§ 3. Репатриация валютной выручки резидентами

Цель валютного ограничения

Правило о репатриации валютной выручки в основе своей сводится к обязанности резидента — участника внешнеэкономической деятельности не оставлять за рубежом какие-либо причитающиеся ему денежные средства. В первую очередь это, конечно, экспортная выручка. Но правило действует и в отношении иных средств аналогичной природы — например, авансов, подлежащих возврату импортеру в случае непоставки товара.

Означает ли это, что правило о репатриации нацелено на текущие валютные операции? Ответ на этот вопрос будет неоднозначным.

Непосредственная цель этого правила состоит исключительно и только в недопущении фактического вывоза капитала под прикрытием внешнеторговой деятельности. Следует помнить, что в действующей системе валютного регулирования вывоз капитала не запрещен. Государство ставит задачу лишь контролировать (учитывать) трансграничное движение капитала. Соответственно, это правило, налагающее на участников внешнеэкономической деятельности существенные обременения, в итоге обеспечивает эффективность системы наблюдения за движением капитала, не позволяет оставлять капитал за рубежом в обход действующей системы учета и контроля валютных операций.

Эта цель, безусловно, значима для защиты национальной валюты, но не критически важна. Для корректного отражения валютных операций в платежном балансе страны достаточно было бы сохранить все контрольные процедуры, отменив материально-правовое требование репатриации. Банки — агенты валютного контроля при составлении отчетности Банку России могли бы автоматически переносить операции, по которым не поступила валютная выручка, скажем, на 180-й день со дня экспорта, в разряд капитальных для целей дальнейшего их учета в платежном балансе страны.

То, что требование репатриации в его действующем виде служит способом борьбы с бегством капитала, — не более чем иллюзия, так как формальное зачисление средств на счета в уполномоченных банках на территории РФ может сопровождаться одновременным переводом этих средств обратно за рубеж — это не запрещено и не наказуемо.

Однако прежде это правило преследовало более значимые цели:

— не допустить обход запретов и (или) ограничений на совершение капитальных валютных операций в период действия таких запретов и ограничений (до 2007 г.);

— обеспечить обязательную продажу валютной выручки для формирования резервов Банка России и стабилизации валютного курса — в период, когда в России действовала норма об обязательной продаже валютной выручки (1992 — 2006 гг.).

Этим в известной степени можно объяснить сохраняющиеся в законодательстве серьезные меры ответственности за нарушение правила, смысл которого сводится к обеспечению правильного учета движения валютных средств по капитальным и текущим международным валютным операциям. Штраф, кратный всей не возвращенной из-за рубежа сумме <1>, — это остаток прежней, более строгой и эффективной, системы валютных ограничений.

———————————

<1> См.: ч. ч. 4 и 5 ст. 15.25 КоАП РФ, а также гл. 13 настоящего пособия.

 

Возможно и еще одно объяснение: правило о репатриации не признается сугубо валютной нормой, оно в существенной мере решает задачи налогового контроля, не позволяя скрывать за рубежом валютную выручку от экспорта товаров. Однако при ближайшем рассмотрении это тоже иллюзия — требование репатриации направлено на обеспечение кассового поступления валюты в уполномоченный банк, тогда как налогообложение в большинстве случаев основано на методе начисления. Оставление выручки за рубежом не влияет ни на обязанность ее учесть в налоговом и бухгалтерском учете, ни на обязанность заплатить с нее налог в России, ни, по большому счету, на возможность налоговых органов проконтролировать возникновение у российского налогоплательщика права на такую выручку.

В результате правило о репатриации, служащее рудиментом прежней системы валютных ограничений, превращается в фактическое валютное ограничение для обычных участников внешнеэкономической деятельности, хотя смысл и назначение этого правила изначально от этого далеки.

Итак, для того чтобы некий участник внешнеторговой деятельности вдруг не оставил капитал за рубежом, хотя капитал можно перемещать за рубеж совершенно легально, все участники этой деятельности:

— подвергаются риску колоссального штрафа в случае, если их контрагент не переведет им валюту на счет в уполномоченном банке;

— фактически лишены возможности использовать обычные гражданско-правовые инструменты построения договорных отношений с иностранными контрагентами, такие как взаимозачет, уступка права требования, перевод долга, перепродажа товаров в пути и т.д.;

— обязаны выполнять весьма обременительные процедуры, связанные с валютным контролем выполнения правил о репатриации (паспорта сделок, документы и справки о подтверждающих документах).

