ВОПРОСЫ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА В ПРОЕКТЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РФ

27 апреля 2012 г. Государственной Думой ФС РФ в первом чтении был принят внесенный Президентом РФ проект Федерального закона N 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» <2>.

———————————

<2> См.: Постановление Государственной Думы от 27.04.2012 N 314-6; http://www.duma.gov.ru/systems/law/. Далее — проект изменений ГК РФ, проект. Для удобства читателей в статье сделаны ссылки на статьи предполагаемой к принятию новой редакции ГК РФ.

 

Принятый Государственной Думой ФС РФ в первом чтении проект изменений ГК РФ — результат «компромиссных решений» <3> приверженцев сохранения, по сути, нынешней концепции ГК РФ в рамках континентального права и сторонников его модернизации с внедрением большого количества элементов англосаксонского права.

———————————

<3> Из текста пояснительной записки к законопроекту. http://www.duma.gov.ru/systems/law/. Разногласия касались около 100 положений ГК РФ.

 

Целью настоящей статьи является обзор и анализ отдельных норм проекта изменений части первой ГК РФ в сфере корпоративного права, представляющихся нам наиболее значимыми.

1. Корпоративные отношения <4> в проекте изменений ГК выделены в отдельную группу отношений, регулируемых гражданским законодательством (п. 1 ст. 2). Особый характер корпоративных правоотношений отмечался многими специалистами, в том числе автором этой статьи. Действительно, отграничение корпоративных отношений от иных гражданско-правовых отношений (вещных и обязательственных <5>) объективно обусловлено и, с моей точки зрения, основано в том числе на присутствии в них управленческого элемента <6>. Представляется, что обособление корпоративных отношений в отдельную группу и их специальное правовое регулирование будут способствовать развитию этой сферы законодательства. Другое дело, что возникает вопрос: можно ли признавать корпоративные правоотношения основанными на равенстве, автономии воли участников, как это характерно для других видов гражданских правоотношений?

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Корпоративное право» (отв. ред. И.С. Шиткина) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2007.

 

<4> Корпоративное правоотношение — это урегулированное нормами права общественное отношение, возникающее в связи с созданием, деятельностью и прекращением деятельности корпорации. Корпоративные отношения — это, прежде всего, внутренние отношения в корпорации, а также внешние правоотношения, обеспечивающие ее функционирование как юридического лица корпоративной формы, например в связи с государственной регистрацией создания, прекращения, внесения изменений в устав корпорации, эмиссией ценных бумаг, наличием отношений аффилированности и соответственно раскрытием информации. Более подробно см.: Корпоративное право: Учебный курс / Под ред. И.С. Шиткиной. М., 2011. С. 32.

<5> Ныне действующее акционерное законодательство квалифицирует корпоративные правоотношения как разновидность обязательственных (абз. 2 п. 2 ст. 48 ГК РФ).

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник «Корпоративное право» (отв. ред. И.С. Шиткина) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2007.

 

<6> Об особой природе корпоративных отношений и их отличии от обязательственных правоотношений см.: Корпоративное право: Учебный курс / Под ред. И.С. Шиткиной. С. 44 — 53, 95 — 102. Замечу, кстати, что выделение в проекте изменений ГК РФ корпоративных организаций осуществляется по наличию права членства, определяемого в проекте как право на участие в управлении деятельностью юридического лица (п. 2 ст. 65.1). То есть право на участие в управлении является квалифицирующим для признания отношений корпоративными.

 

Точка зрения о том, что на участников корпоративных отношений не распространяется действие основополагающего гражданско-правового принципа равенства субъектов гражданских правоотношений, уже высказывалась классиками российского права И.А. Петражицким <7>, А.И. Каминкой. Так, А.И. Каминка считал, что основным принципом корпоративных отношений является неравенство союзной личности и отдельных ее составляющих лиц. И как ни велика в этом отношении разница между государством, с одной стороны, и акционерной компанией — с другой, существует все же аналогия между государственной властью, присущей первой, и корпоративной властью, имеющейся во второй <8>.

