ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЛИКВИДАЦИИ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ В СВЕТЕ РЕАЛИЗАЦИИ КОНЦЕПЦИИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В разработанном в рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства <1> проекте Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — законопроект) <2> предусмотрен ряд изменений и дополнений норм Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК) <3>, регулирующих отношения, возникающие в связи с ликвидацией юридических лиц.

———————————

<1> Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее — ВАС). 2009. N 11.

<2> Проект N 47538-6 Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации в первом чтении 27.04.2012) // СПС «КонсультантПлюс».

<3> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 N 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301; Часть вторая от 26.01.1996 N 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. N 5. Ст. 410; Часть третья от 26.11.2001 N 146-ФЗ // СЗ РФ. 2001. N 49. Ст. 4552; Часть четвертая от 18.12.2006 N 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. N 52 (ч. I). Ст. 5496.

 

Законопроект (п. 33 ст. 1) призван уточнить основания принудительной ликвидации (п. 2 ст. 61 ГК). Прежде всего, предлагается закрепить в качестве одного из оснований такого рода ликвидации юридического лица не случай «допущенных при его создании грубых нарушений закона, если эти нарушения носят неустранимый характер» (как сейчас), а случай «признания государственной регистрации юридического лица недействительной, в том числе в связи с допущенными при его создании грубыми нарушениями закона, если эти нарушения носят неустранимый характер». Таким образом, законопроект, во-первых, решает давно обнаружившуюся на практике проблему соотношения иска о ликвидации по данному основанию с требованием о признании судом государственной регистрации юридического лица недействительной <4> в пользу необходимости удовлетворения обозначенного требования как условия удовлетворения указанного иска. Такое юридико-техническое решение призвано подчеркнуть, что «признание судом недействительной регистрации юридического лица само по себе не является основанием для того, чтобы считать ничтожными сделки этого юридического лица, совершенные до признания его регистрации недействительной» <5>, и, соответственно, способствовать обеспечению стабильности гражданского оборота. Во-вторых, законопроект не связывает такую недействительность только с указанными нарушениями. Последнее, правда, представляется противоречащим другой норме, которую предлагается закрепить в п. 6 ст. 51 ГК: «Государственная регистрация юридического лица может быть признана недействительной судом в связи с допущенными при его создании грубыми нарушениями закона, если эти нарушения носят неустранимый характер» (п. 21 ст. 1 законопроекта).

———————————

<4> См., например: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005. С. 194 — 197.

<5> Информационное письмо Президиума ВАС от 09.06.2000 N 54 «О сделках юридического лица, регистрация которого признана недействительной» // Вестник ВАС. 2000. N 7.

 

Обоснованным, на наш взгляд, является вывод о том, что принудительная ликвидация — это мера личной неимущественной ответственности юридического лица, гражданско-правовой ответственности по факту ее закрепления в ГК <6>. Правда, не все ученые с таким выводом согласны, учитывая устоявшиеся в цивилистике представления об имущественном характере гражданско-правовой ответственности <7>. При этом, допустим, ст. 1253 ГК, закрепляющая возможность принудительной ликвидации, названа «Ответственность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей за нарушения исключительных прав».

———————————

<6> См., например: Архипов С.И. Субъект права: теоретическое исследование. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 302, 303; Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 139, 143.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Монография В.С. Белых «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России» включена в информационный банк согласно публикации — Проспект, 2009.

 

<7> См., например: Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: ТК Велби; Проспект, 2005. С. 378; Предпринимательское право России: Учебник / Отв. ред. В.С. Белых. М.: Проспект, 2010. С. 619.

 

Основной вопрос, который возникает при этом, — является ли вина юридических лиц в совершении соответствующих правонарушений (речь не идет о несостоятельности (банкротстве), которая сама по себе правонарушением не считается) обязательным условием принятия судом решения об их ликвидации? Представляется, что на этот вопрос следует дать положительный, хотя и непопулярный у нас ответ. На необходимость установления вины правонарушителя в такого рода случаях указал Конституционный Суд Российской Федерации <8>. И здесь попутно следует обратить внимание на другую проблему, на решение которой законопроект не направлен, — отсутствие в ГК РФ общих норм о гражданско-правовой ответственности, в том числе о применении соответствующих санкций на условиях вины или независимо от нее.

———————————

<8> См.: п. 3 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 N 14-П // СЗ РФ. 2003. N 30. Ст. 3102.

 

Одной из основных задач, которую поставили перед собой разработчики законопроекта, была задача повышения обеспеченности прав и законных интересов кредиторов ликвидируемых юридических лиц. Предполагается, в частности, прямо закрепить в п. 2 ст. 62 ГК РФ солидарное обязательство учредителей (участников) юридического лица при недостаточности имущества последнего по несению текущих расходов на его ликвидацию независимо от оснований, по которым принято решение о ее начале (п. 34 ст. 1 законопроекта).

