оговорка не имеет юридической силы. Наиболее значимым судебным решением по данному вопросу стало судебное решение по делу Hendy Lennox (Industrial Engines) Ltd v. Grahame Puttick Ltd <1>.

———————————

<1> Contract Terms. P. 297 — 298; Bradgate R., White F. Op. cit. P. 223 — 224; McCormack G. Registration of Company Charges. 3rd ed. Bristol, 2009. P. 167, 172; Drobing U. Commentary to «Choosing the Right Approach for European Law Making» by R.H. Stevens // The Future of Secured Credit in Europe. European Company and Financial Law Review. Special Volume 2. P. 110.

 

Анализируя обзор решений английских судов через призму содержания обеспечительной функции пролонгированной оговорки, Дж. Маккормак отмечает, что «красной нитью» по всем решениям английских судов, принятых после рассмотрения дела Hendy Lennox (Industrial Engines) Ltd v. Grahame Puttick Ltd, проходит следующая мысль, обращенная к участникам гражданского оборота: «В целях обеспечения Вы можете установить простую или расширенную оговорку о сохранении права собственности, но это все — и не более» <1>. Действительно, данное утверждение Дж. Маккормака как нельзя лучше отражает отношение английских судов к содержанию обеспечительной функции пролонгированной оговорки.

———————————

<1> McCormack G Op. cit. P. 172.

 

Помимо того что в английском праве обеспечительная функция пролонгированной оговорки «не заменяется» (по соглашению сторон) обеспечительной функцией уступки покупателем продавцу будущего права требования к новому покупателю (аналогично тому, как это имеет место в германском и французском правопорядках), содержание пролонгированной оговорки сводится исключительно к установлению «права продавца на получение денежных средств, полученных покупателем от перепродажи товара» <1>. При этом, поскольку денежные средства, полученные покупателем от перепродажи товара, «смешиваются» с иными денежными средствами покупателя и у покупателя согласно условиям договора купли-продажи отсутствует обязательство по зачислению на отдельный банковский счет денежных средств от перепродажи товара, английские суды, как правило, весьма неохотно идут на удовлетворение требований продавца, основанных на пролонгированной оговорке, и только в исключительных случаях признают юридический эффект установления обременения (charge) на денежную сумму при условии регистрации такого обременения самим покупателем.

———————————

<1> McCormack G. Op. cit. P. 167.

 

В российском гражданском законодательстве аналог пролонгированной оговорки нашел весьма своеобразное отражение. Согласно ст. 491 ГК РФ правомочие распоряжения товаром (до его оплаты или наступления иных обстоятельств и приобретения покупателем права собственности на него) не только может быть предоставлено покупателю по соглашению с продавцом (аналогично тому, как это предусмотрено ведущими зарубежными правопорядками современности), но и «вытекать из назначения и свойств товара». На текущем этапе отечественная правоприменительная практика постепенно начинает сталкиваться с проблемами, обусловленными предельной общностью и расплывчатостью данной формулировки. На самом деле указанное положение ст. 491 ГК РФ содержит в себе больший, чем может показаться на первый взгляд, риск для участников гражданского оборота, выступающих на стороне продавца.

Согласно абз. 1 ст. 491 ГК РФ возможность распоряжения товаром для покупателя может следовать «из назначения и свойств товара», т.е. оба этих признака должны присутствовать одновременно. Под назначением товара, на наш взгляд, необходимо понимать цель, для которой товар обычно используется <1>. Что касается понятия «свойства товара», то оно используется отечественным законодателем, как правило, для обозначения функциональных характеристик товара. В этой связи в контексте ст. 491 ГК РФ, по нашему мнению, понятие «свойства товара» следует толковать в смысле потребляемости (заменимости) товара. Небезынтересно, что в пользу именно такого толкования понятия «свойства товара» свидетельствует и судебно-арбитражная практика.

———————————

<1> Именно в таком значении данное понятие используется в ст. 133 — 135, 260, 276, 280, 284 ГК РФ.

 

В частности, отказывая в удовлетворении исковых требований в части обязания ответчика возвратить пшеницу, в одном из Постановлений суд кассационной инстанции указал на то, что при рассмотрении искового требования необходимо учитывать характер товара. Пшеница относится к категории потребляемых вещей и приобретается для использования в предпринимательской деятельности с целью последующей переработки или перепродажи, в связи с чем исковые требования продавца в части возврата поставленного товара не могут быть удовлетворены <1>.

———————————

<1> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 11.11.2011 N А45-3786/2011 (позиция суда кассационной инстанции была поддержана Высшим Арбитражным Судом РФ: см. Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 09.02.2012 N ВАС-324/12).

 

В другом Постановлении суд кассационной инстанции также отказал истцу в удовлетворении исковых требований о возврате товара, указав, что истец поставил ответчику детали для определенных целей, а именно для использования в производстве, тем самым разрешив покупателю распорядиться ими по назначению <1>.

———————————

<1> Постановление ФАС Северо-Западного округа от 23.12.2009 N А56-251/2009.

