§ 4. Виды валютных операций

Экономическая деятельность создает множество разнообразных операций, которые подпадают под действие норм валютного регулирования, квалифицируются как валютные операции. Тем не менее это многообразие можно свести к определенным классификационным группам, для того чтобы лучше понять логику валютного законодательства.

В Законе о валютном регулировании содержится определение валютных операций (п. 9 ч. 1 ст. 1). Поскольку определение дается в виде перечисления, оно представляет своего рода классификацию валютных операций по группам.

Однако при ближайшем рассмотрении становится ясно, что такая классификация далека от совершенства. Операции делятся в этом Законе прежде всего по субъектному составу: между резидентами, между нерезидентами, а также между резидентом и нерезидентом. Поскольку такое деление не охватывает всего круга валютных операций, к нему добавляется группа операций, связанных с ввозом и вывозом наличной валюты и валютных ценностей в Россию и из России, и группа операций, связанных с безналичными переводами валюты и валютных ценностей за рубеж и из-за рубежа.

Получается, что у классификации нет единого основания деления. Этой формально-логической погрешностью можно было бы пренебречь, если бы за ней не скрывались сугубо практические недостатки. Ведь деление валютных операций на группы проводится с конкретной целью: каждой группе должен соответствовать свой набор валютных ограничений, правил учета и контроля.

Система валютных ограничений выстраивается для защиты национальной валюты от конкуренции со стороны валют других, зарубежных эмитентов. Следовательно, в основе того или иного ограничения, вводимого в отношении конкретной валютной операции, лежит стремление ограничить негативное влияние, которое операция может оказать на достижение задач валютной политики государства. Это негативное влияние в последнюю очередь зависит от субъектного состава операции. Подлинное основание, побуждающее государство вводить ограничения, — экономический смысл валютной операции. Очевидный пример: если валютные операции связаны с внешней торговлей, они в минимальной степени влияют на интересы государства в валютной сфере. Это происходит потому, что торговля по своей экономической природе стремится к балансу, в нормальных экономических условиях представляя собой эквивалентный товарообмен. Внешнеторговые операции, как правило, не приводят к резкому оттоку или притоку валюты в страну <1>. Напротив, операции с финансовыми активами (ценными бумагами и деривативами) могут привести к притоку избыточного спекулятивного капитала в страну или к резкому оттоку капитала. Разные операции требуют разного регулирования, но уловить эту разницу посредством такого критерия, как субъектный состав, чаще всего нельзя.

———————————

<1> Разумеется, это высказывание верно только для нормальных экономических условий. В негативных условиях, например в случае товарного дефицита, будет наблюдаться дефицит торгового баланса — вспомним историю СССР 20 — 30-х гг. XX в.

 

Между тем, хотя в основе введения валютных ограничений и мер контроля лежит сущность регулируемых операций, законодатель, следуя избранной им классификации, вынужден вводить нормы, сообразуясь с той искусственной группировкой операций, которая закреплена в ст. 1 Закона о валютном регулировании.

Рассмотрим несколько примеров, показывающих, к каким последствиям это приводит. Для защиты национальной валюты от вытеснения из обращения на территории страны иностранной валютой многие государства вводят такое ограничение, как запрет расчетов в иностранной валюте в торговых операциях внутри страны. Действует такое правило и в России. Однако поскольку законодателю пришлось его формулировать в привязке к делению операций по субъектам, это правило закреплено в Законе самым странным образом:

— между резидентами запрещены вообще все валютные операции (правда, с обширным перечнем исключений из этого правила <1>);

———————————

<1> См.: ст. 9 Закона о валютном регулировании.

 

— безналичные расчеты в иностранной валюте на территории нашей страны с участием хотя бы одной стороны-нерезидента не запрещены.

Простое правило, сводящееся к тому, что на территории страны должна ходить национальная валюта, а участие иностранной валюты в расчетах и платежах за товары и услуги должно быть ограничено, превратилось в сложнейший конгломерат норм, смысл которых субъектам экономических отношений довольно сложно уловить. Валютное ограничение сформулировано так, что оно препятствует совершению операций, которые не должны подпадать под запрет (отсюда перечень исключений), и не срабатывает там, где должно бы срабатывать (расчеты с участием нерезидентов во внутренней торговле). С введением этого правила связана забавная ситуация: первоначальная редакция Закона о валютном регулировании, как нетрудно догадаться, запрещала выдачу иностранной валюты работникам на командировочные расходы в зарубежных поездках. Еще бы, это же валютная операция между резидентами <1>!