Все это происходит ради борьбы с «нелегальным» вывозом капитала, который отличается от легального только учетом в платежном балансе. В его нынешнем виде правило о репатриации бесцельно. Выходов два:

1) или государство должно восстанавливать реальную систему мер противодействия оттоку капитала;

2) или, если ситуация не требует от государства противодействия оттоку капитала, оно должно отменить не имеющее реального смысла требование кассового зачисления валюты на счета в России, сохранив в несколько упрощенной форме меры валютного контроля над международными текущими операциями.

 

Предмет, субъекты и содержание валютного ограничения

Предметом валютного ограничения выступают валютные операции, представляющие собой относящиеся к расчетам и платежам элементы внешнеторговых сделок резидентов по экспорту и импорту:

— товаров;

— работ и услуг;

— информации и результатов интеллектуальной деятельности <1>.

———————————

<1> См.: ст. 19 Закона о валютном регулировании.

 

Рассмотрим репатриацию и внешнеторговую деятельность. Ключевым для правильного понимания сферы действия валютного ограничения является используемое в ст. 19 Закона о валютном регулировании выражение «внешнеторговая деятельность». Следует обратить внимание, что для сделок с товарами внешнеторговой деятельностью будут экспорт и импорт, понимаемые, соответственно, как вывоз товаров из Российской Федерации и ввоз товаров в Российскую Федерацию <1>. Для работ и услуг используется дополнительный признак — наличие иностранного исполнителя или заказчика <2>.

———————————

<1> См.: п. п. 7, 10 и 28 ст. 2 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности».

<2> См.: п. 8 ст. 2 и ст. 33 Закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности».

 

Как следствие, требование о репатриации будет распространяться, помимо очевидных ситуаций международной торговли товарами и услугами <1>, в том числе на расчеты:

———————————

<1> Здесь под услугами для краткости понимаются и услуги, и работы.

 

— российских исполнителей услуг, даже если они предоставляют услуги внутри страны, но иностранному заказчику;

— российских заказчиков услуг, приобретающих услуги у иностранных исполнителей, действующих на территории РФ;

— российских заказчиков услуг, приобретающих услуги посредством своих зарубежных представительств и филиалов для их местных нужд.

Таким образом, следует уделять особое внимание ситуациям, в которых внешне отсутствует трансграничный элемент в предоставлении услуги. Например, если российская юридическая фирма предоставляет консультационную услугу московскому представительству иностранной фирмы, возникает обязанность «репатриации» выручки, даже если платеж будет происходить со счета московского представительства в уполномоченном банке на счет российской фирмы в уполномоченном банке.

Другой пример. Если российская фирма ведет деятельность в Казахстане через представительство, то приобретение товаров для местных нужд представительства не будет сопровождаться российскими валютными формальностями (не нужен паспорт сделки и не возникает обязанность репатриации в Россию средств, уплаченных в качестве аванса в случае непоставки товара). Нет движения товара в Российскую Федерацию или из Российской Федерации — нет репатриации. А вот приобретение на месте работ и услуг потребует открытия паспорта сделки в Российской Федерации и будет сопровождаться возникновением обязанности репатриации в Российскую Федерацию авансов за неполученные услуги и работы.

Аналогичные трудности могут возникать и применительно к различным нематериальным активам, поскольку внешняя торговля результатами интеллектуальной деятельности и правами на них определяется законодателем также через субъектный состав (получение у иностранного лица или передача иностранному лицу прав на объекты интеллектуальной собственности <1>).

———————————

<1> См.: п. п. 5, 6 ст. 2 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности». Следует обратить внимание на несовпадение терминологии. Валютное законодательство указывает на «информацию и результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них» (ч. 1 ст. 19 Закона); законодательство о внешнеторговой деятельности — на информацию, интеллектуальную собственность, исключительные права на них и права на их использование. Однако на применение нормы о репатриации это практического влияния не оказывает.

 

Вероятно, имеет смысл для целей валютного регулирования более узко формулировать область применения правила о репатриации. Репатриация должна применяться только к торговым сделкам, предполагающим международные платежи. Но пока норма Закона о валютном регулировании опирается на термин «внешнеторговая деятельность» в том значении, которое этот термин имеет в законодательстве о внешнеторговой деятельности, — без оговорок и исключений.