 

Однако существует и иная судебная практика по данному вопросу, которой весьма сложно дать положительную оценку. Так, некоторые суды либо признают достаточным один из признаков (назначение или свойства товара) для признания правомерным распоряжения покупателем товаром до его оплаты <1>, либо признают правомерным распоряжение покупателем посредством передачи судна в тайм-чартер третьим лицам, обосновывая свою позицию тем, что такое распоряжение «вытекает из назначения и свойств товара» <2>.

———————————

<1> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.11.2009 N 09АП-22674/2009-АК.

<2> Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999 — 2000 гг. М., 2002. С. 135 — 140; Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров: Комментарий к правовому регулированию и практике разрешения споров. 4-е изд., испр. и доп. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс». Небезынтересно, что в последующем Верховный Суд РФ в Определении от 29.10.1999 N 5-Г99-84 при рассмотрении частной жалобы по указанному делу указал на то, что «покупатель не вправе был распоряжаться судном не для перевозки собственных грузов, а для получения прибыли от сделок, по которым судно использовалось по назначению не им самим, а третьими лицами».

 

Представляется, что столь широкое толкование признаков «назначение» и «свойства» товара сделает правомочие распоряжения покупателя практически неограниченным, поскольку в таком случае «назначение и свойства» товара, по сути, будут подменяться исключительно целью, для которой тот или иной товар приобретается покупателем, что не соответствует положениям абз. 1 ст. 491 ГК РФ.

В отечественной литературе представлена точка зрения, согласно которой в развитие положений абз. 1 ст. 491 ГК РФ предлагается в силу закона предоставить покупателю правомочие распоряжения вещью в следующих случаях: 1) если из свойств вещи следует невозможность сохранения вещи до момента оплаты или наступления иного предусмотренного договором обстоятельства; 2) если из договора явно следует отсутствие у продавца интереса в сохранении вещи. При этом в случае неоплаты товара покупателем или ненаступления иного предусмотренного договором обстоятельства продавцу предоставляется право требовать от покупателя равного количества вещей того же рода и качества <1>. Подобное предложение Е.А. Останиной не только не соответствует отечественной доктрине гражданского права, но и не учитывает специфики пролонгированной оговорки.

———————————

<1> Останина Е.А. Зависимость правовых последствий сделки от отлагательного и отменительного условий: Науч.-практ. пособ. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Во-первых, как показывает опыт Германии, Франции и Англии, пролонгированная оговорка о сохранении права собственности включается в договор купли-продажи исключительно по соглашению сторон. Законодательство указанных правопорядков неслучайно не допускает «трансформации» простой или расширенной оговорок в пролонгированную, обусловливая возможность такой «трансформации» исключительно назначением и свойствами товара, т.е. без предоставления сторонам возможности еще на стадии заключения договора купли-продажи: 1) учесть то обстоятельство, что обеспечительная функция самой пролонгированной оговорки, по сути, отсутствует, поскольку, как справедливо отмечает Х. Вебер, предоставляя покупателю правомочие распоряжения товаром, продавец автоматически утрачивает то обеспечение, которое должно было защитить его от потерь из-за неуплаты покупателем покупной цены <1>, и 2) предусмотреть для продавца на такой случай иные дополнительные гарантии удовлетворения его требований к покупателю. Отечественный законодатель, напротив, не учитывает данное обстоятельство, по сути, допуская «трансформацию» простой или расширенной оговорок в пролонгированную не по соглашению сторон, а в силу «назначения и свойств товара».

———————————

<1> Вебер Х. Указ. соч. С. 277.

 

Во-вторых, в поддержку своего предложения Е.А. Останина приводит точку зрения А.М. Винавера, который отмечал экономическую целесообразность продажи потребляемых заменимых вещей <1>. Между тем нельзя не принимать во внимание, что упомянутая работа А.М. Винавера была посвящена проблемам продажи с рассрочкой платежа (а не продажи с оговоркой о сохранении права собственности) и цитируемого Е.А. Останиной примера о приобретении крестьянским фермерским хозяйством запаса семян с оговоркой о сохранении права собственности не содержит <2>.

———————————

<1> Останина Е.А. Зависимость правовых последствий сделки от отлагательного и отменительного условий: Науч.-практ. пособ. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс».

<2> Более того, в указанной работе А.М. Винавер отмечал, что лишь в порядке расширительного толкования положений ст. 2 Постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1923 г. можно прийти к выводу, что в виде исключения, по специальному уговору сторон и в зависимости от своеобразных условий определенного конкретного случая, может быть отчуждена с рассрочкой платежа и вещь потребляемая (см.: Винавер А.М. Продажа с рассрочкой платежа (критические замечания по поводу Постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 10 октября 1923 г. и ст. 107 — 114 проекта Торгового свода) // Цивилистические записки: Межвуз. сб. науч. тр. М., 2001. С. 386).