———————————

<1> Выдача командировочных в иностранной валюте разрешена включением в 2005 г. прямого указания в норму Закона о валютном регулировании — см. п. 9 ч. 1 ст. 9.

 

Похожая ситуация сложилась с наличными платежами иностранных туристов. Законодатель, прописывая порядок операций между резидентами и нерезидентами, первоначально не предусмотрел возможности нерезидентам совершать наличные платежи в валюте Российской Федерации. Все должно было происходить строго в безналичном порядке, а турист, купивший за наличные матрешку в магазине сувениров, должен был вместе с продавцом подвергнуться суровому наказанию. Причина проста: законодатель указал, что расчеты резидентов при совершении валютных операций, минуя уполномоченный банк, запрещены. То есть норма адресовалась резидентам, а ударила по розничным операциям между резидентами-магазинами и нерезидентами-туристами. Получилось, что магазин не может принять платеж у нерезидента наличными, минуя уполномоченный банк.

Конечно, на помощь снова пришел метод исключений <1>. Но, если бы ограничение изначально прописывалось как единое валютное ограничение, известное в теории как сосредоточение всех валютных операций в уполномоченных банках, потребность оговорки об исключении из сферы действия ограничения розничных рублевых платежей нерезидентов была бы более очевидна. Из поля зрения законодателя не исчезала бы содержательная сторона регулируемых отношений, их принципиальная разнородность.

———————————

<1> См.: абзац третий ч. 2 ст. 14 Закона о валютном регулировании. Отголоски этой истории встречаются в судебной арбитражной практике до сих пор. Статья 14 адресована юридическим лицам. Соответственно, и ограничение, и разрешение в порядке исключения принимать наличные розничные платежи прописано в Законе только для юридических лиц. Контролирующие органы стали на этом основании предъявлять претензии к физическим лицам-предпринимателям, ссылаясь на то, что им подобного права не предоставлено. Разумеется, суды отменяют такие постановления, поскольку в соответствии со ст. 6 Закона что не запрещено законом, то разрешено. Однако фантомное ограничение продолжает существовать.

 

Речь идет не об одних лишь недостатках законодательной техники. Размытое представление о системе валютных ограничений, о ее связи с материальными правоотношениями, лежащими в основе валютных правил, приводит к общему недопониманию задач, которые решаются посредством валютного регулирования и контроля.

Так, в очень характерной публикации в газете «Коммерсантъ» приводится информация о существовании системы «серого» импорта и «нелегального экспорта капитала». При этом со ссылкой на информацию ФТС России утверждается, что объем нарушений оценивается в 8 млрд. долл. за 2010 г. <1>. Вопрос: какие это нарушения?

———————————

<1> См.: Бутрин Д. Валютного контроля три года ждут // Коммерсантъ. 2011. 6 июня.

 

Если это действительно «нелегальный вывоз капитала», то это означает, что таможня выявляет факты фиктивного импорта, под который выводятся деньги за рубеж. Но эта проблема не имеет отношения к валютному регулированию по той простой причине, что безэквивалентный вывоз капитала действующим валютным законодательством разрешен. И рассуждения о борьбе с нелегальным вывозом капитала посредством усиления валютного контроля в таком контексте выглядят по меньшей мере странно. Другой вопрос, что в ситуации, когда разрешенная капитальная операция маскируется под разрешенную торговую операцию, речь идет, скорее всего, о налоговых манипуляциях, а в худшем случае — об отмывании преступных доходов. Бороться с этими правонарушениями нужно, но инструментарий валютного регулирования и контроля для этого не вполне годится. Это не нарушения валютного законодательства. Валютный контроль может генерировать информацию, полезную для налогового контроля и борьбы с отмыванием денег, но не более того. Не следует путать разные сферы контрольной и правоохранительной деятельности.

Еще менее понятной выглядит увязка утечки капитала с «серым» импортом. Если речь идет об утечке капитала, тогда это не «серый» импорт, потому что это не импорт вообще. Если под «серым» импортом понимать ввоз товаров неофициальными (не уполномоченными фирмой-поставщиком) дилерами, то мы сталкиваемся с операцией, эквивалентной по своей сути: валюта переводится за рубеж в обмен на товар. Такая операция может нарушать интересы официальных дилеров, она может быть порочной еще по каким-то причинам. Чаще всего эти причины состоят в занижении таможенной стоимости, уклонении от уплаты ввозной таможенной пошлины. Но с точки зрения защиты национальной валюты «серый» импорт ничем не хуже «белого», поскольку валюта переводится за рубеж в связи с реальным товарным потоком. Оплата товаров во внешнеторговых операциях — это не утечка капиталов, в международной торговле за товары принято платить!