———————————

<7> Петражицкий И.А. Биржевая игра и теория экономических кризисов. СПб., 1911. Т. 1. С. 26.

<8> Каминка А.И. Очерки торгового права. СПб., 1912. С. 389 — 390.

 

В. Ем в учебнике по гражданскому праву, с моей точки зрения, совершенно верно указал: «Благодаря корпоративным правам участники корпорации (хозяйственного товарищества, общества, кооператива и так далее) могут участвовать в различных формах в управлении корпорацией и ее имуществом. Реализуя свои корпоративные права, участники корпорации влияют на формирование воли данного корпоративного образования, являющегося самостоятельным субъектом гражданского права — юридическим лицом. Такая ситуация нетипична для гражданско-правового регулирования, так как по общему правилу в гражданском обороте субъекты самостоятельны и независимы друг от друга и поэтому не могут непосредственно участвовать в формировании воли контрагента» <9> (выделено авт. — И.Ш.).

———————————

<9> Гражданское право: Учебник: В 2 т. / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2000. Т. 1. С. 103.

 

В другом учебнике по гражданскому праву правильно подчеркнуто, что, принимая корпоративные правоотношения в лоно гражданско-правового регулирования, «современные исследователи вынуждены отмечать, что распространение действия гражданского законодательства (которое, вообще говоря, регулирует внешние отношения между участниками гражданского права) на отношения, складывающиеся между участниками, акционерами, членами внутри коммерческих организаций (т.е. внутриорганизационные отношения), придает современному гражданскому праву новые черты«. «Да и как еще можно расценить регулирование гражданским правом таких сугубо организационных отношений, как организация и проведение общего собрания акционеров, формирование и деятельность совета директоров, ревизионной комиссии акционерного общества…?!» <10>.

———————————

<10> Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева. М., 2008. С. 22 — 26 (автор главы — В.В. Ровный).

 

Как видно из проекта изменений ГК РФ, выход пытаются найти в расширении предмета правового регулирования гражданским законодательством и включении в него также корпоративных отношений.

Ранее было отмечено, что с учетом значимости корпоративных форм для современного имущественного оборота обособление корпоративных отношений от вещных и обязательственных и их специальное правовое регулирование стоит только приветствовать. Но есть вопрос о постоянном расширении предмета гражданско-правового регулирования и его пределах, как образно выразился В.С. Белых, «гражданско-правовой экспансии на чужеродные отношения» <11>. Справедливости ради стоит отметить, что внутриорганизационные отношения традиционно были предметом предпринимательского (хозяйственного) права. С моей точки зрения, в корпоративных отношениях все же присутствуют элементы неравенства, власти-подчинения, нехарактерные для классических гражданских отношений. Корпоративные отношения регламентируются как частноправовыми, так и публично-правовыми методами, присущими регулированию предпринимательской деятельности.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Монография В.С. Белых «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России» включена в информационный банк согласно публикации — Проспект, 2009.

 

<11> Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. М., 2005. С. 107.

 

2. При сохранении традиционного деления юридических лиц на коммерческие и некоммерческие организации в проекте изменений ГК юридические лица также классифицируются на корпоративные и унитарные. Юридические лица, учредители (участники, члены) которых обладают правом на участие в управлении их деятельностью (право членства), являются корпоративными организациями (корпорациями). К ним относятся хозяйственные товарищества и общества, производственные и потребительские кооперативы, общественные организации, ассоциации и союзы. Юридические лица, учредители которых не становятся их участниками и не приобретают в них прав членства, являются унитарными организациями. В их число входят государственные и муниципальные унитарные предприятия, фонды, учреждения, а также религиозные организации.