 

В-третьих, как справедливо отмечает Дж. Ратжерс применительно к немецкому правопорядку, с момента реализации покупателем правомочия распоряжения товаром продавец утрачивает право собственности на товар, поскольку право собственности на него приобретается третьим лицом, а продавец утрачивает свое обеспечение. При этом утрата обеспечения может быть лишь «восполнена» обеспечительной уступкой будущего права требования <1>. В данном контексте возникает вопрос — в чем состоит смысл предоставления продавцу права требовать от покупателя предоставления равного количества вещей того же рода и качества, если продавец изначально заинтересован в получении покупной цены за товар, в отношении которого была установлена оговорка? Отвечая на поставленный вопрос, отметим, что предоставление такого права не отвечает цели установления оговорки о сохранении права собственности, заключающейся, как было отмечено выше, в предоставлении продавцу дополнительных гарантий исполнения покупателем обязательства по уплате покупной цены и/или иных обязательств по договору купли-продажи.

———————————

<1> Rutgers J.W. Op. cit. P. 47.

 

Экстраполируя опыт немецкой доктрины на почву российского права, С.В. Сарбаш справедливо отмечает, что, по сути, пролонгированная оговорка представляет собой не что иное, как соединение: 1) оговорки; 2) разрешения продавать товар в порядке обычной хозяйственной деятельности (что означает помимо прочего обязанность покупателя продавать товар по рыночной цене) и 3) уступки продавцу всех будущих требований, которые покупатель будет иметь к своим контрагентам (покупателям товара, право собственности на который изначально было сохранено за первоначальным продавцом в силу оговорки) <1>. Иными словами, завершая рассмотрение содержания обеспечительной функции пролонгированной оговорки в российском гражданском праве, следуя терминологии С.В. Сарбаша, отметим, что только «соединение» указанных элементов пролонгированной оговорки обусловливает ее обеспечительный эффект и наличие обеспечительной функции.

———————————

<1> Сарбаш С.В. Удержание правового титула кредитором. С. 75.

 

Современное российское гражданское законодательство — пример «частичного заимствования» из зарубежных правопорядков отдельных элементов, входящих в состав указанного «соединения», что обусловливает на текущем этапе отсутствие обеспечительной функции пролонгированной оговорки на случай неисполнения покупателем обязательства по оплате товара или иных обязательств по договору купли-продажи.

На основании вышеизложенного полагаем необходимым внести соответствующие изменения в ст. 491 ГК РФ, предусмотрев, что: во-первых, пролонгированная оговорка о сохранении права собственности может быть установлена исключительно по соглашению сторон и не может устанавливаться исходя из «назначения и свойств товара» (как это предусмотрено в действующей редакции ст. 491 ГК РФ); во-вторых, правомочие распоряжения товаром может быть предоставлено продавцом покупателю только в случае предоставления продавцу покупателем иного обеспечения исполнения соответствующих обязательств, носящих встречный характер по отношению к обязательству продавца по передаче товара покупателю.

Наиболее очевидным образом обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности <1> проявляется в рамках процедуры банкротства покупателя.

———————————

<1> В данном случае и далее по тексту настоящего параграфа речь идет о простой и расширенной оговорках (если иное прямо не указано в тексте).

 

В немецкой правовой традиции продавец вправе заявить требование об истребовании принадлежащей ему на праве собственности вещи из конкурсной массы. При этом, поскольку требование продавца сводится к исключению вещи из состава конкурсной массы, в германском правопорядке продавец не является в соответствии с § 47 Положения о несостоятельности конкурсным кредитором и его требование рассматривается в соответствии с правовыми нормами, которые применяются за пределами производства по делу о несостоятельности покупателя <1>.

———————————

<1> European Private Law. A Handbook. Vol. 1. P. 450.

 

В случае если в отношении покупателя инициирована процедура банкротства и при этом продавец не воспользовался своим правом на отказ от договора до начала указанной процедуры <1>, конкурсный управляющий в соответствии с § 103 Положения о несостоятельности обладает правом выбора сделок, которые «сохранят свое действие» в будущем (будут исполняться). При этом § 107(2) Положения о несостоятельности предусмотрены специальные правила определения срока осуществления такого права выбора конкурсным управляющим. В отношении договоров купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности действует специальное правило, согласно которому общий срок для направления уведомления продавцу продлен для конкурсного управляющего до момента составления отчета, в котором должно содержаться описание экономического положения покупателя (должника) и определяться дальнейший план процедуры банкротства.

———————————

<1> Согласно § 449(2) BGB продавец может потребовать возврата вещи, если он отказался от договора. При этом продавец обязан соблюдать общие условия такого отказа, предусмотренные § 323 BGB, включая назначение должнику дополнительного разумного срока для погашения долга (Rutgers J.W. Op. cit. P. 45).

 

