§ 1. Оговорка о сохранении права собственности: понятие и терминология

Глава I. ПОНЯТИЕ И ОБЪЕКТ ОГОВОРКИ О СОХРАНЕНИИ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

§ 1. Оговорка о сохранении права собственности: понятие и терминология

Опыт ведущих зарубежных правопорядков современности свидетельствует о том, что оговорка о сохранении права собственности за продавцом, известная римскому частному праву как pactum reservati dominii <1>, за несколько последних десятилетий получила достаточно широкое распространение в практике взаимоотношений участников гражданского оборота. Безусловно, зарубежный опыт мог бы оказаться полезным для российской кодификации — и речь в данном случае не идет о прямом заимствовании отдельных правовых конструкций, существующих в развитых зарубежных правопорядках <2>. Вместе с тем проблема заключается прежде всего в том, что нефрагментарное восприятие, правильная оценка и применение на практике зарубежного опыта невозможны без выработки четкого понятийного аппарата, в отсутствие ясного понимания правовой сущности той или иной правовой конструкции. К одной из таких правовых конструкций относится оговорка о сохранении права собственности за продавцом.

———————————

<1> Соглашение, по которому, несмотря на передачу вещи и кредитование (зачет в долг) цены, право собственности на купленную вещь должно перейти к покупщику лишь с момента платежа им цены или по которому в случае неуплаты цены в положенный срок право собственности на купленную вещь опять должно возвратиться к продавцу (см.: Барон Ю. Система римского гражданского права. В 6 кн. / Пер. с нем. Л.И. Петражицкого. Кн. 4. СПб., 2005. С. 731; Муромцев С.А. Гражданское право Древнего Рима. М., 2003. С. 493).

<2> Как отмечают К. Цвайгерт и Х. Кетц, законодателю, с одной стороны, необходимо учитывать национальные особенности и юридические традиции собственной страны при осуществлении в ней кардинальных правовых реформ. Но, с другой стороны, он должен знать опыт, накопленный другими странами при решении аналогичных задач в этой области, уметь правильно оценить его и применять на практике в соответствии с местными реалиями (Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 т. Т. I: Основы / Пер. с нем. Ю.М. Юмашева. М., 2000. С. 5).

 

Соглашение, в соответствии с которым право собственности на товар переходит к покупателю только после уплаты продавцу покупной цены покупателем (представляющее собой один из двух возможных вариантов pactum reservati dominii), в современных зарубежных правопорядках имеет свое терминологическое обозначение. Так, в правопорядке Германии оно именуется Eigentumsvorbehalt, в правопорядке Франции — clause de reserve depropriete, в англо-американских правопорядках — retention of title, reservation of title <1>.

———————————

<1> Иногда в англо-американских правопорядках также используется термин reservation of ownership или Romalpa clause (по наименованию судебного решения, вынесенного английским судом по делу Aluminium Industrie Vaassen BV v. Romalpa Aluminium Ltd, в котором английский суд поддержал юридический эффект соответствующей оговорки) (Philpott F., Spearmann R. Sale of Goods Litigation. 2nd ed. London, 1994. P. 131, 139; Commercial Law. 2010 — 2011. 7th ed. / Updated by J. Fitchen. New York, 2010. P. 23).

 

Что касается российского правопорядка, то в ст. 491 «Сохранение права собственности за продавцом» Гражданского кодекса Российской Федерации содержится норма, в соответствии с которой в случаях, когда договором купли-продажи предусмотрено, что право собственности на переданный покупателю товар сохраняется за продавцом до оплаты товара или наступления иных обстоятельств, покупатель не вправе до перехода к нему права собственности отчуждать товар или распоряжаться им иным образом, если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из назначения и свойств товара.

В случаях, когда в срок, предусмотренный договором, переданный товар не будет оплачен или не наступят иные обстоятельства, при которых право собственности переходит к покупателю, продавец вправе потребовать от покупателя возвратить ему товар, если иное не предусмотрено договором.

Поскольку на законодательном уровне действующий Гражданский кодекс Российской Федерации (далее — ГК РФ) впервые закрепил указанную правовую конструкцию (в общих положениях о купле-продаже) <1>, вряд ли возможно утверждать, что наименование указанной статьи ГК РФ имело в своем основании глубокий доктринальный анализ, нашедший свое отражение в использовании особого, обусловленного исключительно особенностями национального российского правопорядка понятийного аппарата.

———————————

<1> Примечательно, что до принятия ГК РФ отечественные кодификации не содержали подобных положений. В доктрине дореволюционного гражданского права вопрос о возможности сохранения права собственности за продавцом и правовой природе права продавца на переданные покупателю товары анализировался в связи с Законом от 09.02.1904 «О купле-продаже движимого имущества в розницу с рассрочкой платежа». (См.: Ельяшевич В.Б. Купля-продажа в рассрочку. СПб., 1913. С. 13 — 14.) В советский период в цивилистической литературе фидуциарный залог так же, как и pactum reservati dominii, представлялся неизбежным злом (см.: Венедиктов А.В. Залог товаров в обороте и переработке в Западной Европе и в СССР // Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. I. М., 2004. С. 213). В то же время в одном из сравнительно-правовых исследований, посвященных вопросам перехода права собственности по договору купли-продажи, Е.А. Флейшиц, отмечая, что практическая ценность соглашений о моменте перехода права собственности в договорах между социалистическими организациями невелика, указывала на то, что действующие положения Гражданского кодекса (ст. 66 — 67) допускают отступление в договоре от некоторых положений закона, относящихся к моменту перехода права собственности, и такая диспозитивность, несомненно, является одной из заслуг Гражданского кодекса (см.: Флейшиц Е.А. Момент перехода права собственности по договору купли-продажи в гражданском праве крупнейших иностранных государств и СССР // Ученые труды ВИЮН. Вып. IX. М., 1947. С. 346).

 

В данном контексте возникает вопрос, на который в свое время было обращено отдельное внимание К. Цвайгертом и Х. Кетцем: необходимо ли при толковании закона строго придерживаться его первоначального смысла, который был вложен законодателем в момент принятия, или закон после его принятия живет самостоятельной жизнью, которая позволяет толковать его с учетом изменений, происходящих в обществе; необходимо и возможно ли использовать более эффективное иностранное решение для толкования национальных законов? <1> Отвечая на поставленный вопрос, следует согласиться с подходом указанных авторов, заключающимся в том, что невозможно использование иностранных материалов с целью исключить применение ясно выраженных национальных норм, поскольку принцип уважения четко и недвусмысленно сформулированного национального закона является краеугольным камнем любого правопорядка. Однако, на наш взгляд, в отсутствие ясно выраженных национальных норм использование иностранных материалов и опыта зарубежных правопорядков не только не является нежелательным для национального правопорядка, но и может быть весьма полезным для него.

———————————

<1> Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 32.

 

Несмотря на то что на законодательном уровне в наименовании ст. 491 ГК РФ используется термин «сохранение права собственности за продавцом», в современной отечественной юридической литературе, посвященной анализу правовой конструкции, закрепленной ст. 491 ГК РФ, отдельные авторы применяют иное терминологическое обозначение указанной правовой конструкции <1>.