 

Валютные операции, не являющиеся предметом валютного ограничения (мнимые валютные ограничения)

 

Под действие правила о репатриации не подпадают:

— валютные операции, связанные с движением капитала;

— валютные операции, не сопряженные с ввозом товара в Российскую Федерацию или вывозом товара из Российской Федерации;

— бартерные операции.

По своему смыслу требование репатриации направлено на недопущение перерастания текущих операций в капитальные, а значит, оно не распространяется на операции, являющиеся капитальными изначально.

Репатриация — валютное ограничение, применяющееся в Российской Федерации с 1990-х гг. к текущим внешнеторговым валютным операциям; это правило действовало одновременно с системой специальных запретов и ограничений на операции движения капитала. Затем, в 2000-х гг., законодатель намеренно и целенаправленно отменял ограничения на движение капитала, и к 2007 г. они практически были полностью отменены. Искусственное распространение на операции движения капитала действия норм, изначально направленных на регулирование текущих валютных операций, противоречило бы цели законодательных изменений — исключению препятствий для движения капитала, интеграции Российской Федерации в международный финансовый рынок.

Требование репатриации, таким образом, не распространяется на международные валютные операции, связанные с движением капитала, — займы, кредиты, приобретение недвижимости за рубежом, сделки с ценными бумагами. Это не вполне очевидно, если смотреть только лишь действующую редакцию ст. 19 Закона о валютном регулировании, поскольку в ней говорится об отношениях, связанных с внешней торговлей товарами, работами и услугами. Может сложиться ошибочное впечатление, что, например, ценная бумага — товар, и сделки с ценными бумагами подпадают под эту статью. Другое распространенное заблуждение — что под ст. 19 подпадают любые финансовые услуги, включая займы и кредиты. Между тем обращение к историческому контексту формирования и действия ст. 19 четко показывает, что она адресована исключительно и только лицам, совершающим внешнеторговые текущие валютные операции.

Также требование репатриации не распространяется на случаи, в которых товар изначально не предполагается экспортировать или импортировать. Для этого есть как формальная причина (нет внешнеторговой деятельности, как ее трактует действующее законодательство), так и материальная: отсутствует связанная с международной торговлей текущая валютная операция. Так, если резидент приобретает товары за рубежом не для ввоза в Российскую Федерацию, а для последующей перепродажи, то относящиеся к таким сделкам операции будут полностью зарубежными, а не трансграничными текущими. Если резидент продает нерезиденту товар на территории РФ, то относящиеся к сделке расчеты будут валютной операцией внутри страны. К этим операциям могут применяться ограничения и меры контроля, установленные для соответствующих видов операций, но не должны применяться ограничения, относящиеся к текущим валютным операциям. Смысл не в том, что эти сделки должны выпадать из-под действия валютного законодательства, а в том, что к ним должны применяться правила, учитывающие их специфику.

Несколько сложнее выглядит ситуация, при которой российский резидент первоначально намеревался ввезти товар в Российскую Федерацию, но затем перепродал его до ввоза. Конечно, правила ст. 19 направлены на обеспечение зачисления в Российскую Федерацию денежных средств, а не на обеспечение ввоза товаров; ввозить товар необязательно. Но буквально правило п. 2 ч. 1 ст. 19 Закона о валютном регулировании сформулировано так, что оплату за «неввезенный» или «не полученный на территории Российской Федерации» товар резидент должен будет получить от нерезидента обратно. Поскольку под импортный контракт будет открыт обычный паспорт сделки, уполномоченный банк будет автоматически воспринимать платеж именно как оплату без поставки. Теоретически существует возможность в этом случае закрыть паспорт сделки по основанию ее исполнения иным способом, отличным от поставки товара в Российскую Федерацию. Однако вероятность конфликта с органами валютного контроля достаточно высока, хотя для целей валютного регулирования разница между ситуацией, в которой предмета валютного ограничения нет, и ситуацией, в которой предмет сначала есть, а потом законным образом исчезает, представляется несколько надуманной.