Если конкурсный управляющий выберет «сохранение» договора купли-продажи, неисполненное (частично неисполненное) обязательство покупателя по оплате вещи будет подлежать исполнению из конкурсной массы в приоритетном порядке (§ 55(1) Положения о несостоятельности). Если же конкурсный управляющий примет решение об отсутствии необходимости в «сохранении» договора купли-продажи, он не сможет далее противопоставлять требованию продавца право владения вещью (§ 47 Положения о несостоятельности) и вещь будет подлежать возврату продавцу <1>. В ситуации, когда в результате неисполнения конкурсным управляющим требования продавца об истребовании вещи последнему были причинены убытки, продавец также вправе предъявить требование о возмещении причиненных ему убытков. В правопорядке Франции содержание обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности за последние четыре десятилетия претерпело существенные изменения. До 12 мая 1980 г. обеспечительная функция оговорки была существенным образом ограничена: ее правовой эффект признавался судами, за исключением случаев, когда в отношении покупателя была инициирована процедура банкротства. Суды отразили свою правовую позицию в решениях по нескольким гражданским делам, в которых было установлено, что продавец не может посредством заявления требования об истребовании вещи из конкурсной массы получить преимущественное положение перед другими (необеспеченными) требованиями кредиторов покупателя <2>. В основу указанных решений судов Франции был положен принцип «презумпции права собственности» (принцип «эквивалентности владения праву собственности для третьих лиц»). Впоследствии с принятием Закона от 12 мая 1980 г. (позднее данные изменения были продублированы в Законе о несостоятельности от 25 января 1985 г.) жесткая позиция судов была смягчена. Как отмечают некоторые зарубежные исследователи, позиция французского законодателя и судов была смягчена не без влияния германского права, в котором обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности в рамках процедуры банкротства покупателя признавалась изначально <3>.

———————————

<1> Ранее, еще до проведения реформы законодательства о несостоятельности в Германии, высказывались мнения, согласно которым предлагалось, чтобы оговорка о сохранении права собственности предоставляла продавцу лишь право на первоочередной платеж из денежных средств, полученных в результате продажи или иной реализации товаров. При проведении реформы законодательства о несостоятельности в Германии данные предложении были отклонены (см.: Security Rights in Movable Property in European Private Law. P. 247 — 248).

<2> Rutgers J.W. Op. cit. P. 61 — 62.

<3> Saint-Cene M. Op. cit. P. 24; Rutgers J.W. Op. cit. P. 62.

 

В Законе от 12 мая 1980 г. был впервые в истории развития французского гражданского права закреплен обеспечительный эффект оговорки о сохранении права собственности в рамках процедуры банкротства покупателя. Законом о несостоятельности от 10 июня 1994 г. был не только в очередной раз подтвержден обеспечительный эффект оговорки в рамках процедуры банкротства покупателя, но и введено специальное положение, согласно которому продавец получил право на истребование принадлежащей ему на праве собственности вещи из конкурсной массы даже в ситуации, когда такая вещь была присоединена к другой движимой вещи, при условии, что такая вещь могла быть отделена от другой движимой вещи без нанесения ущерба самой вещи, а также движимой вещи, к которой вещь, принадлежащая на праве собственности продавцу, была присоединена <1>.

———————————

<1> Примечательно, что с принятием Закона о несостоятельности от 10 июня 1994 г. в правопорядке Франции был сделан еще один шаг, направленный на расширение обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности в рамках процедуры банкротства покупателя: на законодательном уровне было закреплено, что при перепродаже покупателем вещи, принадлежащей на праве собственности продавцу, в случае, если продавец докажет, что плата за вещь была получена покупателем (должником) после того, как в отношении последнего была инициирована процедура банкротства, продавец сохраняет свое право собственности на вещь несмотря на то, что владение вещью осуществляет лицо, которому вещь была перепродана покупателем (должником). Данное положение Закона является исключением из принципа «эквивалентности владения праву собственности для третьих лиц» во французском праве и весьма неоднозначно оценивается в зарубежной правовой литературе (см.: Saint-Cene M. Op. cit. P. 26).

 

После проведения в 2006 г. во Франции реформы, регулирующей реальные обеспечения, обеспечительная функция оговорки получила свое закрепление не только на уровне законодательства о банкротстве, но и в Гражданском кодексе Франции (ст. 2367 — 2372). Как отмечает профессор П. Крок, указанные статьи Гражданского кодекса Франции, по сути, явились прямым отражением сформировавшейся до проведения реформы правовой позиции французских судов относительно правовой природы оговорки и ее обеспечительного эффекта <1>.

———————————

<1> Crocq P. Op. cit. P. 22 (цит. по: Chalhoub H. Op. cit. P. 69).

 

Аналогично процедуре, существующей в германском праве, конкурсный управляющий по факту заявления продавцом требования об истребовании вещи из конкурсной массы вправе избежать возврата вещи посредством исполнения обязательства покупателя по ее оплате. Вместе с тем в отличие от германского права, в рамках которого продавец должен ожидать выбора конкурсного управляющего в течение трех месяцев (до составления отчета), во французском праве продавец, сохраняющий право собственности на вещь, должен реализовать свое право на истребование вещи в течение трех месяцев с даты начала процедуры банкротства. При этом после получения такого требования от продавца конкурсный управляющий не вправе реализовать вещь, в отношении которой было заявлено соответствующее требование продавцом <1>.

———————————

<1> Security Rights in Movable Property in European Private Law. P. 255 — 256, 284.

 

При проведении реформы французским законодателем был воспринят функциональный подход (ст. 2371 Гражданского кодекса Франции), согласно которому в случае возврата вещи продавцу часть уже уплаченной покупателем покупной цены подлежит возврату покупателю. В зарубежной юридической литературе обозначенный подход французского законодателя расценивается как важный шаг, направленный на сближение обеспечительных функций оговорки и залога, при котором залогодержатель также получает удовлетворение от реализации предмета залога исключительно в пределах суммы долга покупателя <1>.