———————————

<1> Хотя, безусловно, следует отметить, что большинство отечественных исследователей при упоминании правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, строго следуют наименованию указанной статьи (см.: Емелькина И.А. Право ожидания и право приобретения чужой недвижимой вещи как вещные права // Вещные права: постановка проблемы и ее решение: Сб. ст. / Отв. ред. М.А. Рожкова. М., 2011. С. 232 — 233, 238, 247, 251; Она же. Вещные «ожидаемые права» в гражданском праве России и зарубежных стран // Вестник гражданского права. 2010. N 6. Т. 10. С. 36, 49, 51, 55; Слыщенков В.А. Права продавца в отношении товара при неуплате цены покупателем // Российский ежегодник сравнительного права / Под ред. Д.В. Дождева. 2007. N 1. СПб., 2008. С. 478 — 479; Латынцев А.В. Система способов обеспечения исполнения договорных обязательств: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 100; Бенцианова Т.Д. Оговорка о сохранении права собственности за продавцом до оплаты товара // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. ст. / Под ред. О.Ю. Шилохвоста. Вып. 8. М., 2004. С. 326; Останина Е.А. Зависимость правовых последствий сделки от отлагательного и отменительного условий: Науч.-практ. пособ. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Оговорка о сохранении права собственности // Вестник ВАС РФ. 2011. N 9. С. 38; Они же. Спорные вопросы оговорки о сохранении права собственности // Очерки по торговому праву: Сб. науч. тр. / Под ред. Г.А. Крашенинникова. Вып. 18. Ярославль, 2011. С. 22; Варул П.А., Куллеркупп К.Х. Оговорка о сохранении права собственности: сущность и правовое значение // Очерки по торговому праву: Сб. науч. тр. / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Вып. 18. Ярославль, 2011. С. 44).

 

Так, С.В. Сарбаш в своем монографическом исследовании «Удержание правового титула кредитором» и иных цивилистических исследованиях, посвященных проблемам обеспечения исполнения обязательств, использует термин «удержание правового титула кредитором» <1>. Аналогичный термин используется А.Г. Карапетовым и А.И. Савельевым <2>.

———————————

<1> Сарбаш С.В. Удержание правового титула кредитором. М., 2007. С. 6; Он же. Некоторые проблемы обеспечения исполнения обязательств // Вестник ВАС РФ. 2007. N 7. С. 42 — 43; Он же. Обеспечительная передача правового титула // Вестник гражданского права. 2008. N 1. Т. 8. С. 87.

<2> См.: Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода договора и ее пределы. В 2 т. Т. II: Пределы свободы определения условий договора в зарубежном и российском праве. М., 2012 // СПС «КонсультантПлюс».

 

В переводе на русский язык статьи профессора Л.П.У. ван Влиета «Сравнительно-правовые аспекты перехода прав на движимые вещи: классификация систем перехода прав» А.А. Ягельницкий использует термин «оговорка об удержании права» <1>.

———————————

<1> Влиет Л.П.У. ван. Сравнительно-правовые аспекты перехода прав на движимые вещи: классификация систем перехода прав / Пер. с англ. А.А. Ягельницкого // Ежегодник сравнительного права. 2011 / Под ред. Д.В. Дождева. М., 2011. С. 241 — 243.

 

А.В. Егоров в рамках анализа правовой природы обеспечительной передачи права собственности указывает на то, что одним из путей проникновения в российский оборот обеспечительной передачи права собственности является ст. 491 ГК РФ («оговорка об удержании правового титула за продавцом до момента полной оплаты вещи») <1>.

———————————

<1> Егоров А.В. Конкуренция залогодержателя и иных кредиторов по российскому и германскому праву // Вестник ВАС РФ. 2011. N 5. С. 53.

 

На первый взгляд может показаться, что использование вышеуказанными авторами соответствующей терминологии применительно к правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, обусловлено буквальным переводом англоязычного термина retention of title. Однако подобное предположение, как представляется, вряд ли достаточно обоснованно и, возможно, имеет под собой определенное основание лишь только по отношению к переводу на русский язык англоязычной статьи Л.П.У. ван Влиета в силу следующих причин.

С английского на русский язык термин retention of title, часто используемый в англоязычной литературе <1>, имеет несколько вариантов перевода: 1) удержание правового титула; 2) сохранение правового титула; 3) удержание права собственности; 4) сохранение права собственности <2>. При этом в большинстве англоязычных исследований в качестве синонимичного термина retention of title используется термин reservation of title <3>. Примечательно, что в правопорядке Англии непосредственно в тексте Акта о купле-продаже товаров (1979 г.) в наименовании ст. 19 используется термин reservation of right of disposal <4> (сохранение (удержание) права распоряжения (отчуждения)) <5>.

———————————

<1> Security Interest / Edited by F.P. Miller, A.F. Vandome, J. McBrewster. Mauritius, 2009. P. 64 — 65; Contract Clauses by Books LLC. Tennessee, 2010. P. 123 — 125; Remedies under Security Interests / Edited by I.M. Fletcher and O. Swarting. London, 2010. P. 135 — 139; Retention of Title Clauses in Sale of Goods Contracts in Europe / Edited by I. Davies. Bodmin, 1999.

<2> Англо-русский юридический словарь / С.Н. Андрианов, А.С. Берсон, А.С. Никифоров. 3-е изд., испр. М., 2000. С. 380, 433.

<3> Bridge M. Personal Property Law. 3rd ed. New York, 2002. P. 91 — 92, 132 — 133, 184; Zimmermann R., Visser D., Reid K. Mixed Legal Systems in Comparative Perspective: Property and Obligations in Scotland and South Africa. New York, 2004. P. 663, 760; Rutgers J.W. International Reservation of Title Clauses: A Study of Dutch, French and German Private International Law in the Light of European Law. The Hague, 1999. P. 25, 43, 61; Zimmermann R. The New German Law of Obligations: Historical and Comparative Perspectives. New York, 2010. P. 154; Bradgate R., White E. Commercial Law. New York, 2010. P. 218.

<4> Sale of Goods Act 1979 // Blackstone’s Statutes on Contract, Tort & Restitution 2009 — 2010. 20th ed. / Edited by F.D. Rose. New York, 2009. P. 95 — 96.

<5> Англо-русский юридический словарь. С. 160.

 

Несмотря на то что в тексте Акта о купле-продаже товаров термины «правовой титул» (title) и «собственность» (property) <1> используются как взаимозаменяемые, третья часть Акта о купле-продаже товаров содержит два раздела: «Передача собственности между продавцом и покупателем» (Transfer of property as between seller and buyer) (ст. 16 — 20) и «Передача правового титула» (Transfer of title) (ст. 21 — 26). В данном случае согласно определению, приведенному в ст. 61 Акта о купле-продаже товаров, термин «собственность» (property) используется в самом широком смысле слова и означает «собственность на товары» (general property in the goods) <2>. Определения термина «правовой титул» (title) Акт о купле-продаже товаров не содержит.

———————————

<1> Sale of Goods Act 1979. P. 107.

<2> Ibid. P. 94 — 98.

 

В этой связи весьма интересным представляется мнение профессора Дж. Маккормака, который в одной из своих работ применительно к терминологии Акта о купле-продаже товаров отмечает, что использование различных терминов английским законодателем в указанном случае нельзя считать случайным: термин «собственность на товары» (general property in the goods) используется законодателем, когда речь идет о праве собственности (rights of ownership), которое может быть противопоставлено в отношении любого третьего лица (т.е. в отношениях с третьими лицами). Что касается термина «правовой титул на товары» (title to the goods), то он, напротив, предназначен для использования, когда имеется в виду совокупность прав на товар, которые передаются от продавца покупателю в рамках договора купли-продажи (т.е. в отношениях между сторонами договора) <1>.

———————————

<1> McCormack G. Reservation of Title. 2nd ed. London, 1995. P. 8. До принятия Акта о купле-продаже товаров 1979 г. применительно к Акту о купле-продаже товаров 1893 г. в зарубежной литературе отдельными авторами также отмечалось, что отличительной чертой права собственности является то, что оно распространяет свой правовой эффект как на стороны договора купли-продажи, так и на всех третьих лиц (см.: Lawson F.H. The Passing of Property and Risk in Sale of Goods: A Comparative Study // Law Quarterly Review. 1949. Vol. 65. P. 362; Battersby G.A., Preston A.D. The Concepts of «Property», «Title» and «Owner» used in the Sale of Goods Act 1893 // Modern Law Review. 1972. Vol. 35. P. 268).