Деление юридических лиц на корпоративные и унитарные формы соответствует исторически сложившейся доктрине большинства западных стран и российского правопорядка, что нашло отражение еще в трудах немецких цивилистов Гейзе, Ф. Савиньи, О. Гирке, Бернацика <12>. В российском дореволюционном праве юридические лица также классифицировались на корпорации и учреждения исходя из природы связи между участниками <13>. При этом замечу, что в зарубежном законодательстве, как правило, отсутствует унифицированное определение корпорации и термин «корпорация» является чаще всего доктринальной, а не законодательной дефиницией. В связи с этим предложенное в проекте изменений ГК законодательное закрепление разделения организаций на корпоративные и унитарные является передовой идеей.

———————————

<12> См.: Суворов Н.С. О юридических лицах по римскому праву. М., 2000. С. 67, 141 и др.; Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица: очерк истории и теории. М., 2003. С. 213; и др.

<13> См., например: Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. М., 2000. С. 68 — 69.

 

Какие же последствия влечет за собой ее реализация? За этим явно должна последовать унификация правового регулирования различных видов юридических лиц. Попытки отразить классификацию и особенности отдельных видов юридических лиц можно наблюдать в структуре части первой ГК РФ. Например, в ст. 65.2 проекта изменений ГК РФ регулируются права и обязанности всех участников корпорации независимо от ее организационно-правовой формы (это может быть и публичное акционерное общество, и гаражный кооператив), а в ст. 67 в дополнение к ним определяются права и обязанности участников хозяйственных обществ и товариществ. Очевидно, что дальнейшая конкретизация прав и обязанностей акционера или участника общества с ограниченной ответственностью состоится в соответствующем федеральном законе. Такой подход к системе изложения правовых норм характерен не только для установления прав и обязанностей участников корпорации, но и для других институтов законодательства. Так, правовое регулирование управления в корпорации осуществляется ст. 65.3; в ст. 66.3 предусмотрены особенности управления в публичных и непубличных обществах; ст. 67.1 регулирует особенности управления в хозяйственных товариществах и обществах, а в ст. 97 предусматриваются особые требования к управлению публичным акционерным обществом. При этом указанные статьи проекта изменений ГК РФ содержат многочисленные взаимные ссылки, усложняющие применение соответствующих норм.

На вопрос, удобен ли такой подход для практического применения, не находится однозначного ответа. Вряд ли для иных целей кроме научной классификации, которая могла бы быть осуществлена на уровне доктрины, кому-то понадобится, например, выявлять права и обязанности, присущие одновременно и публичному акционерному обществу, и гаражному кооперативу.

3. Значимыми новеллами в сфере регулирования деятельности юридических лиц являются введение понятий контролирующих и подконтрольных юридических лиц, а также совместно контролирующих лиц и лиц, находящихся под общим контролем, и установление ответственности контролирующих юридических лиц по обязательствам подконтрольных.

Необходимость внесения соответствующих изменений в законодательство была совершенно очевидна, поскольку, во-первых, ответственность за деятельность лиц, в отношении которых другое лицо может определять решения, установлена в ст. 105 ГК РФ только применительно к ответственности основного хозяйственного общества (товарищества) за дочернее. На другие случаи экономической зависимости возможность привлечения к ответственности «головных» организаций не распространяется. Таким образом, ответственность головной организации, например государственной корпорации, унитарного предприятия, а также физических лиц по долгам контролируемых организаций любой организационно-правовой формы, находящихся вне процедуры банкротства <14>, кроме хозяйственных обществ (товариществ), действующим законодательством не предусмотрена. Во-вторых, возможность привлечения к ответственности основного хозяйственного общества (товарищества) минимальна, поскольку ответственность по сделкам, совершаемым в текущей деятельности, применительно к акционерным обществам распространяется только на случай, когда основное общество дает обязательные указания <15> дочернему и право давать соответствующие указания предусмотрено в уставе дочернего общества или в договоре между основным и дочерним. А ответственность при доведении дочернего общества до банкротства возможна только при наличии вины основного общества, выражающейся для акционерного общества в форме умысла, поскольку закон использует конструкцию «заведомо зная» (п. 3 ст. 6 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — Закон об АО) и п. 3 ст. 6 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО)). Понятно, что такое регулирование в современной ситуации, когда предпринимательская деятельность часто осуществляется в составе холдинга (группы компаний), где основные общества определяют волю дочерних, не обеспечивало надлежащей защиты кредиторов и миноритарных акционеров дочерних обществ. Зачастую сделки между основным и подконтрольными обществами совершаются на условиях, существенно отличающихся от рыночных, в том числе в связи с занижением цен при трансфертном ценообразовании. В этом случае, конечно, страдают интересы миноритарных акционеров дочерних обществ, и законодатель обязан предусмотреть дополнительные механизмы их защиты.