Бартер и взаимозачет. Бартерные сделки не создают предмета для валютного ограничения, поскольку в них изначально отсутствует условие о платеже. Нет валютной операции — нет и обязанности. Однако от бартера надо отличать зачет, т.е. ситуацию, в которой стороны первоначально договорились о платежах и возникли соответствующие части сделок, денежные обязательства, образующие валютную операцию. Даже если стороны затем договорятся о взаимозачете встречных требований по денежным обязательствам, отменить своим соглашением публично-правовую обязанность репатриации они не смогут. Поэтому общепризнано, что правила репатриации препятствуют проведению взаимозачетов по внешнеторговым сделкам, разумеется, кроме тех случаев, когда зачет в порядке исключения прямо разрешен валютным законодательством.

Тем не менее если проанализировать ситуацию с взаимозачетом с точки зрения цели репатриации, то получится, что проблема создана на пустом месте. Репатриация нужна, чтобы под видом текущих платежей, связанных с международной торговлей, не производились безэквивалентные операции вывоза капитала. Если резидент, например, заработал экспортную выручку от поставки за рубеж нефти и не зачислил эту выручку в Российскую Федерацию, получается, что он оставил за рубежом свободные денежные средства, капитал. Но если тот же резидент заработал выручку и без ее перевода в Российскую Федерацию договорился с покупателем, что в счет причитающейся ему выручки покупатель проведет встречную поставку товаров (запасных частей к оборудованию для нефтедобычи, например), то налицо две эквивалентные операции, не отличающиеся по своей итоговой экономической сути от бартера. Свободных средств за рубежом у экспортера не остается — следовательно, скрытого вывоза капитала не происходит.

Поэтому представляется разумным оговорить в ст. 19 Закона о валютном регулировании общее правило о допустимости зачета. Во избежание злоупотреблений, чтобы зависимые иностранные трейдеры не использовались как зарубежные «кошельки» <1>, следует ограничить действие такого разрешения проведением взаимозачета только по обязательствам, возникшим между первоначальными сторонами в сделке, без разрешения резидентам давать указания о направлении причитающейся им выручки в оплату третьим лицам.

———————————

<1> Это будет злоупотреблением только в системе, предполагающей, что вывоз капитала ограничен, а не совершается свободно, как сейчас.

 

Репатриация: рубли и валюта. Связанные с внешнеторговыми контрактами валютные операции составляют предмет валютного ограничения независимо от того, в какой валюте они выражены и совершаются — в рублях или в иностранной валюте.

Субъекты. Обязанность репатриации средств на счета в уполномоченных банках на территории РФ адресована любым лицам — валютным резидентам Российской Федерации, если они ведут внешнеэкономическую деятельность. Это могут быть и юридические, и физические лица. Однако на физических лиц, не являющихся предпринимателями, не распространяется действие механизма контроля посредством паспортов сделок. Для таких лиц не установлена административная ответственность за нарушение правил репатриации. Следовательно, к субъектам в полном смысле слова относятся только юридические лица и физические лица — предприниматели.

Валютное ограничение адресовано исключительно резидентам, на их зарубежных контрагентов российское валютное законодательство никаких публично-правовых обязанностей не возлагает и не может возлагать. Поэтому в саму конструкцию валютного ограничения неизбежно закладывается противоречие: обязанность зачислить валюту в Российскую Федерацию возложена на резидента, но исполнение этой обязанности напрямую зависит от того, исполнит ли свое денежное обязательство иностранный контрагент. Такое противоречие интерпретируется как ответственность резидента за выбор надлежащего контрагента, вследствие чего резидент никогда не освобождается от ответственности на том лишь основании, что его контрагент не выполнил условие о платеже. Этот подход закреплен на уровне правовой позиции Конституционного Суда РФ:

«При исполнении субъектом этих правоотношений своих публично-правовых обязанностей на нем лежит забота о выборе контрагента и обеспечении последним принятых обязательств любыми законными способами; при этом он отвечает за неисполнение публичных обязанностей, связанных в том числе с действиями (бездействием) контрагентов» <1>.

———————————

<1> Определение КС РФ от 19 мая 2009 г. N 572-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Контактор» на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 части 1 статьи 19 Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле» и частью 4 статьи 15.25 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

 

В известной степени это приводит к установлению ответственности за предпринимательский риск, связанный с выбором контрагента, что для публично-правовой ответственности неприемлемо. Однако на практике острота проблемы снижается, поскольку суды воспринимают как доказательство отсутствия вины аргументы сторон об отсутствии активных действий, направленных на уклонение от исполнения обязанности репатриации, в совокупности с принятием адекватных мер для понуждения контрагента произвести платеж <1>.