 

Примечательно, что в правопорядке Англии на практике стороны договора купли-продажи не всегда используют формулировку, содержащуюся в тексте Акта о купле-продаже товаров, что в свою очередь сказывается на правовой квалификации английскими судами титула, который сохраняется (удерживается) за продавцом: в частности, в одном из дел, рассмотренных английским судом в конце XX в., предметом спора стал контракт, в котором стороны предусмотрели, что за продавцом до момента оплаты товара сохраняется бенефициарное и основанное на праве справедливости право собственности (equitable and beneficial ownership) на товар, и соответствующая оговорка в договоре купли-продажи была квалифицирована судом как оговорка, «переносящая» титул на товар по общему праву (legal title) на покупателя и «сохраняющая» титул, основанный на праве справедливости (equitable title) <1>, за продавцом (Re Bond Worth Ltd) <2>. Впоследствии приведенная позиция суда неоднократно как подвергалась критике в зарубежной юридической литературе <3>, так и находила своеобразное положительное или расширительное толкование при рассмотрении иных судебных дел <4>.

———————————

<1> Gifts S.H. Law Dictionary. 5th ed. New York, 2003. P. 522 — 523.

<2> McCormack G. Op. cit. P. 9.

<3> Parris J. Effective Retention of Title Clauses. London, 1986. P. 11. В приведенной работе Дж. Пэррис отмечал, что судебное решение Re Bond Worth Ltd является одним из самых ошибочных в истории судопроизводства Англии.

<4> Так, в частности, в судебном деле Hendy Lennox (Industrial Engines) Ltd v. Grahame Puttick Ltd судья Стогтон указал на то, что, если бы подобная формулировка equitable and beneficial ownership была включена в какой-либо документ коммерсантами, возможно было бы заключить, что речь идет о праве собственности (ownership). Однако, поскольку в указанном случае данная формулировка была включена сторонами в документ, очевидно имеющий особое правовое происхождение, у судьи Слейда в судебном деле Re Bond Worth Ltd были все основания для того, чтобы сделать вывод о том, что титул на товар по общему праву (legal title) или право собственности (property) на товар перешло к покупателю в момент его передачи. Во многом схожее толкование данному судебному решению (в части того, что за продавцом сохраняется право собственности, основанное на праве справедливости (equitable property)), впоследствии было дано судьей Гулдингом в судебном деле Chase Manhattan Bank N.A. v. Israel-British Bank (London) Ltd (см.: McCormack G. Op. cit. P. 9).

 

Несколько иначе терминологию ст. 19 Акта о купле-продаже товаров (в части использования термина reservation of right of disposal) объясняет профессор М. Бридж в своей работе «Купля-продажа товаров». В частности, М. Бридж обращает внимание на то, что достаточно сложно говорить о «собственности на товары» (general property in the goods) в смысле абсолютного права в отношении любого третьего лица, поскольку вещно-правовые споры, как правило, подлежат разрешению в рамках рассмотрения деликтных исков, преимущественно исков из неправомерного присвоения движимых вещей и исков из противоправного нарушения владения с причинением вреда, в которых основанием иска в большей степени выступает именно владение (possession), а не право собственности (ownership), и владение нарушается конкретным третьим лицом <1>.

———————————

<1> Bridge M. The Sale of Goods. 2nd ed. New York, 2009. P. 204 — 205.

 

В то же время в другой своей работе М. Бридж применительно к вопросу о соотношении терминов (reservation of) right of disposal и (reservation of) title отмечает, что использование английским законодателем термина right of disposal вместо property, безусловно, для современного исследователя может показаться странным, поскольку к настоящему моменту в доктрине английского права бесспорно установлено, что при использовании оговорки, предусмотренной ст. 19 Акта о купле-продаже товаров, продавец в действительности сохраняет (удерживает) за собой именно право собственности в широком смысле слова (general property), а не какое-либо непоименованное обеспечение (security) <1>. При этом термин «право собственности» (general property) является абсолютным синонимом термина «правовой титул» (title) <2>.

———————————

<1> Bridge M. Personal Property Law. P. 91 — 92.

<2> McCormack G. Op. cit. P. 8.

 

В англоязычной зарубежной юридической литературе применительно к правовым конструкциям, получившим правовое регулирование в § 449 Гражданского уложения Германии и в ст. 2367 Гражданского кодекса Франции, также используется термин retention (reservation) of title <1>.

———————————

<1> Saint-Cene M. France // Retention of Title Clauses in Sale of Goods Contracts in Europe / Edited by I. Davies. Bodmin, 1999. P. 23 — 32, 33 — 49; Rutgers J. Op. cit. P. 43 — 52, 61 — 67; Zimmermann R. Op. cit. P. 154; Remedies under Security Interests. P. 135 — 139; European Private Law: A Handbook. Vol. 1 / Edited by M. Bussani and F. Werro. Durham, 2009. P. 449 — 451; Contract Terms / Edited by A. Burrows and E. Peel. New York, 2007. P. 285; Chalhoub H. Study of the French Law of Security Interests on Movables. Tucson, 2009. P. 69 — 77; Hubert O. Enforcement of Security Interests in Banking Transactions. Paris, 2009. P. 3, 8.

 

Законодательство Европейского союза <1> содержит аналогичное терминологическое обозначение указанных правовых конструкций.

———————————

<1> Directive 2000/35/EC of the European Parliament and of the Council of 29 June 2000 On combating late payment in commercial transactions: http://www.worlddebt.ru/ uploads/ international_documents/ directiv_eng.pdf; Albert J. Review of the Effectiveness of European Community legislation in combating late payments: http://ec.europa.eu/ enterprise/policies/ single-market-goods/ files/late_payments/ doc/ finalreport_en.pdf. P. 55 — 56.

 

В переводе на русский язык Гражданского уложения Германии (далее — BGB) наименование § 449 переведено как «Оговорка о сохранении права собственности» <1>. В сравнительно-правовых исследованиях, посвященных анализу правовой конструкции, предусмотренной § 449 BGB, отдельными отечественными авторами используется термин «сохранение права собственности за продавцом» <2>. В ряде переводных изданий авторами перевода также используется термин «оговорка о сохранении права собственности» <3>. Аналогичный перевод на русский язык, но уже термина, используемого французским законодателем (clause de reserve de propriete), представлен в некоторых переводных работах французских цивилистов и работах отдельных отечественных исследователей <4>.

———————————

<1> Гражданское уложение Германии: Вводный закон к Гражданскому уложению / Пер. с нем. В. Бергманна. 3-е изд., перераб. М., 2008. С. 183. С немецкого на русский язык термин Eigentumsvorbehalt переводится как: 1) сохранение за продавцом права собственности; 2) оговорка о сохранении продавцом права собственности на товар до его полной оплаты.

<2> Суханов Е.А. Вещные права и права на нематериальные объекты // Гражданское право России — частное право. М., 2008. С. 340; Жалинский А., Рерихт А. Введение в немецкое право. М., 2001. С. 422; Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. М., 2004. С. 441; Емелькина И.А. Право ожидания и право приобретения чужой недвижимой вещи как вещные права. С. 235; Она же. Вещные «ожидаемые права» в гражданском праве России и зарубежных стран. С. 38 — 39.

<3> Эннекцерус Л., Кипп Т., Вольф М. Курс германского гражданского права. Т. I: Полут. 2: Введение и общая часть / Пер. с нем. И.Б. Новицкого, Г.Н. Полянской, В.А. Альтшулера. М., 1950. С. 287; Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 338; Вебер Х. Обеспечение обязательств / Пер. с нем. Ю.М. Алексеева, О.М. Иванова. М., 2009. С. 242.