———————————

<14> Для случаев банкротства действует правило п. 3 ст. 56 ГК РФ: оно касается возможности привлечения к ответственности юридических лиц всех организационно-правовых форм, а не только хозяйственных обществ (товариществ).

 

КонсультантПлюс: примечание.

Статья И.С. Шиткиной «О проблеме обязательных указаний основного общества дочернему» включена в информационный банк согласно публикации — «Предпринимательское право», 2007, N 1.

 

<15> См. подробно: Шиткина И.С. О проблеме «обязательных указаний» основного общества дочернему // Правовое регулирование предпринимательской деятельности в условиях рыночной экономики: Сб. ст. / Отв. ред. Е.П. Губин, Е.Б. Латус. М.: Юрист, 2008.

 

Для этих целей в проекте изменений ГК введено понятие «контролирующего» и «подконтрольного» лица. Согласно ст. 53.3 проекта лицо считается контролирующим другое юридическое лицо, если первое прямо или косвенно (через третьих лиц), самостоятельно или совместно со своими связанными (аффилированными) лицами имеет возможность определять действия (решения) такого юридического лица. Априори, если не доказано иное, лицо считается контролирующим юридическое лицо:

— в силу прямого или косвенного преобладающего участия в его уставном капитале;

— на основании договора;

— в силу права давать обязательные для такого юридического лица указания;

— в силу возможности определять избрание (назначение) единоличного исполнительного органа (управляющей организации или управляющего) и (или) более половины состава коллегиального органа управления такого юридического лица.

Нетрудно заметить, что основания для установления контроля во многом совпадают с основаниями установления дочерности в ныне действующем законодательстве. Как и перечень оснований дочерности, перечень оснований подконтрольности открытый. Проект изменений ГК дополнен возможностью определять избрание (назначение) единоличного исполнительного органа (управляющей организации или управляющего) и (или) более половины состава коллегиального органа управления такого юридического лица. Это дополнение, по сути, не является новым для российского законодательства, поскольку подобное основание в ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» перечислено в качестве критерия отнесения хозяйственных обществ к группе лиц и в соответствии со ст. 105 ГК РФ может быть признано основанием установления дочерности путем возможности «иным образом определять решения». Основанием для установления подконтрольности в силу преобладающего участия в уставном капитале в проекте признается не только прямое, но и косвенное преобладающее участие — через третьих лиц, что не исключается, но непосредственно не оговаривается в действующей редакции Кодекса.

Новеллой являются положения о возможности установления «совместного контроля» и «совместной подконтрольности». Контролирующими лицами юридического лица признаются также лица, через которых или совместно с которыми осуществляется контроль. Два и более лица, подконтрольных одному контролирующему лицу, считаются лицами, находящимися под общим контролем.

Таким образом, понятие «контролирующих» и «подконтрольных» лиц приходит на смену понятиям «основного» и «дочернего» общества <16>, поскольку ст. 105 предлагается из ГК РФ исключить. Бесспорное преимущество этого решения состоит в возможности признания контролирующим не только хозяйственного общества (товарищества), но и физического лица или юридического лица любой организационно-правовой формы, а также возможности установления контроля через «цепочку» аффилированных лиц. Это повысит защиту кредиторов подконтрольных лиц, зачастую выступающих в качестве «фасада», от действий, совершенных по указанию контролирующего лица.