———————————

<1> См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 28 апреля 2009 г. N 15714/08 по делу N А40-15595/08-147-214 и от 15 сентября 2009 г. N 5227/09 по делу N А22-325/08/12-3 о репатриации при экспорте и об импорте соответственно. См. также: гл. 13 настоящего пособия.

 

Содержание валютного ограничения состоит в обязанности:

— резидента-экспортера обеспечить получение на свои банковские счета выручки, причитающейся ему по контракту, в предусмотренный контрактом срок;

— резидента-импортера обеспечить возврат средств за неввезенные (неполученные) товары в предусмотренный контрактом срок.

Трудность связана именно с увязкой срока исполнения публично-правовой обязанности со сроком, установленным сторонами в частноправовой сделке. Идея, заложенная в ст. 19 Закона о валютном регулировании, состояла в том, что законодатель не может принуждать стороны к установлению ограниченного срока для оплаты, не нарушая свободы договора.

В Законе о валютном регулировании 1992 г. противоречие требования репатриации и свободы договора снималось следующим образом: платежи, отстоящие от поставки на срок до 180 дней, признавались текущими валютными операциями и совершались без ограничений; платежи, отстоящие от поставки на больший срок, признавались валютными операциями, связанными с движением капитала. Стороны могли договориться о таких сроках, но резидент должен был затем обратиться за разрешением в Банк России под угрозой штрафа. В таком подходе была своя логика. Отсрочка платежа или предоплата, отстоящие от поставки на срок до полугода, вполне укладываются в представление о краткосрочном коммерческом кредите.

В связи с принципиальным отказом в Законе о валютном регулировании 2003 г. от механизма индивидуальных разрешений на операции движения капитала возможность применять прежний подход была утрачена. Законодатель выбрал способ, который внешне кажется идеальным: разрешил сторонам самим устанавливать сроки, увязав срок репатриации и договорный срок платежа. Но практика показала, что здесь есть противоречия:

— экспортеры чаще всего заинтересованы в том, чтобы закрепить в контракте минимальный срок оплаты, чтобы как можно скорее получить денежные средства в свое распоряжение. Зачастую такой срок составляет пять — семь рабочих дней с момента отгрузки товаров, выполнения работ или услуг. Такой срок, конечно, дисциплинирует контрагента, но, с другой стороны, легко может быть нарушен — например, если дни, рабочие по законодательству РФ, придутся на банковские выходные за рубежом. Налицо противоречие между необходимостью установить минимальный срок платежа в частноправовых целях и необходимостью избежать риска привлечения к ответственности, если контрагент в отведенный срок не уложится;

— импортеры аналогичным образом заинтересованы закреплять в контракте минимальный срок на возврат предоплаты в случае срыва поставки, чтобы стимулировать поставщика быстро вернуть деньги. Кроме того, многие импортеры вообще не предусматривают такого срока, чтобы не создавать у поставщика ложного стимула отказаться от поставки, использовав аванс как беспроцентный кредит.

В итоге добросовестные участники внешнеторговой деятельности рискуют заплатить штраф при просрочке контрагента, тогда как лица, намеревающиеся оставить средства за рубежом, вполне легально могут закладывать в контракты сроки, исчисляемые хоть десятками лет. Это лишний раз подтверждает предположение о том, что правило репатриации в его нынешнем виде бессмысленно, оно создает обременения не там, где следует, и препятствует нормальной международной торговле. Его нужно либо вовсе отменять, либо сохранять в увязке с восстановлением ограничений на движение капитала и с установлением срока, после которого операция будет считаться не текущей, а капитальной.