<4> См.: Морандьер Ж. де ла. Гражданское право Франции / Пер. с фр. Е.А. Флейшиц. Т. III. М., 1961. С. 47; Флейшиц Е.А. Указ. соч. С. 338; Церковников М.А. Приобретение права собственности на движимые вещи посредством соглашения: французский и российский опыт // Вестник гражданского права. 2009. N 3. Т. 9. С. 105 — 107.

 

Насколько корректно использование для обозначения правовой конструкции, закрепленной в ст. 491 ГК РФ, термина «сохранение права собственности за продавцом»? Чем обусловлена терминология, использованная отечественным законодателем: «ясно выраженным национальным доктринальным подходом» или «сравнительно-правовым критерием толкования национальных норм» <1> посредством использования норм родственных систем права? Безусловно, самым простым вариантом решения проблемы является беспрекословное следование терминологии российского законодателя. Но почему бы не рассмотреть причины и обоснованность использования такого термина для обозначения исследуемого понятия?

———————————

<1> Указанная терминология используется К. Цвайгертом и Х. Кетцем. Указ. соч. С. 33.

 

В своем монографическом исследовании «Удержание правового титула кредитором» С.В. Сарбаш отмечает, что в разных правовых системах данная правовая конструкция именуется по-разному, но наиболее распространенный термин — «удержание правового титула» или просто «удержание титула» <1>.

———————————

<1> Сарбаш С.В. Удержание правового титула кредитором. С. 12.

 

Использование термина «удержание правового титула», бесспорно, удобно в целях проведения сравнительно-правового анализа. Однако, на наш взгляд, говорить о распространенности того или иного термина (понятия) возможно лишь только через призму распространенности использования того или иного термина (понятия) в иностранной или отечественной сравнительно-правовой юридической литературе либо в наднациональном законодательстве (в данном случае речь идет прежде всего о законодательстве Европейского союза). Применительно к ним утверждение С.В. Сарбаша о распространенности верно, но только о распространенности не русскоязычного термина «удержание правового титула» или «удержание титула», а его англоязычного эквивалента — термина «retention of title» <1>.

———————————

<1> На сегодняшний день единственным отечественным сравнительно-правовым исследованием, посвященным анализу правовой конструкции, закрепленной ст. 491 ГК РФ, является монография С.В. Сарбаша «Удержание правового титула кредитором» (М., 2007).

 

В «Руководстве ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам» <1> (далее — Руководство ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам), «Руководстве ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. Терминология и рекомендации» <2>, «Руководстве ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. Дополнение, касающееся обеспечительных прав в интеллектуальной собственности» <3> в контексте рассмотрения вопроса о признании обеспечительных прав и основанных на правовом титуле обеспечительных механизмов используется понятие «удержание правового титула» <4>. При этом в тексте Руководства ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам отмечается, что в идеале государства могут просто инкорпорировать термины и понятия, содержащиеся в Руководстве, в новое законодательство, изменив при необходимости названия, но сохранив смысл понятий. Или же они могут использовать значение терминов и понятий, предложенное в Руководстве, в качестве основы для формулирования определений в законодательном акте, который будет основываться на содержащихся в Руководстве рекомендациях <5>.

———————————

<1> Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. Вена, 2010 // http://www.uncitral.org/pdf/ english/texts/ security-lg/r/09-82672_R_Ebook.pdf.

<2> Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. Терминология и рекомендации. Вена, 2010 // http://www.uncitral.org/pdf/ english/texts/ security-lg/r/ 09-85028_EbookTermin-R.pdf.

<3> Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. Дополнение, касающееся обеспечительных прав в интеллектуальной собственности. Вена, 2011 // http://www.uncitral.org/pdf/ russian/texts/security/ 10-57128_Ebook_Suppl_SR_IP_r.pdf.

<4> Как отмечается в Руководстве ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам, целью Руководства является попытка предложить, несмотря на существующие различия между правовыми системами, прагматичные и проверенные жизнью решения, которые можно было бы принять и реализовать в государствах с разными правовыми традициями. При этом используемые в тексте Руководства термины не взяты из какой-либо конкретной правовой системы, без привязки к какой-либо внутренней правовой системе в Руководстве представлен глоссарий основных используемых в нем терминов (см.: Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. С. 1 — 5).

<5> Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. С. 5.

 

Таким образом, Руководство ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам допускает для национального правопорядка два возможных варианта использования рекомендаций, содержащихся в Руководстве, не устанавливая необходимости безоговорочной и дословной инкорпорации терминов, понятий и их определений, содержащихся в Руководстве, в национальное законодательство.

Какой же из двух возможных вариантов более приемлем для российского правопорядка и насколько возможна инкорпорация в российское законодательство предлагаемого Руководством понятия «удержание правового титула»? Представляется, что рассмотрение вопроса о возможности инкорпорации понятия «удержание правового титула» в российское национальное законодательство не может осуществляться без учета либо вопреки терминологии и понятийному аппарату, к настоящему моменту уже сформировавшимся в российском правопорядке, в том числе для обозначения отдельных гражданско-правовых конструкций или гражданско-правовых институтов.

Понятие «удержание» не является чуждым отечественному законодателю и используется в ст. 359 ГК РФ для обозначения отдельного способа обеспечения исполнения обязательств — удержания, известного еще римскому частному праву <1>. Несмотря на то что в настоящее время в отечественной юридической литературе все еще ведутся дискуссии по отдельным вопросам, связанным с использованием удержания как одного из способов обеспечения исполнения обязательств <2>, в отношении указанного способа обеспечения исполнения обязательств в отечественной доктрине гражданского права уже выработан четкий понятийный аппарат.

———————————

<1> Как отмечает С.В. Сарбаш, наряду с глобальными переменами системного свойства, концептуальными подходами современный Гражданский кодекс привнес в гражданское право новые институты, среди которых есть как ранее неизвестные российскому праву, так и хорошо забытые старые. Пожалуй, именно к последним можно отнести право удержания (см.: Сарбаш С.В. Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств // Актуальные проблемы гражданского права: Сб. ст. / Под ред. М.И. Брагинского. М., 1998. С. 13).

<2> Содержание некоторых дискуссий см.: Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств: вопросы теории и практики. М., 2004. С. 190 — 205; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 2001. С. 554 — 559.

 

Существо указанного способа обеспечения исполнения обязательств состоит в том, что кредитору, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику или указанному им лицу, предоставлено право в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с этой вещью издержек и других убытков удерживать ее у себя до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено.

Соответственно, во-первых, удержание представляет собой право, содержание которого определяется законом, а не волей кредитора. Волей кредитора определяется лишь решение вопроса, использовать или не использовать право удержания при наличии основания для этого <1>. При этом право удержания применяется кредитором к должнику самостоятельно, без обращения за защитой права к компетентным государственным органам, и реализация данного права удержания становится возможной для кредитора только после факта неисполнения должником в срок обязательства, предусмотренного договором <2>.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Обязательственное право» (том 3) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. III: Обязательственное право / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2006. С. 159.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Общая часть» (том 1) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<2> По данной причине само легальное определение дает основания для отнесения права удержания к разновидности мер оперативного воздействия, а именно к мерам оперативного воздействия, связанным с обеспечением встречного удовлетворения (см.: Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. I: Общая часть / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 572).

 

Во-вторых, кредитор наделен правом удерживать вещь должника до исполнения обязательства непосредственно, т.е. для реализации этого права кредитору не требуется, чтобы возможность удержания вещи должника была предусмотрена договором. Напротив, нормы об удержании носят диспозитивный характер и стороны вправе предусмотреть в договоре условие, исключающее применение названного способа обеспечения исполнения обязательств (п. 3 ст. 359 ГК РФ).