———————————

<16> Статья 106 ГК РФ, регулирующая зависимость как основание существенного влияния на принятие решений хозяйственного общества, также исключена в проекте. В отношении дефиниций «преобладающее» и «зависимое» общество такой подход, с моей точки зрения, весьма оправдан, поскольку широкое лексическое понятие «экономической зависимости» явно не совпадало с теми последствиями, которые предусматривала ст. 106 в действующей редакции ГК РФ: опубликование информации при приобретении более 20% голосующих акций (уставного капитала ООО). К тому же «арифметическое» определение зависимости — через владение неким процентом доли в уставном капитале — не сочеталось со «смысловым» определением дочерности как способности определять решения, и было непонятно, когда зависимость перерастает в дочерность.

 

Применительно к вопросу об установлении отношений контроля на основании договора, полагаю, договор, урегулированный п. 8 ст. ст. 67.2 законопроекта, является особым случаем договора, в соответствии с которым возникают отношения контроля. Согласно этой норме кредиторы общества и иные третьи лица могут заключить договор с участниками хозяйственного общества, по которому последние в целях обеспечения охраняемого законом интереса таких третьих лиц обязуются осуществлять свои корпоративные права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, осуществлять иные действия по управлению обществом, приобретать или отчуждать доли в его уставном капитале (акции) по определенной цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения доли (акций) до наступления определенных обстоятельств. Это норма закона, мы не можем ее свободно трактовать, поэтому оставим как было. К такому договору соответственно применяются правила о корпоративном договоре.

Представляется, что приведенная норма является в определенном смысле «революционной» для российского законодательства и правоприменительной практики, которые пока отрицают возможность участия в управлении хозяйственными обществами иных лиц, кроме участников, и не признают возможность отказа от прав <17>. Приведенная норма сродни регулированию соглашения об управлении хозяйственным партнерством, участниками которого могут быть не только партнеры, но и третьи лица (ст. 6 Федерального закона «О хозяйственных партнерствах»). Допуск кредиторов и иных третьих лиц к управлению может быть обусловлен инвестиционными нуждами общества, когда акционеры, будучи заинтересованными в привлечении инвестиций на выгодных условиях, правомочны согласиться ограничить себя в правах или отказаться от своих прав. Заключение таких договоров возможно в компаниях с незначительным количеством участников, имеющих выраженный общий интерес, например на реализацию конкретного инвестиционного проекта, когда участники готовы «пожертвовать» своими корпоративными правами для целей привлечения инвестиций.

———————————

<17> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 31.03.2006 по делу Ф04-2109/2005(14105-А75-11), (15210-А75-11), (15015-А75-11), (14744-А75-11), (14785-А75-11), известное как «Дело «Мегафон»; решение Арбитражного суда г. Москвы от 26.12.2006 по делу N А40-62048/06-81-343, известное как «Дело «Русский стандарт Страхование».

 

Завершая рассмотрение темы ответственности контролирующих лиц, следует отметить, что усиление этой ответственности все же не колеблет базового принципа корпоративного права, состоящего в том, что учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных Гражданским кодексом РФ или иным законом. Использование союза «или» в ст. 56 ГК РФ предполагает, что дополнительные основания ответственности могут быть предусмотрены законами о хозяйственных обществах.

4. Проект изменений ГК устанавливает права и обязанности участников корпорации, именуя их членскими (п. 2 ст. 65.1) <18>.

———————————

<18> Замечу, что классификация корпоративных прав и обязанностей как членских давно известна в научной доктрине. Среди современных ученых наиболее ярким последователем этой концепции является Д.В. Ломакин. См.: Ломакин Д.В. Акционерное правоотношение: понятие, содержание, субъекты: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1996; Он же. Корпоративные правоотношения: общая теория и практика ее применения в хозяйственных обществах. М., 2008.