———————————

<1> Graham-Siegenthaler B. Commentary to «Remedies of Secured Creditors outside insolvency» by E. Dirix // The Future of Secured Credit in Europe. European Company and Financial Law Review. Special Volume 2. P. 242 — 243.

 

Обеспечительная функция оговорки о сохранении права собственности признается и в английском праве. Поскольку момент перехода права собственности на вещь в правопорядке Англии зависит исключительно от намерения сторон и Акт о купле-продаже товаров (1979 г.) содержит диспозитивные нормы относительно момента перехода права собственности на вещь, стороны вправе включить в договор купли-продажи условие о том, что право собственности на вещь перейдет к покупателю по наступлении какого-либо условия — как правило, по факту уплаты продавцу покупной цены покупателем. При этом право собственности сохраняется за продавцом несмотря на передачу владения вещью покупателю. Основной целью оговорки о сохранении права собственности является прежде всего защита интересов продавца в случае возбуждения процедуры банкротства в отношении покупателя — защита от предъявления требований со стороны кредиторов покупателя, как необеспеченных, так и обеспеченных <1>.

———————————

<1> Security Rights in Movable Property in European Private Law. P. 270 — 271.

 

Как отмечает Дж. М. Мило, именно в рамках процедуры банкротства оговорка достигает своего максимального «эффекта противодействия» <1> и выражается такой максимальный «эффект противодействия» в том, что продавец независимо от наличия требований иных кредиторов в рамках процедуры банкротства покупателя вправе требовать возврата вещи, поскольку вещь принадлежит продавцу на праве собственности <2>. При этом возврат вещи продавцу, которому принадлежит право собственности на вещь, уменьшает объем конкурсной массы, из которой потенциально могут получить удовлетворение другие кредиторы покупателя <3>. В таком случае в минимальной степени защищенными становятся прежде всего необеспеченные кредиторы, возможность удовлетворения требований которых становится менее вероятной при каждом аналогичном уменьшении объема конкурсной массы. Такой «эффект противодействия» оговорки не находит однозначной оценки в зарубежной правовой литературе.

———————————

<1> Milo J.M. Retention of Title in European Business Transactions // Washburn Law Journal. 2003. Vol. 43. P. 131 (см.: http://washburnlaw.edu/wlj/ 43-l/articles/milo.pdf).

<2> European Private Law. A Handbook. Vol. 1. P. 450; Beale H., Bridge M., Gullifer L., Lomnicka E. Op. cit. P. 649.

<3> Contract Terms. P. 286.

 

Так, некоторые зарубежные авторы выступают сторонниками «эффекта противодействия» оговорки о сохранении права собственности, указывая на то, что в рамках процедуры банкротства покупателя она является эффективным механизмом защиты интересов продавца, существенным образом ограничивая конкурсного управляющего в его действиях: если покупатель, получивший вещь в свое владение, до начала процедуры банкротства не оплатил переданную ему вещь в полном объеме, конкурсный управляющий должен либо уплатить покупную цену продавцу, тем самым получая возможность сохранить вещь в объеме конкурсной массы, либо возвратить вещь продавцу <1>.

———————————

<1> Knowles J.R. 150 Contractual Problems and their Solutions. 2nd ed. Oxford, 2005. P. 240.

 

Другие отмечают, что помимо того, что оговорка защищает интересы продавца, она создает неопределенность в гражданском обороте, поскольку в отсутствие законодательных требований о регистрации изначально не позволяет потенциальным кредиторам надлежащим образом оценить риски, связанные с возможностью изъятия того или иного имущества, находящегося во владении должника, из конкурсной массы должника в случае инициирования в отношении последнего процедуры банкротства <1>.

———————————

<1> Finch V. Corporate Insolvency Law. Perspectives and Principles. 2nd ed. Cambridge, 2009. P. 641, 645.

 

Несмотря на внушительный объем правоприменительной практики английских судов и постоянно увеличивающееся количество источников зарубежной научной литературы, посвященной проблемам оговорки о сохранении права собственности, многие вопросы, связанные с практическим применением оговорки, до настоящего времени носят дискуссионный характер, что, в свою очередь, по причине того, что оговорка всегда несет в себе потенциальный риск уменьшения объема конкурсной массы для кредиторов покупателя, используется конкурсными управляющими в целях «оказания сопротивления» обеспечительному эффекту оговорки в рамках процедуры банкротства покупателя.

Примечательно, что в современной зарубежной правовой литературе даже предпринимаются попытки разработки классификации аргументов-возражений конкурсных управляющих, используемых последними в целях «нивелирования» эффекта оговорки в рамках процедуры банкротства покупателя.