В-третьих, необходимым условием для реализации права удержания кредитором является фактическое нахождение во владении кредитора вещи, подлежащей передаче должнику либо лицу, указанному должником.

В-четвертых, поскольку волей кредитора определяется, использовать или не использовать право удержания при наличии основания для этого, действия кредитора по осуществлению права удержания вещи представляют собой одностороннюю правоизменяющую сделку <1>.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Обязательственное право» (том 3) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. III. С. 160; Сарбаш С.В. Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств. С. 143 — 144. Не согласен с данным утверждением Б.М. Гонгало, который отмечает, что удержание представляет собой односторонний акт, но квалификация его как односторонней сделки противоречит учению о сделках (см.: Гонгало Б.М. Указ. соч. С. 193). Весьма интересной точки зрения придерживается М.А. Егорова, отмечающая, что удержание, являясь односторонней сделкой, осуществляется путем изменения основного договорного правоотношения в виде временного (частичного) отказа управомоченной стороны договора от исполнения своих обязанностей по передаче предмета удержания (см.: Егорова М.А. Односторонний отказ от исполнения гражданско-правового договора. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс»).

 

В-пятых, предметом права удержания может быть только вещь, которая является собственностью должника (или принадлежит ему на ином праве), т.е. чужая для кредитора вещь.

Безусловно, вышеприведенные признаки сформулированы в отношении удержания (вещи) как отдельного способа обеспечения исполнения обязательств, предусмотренного ст. 359 ГК РФ. Вместе с тем наличие в действующем законодательстве удержания (как отдельного способа обеспечения исполнения обязательств), к которому в доктрине гражданского права уже выработан четкий подход, на наш взгляд, обусловливает необходимость соотнесения терминологических нововведений (в части употребления понятия «удержание правового титула» для обозначения правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ). И речь в данном случае даже не идет о том, корректно ли использование термина «удержание» по отношению к правовому титулу (праву собственности), — проблема состоит в том, что в доктрине отечественного гражданского права под удержанием понимается право кредитора на совершение действий юридического характера по сохранению в своем владении вещи, принадлежащей должнику на праве собственности или на ином праве и подлежащей передаче должнику или лицу, указанному должником, возникающее у кредитора по факту неисполнения обязательства должником и осуществление которого полностью зависит от усмотрения кредитора. Соответственно, в терминологическом смысле содержание правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, представляет собой практически полный антипод содержанию института удержания, предусмотренного ст. 359 ГК РФ <1>.

———————————

<1> В данном контексте весьма примечательным представляется высказывание К.И. Скловского, отмечающего, что использование без специальных оговорок любого классического понятия не может не означать обращения к его классическому значению. В противном случае будет быстро потерян весь инструментарий гражданского права. В связи с этим автор приходит к выводу о том, что понятие «удержание правового титула» следует считать еще в большей степени метафорой, чем «передача права» (см.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 5-е изд., перераб. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс»).

 

Во-первых, согласно ст. 491 ГК РФ для того, чтобы право собственности на товар сохранилось за продавцом до оплаты товара или наступления иных обстоятельств, соответствующее условие должно быть включено сторонами в договор купли-продажи (в отличие от права удержания вещи, которое возникает у кредитора в силу закона, независимо от того, предусмотрен такой способ обеспечения исполнения обязательства договором или нет). В отсутствие такого соглашения сторон право собственности на товар перейдет к покупателю согласно п. 1 ст. 223 ГК РФ с момента его передачи покупателю.

Во-вторых, необходимым условием сохранения права собственности за продавцом до оплаты товара или наступления иных обстоятельств не является фактическое нахождение во владении кредитора вещи (товара), принадлежащей должнику на праве собственности или на ином праве (т.е. чужой для кредитора вещи) и подлежащей передаче кредитором должнику или лицу, указанному должником. Напротив, ст. 491 ГК РФ регламентирует вопросы сохранения права собственности продавца на собственный товар, переданный им на основании договора покупателю.

В-третьих, в отличие от права удержания, осуществление которого полностью зависит от воли кредитора, сохранение права собственности за продавцом возможно только при условии достижения кредитором (продавцом) и должником соответствующего соглашения о сохранении права собственности за кредитором (продавцом) и включения соответствующего условия в договор купли-продажи <1>.

———————————

<1> На данное обстоятельство однозначно указывает судебно-арбитражная практика (см. п. 13 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24.09.2002 N 69 «Обзор практики разрешения споров, связанных с договором мены», Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.03.2001 N 7802/00, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 07.03.2000 N 3486/99, Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2012 N ВАС-9516/12, Постановления ФАС Волго-Вятского округа от 10.08.2010 N А43-41314/2009, ФАС Дальневосточного округа от 21.02.2011 N Ф03-9859/2010, от 07.07.2010 N Ф03-4653/2010, от 27.01.2010 N Ф03-8166/2009, от 06.07.2009 N Ф03-2825/2009, ФАС Северо-Западного округа от 30.11.2005 N А42-10719/04, ФАС Поволжского округа от 06.05.2010 N А55-9811/2009, от 19.09.2005 N А57-2814/03-18-15, ФАС Московского округа от 19.02.2013 N А40-38108/11-64-326, ФАС Западно-Сибирского округа от 30.03.2012 N А46-6392/2011).

 

В-четвертых, сохранение права собственности продавцом в отличие от права удержания не зависит от факта нарушения обязательства должником (покупателем) и право собственности сохраняется за продавцом (кредитором) с момента включения по соглашению сторон соответствующего условия в договор купли-продажи, а не с момента нарушения должником обязательства по договору купли-продажи.

Понятие «право на удержание правового титула» <1> в Руководстве ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам означает право продавца в материальных активах (помимо оборотных инструментов или оборотных документов) в соответствии с договоренностью с покупателем, согласно которой право собственности на материальные активы не переходит (или окончательно не переходит) от продавца к покупателю до тех пор, пока не будет уплачена неуплаченная часть покупной цены этих активов <2>. При этом далее по тексту Руководства понятия «право собственности» и «правовой титул» используются как синонимы.

———————————

<1> Понятие «право на удержание правового титула» используется в Руководстве только в контексте неунитарного подхода к финансированию приобретения.

<2> Руководство ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам. С. 11.

 

В работах современных отечественных авторов, как правило, понятия «право собственности» и «правовой титул» также используются как взаимозаменяемые <1>. Однако применительно к анализу отдельных гражданско-правовых конструкций такой подход выдерживается далеко не всегда. Так, характеризуя обеспечительную передачу права собственности и критикуя термин «фидуциарная собственность», С.В. Сарбаш отмечает, что данный термин обозначает не столько право собственности, сколько обязательственное отношение по обратной передаче (переходу) права собственности по договору при исполнении обязательства должником. При этом, по мнению автора, «с методологической точки зрения на терминологическом уровне этот пример иллюстративно вскрывает внутреннюю противоречивость конструкции в системе монистического понимания права собственности, поскольку в данном случае право собственности как бы утрачивает свою абсолютность, оказывается своего рода целевым правом собственности, «обеспечительным правом собственности», что превращает само право собственности в «несобственность», в какое-то другое право» <2>. Весьма интересным в этом отношении представляется довод автора о том, что использование понятия «передача правового титула» более удачно, поскольку оно отражает один из немаловажных аспектов проблематики обеспечительной передачи — оставление вещи во владении должника: в этих случаях, по мнению автора, передается как бы «голый титул», поскольку кредитор не нуждается во владении, тогда как должнику, наоборот, владение часто необходимо для хозяйственных целей <3>.