 

В основу корпоративного законодательства положен принцип пропорциональности объема правомочий участников хозяйственного общества и их долей в уставном капитале. При этом допускается, что иное может быть предусмотрено в уставе общества, а также в корпоративном договоре при условии внесения сведений о наличии такого договора в ЕГРЮЛ (п. 1 ст. 66 проекта).

Корпоративный договор согласно проекту должен стать родовым понятием по отношению к акционерному соглашению (ст. 32.1 Закона об АО) и договору об осуществлении прав участников (п. 3 ст. 8 Закона об ООО). Участники хозяйственного общества или некоторые из них вправе заключить между собой договор об осуществлении их корпоративных (членских) прав, в соответствии с которым они обязуются осуществлять эти права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласованно осуществлять иные действия по управлению обществом, приобретать или отчуждать доли в его уставном капитале (акции) по определенной цене и (или) при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения доли (акций) до наступления тех или иных обстоятельств.

Представленное описание содержания корпоративного договора незначительно отличается от текущего регулирования акционерных соглашений, которое, будучи абсолютно консервативным, не устраивает бизнес-сообщество и является одной из причин образования холдинговых структур за пределами России. Я уже высказывала свое мнение о правовой природе акционерного соглашения (договора об осуществлении прав участников), его месте в системе регламентации прав и обязанностей акционеров (участников) и способах обеспечения его исполнения в современной российской практике <19>.

———————————

<19> См.: Шиткина И.С. Соглашения акционеров (договоры об осуществлении прав участников) как источник регламентации корпоративных отношений // Хозяйство и право. 2011. N 2. С. 36.

 

Чем отличаются от текущего регулирования положения проекта? В действующих ныне нормах также предусмотрено право участников осуществлять иные действия, связанные не только с управлением обществом, но и с его деятельностью, реорганизацией и ликвидацией. Таким образом, предмет корпоративного договора в законопроекте несколько сужен. Непосредственно в ст. 67.2 ГК РФ перечислены императивные запреты: какие положения не могут содержаться в корпоративном договоре. В частности, корпоративный договор не может:

— обязывать его участников голосовать в соответствии с указаниями органов общества;

— определять структуру органов общества и их компетенцию, за исключением случаев, когда правила ГК РФ или законов о хозяйственных обществах допускают их изменение уставом общества.

Таким образом, как в современных российских реалиях, так и в перспективе, определенной в проекте изменений ГК, акционерное соглашение не может выходить за рамки императивного законодательного регулирования и положений, установленных уставом общества <20>.

———————————

<20> В носящем, по сути, прецедентный характер решении Арбитражного суда г. Москвы от 24.11.2010 по делу N А40-140918/09-132-894, известном как «Дело ООО «Верный знак», указано, что договор об осуществлении прав участников призван только конкретизировать права участников общества и должен соответствовать положениям, изложенным в уставе общества.

 

Новация содержится в положении проекта изменений ГК РФ, касающемся обеспечения исполнения корпоративного договора. Если в текущем регулировании нарушение акционерного соглашения (договора об осуществлении прав участников) ни при каких обстоятельствах не может служить основанием для признания недействительными решений органов хозяйственного общества и исполнение этого соглашения обеспечивается только мерами гражданско-правовой ответственности (взыскание убытков, штрафов (пени), компенсации), то в соответствии с проектом нарушение корпоративного договора может являться основанием для признания недействительными решений органов хозяйственного общества по иску стороны данного договора при условии, что на момент принятия органом хозяйственного общества соответствующего решения сторонами корпоративного договора были все участники хозяйственного общества, а признание решения органа недействительным не нарушает права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

5. Проект изменений ГК РФ содержит ряд новелл в сфере корпоративного управления. В частности, предусмотрена исключительная компетенция общего собрания: вопросы, которые не могут быть переданы на рассмотрение других органов, если Кодексом и Законом не предусмотрено иное. Заметим, что в текущем регулировании Закон об АО не обозначает исключительную компетенцию общего собрания, а только определяет, что вопросы, относящиеся к его компетенции, не могут быть переданы на решение исполнительного органа (п. 2 ст. 48).