В результате вопрос налаживания элементарного информационного обмена между контролирующими органами для выявления случаев занижения таможенной стоимости товаров «затемняется» утверждениями о том, что усиление валютного контроля должно победить «серый» импорт и утечку капитала (не запрещенную). И происходит это во многом из-за того, что утрачена четкая основа для объяснения системы валютных ограничений. Подлинные цели этой системы забываются, а вместо этого начинают домысливаться цели, ей не принадлежащие.

Несмотря на недостатки, присущие классификации валютных операций, используемой в Законе о валютном регулировании, она берется за основу и в специальной учебной литературе. Так, в учебнике Ю.А. Крохиной, Н.Е. Абрамовой, Л.И. Воловой и др. «Валютное право» <1> классификация валютных операций опирается именно на смешанную классификацию, приведенную в Законе, хотя и с последующей ее конкретизацией. Это приводит к некоторым неточностям и неясностям. В тексте вскользь упоминается, что «по форме выделяется обособленная группа валютных операций — валютные операции движения капитала между резидентами и нерезидентами» <2>. Как эта группа соотносится с остальной классификацией, зачем она нужна, почему операции движения капитала должны быть непременно между резидентом и нерезидентом, не поясняется.

———————————

<1> См.: Крохина Ю.А., Абрамова Н.Е., Волова Л.И. и др. Указ. соч. С. 181.

<2> Там же. С. 182.

 

Вспомогательный характер классификации валютных операций

по субъектному составу

 

Содержащуюся в Законе о валютном регулировании классификацию, в том числе по субъектному составу, нельзя бездумно отвергать, и все сказанное ранее не должно восприниматься как полное отрицание ценности этой классификации. Однако следует помнить о ее вторичном, вспомогательном характере. Неслучайно законодатель не прописывает эту классификацию в чистом виде, а приводит ее в норме п. 9 ч. 1 ст. 1 Закона в сочетании с содержательным описанием (перечислением) валютных операций.

По субъектному составу валютные операции делятся на следующие виды:

— между резидентами;

— между резидентами и нерезидентами;

— между нерезидентами.

Вспомогательное деление валютных операций по субъектному составу нужно в первую очередь для фиксации той части рублевых операций, которые должны подпадать под определение валютных операций.

Субъектный состав валютной операции в ряде случаев может иметь существенное значение для правильного понимания оснований регулятивного воздействия государства на такую операцию. Вспомним, что термин «валюта» указывает на участие денег в отношениях с иностранным элементом. Наличие иностранного элемента, требующее дополнения гражданско-правового регулирования денежных отношений публично-правовым валютным регулированием, проявляется в том числе и в субъектном составе. Рубли, используемые в расчетах между резидентами, достаточно назвать деньгами. Интересы государства в валютной сфере здесь не затрагиваются. Те же рубли в руках нерезидентов становятся валютой, и государство стремится обезопасить себя от тех действий нерезидентов, которые могут привести к негативному эффекту, например от массового панического «сброса» рублей нерезидентами, обмена их на иностранную валюту и вывоза за рубеж. Поэтому недооценивать такую классификацию нельзя, хотя нельзя забывать и о пределах ее действия. Она уместна там, где особенности валютного регулирования действительно вызваны не чем иным, как особенностями субъектного состава валютной операции, лежащей в основе регулятивного или контрольного валютного правоотношения.

Но в качестве основной классификации валютных операций деление по субъектному составу не годится. Оно может лишь дополнять ее, но не поможет ни для теоретического объяснения сути валютных ограничений, ни для прикладной цели конструирования удобопонятного валютного законодательства.

В чем же тогда состоит выход? Может быть, в возврате к прежнему делению на валютные операции, связанные с движением капитала, и текущие валютные операции? Подобная классификация была закреплена в Законе РФ «О валютном регулировании и валютном контроле» 1992 г. В новом Законе она практически не прослеживается <1>.

———————————

<1> Его ст. ст. 7 и 8 о регулировании «валютных операций движения капитала» с 2007 г. отменены.

 

Если классификация в действующем Законе основывается преимущественно на субъектном составе, то прежняя классификация в качестве отправной точки имела предмет правового регулирования, что делало ее существенно более универсальной. Хотя все преимущества этого подхода не были реализованы в прежнем Законе, деление валютных операций по предмету правового регулирования обладает большим теоретическим и практическим потенциалом.

К содержанию

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code