———————————

<1> См.: Овсейко С.В. Перевод правового титула на кредитора как способ обеспечения исполнения обязательств (исторический и сравнительно-правовой анализ) // Банковское право. 2008. N 4 // СПС «КонсультантПлюс»; Громов С.А. Обеспечительная функция права собственности лизингодателя на предмет лизинга. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Иванова Е.А. Международно-правовое регулирование внешнеэкономических обеспечительных сделок: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 9.

<2> Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула // Вестник гражданского права. 2008. N 1. Т. 8. С. 20.

<3> Там же. С. 20.

 

Указанный выше довод автор приводит по отношению к обеспечительной передаче права собственности. Однако, принимая во внимание, что далее в цитируемой работе С.В. Сарбаш совершенно справедливо указывает на весьма схожий, если не сказать тождественный, результат заключения сделки с условием об обеспечительной передаче правового титула и сделки с условием об удержании правового титула кредитором (ст. 491 ГК РФ) <1>, в которых результатом неисполнения должником обязательства является лишение должника владения имуществом при наличии права собственности у кредитора, становится очевидным, что функционально право собственности при совершении сделки с условием об удержании правового титула кредитором выполняет аналогичную обеспечительную функцию для кредитора, следовательно, является также «обеспечительным правом собственности». Соответственно аргументация, приведенная автором в части целесообразности использования понятия «правовой титул», может быть вполне применима и по отношению к правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ. Только применительно к удержанию правового титула кредитором речь должна идти не о передаче «голого титула» кредитору, а о сохранении (удержании) кредитором такого «голого титула» <2>.

———————————

<1> И в том, и в другом случае притязающий на платеж кредитор является невладеющим собственником имущества, тогда как обязанный к платежу должник является владельцем юридически чужого для него имущества (см.: Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула. С. 87 — 88).

<2> Косвенным подтверждением обоснованности вышеуказанного предположения может послужить терминология, используемая С.В. Сарбашом в сравнительно-правовом исследовании «Удержание правового титула кредитором» (см.: Сарбаш С.В. Удержание правового титула кредитором. М., 2007).

 

Вместе с тем довод автора относительно утери правом собственности своей абсолютности в связи с приобретением правом собственности особого целевого назначения, обусловленного возникновением обязательственного отношения — по обратной передаче (переходу) права собственности должнику при надлежащем исполнении обязательства должником (применительно к обеспечительной передаче права собственности) и передаче (переходу) права собственности должнику при надлежащем исполнении обязательства должником (применительно к сохранению права собственности за продавцом), представляется достаточно дискуссионным.

Конструкция «голого права собственности» (nudum ius Quiritum) была известна еще римскому частному праву <1>, и на первый взгляд, как справедливо отмечает К.И. Скловский, данная конструкция может показаться логически близкой идее строения права как набора правомочий. Однако анализ контекста, в котором возникло nudum ius Quiritum, приводит исследователя к обратному выводу, поскольку данная конструкция возникла в рамках противопоставления бонитарной и квиритской собственности: возникновение бонитарной хотя формально и не аннулирует квиритскую, но фактически сводит ее к пустой <2>. В этом отношении применительно к вопросу об отсутствии (в виде исключения) у собственника отдельных правомочий весьма интересным представляется утверждение Ю. Барона о том, что по римскому праву ограничения собственности могут быть столь многочисленны и обширны, что право собственности в продолжение более или менее долгого времени может быть сведено к нулю; собственность состоит в таких случаях почти только в праве консолидации, т.е. в возможности, что ограничение (например, эмфитевзис, суперфиций, узуфрукт) со временем перестанет существовать и первоначальная полнота и исключительность собственности восстановятся сами собой <3>.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Римское частное право» (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации — Юристъ, 2004.

 

<1> Римское частное право: Учеб. / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М., 1948. С. 199.

<2> Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2008. С. 182.

<3> Барон Ю. Указ. соч. С. 344 — 345.

 

Не потеряло своей актуальности вышеуказанное замечание Ю. Барона и в настоящее время. Согласно п. 2 ст. 209 ГК РФ право собственности может быть ограничено лишь законом или иным правовым актом. Как отмечает профессор Е.А. Суханов, в соответствии с п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе допускать других лиц к использованию принадлежащих ему вещей, в том числе передавая им полностью или частично свои правомочия в отношении своего имущества, но оставаясь при этом его собственником. Наделение собственником других лиц частью или даже всеми своими правомочиями, в том числе путем передачи их на определенный срок, само по себе не ведет к утрате им права собственности хотя бы только потому, что оно не исчерпывается этими правомочиями <1>. Соответственно, заключение собственником договора по поводу вещи (равно как и последующее существование такого договора) само по себе не затрагивает содержание права собственности и не влечет за собой вещно-правового эффекта.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Вещное право. Наследственное право. Исключительные права. Личные неимущественные права» (том 2) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. II: Вещное право. Наследственное право. Исключительные права. Личные неимущественные права / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 33. Как отмечал О.С. Иоффе, соглашаясь с утверждением А.В. Венедиктова, после утраты всей триады правомочий у собственника остается некий «сгусток» права собственности (см.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность / Отв. ред. В.К. Райхер. М.; Л., 1948. С. 15 — 16; Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Ч. 2. Л., 1978. С. 8 — 9).

 

В связи с этим нельзя не согласиться с высказыванием К.И. Скловского о том, что вообще интерпретация ограничения права собственности в смысле подсчета правомочий, которые не может осуществить собственник, означает переход из сферы ограничения права в сферу его реализации. В данном контексте автор также отмечает, что право собственности означает, что в отношении вещи никому нельзя совершить ровно никаких действий помимо и вопреки воле собственника. Если же собственник позволяет использовать вещь, отдав ее в аренду, то это пользование возможно постольку, поскольку на это есть воля собственника. Значит, здесь ограничения права нет <1>. Действительно, все то, что претерпевает вещь, происходит по воле собственника, а не в силу существующего ограничения права собственности.

———————————

<1> Скловский К.И. Указ. соч. С. 439.

 

Не является исключением из указанного правила и договор купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом. В рамках обязательственного отношения с условием о сохранении права собственности за продавцом собственник (продавец) обязуется передать вещь в собственность покупателю. При этом вещь во владение должника (покупателя) передается кредитором (продавцом) непосредственно после заключения договора, а передача права собственности «отложена» до момента полной оплаты вещи или наступления иных обстоятельств, предусмотренных договором. В течение всего срока действия договора купли-продажи (до момента уплаты покупной цены или наступления иных обстоятельств, согласованных сторонами) право собственности на стороне кредитора является основанием наличия обязательственной связи между сторонами договора и, следовательно, не только не утрачивается, превращаясь в «голый титул», но и реализуется, осуществляется, обеспечивая динамику обязательственного отношения.

То обстоятельство, что при заключении договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом для кредитора (продавца) право собственности приобретает обеспечительный характер, само по себе может характеризовать или косвенно оказывать воздействие лишь на «качественную» составляющую обязательственного отношения, которое «снабжается дополнительными обеспечительными мерами по соглашению сторон» <1>, но никак не на содержание права собственности продавца.

———————————

<1> Иоффе О.С. Избранные труды. В 4 т. Т. III: Обязательственное право. СПб., 2004. С. 201.

 

После передачи владения вещью покупателю покупатель является законным владельцем вещи и имеет право на защиту своего владения на основании ст. 305 ГК РФ. На данное обстоятельство применительно к передаче владения недвижимым имуществом покупателю, но до государственной регистрации перехода права собственности обращено отдельное внимание в п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22).