Следует отметить, что проект изменений ГК РФ содержит достаточно широкий круг вопросов, относящихся к исключительной компетенции общего собрания, например принятие решения о создании корпорацией других юридических лиц (подп. 6 п. 1 ст. 65.3). Правда, возможность передачи этого вопроса, как и других вопросов исключительной компетенции общего собрания, на решение других органов управления может быть предусмотрена законом, что делает указанное регулирование более гибким.

В случаях, предусмотренных Кодексом, законом или уставом корпорации, в ней может быть образован постоянно действующий коллегиальный орган (наблюдательный или иной совет), контролирующий деятельность ее исполнительных органов. При этом ГК РФ закрепляет принцип разграничения акционерной и исполнительной власти: в состав наблюдательного совета не могут входить лицо, обладающее полномочиями единоличного исполнительного органа корпорации <21>, и члены ее коллегиальных исполнительных органов. В настоящий момент существует только то ограничение, что члены коллегиального исполнительного органа не могут составлять более одной четвертой состава совета директоров (наблюдательного совета) общества, а лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, не может быть одновременно председателем совета директоров (наблюдательного совета) общества — п. 2 ст. 66 Закона об АО. Предлагаемая новелла направлена на предотвращение конфликта интересов, вытекающего из участия в контролирующем и исполнительном органе одних и тех же физических лиц.

———————————

<21> Замечу некорректность формулировки проекта изменений ГК РФ, что в состав наблюдательного совета не может «входить единоличный исполнительный орган». Следует различать понятия «орган» и «лицо, исполняющее полномочия органа».

 

Новеллы нас ждут и в сфере правового регулирования исполнительных органов. Согласно п. 4 ст. 67.1 проекта изменений ГК РФ в случаях, предусмотренных законами о хозяйственных обществах, полномочия единоличного исполнительного органа (ЕИО) могут осуществляться несколькими лицами. Это воплощение так называемого принципа «двух ключей», когда полномочия ЕИО вправе выполнять одновременно несколько лиц. Такой подход активно используется в зарубежной практике и направлен на защиту акционеров (участников) от несанкционированных действий менеджмента. Уставами компаний в зависимости от суммы договора может быть предусмотрено подписание такого договора не одним, а несколькими директорами. Предлагаемый разработчиками «принцип двух ключей» имеет как определенные преимущества, так и возможные недостатки. Плюс в том, что это способно избавить российскую предпринимательскую практику от феномена «временно исполняющего обязанности», который назначается в соответствии с обычаями делового оборота на период временного отсутствия директора (заболевание, отпуск). Назначение временно исполняющего обязанности для временного заместительства действующим законодательством не предусмотрено и, как следствие, может повлечь за собой признание лица, исполняющего обязанности директора, неуполномоченным <22>. Гражданско-правовое представительство (действие на основании доверенности) также не решает всех проблем. Во-первых, оно влечет ответственность лица, выдавшего доверенность, а во-вторых, не распространяется на все сферы правоотношений (трудовые, административные и пр.) <23>. Однако незнакомый российской правовой системе механизм наличия нескольких лиц, исполняющих функции ЕИО, влечет за собой и определенные угрозы, например возрастание количества случаев недружественных корпоративных захватов. Эти угрозы могут быть преодолены в уставе корпорации при определении порядка принятия решений лицами, осуществляющими полномочия ЕИО. В целом анализируемую новеллу считаю позитивной, предоставляющей акционерам (участникам) возможность выбора модели управления обществом.

———————————

<22> См., например: Постановление ФАС Московского округа от 09.01.2004 N КГ-а41/10211-03. В литературе есть точка зрения, что образование временного исполнительного органа в случаях, не предусмотренных законодательством, даже если образование такого органа будет оговорено учредительными документами организации, влечет за собой нелегитимность этого органа. См., например: Лазарев В.Г. Гражданско-правовые полномочия лица, временно исполняющего обязанности руководителя организации // Право и экономика. 2004. N 4.