В определенной степени движением в нужном направлении можно считать поправки, внесенные в ст. 19 Закона о валютном регулировании в 2011 г. <1>. Новая ч. 1.1 названной статьи вводит понятие «ожидаемый максимальный срок» поступления средств по экспортному контракту или получения товаров, работ, услуг по импортному контракту. Эта конструкция позволила бы разделить контрактный срок, связывающий стороны, и срок для исполнения публично-правовой обязанности. Но, насколько можно судить по тексту нормы, законодатель преследовал более ограниченную цель: преодолеть те немногочисленные ситуации, в которых стороны в договоре вообще не устанавливали никакого срока на исполнение своих обязательств. Ценность поправки тем более снижается, что формулировка обязанности репатриации в ч. 1 ст. 19 не претерпела изменений, срок на выполнение публично-правовой обязанности по-прежнему привязан к сроку, предусмотренному контрактом. В чем состоит тогда правовое значение закрепления дополнительной обязанности резидента сообщать уполномоченному банку об ожидаемых максимальных сроках исполнения контракта, если эти сроки не восполняют и не заменяют собой договорных сроков, остается неясным.

———————————

<1> См.: Федеральный закон от 6 декабря 2011 г. N 406-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О валютном регулировании и валютном контроле» в части упрощения процедур валютного контроля».

 

Надлежащим способом исполнения обязанности репатриации, по сути, остается только получение средств на счет в уполномоченном банке. Как было показано выше, с формальной точки зрения исполнение обязательства зачетом не позволяет считать исполненной публично-правовую обязанность резидента.

Аналогичные трудности возникают и в ситуациях, когда меняется субъектный состав внешнеторговой сделки, с которой связано требование о репатриации:

— если в экспортном контракте происходит замена должника вследствие перевода долга (особенно если новый должник — резидент);

— если в экспортном контракте происходит замена кредитора вследствие уступки экспортером-резидентом своего права требования к покупателю (особенно если новый кредитор — нерезидент);

— если в неисполненном контракте на импорт сменяется должник, обязанный вернуть аванс, либо кредитор.

Ключом к этим ситуациям должна быть цель валютного ограничения. Если посредством перемены лица в обязательстве возможна утечка капитала за рубеж, то такая перемена не должна приводить к сложению публично-правовой обязанности с первоначальной стороны — резидента. Тогда получим, что:

— замена должника в экспортном контракте на новое лицо-нерезидента не влияет на интересы государства, в этом случае должен быть переоформлен паспорт сделки, требование о репатриации продолжает действовать в полном объеме;

— замена должника в экспортном контракте на новое лицо-резидента выводит операцию из-под действующих правил валютного контроля, из-за особенностей определения внешней торговли услугами операция формально выпадает из-под действия требования о репатриации. Теоретически это может приводить к оставлению средств за рубежом. Поэтому в этой ситуации правильным был бы вывод о том, что требование о репатриации сохраняет силу; другой вопрос, что получение платежа от нового должника-резидента должно считаться надлежащим исполнением. На практике по этому поводу возможен конфликт с контролирующими органами;

— замена кредитора в экспортном контракте на нового кредитора-нерезидента будет означать, что отношения должника и нового кредитора выводятся из сферы действия российского валютного законодательства, и это может приводить к оставлению средств за рубежом. Поэтому первоначальный кредитор-экспортер остается носителем публично-правовой обязанности репатриировать выручку. Представляется разумным, что такая обязанность должна считаться выполненной в части той суммы, которую экспортер выручил при продаже своего права требования. Для того чтобы обязанность считалась выполненной, следовало бы принимать во внимание и срок на оплату приобретаемого по договору цессии права требования, и разумный дисконт, однако действующее законодательство практически не позволяет этого сделать;

— замена кредитора в экспортном контракте сама по себе не нарушает интересов государства, в этом случае паспорт сделки прежнего кредитора должен быть закрыт, а новый кредитор должен открыть новый паспорт сделки. Технически это корректнее делать посредством переоформления одного и того же паспорта сделки, так как нужно сохранить всю информацию, относящуюся к сделке. Это вызовет практические трудности с точки зрения правил ведения паспортов сделок, но, по сути, не должно быть запрещено. Публично-правовое обременение перейдет к новому кредитору вместе с частноправовым правом требования.

Ту же логику можно применить и для возможных ситуаций, связанных с контрактами на импорт.