Однако отдельными авторами справедливо отмечается, что положения п. 60 могут быть распространены не только на продажу (отчуждение) недвижимого имущества, но и на отчуждение движимых вещей, если момент передачи и момент перехода права собственности не совпадают по условиям договора <1>. Примечательно, что постепенно начинает складываться судебно-арбитражная практика именно по договорам купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности, подтверждающая обоснованность обозначенного подхода <2>. В то же время покупатель не вправе распоряжаться полученным им во владение имуществом (если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из назначения и свойств товара согласно абз. 1 ст. 491 ГК РФ), поскольку право собственности на это имущество сохраняется за продавцом. Сделки такого покупателя с иными лицами об отчуждении имущества ничтожны (как и сделки иных законных владельцев, специально не уполномоченных собственником на отчуждение имущества). При отчуждении имущества покупателем, не получившим права собственности, третьим лицам продавец, остающийся собственником, вправе истребовать имущество от третьих лиц путем предъявления виндикационного иска <3>. В данном случае продавец, безусловно, считается лицом, утратившим владение по своей воле, что в свою очередь будет иметь значение, если третье лицо заявит о своей добросовестности. Собственник, напротив, вправе совершать со своим имуществом любые сделки, кроме тех, которые запрещены законом или иными правовыми актами (ст. 209 ГК РФ). В данном случае, как отмечает К.И. Скловский, комментируя положения п. 60, 61 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22, действует классическое правило: все сделки собственника об отчуждении вещи, пока он остается собственником, действительны, но кредиторы по требованию о передаче вещи имеют преимущество один перед другим по старшинству требования; однако владелец имеет преимущество перед всеми, оставляя другим только иск о взыскании убытков <4>. И данное классическое правило, нашедшее свое отражение в правовой позиции высших судебных инстанций, выступает очевидным подтверждением того, что право собственности продавца, выступающего стороной по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом и исполнившего свое обязательство по передаче вещи во владение покупателю, не утрачивает своей абсолютности по отношению к третьим лицам <5>.

———————————

<1> См.: Скловский К.И. Защита права собственности и других вещных прав: вопросы практики // Хозяйство и право. 2010. N 9. С. 5 — 6.

<2> Постановления ФАС Московского округа от 21.11.2011 N А40-48406/09-69-401, Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.07.2011 N 09АП-11488/2011-ГК.

<3> Согласно п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (ст. 301, 302 ГК РФ). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные ст. 301, 302 ГК РФ.

<4> Скловский К.И. Защита права собственности и других вещных прав: вопросы практики. С. 6. Специальное регулирование в п. 61 цитируемого Постановления приобрела ситуация, когда продавец заключил несколько договоров купли-продажи одного объекта недвижимости: по общему правилу право требовать государственной регистрации перехода права собственности признается за тем из покупателей, кому передано фактическое владение. Однако если состоялась государственная регистрация перехода права собственности к кому-либо из покупателей (необязательно к тому из покупателей, которому было передано фактическое владение), то приобретение последнего считается действительным и другой покупатель вправе требовать от продавца возмещения убытков, вызванных неисполнением договора. А.Д. Рудоквас видит в таком подходе комбинирование традиционного для отечественной доктрины восприятия владения недвижимостью как фактического состояния и новой концепции приоритета данных ЕГРП, имманентно связанной с концепцией «книжного владения» недвижимостью (см.: Рудоквас А.Д. Комментарий отдельных положений Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и иных вещных прав» в свете грядущей реформы Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2010. N 7. С. 72).

<5> Несмотря на то что Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 10/22 (п. 60, 61) в отличие от ранее действовавшего Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.02.1998 N 8 (п. 14) не содержит положений о том, что продавец после передачи недвижимого имущества, но до государственной регистрации перехода права собственности уже не вправе им распоряжаться, поскольку такое имущество служит предметом исполненного обязательства, позиция высших судебных инстанций по данному вопросу не претерпела существенных изменений.

 

К настоящему моменту судебно-арбитражная практика по договорам купли-продажи недвижимого имущества исходит из того, что продавец до государственной регистрации перехода права собственности не вправе распоряжаться недвижимым имуществом (в том числе посредством передачи его в залог) <1>, переданным покупателю <2>. В то же время судами отмечается, что до государственной регистрации перехода права собственности: продавец, являясь юридическим собственником, не лишен правомочия распоряжения имуществом, но не имеет фактической возможности реализовать свое право распоряжения <3>; продавец формально остается юридическим собственником недвижимого имущества для третьих лиц и кредиторы продавца по обязательствам последнего могут обратить взыскание на такое недвижимое имущество <4>; продавец остается юридическим собственником недвижимого имущества — следовательно, последующая сделка, совершенная продавцом с тем же самым недвижимым имуществом до утраты им титула собственника, не может быть признана недействительной только на том основании, что это имущество являлось объектом купли-продажи по ранее заключенному гражданско-правовому договору <5>.

———————————

<1> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2011 N 09АП-22133/2010-ГК.

<2> Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 10.11.2011 N 8472/11, ФАС Уральского округа от 10.08.2010 N Ф09-6284/10-С3, ФАС Западно-Сибирского округа от 29.07.2011 N А45-20139/2010.

<3> Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 18.05.2011 N А58-1122/09.

<4> Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 23.06.2011 N А43-21254/2010.

<5> Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20.10.2010 N 7214/10.

 

Представляется, что подобная позиция российских арбитражных судов, пока сформировавшаяся лишь по договорам купли-продажи недвижимого имущества, в которых момент передачи и момент перехода права собственности на недвижимое имущество всегда «разведены» во времени, имеет все основания для последующей адаптации к договорам купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности, в которых аналогично договорам купли-продажи недвижимого имущества момент передачи товара и момент перехода права собственности на товар также всегда «разведены» во времени.

Безусловно, факт исполнения продавцом обязательства по передаче товара во владение покупателю (по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом) безальтернативно определяет владельца товара и приводит продавца к невозможности исполнения его обязательств по иному (иным) договору (договорам) купли-продажи. Между тем в данном случае, на наш взгляд, возможно говорить лишь о наличии определенного косвенного «воздействия» на иное обязательственное отношение (в части невозможности исполнения продавцом обязательства в натуре), но никак не на вещное.

Как отмечал А.В. Венедиктов, собственник не просто использует имущество, но использует его своей властью и в своем интересе <1>. Особую ценность последнего указания отдельно отмечал О.С. Иоффе, обращая внимание на то, что как раз оно и позволяет разграничить право собственности и смежные имущественные правоотношения по их юридическому содержанию <2>. Далее в цитируемой работе А.В. Венедиктов применительно к вопросу о содержании права собственности при судебном аресте имущества указывает: «В самом деле: при судебном аресте имущества с изъятием его из владения и пользования собственника и с запретом ему распоряжения арестованным имуществом… у собственника все же остается какой-то реальный «сгусток» его права собственности. Если претензия взыскателя отпадет, право собственности восстановится в полном объеме в лице собственника (ius recadentiae — так называемая упругость или эластичность права собственности)» <3>. Подобное свойство «эластичности» права собственности наглядным образом может быть продемонстрировано и на примере договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом.

———————————

<1> Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 60.

<2> Иоффе О.С. Избранные труды. В 4 т. Т. II: Советское гражданское право. СПб., 2004. С. 382.

<3> Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 1 — 16.

 

По смыслу ст. 119 Федерального закона «Об исполнительном производстве» (далее — ФЗ «Об исполнительном производстве») при наложении ареста в порядке обеспечения иска или исполнения исполнительных документов на имущество, не принадлежащее должнику, собственник имущества (законный владелец, иное заинтересованное лицо, в частности невладеющий залогодержатель) вправе обратиться с иском об освобождении имущества от ареста <1>. Применительно к рассматриваемой ситуации основанием такого иска для собственника служит только то обстоятельство, что арестовано имущество, принадлежащее истцу на праве собственности, что исключает реализацию имущества по обязательствам должника.