<23> См. об этом подробно: Шиткина И.С. Отдельные проблемы правового регулирования образования и деятельности единоличного исполнительного органа // Хозяйство и право. 2011. N 4. С. 3.

 

Важным аспектом в сфере корпоративного управления является порядок удостоверения решения общего собрания (п. 3 ст. 67.1 проекта изменений ГК РФ). Следует отметить, что в ходе разработки проекта по этому поводу была достаточно серьезная дискуссия об обязательности нотариального удостоверения решений общего собрания. В окончательной версии проекта изменений ГК оказалась менее жесткая норма, согласно которой принятие решения общим собранием участников хозяйственного общества и состав участников, присутствовавших при его принятии, подтверждаются — для публичного общества — лицом, осуществляющим ведение реестра акционеров такого общества и выполняющим функции счетной комиссии; для иных хозяйственных обществ — путем нотариального удостоверения, если иной способ не предусмотрен уставом такого общества либо решением общего собрания участников, принятым всеми участниками единогласно. К иным способам удостоверения проект относит подписание протокола всеми или частью участников <24>; использование технических средств, позволяющих достоверно установить факт принятия решения; иные способы, не противоречащие закону, перечень которых, таким образом, является открытым.

———————————

<24> Здесь возникает вопрос о последствиях отказа от подписания протокола одного из участников, который проголосовал «против» и желает заблокировать оформление решения общего собрания. Представляется, что мерой воздействия служит обращение в суд с заявлением об установлении факта проведения общего собрания. Неосновательный отказ от подписания протокола может быть основанием для исключения участника из общества. Чтобы избежать «блокирования» решений «недовольными» участниками, по моему мнению, следует воспользоваться возможностью установить «иной способ» удостоверения решения, например определить, что оно должно быть подписано председателем и секретарем собрания.

 

Проект изменений ГК использует концепцию недействительности и ничтожности решений общих собраний. Так, согласно ст. 181.3 проекта решение собрания недействительно по основаниям, установленным законом, в силу признания его таковым судом (оспоримое решение) либо независимо от такого признания (ничтожное решение). Недействительное решение собрания оспоримо, если из закона не следует, что решение ничтожно. Непосредственно в Кодексе теперь перечислены основания ничтожности и оспоримости решения общего собрания.

Конечно, не все новеллы проекта изменений ч. 1 ГК РФ стали предметом рассмотрения как из-за ограниченности объема публикации, так и в связи со значимостью и многообразием предлагаемых изменений. Завершая рассмотрение обзора изменений в сфере корпоративного права, соглашусь с выводами, содержащимися в Пояснительной записке к законопроекту, что содержание и объем предусмотренных проектом изменений и дополнений ГК позволяют говорить о существенной модернизации Кодекса, прежде всего его ч. 1, содержащей наиболее общие и принципиальные положения российского гражданского права.

Анализируя предложенные новеллы, отмечу, что они направлены в том числе на:

— расширение прямого законодательного регулирования на уровне ГК РФ. Многие положения, которые ранее предусматривались на уровне законов о хозяйственных обществах, теперь включены в текст проекта изменений ГК, поэтому объем Кодекса увеличился. Усложнилась и структура изложения норм, прежде всего в связи с проведением классификации юридических лиц на корпоративные и унитарные и, соответственно, попыткой предусмотреть особенности каждого вида юридических лиц и каждой организационно-правовой формы. С моей точки зрения, применение ГК РФ после внесения в него поправок станет более сложным, иногда, на мой взгляд, без достаточных причин (поскольку соответствующее регулирование было адекватным на уровне конкретных федеральных законов);

— усиление императивности правового регулирования в корпоративной сфере путем расширения области правового регулирования на законодательном уровне, а также сокращения диспозитивных норм, предполагающих волеизъявление самого общества в пределах допускаемого законом;

— унификацию правового регулирования организации и деятельности юридических лиц, в том числе акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью.

Шиткина И.С.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code