Однако следует помнить, что любое нестандартное развитие событий сопряжено с высоким риском конфликта с органами и агентами валютного контроля в условиях противоречивой судебной практики. Правила в отношении репатриации при замене лиц в обязательстве из внешнеторгового контракта следовало бы закрепить непосредственно в ст. 19 Закона о валютном регулировании, как это сделано применительно к страхованию экспортных кредитов:

«Резидент признается исполнившим обязанность, предусмотренную пунктом 1 части 1 настоящей статьи, в случае, если он обеспечил получение на свои банковские счета страховой выплаты по договору страхования рисков неисполнения нерезидентом обязательств по внешнеторговому договору (контракту) в порядке и сроки, которые предусмотрены договором страхования, при наступлении страхового случая, предусмотренного установленным Правительством Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом от 17 мая 2007 года N 82-ФЗ «О банке развития» порядком осуществления деятельности по страхованию экспортных кредитов и инвестиций от предпринимательских и (или) политических рисков, при условии, что определенное договором страхования значение соотношения страховой суммы и страховой стоимости (уровень страхового возмещения) равно установленному названным порядком значению или превышает его» (ч. 4 ст. 19 Закона о валютном регулировании).

Упомянутый в цитируемой норме уровень страхового возмещения составляет 70% <1>.

———————————

<1> См.: п. 16 Правил осуществления деятельности по страхованию экспортных кредитов и инвестиций от предпринимательских и политических рисков, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 22 ноября 2011 г. N 964 «О порядке осуществления деятельности по страхованию экспортных кредитов и инвестиций от предпринимательских и политических рисков».

 

Исключения

Исключения — корректировки предмета валютного ограничения. Исключения из сферы действия валютных ограничений зачастую объективны, когда их предназначение состоит не в установлении льгот для того или иного вида деятельности, а в выведении из-под действия валютного ограничения ситуаций, которые формально подпадают под него, но, по своей сути, ограничиваться не должны. Применительно к репатриации представляется разумным установление исключений, связанных с взаимозачетами, не приводящими к перемещению за рубеж свободных средств, т.е. к скрытому вывозу капитала. Исключения должны срабатывать как в отношении экспортной выручки, так и в отношении зачета обязательств по возврату авансов в импортных контрактах.

Частично это реализовано в действующем валютном законодательстве, но только для предприятий рыболовецкого промысла и транспортных предприятий <1>, а также страховых организаций и страховых брокеров — по договорам перестрахования <2>. Такой выборочный подход затрудняет российским организациям, деятельность которых не подпадает под исключения, полноценное участие в международной торговле, лишает их возможности использовать механизм клиринга в международных расчетах.

———————————

<1> См.: п. 4 ч. 2 ст. 19 Закона о валютном регулировании.

<2> См.: п. 5 ч. 2 ст. 19 Закона о валютном регулировании.

 

Исключения — льготы. В остальном действующие исключения относятся только к репатриации экспортной выручки и имеют фрагментарный характер.

Их можно классифицировать в зависимости от того, какие виды зарубежных расходов государство считает возможным поощрить, разрешая направлять на их покрытие экспортную выручку без репатриации:

1) расходы резидентов-заемщиков на погашение долгосрочных (более двух лет) займов и кредитов, полученных от резидентов стран — участниц Организации экономического содружества и развития (ОЭСР) и Специальной финансовой комиссии по проблемам отмывания капиталов (ФАТФ) либо от иностранных государств <1>;

———————————

<1> См.: ч. 2 ст. 19 Закона о валютном регулировании.

 

2) зарубежные расходы резидентов, обусловленные спецификой их деятельности <1>:

———————————

<1> См.: п. п. 2, 3 и 6 ч. 2 ст. 19 Закона о валютном регулировании.

 

— расходы, связанные с «сооружением резидентами объектов на территориях иностранных государств». По своей конструкции это исключение ближе к разрешению зачета, а не к разрешению не зачислять выручку в Российскую Федерацию для платежей третьим лицам, так как в норме указывается, что оплачивать местные расходы резидентов должен иностранный заказчик сооружаемого объекта. Таким образом, резидент получит оплату строительных работ за вычетом местных расходов, понесенных в его интересах заказчиком;

— расходы, связанные с проведением за рубежом выставок, спортивных и культурных мероприятий;

— различные специфические расходы транспортных предприятий (аэронавигационные сборы, портовые сборы, плата за обслуживание транспортных средств и пассажиров и т.п.) плюс расходы на функционирование зарубежных филиалов и представительств. Эти расходы можно производить за счет экспортной выручки, зачисляемой на зарубежный счет транспортной организации.

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code