В частности, Р. Брэдгейт и Ф. Уайт выделяют три группы таких аргументов-возражений <1>. К первой группе относятся возражения, связанные с тем, что оговорка не имеет правового эффекта в случае, если она не была включена изначально сторонами в текст договора, а соглашение об оговорке было достигнуто сторонами после заключения договора между ними. Ко второй группе относятся возражения, основанные на невозможности установления идентичности вещи, включенной в конкурсную массу, вещи, в отношении которой была установлена оговорка. В таком случае конкурсный управляющий, как правило, строит свою правовую позицию на том, что в конкурсную массу была включена аналогичная по качеству (и количеству) вещь; что же касается вещи, которая ранее была передана покупателю и в отношении которой была установлена оговорка, то она была либо переработана, либо перепродана покупателем. В рамках третьей группы вышеуказанными авторами выделяются возражения, построенные на утверждении о недействительности оговорки в связи отсутствием ее регистрации в качестве обременения (charge) (если должником является компания) или закладной (bill of sale) (если должником не является компания) <2>.

———————————

<1> Bradgate R., White F. Op. cit. P. 219 — 220.

<2> Требование о регистрации обременений (charges) и закладных (bills of sale) установлено в Акте о компаниях 2006 г. (ст. 860 — 862) и в Акте о закладных 1878 г. (ст. 8, 10) соответственно.

 

Таким образом, несмотря на то что простая и расширенная оговорки на законодательном уровне (равно как и судебной практикой) не отнесены к обременениям (charges), конкурсные управляющие, указывая на «эквивалентность» правовых последствий оговорки правовым последствиям установления иных обременений, используют соответствующую аргументацию для целей сохранения объема конкурсной массы. Вместе с тем, безусловно, в отношении третьей группы следует отметить, что такого рода возражения в настоящее время все реже встречаются в правоприменительной практике. Отчасти это связано с принятием английскими судами прецедентного решения по делу Clough Mill Ltd. v. Martin, в котором английский суд пришел к выводу о том, что включение в договор простой или расширенной оговорок не создает обременения по смыслу Акта о компаниях: требование о государственной регистрации неприменимо к таким оговоркам и продавец вправе заявлять в рамках процедуры банкротства покупателя требование о возврате принадлежащей ему на праве собственности вещи <1>.

———————————

<1> С практической точки зрения предоставление продавцу права на предъявление требования о возврате вещи сопровождается предоставлением продавцу права беспрепятственного доступа в помещения покупателя с целью обнаружения соответствующей вещи и ее последующего возврата (Davies I. Op. cit. P. 118 — 119). Однако в случае, если в суд было подано обращение (директоров (кредиторов) компании) о назначении администратора, со стороны продавца не могут предприниматься какие-либо действия, направленные на возврат принадлежащей ему на праве собственности вещи, до даты проведения судебного разбирательства по указанному обращению, а в случае вынесения соответствующего решения — в течение всего периода действия соответствующего решения суда (ст. 11 Акта о несостоятельности 1986 г.).

 

Что касается российского правопорядка, следует отметить, что, несмотря на отсутствие детальной доктринальной проработки, в современной отечественной юридической литературе отдельными авторами все же предпринимаются попытки определения содержания обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности в случае инициирования в отношении покупателя (должника) процедуры банкротства и включения товара в состав конкурсной массы <1>.

———————————

<1> Так, В.А. Белов, отмечая схожесть германского института Sicherungsubereignung («обеспечительное отчуждение», «обеспечительное освоение», «обеспечительная передача права собственности») с англо-американским security interest и биржевым репортом-депортом, указывает на существование в современном российском законодательстве аналога указанного германского института в виде оговорки о сохранении права собственности (ст. 491 ГК РФ). При этом автор отмечает, что все подобные сделки, будучи отчуждательными лишь по своей форме, в действительности выполняют обеспечительные функции, оставляя при этом предмет обеспечения во владении должника (см.: Белов В.А. Примечание к монографии В.А. Удинцева «Оставление заклада в пользовании должника» // Удинцев В.А. Избранные труды по торговому и гражданскому праву. М., 2003. С. 346). На весьма схожий обеспечительный эффект заключения указанных сделок при явном техническом различии их конструкций указывает С.В. Сарбаш (см.: Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула. С. 87 — 88).

 

Так, А.П. Вершинин еще до принятия действующего Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)») указывал на то, что в случае признания покупателя несостоятельным (банкротом) и открытия конкурсного производства соответствующий товар не должен включаться в конкурсную массу, так как не является имуществом должника. Если же товар включен в конкурсную массу, продавец имеет право на предъявление иска об исключении имущества из конкурсной массы <1>.

———————————

<1> Вершинин А.П. Выбор способа защиты гражданских прав. СПб., 2000. С. 76; Телюкина М.В. Комментарий к Федеральному закону от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (постатейный). Подготовлен для системы «КонсультантПлюс», 2003 // СПС «КонсультантПлюс».

 

Несколько иначе проявление обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности в рамках процедуры банкротства покупателя видят Е.А. Крашенинников и Ю.В. Байгушева. Так, указанные авторы полагают, что при несостоятельности покупателя продавец вправе требовать выдачи из конкурсной массы вещи, в отношении которой установлена оговорка о сохранении права собственности, после отказа конкурсного управляющего от договора купли-продажи в соответствии со ст. 102, абз. 4 п. 3 ст. 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» <1>. Между тем приведенная позиция авторов представляется весьма спорной.