———————————

<1> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и иных вещных прав» (п. 50).

 

Согласно абз. 2 ст. 491 ГК РФ право на предъявление требования к покупателю о возврате товара у продавца возникает лишь в случаях, когда в срок, предусмотренный договором, товар не будет оплачен покупателем или не наступят иные обстоятельства, согласованные сторонами. Вместе с тем не исключена (и даже более вероятна) ситуация, когда арест на товар по обязательствам должника будет наложен до истечения такого срока, когда у собственника (продавца) еще не возникнет основания для предъявления соответствующего требования о возврате товара к покупателю. Законный владелец товара (покупатель) и должник в подобной ситуации совпадают в одном лице, и в данном случае единственным вариантом сохранения «обеспечительного права собственности» в рамках обязательственного отношения для продавца-собственника является иск об освобождении вещи (товара) от ареста, предъявление которого для собственника законодатель не связывает ни с необходимостью наличия у собственника владения вещью (товаром), ни с необходимостью обоснования собственником интереса в оспаривании ареста.

Таким образом, сохранение на протяжении всего периода существования обязательственного отношения у продавца (по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности), исполнившего свое обязательство по договору купли-продажи по передаче вещи (товара) во владение покупателю, вещно-правовых способов защиты, использование которых отечественным законодателем не поставлено в зависимость от наличия у продавца владения вещью (товаром) <1>, а также сохранение у продавца правомочия распоряжения вещью (товаром), владение которой уже передано покупателю, выступающему стороной по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности, свидетельствуют об абсолютном характере права собственности продавца. Правовым последствием исполнения продавцом обязательства по передаче владения вещью (товаром) покупателю (по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом) является невозможность исполнения продавцом своих обязательств по иным договорам купли-продажи, заключенным им в отношении той же вещи (товара), что свидетельствует лишь о косвенном «воздействии» на иные обязательственные отношения, но не об утрате правом собственности продавца его абсолютности. В связи с этим использование понятия «правовой титул» для обозначения правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, в значении «голого титула», т.е. права собственности, утратившего свою абсолютность в связи с приобретением правом собственности особого целевого назначения, обусловленного возникновением обязательственного отношения (по передаче права собственности покупателю при надлежащем исполнении обязательств покупателем по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности), не соответствует догме отечественного гражданского права.

———————————

<1> В данном случае речь идет о негаторном иске (ст. 305 ГК РФ), поскольку субъектом негаторного иска является собственник или иной титульный владелец, сохраняющие вещь в своем владении, но испытывающие препятствия в ее использовании.

 

В современной отечественной юридической литературе применительно к обеспечительной передаче права собственности также можно встретить использование понятия «правовой титул» в значении собирательного понятия, охватывающего как право собственности, так и право хозяйственного ведения, право оперативного управления и иные вещные права <1>. В свете грядущей реформы гражданского законодательства Российской Федерации С.В. Сарбаш отмечает, что введение понятия «правовой титул» позволит методологически более широко объять различные (имеющиеся и будущие) вещные права, которые могут быть использованы для тех же обеспечительных целей (что и обеспечительная передача права собственности) <2>. Однако, на наш взгляд, применительно к правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, введение нового значения понятия «правовой титул» лишено своей целесообразности.

———————————

<1> См.: Овсейко С. Перевод правового титула на кредитора как способ обеспечения исполнения обязательств (исторический и сравнительно-правовой анализ) // Банковское право. 2008. N 4; СПС «КонсультантПлюс»; Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула. С. 20.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Вещное право. Наследственное право. Исключительные права. Личные неимущественные права» (том 2) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<2> Сарбаш С.В. Указ. соч. С. 20. В данном случае автор предлагает придать понятию «правовой титул» дополнительное значение, отличное от традиционного значения, согласно которому под правовым титулом понимается основание приобретения права (Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. II. С. 37; Германов А.В. От пользования к владению и вещному праву. М., 2009. С. 540).

 

В отечественном гражданском праве категорией вещных прав охватываются право собственности, а также иные вещные права. При этом иные вещные права носят ограниченный (по сравнению с содержанием права собственности) характер <1>. Более того, ограниченное вещное право представляет собой право на чужую вещь, уже присвоенную другим лицом — собственником <2>. Целью же договора купли-продажи (в том числе договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности), исторически, как показывает зарубежный опыт, являвшемуся основной сферой применения оговорки о сохранении права собственности, является передача продавцом покупателю именно права собственности на товар, а не иного вещного права (тем более права на чужую вещь). В связи с этим введение вышеуказанного, нового для отечественной цивилистики значения понятия «правовой титул» в отношении правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, приведет к тому, что понятия «правовой титул» и «право собственности» будут использоваться как синонимы или взаимозаменяемые понятия. Следовательно, на наш взгляд, введение подобного нового значения понятия «правовой титул», по своему содержанию полностью совпадающего с содержанием понятия «право собственности», лишено какого-либо смысла. Не случайно и Руководство ЮНСИТРАЛ по обеспеченным сделкам рассматривает удержание правового титула в контексте обеспеченных сделок именно по отношению к праву собственности, не обращаясь к иным вещным правам.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Гражданское право: В 4 т. Вещное право. Наследственное право. Исключительные права. Личные неимущественные права» (том 2) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> Гражданское право: Учеб. В 4 т. Т. II. С. 12.

<2> Там же. С. 140.

 

Таким образом, инкорпорация в российское гражданское законодательство понятия «удержание правового титула», предлагаемого Руководством ЮНСИТРАЛ для законодательных органов по обеспеченным сделкам, для обозначения правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ («Сохранение права собственности за продавцом»), является недопустимой, поскольку такая инкорпорация не соответствует понятийному аппарату, уже сформировавшемуся в отечественной доктрине гражданского права.

Понятие «удержание» используется в отечественном гражданском праве для обозначения отдельного гражданско-правового института — удержания, представляющего собой право кредитора на совершение действий юридического характера. Сущностное различие удержания и правовой конструкции, закрепленной в ст. 491 ГК РФ, представляющей собой договорное условие и не связанной с совершением кредитором (продавцом) действий юридического характера, свидетельствует о невозможности использования понятия «удержание» в составе понятия, предназначенного для обозначения правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ.

Использование понятия «правовой титул» в составе понятия, предназначенного для обозначения правовой конструкции, предусмотренной ст. 491 ГК РФ, в значении «голого титула» представляется также недопустимым, поскольку: во-первых, при заключении договора купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности за продавцом в течение всего срока действия такого договора купли-продажи (до момента уплаты покупной цены или наступления иных обстоятельств, согласованных сторонами) право собственности на стороне продавца является основанием наличия обязательственной связи между сторонами договора и, следовательно, не только не утрачивается, превращаясь в «голый титул», но и реализуется, осуществляется, обеспечивая динамику обязательственного отношения; во-вторых, сохранение на протяжении всего периода существования обязательственного отношения у продавца, исполнившего свое обязательство по договору купли-продажи по передаче вещи (товара) во владение покупателю, вещно-правовых способов защиты, а также правомочия распоряжения вещью (товаром), владение которой уже передано покупателю (по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности), свидетельствуют об абсолютном характере права собственности продавца. Правовым последствием исполнения продавцом обязательства по передаче владения вещью (товаром) покупателю (по договору купли-продажи с оговоркой о сохранении права собственности) является невозможность исполнения продавцом своих обязательств по иным договорам купли-продажи, заключенным им в отношении той же вещи (товара), что свидетельствует лишь о косвенном «воздействии» на иные обязательственные отношения, но не об утрате правом собственности продавца его абсолютности и/или превращении права собственности в «голый титул».

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code