———————————

<1> По всей видимости, подобное понимание авторами содержания и условий реализации обеспечительной функции оговорки обусловлено предлагаемой ими необходимостью заимствования подхода немецкого законодателя, который связывает возможность предъявления продавцом требования о возврате товара (вне процедуры банкротства покупателя) исключительно с отказом продавца от договора купли-продажи, содержащего оговорку о сохранении права собственности (см.: Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Оговорка о сохранении права собственности. С. 54).

 

Во-первых, согласно п. 2 ст. 102 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» отказ от исполнения договоров и иных сделок должника может быть заявлен только в отношении сделок, не исполненных сторонами полностью или частично, если такие сделки: 1) препятствуют восстановлению платежеспособности должника или 2) если исполнение должником таких сделок повлечет за собой убытки для должника по сравнению с аналогичными сделками, заключаемыми при сравнимых обстоятельствах. Поскольку, заявляя требование о возврате вещи (а не об уплате покупной цены), продавец требует вернуть вещь, принадлежащую ему на праве собственности (т.е. свое имущество), договор купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности не отвечает ни одному из признаков, обозначенных п. 2 ст. 102 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Во-вторых, требование продавца о выдаче вещи, в отношении которой установлена оговорка о сохранении права собственности, из конкурсной массы имеет своей целью прежде всего исключение вещи из конкурсной массы и предъявляется на основании ст. 131 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которой конкурсную массу составляет лишь имущество, принадлежащее должнику на праве собственности. В данном контексте возникает вопрос: а каковы будут правовые последствия предъявления требования продавцом об исключении вещи, в отношении которой установлена оговорка о сохранении права собственности, если конкурсный управляющий не реализует своего права на отказ от договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности в соответствии с абз. 4 п. 3 ст. 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»?

Если отказ конкурсного управляющего от договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности рассматривать как необходимое условие для выдачи вещи из конкурсной массы, в удовлетворении требования продавца об исключении вещи из конкурсной массы должно быть отказано. Иными словами, возникает ситуация, когда в состав конкурсной массы войдет имущество, не принадлежащее должнику на праве собственности, что недопустимо согласно ст. 131 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Более того, останется неразрешенным вопрос, каким образом будут защищены права продавца, не являющегося конкурсным кредитором.

В немецком законодательстве о банкротстве, содержанием которого во многом, как нам представляется, обусловлена позиция Е.А. Крашенинникова и Ю.В. Байгушевой, отдельно определены правовые последствия как отказа конкурсного управляющего от дальнейшего исполнения договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности, так и принятия конкурсным управляющим решения о дальнейшем исполнении договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности. В случае, если конкурсный управляющий принимает решение о дальнейшем исполнении такого договора, неисполненное (частично неисполненное) обязательство покупателя по оплате вещи будет подлежать исполнению из конкурсной массы в приоритетном порядке (§ 55(1) Положения о несостоятельности). Если же конкурсный управляющий примет решение об отказе от договора, вещь подлежит возврату продавцу <1>.

———————————

<1> Security Rights in Movable Property in European Private Law. P. 247 — 248.

 

Иными словами, на случай отказа конкурсного управляющего от исполнения договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности немецкий законодатель предоставляет продавцу дополнительные гарантии удовлетворения его имущественных интересов посредством предоставления ему права на получение исполнения из конкурсной массы в приоритетном порядке. Российское же законодательство о несостоятельности, напротив, не содержит подобного правового регулирования, предоставляя продавцу, по сути, единственный способ защиты своего права (в случае инициирования в отношении покупателя процедуры банкротства) — посредством предъявления требования об исключении вещи из состава конкурсной массы. При таком весьма лаконичном законодательном регулировании, на наш взгляд, основания для «частичного заимствования» подхода немецкого законодателя отсутствуют — в противном случае содержание обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности в рамках процедуры банкротства покупателя будет значительно и необоснованно сужено.

Следующим, не менее очевидным проявлением обеспечительной функции оговорки о сохранении права собственности является предоставление продавцу права на предъявление требования об освобождении имущества (товара) от ареста в случае, если товар арестован у должника с целью его продажи и удовлетворения требований других кредиторов. На право продавца «просить об освобождении вещи от описи и продажи» в случае продажи с оговоркой о сохранении права собственности справедливо указывалось и в дореволюционной цивилистической литературе <1>.

———————————

<1> См.: Ельяшевич В.Б. Указ. соч. С. 26. При этом В.Б. Ельяшевич отмечал, что подобное освобождение вещи от описи и продажи никоим образом не ведет к ухудшению положения покупщиков. На то, что при наложении ареста в порядке обеспечения иска или исполнения исполнительных документов на имущество, не принадлежащее должнику, собственник имущества вправе обратиться с иском об освобождении имущества от ареста, отдельное внимание обращено в п. 50 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22. По вопросу об удовлетворении требований продавцов об освобождении имущества, в отношении которого установлена оговорка о сохранении права собственности, от ареста (исключении из описи) к настоящему моменту сформировалась отдельная судебно-арбитражная практика (Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 20.01.2012 N ВАС-17440/11, Постановления ФАС Уральского округа от 15.03.2005 N Ф09-510/05-ГК, ФАС Центрального округа от 15.08.2006 N А23-4518/06Г-15-442, от 30.08.1999 N А35-532/99-С11). Небезынтересно, что обеспечительная функция пролонгированной оговорки при заявлении продавцами требований об освобождении имущества от ареста судами обоснованно отрицается (Постановление ФАС Центрального округа от 15.08.2006 N А23-4518/06Г-15-442).

 

Не менее важным является и рассмотрение вопроса о влиянии факта неисполнения (частичного неисполнения) покупателем обязательства по оплате вещи на возможность предъявления продавцом требования об исключении вещи из конкурсной массы или требования об освобождении вещи от ареста, а также перспективы их удовлетворения.

В отличие от залога, который, как справедливо отмечается в современной юридической литературе, представляет собой лишь право получить преимущественно удовлетворение перед другими кредиторами <1>, оговорка о сохранении права собственности, следуя терминологии А.В. Егорова, используемой автором при анализе обеспечительной функции залога, представляет собой право продавца «забронировать» вещь от взыскания со стороны других кредиторов <2>. Иными словами, в то время как право залогодержателя на обращение взыскания на заложенное имущество всегда обусловлено фактом нарушения обеспечиваемого обязательства, право продавца на предъявление требования об исключении вещи из конкурсной массы или право продавца на предъявление требования об освобождении вещи от ареста не обусловлены нарушением покупателем обязательства по оплате товара или иного обязательства по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности и каждое из указанных требований продавцом может быть предъявлено еще до наступления срока исполнения того или иного обязательства по договору купли-продажи покупателем.

———————————

<1> Егоров А.В. Указ. соч. С. 17 — 18.

<2> Там же. С. 18.

 

Между тем такая «необусловленность» вовсе не означает, что в действующем законодательстве не могут (или не должны) быть установлены иные условия для удовлетворения требования продавца об исключении вещи из конкурсной массы.

Как справедливо отмечает С.В. Сарбаш, для целей установления баланса интересов всех участвующих в данных правоотношениях лиц (продавца, сохраняющего право собственности на вещь, конкурсных кредиторов покупателя, покупателя-должника) необходимо воспринять подходы некоторых иностранных правопорядков, определив, что продавец вправе истребовать товар у несостоятельного покупателя при условии одновременной выплаты покупателю частично полученных платежей в уплату цены товара <1>. Данное предложение С.В. Сарбаша представляется весьма обоснованным.

———————————

<1> Сарбаш С.В. Удержание правового титула кредитором. С. 122 — 123. По всей видимости, под такими иностранными правопорядками С.В. Сарбаш подразумевает прежде всего правопорядок Германии, в котором § 47 Положения о несостоятельности предусмотрено, что продавец после расторжения договора вправе изъять вещь из конкурсной массы, при этом возвратив в конкурсную массу часть оплаченной стоимости товара за вычетом возможной суммы требования о возмещении ущерба в связи с использованием вещи и неисполнением условий купли-продажи. Примечательно, что после проведения в 2006 г. реформы законодательства, регулирующего реальные обеспечения, во Франции был воспринят аналогичный, получивший в зарубежной литературе наименование «функциональный», подход (см.: Graham-Siegenthaler B. Op. cit. P. 242 — 243).

 

Что касается условий истребования продавцом вещи, принадлежащей ему на праве собственности, из конкурсной массы, то на первый взгляд отечественная доктрина гражданского права и сформировавшаяся на сегодняшний день весьма незначительная правоприменительная практика не исключают возможности восприятия подхода германского законодателя в части установления условий истребования продавцом вещи, принадлежащей ему на праве собственности, из конкурсной массы покупателя (должника). Однако использование германского опыта, безусловно, не должно происходить посредством прямой рецепции (заимствования) чужеродных правовых конструкций, приспособленных для функционирования в принципиально иной правовой системе <1>.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Статья Е.А. Суханова «О видах сделок в германском и в российском гражданском праве» включена в информационный банк согласно публикации — «Вестник гражданского права», 2006, N 2.

 

<1> Как справедливо отмечает Е.А. Суханов, отдельные конструкции в германском праве работают не сами по себе, в отрыве от других гражданско-правовых норм, а именно в сложившейся системе гражданского права, причем не только вещного, но и обязательственного (см.: Суханов Е.А. О видах сделок в германском и в российском гражданском праве // Гражданское право России — частное право. С. 516).

 

Не следует забывать о том, что условия истребования продавцом вещи, принадлежащей ему на праве собственности, из конкурсной массы, предусмотренные § 47 Положения о несостоятельности, в германском праве неразрывно связаны с последствиями отказа продавца от договора, предусмотренными § 346 — 347 BGB, согласно которым в случае отказа от договора у сторон договора возникает обязанность по возврату полученного. Между тем абз. 2 ст. 491 ГК РФ не предусматривает необходимости предварительного отказа продавца от договора перед предъявлением требования о возврате товара. Более того, по общему правилу согласно п. 4 ст. 453 ГК РФ стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. В данном контексте использованию опыта германской правовой традиции, как представляется, по меньшей мере должно предшествовать реформирование не только общих положений об обязательствах, но и действующего законодательства Российской Федерации о банкротстве.

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code