Законопроект во многом дублирует нормы ГК РФ о ликвидационной комиссии (ликвидаторе), в частности, как и ГК ФР, он не предусматривает каких-либо требований к кандидатам в члены ликвидационной комиссии (в ликвидаторы), не упоминает о председателе ликвидационной комиссии (хотя последний у нас на практике обычно ее возглавляет). Не определяет законопроект (п. 35 ст. 1), как и ГК РФ (п. 1 ст. 62), срок, в течение которого ликвидационная комиссия (ликвидатор) обязана персонально в письменной форме уведомить о начале ликвидации всех известных ей кредиторов ликвидируемого юридического лица.

С другой стороны, п. 37 ст. 1 законопроекта предусматривает прямое закрепление в ГК (в п. 2 ст. 64.1) ответственности в форме возмещения убытков членов ликвидационной комиссии (ликвидатора) перед учредителями (участниками) или кредиторами ликвидированного юридического лица. Более того, в п. 5 ст. 64 ГК РФ предлагается закрепить (п. 36 ст. 1 законопроекта) возможность «возобновления (назначения) процедуры ликвидации» «в случае обнаружения имущества ликвидированного юридического лица, исключенного из единого государственного реестра юридических лиц». При этом, правда, открытым остается уже давно обсуждаемый у нас вопрос о возможности восстановления юридического лица в случае признания недействительной его государственной регистрации в связи с ликвидацией.

Одной из очевидных задач, которую преследовали разработчики законопроекта, была унификация норм ГК РФ о ликвидации и норм Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» <9> о конкурсном производстве. В частности, предлагается (п. 36 ст. 1 законопроекта) практически полностью продублировать в п. 1 ст. 64 ГК очередность удовлетворения требований кредиторов, закрепленную п. 4 ст. 134 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ. При этом существенно отличаются нововведения законопроекта от норм Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ст. 138) применительно к удовлетворению требований кредиторов ликвидируемого юридического лица по обязательствам, обеспеченным залогом его имущества.

———————————

<9> СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

 

Законопроектом предлагается закрепить в п. 6 ст. 61 ГК абз. 1 в следующей редакции: «Юридические лица, указанные в законодательстве о несостоятельности (банкротстве), по решению суда могут быть признаны несостоятельными (банкротами) и ликвидированы в случаях и порядке, которые предусмотрены этим законодательством». При этом действующая редакция Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (п. 2 ст. 1) отсылает по вопросу о том, какие юридические лица могут быть признаны банкротами, к ГК РФ, который и определяет круг таких лиц (п. 4 ст. 61, п. 1 ст. 65). Между тем внесения каких-либо изменений в Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ законопроект не предполагает. Более того, последним предлагается в п. 6 ст. 61 ГК предусмотреть абзац 2 такого содержания: «Общие правила о ликвидации юридических лиц, содержащиеся в настоящем Кодексе, применяются к ликвидации юридического лица в порядке конкурсного производства в случаях, когда настоящим Кодексом или законодательством о несостоятельности (банкротстве) не установлены иные правила». Понять стремление авторов законопроекта закрепить приоритет норм ГК над нормами Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ можно. Но обоснованно и последовательно ли это стремление? Думается, нет. Правильнее, на наш взгляд, было бы, наоборот, продумать и предусмотреть по определенным вопросам, связанным с ликвидацией юридических лиц, приоритет Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ; именно на такой подход с использованием аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК РФ) ориентирует п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» <10>.

———————————

<10> Вестник ВАС. 1996. N 9.

 

Еще одной задачей, которую преследовали разработчики законопроекта, была унификация норм ГК РФ о ликвидации и норм, появившихся в Федеральном законе от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» <11> в 2005 г. — об исключении юридических лиц, фактически прекративших свою деятельность, из Единого государственного реестра юридических лиц (далее — ЕГРЮЛ) по решению регистрирующего органа. Правоприменительная практика рассматривает порядок такого исключения в качестве особого способа прекращения юридических лиц <12>, так как ГК предусматривает в качестве принудительной ликвидации только ликвидацию по решению суда, не распространяя ее порядок на это исключение.

———————————

<11> СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. I). Ст. 3431.

<12> См.: п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 20.12.2006 N 67 «О некоторых вопросах практики применения положений законодательства о банкротстве отсутствующих должников и прекращении недействующих юридических лиц» // Вестник ВАС РФ. 2007. N 2.

 

Авторы законопроекта, очевидно, желая «легализовать» указанное исключение юридических лиц из ЕГРЮЛ в качестве разновидности ликвидации, предлагают закрепить в ст. 61 ГК п. 7, который бы воспроизводил дословно те признаки недействующих юридических лиц, которые предусмотрены п. 1 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ, с добавлением того, что соответствующее исключение производится «в порядке, предусмотренном законом о государственной регистрации юридических лиц». Однако ничего нового, кроме дублирования положений другого закона, это в ГК не внесет.

Кроме того, в 2007 г. у нас появился еще один нетрадиционный способ прекращения юридических лиц — прекращение унитарного предприятия и государственного или муниципального учреждения в связи с отчуждением их имущества в случаях, предусмотренных федеральными законами (ст. 21.2 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ). Несмотря на явное стремление авторов законопроекта к распределению способов прекращения юридических лиц под рубриками «ликвидация» или «реорганизация», про это появившееся в 2007 г. прекращение, они, кажется, забыли, ведь общий порядок ликвидации по ГК к нему неприменим, и законопроект такое положение вещей не меняет.

В целом нельзя не согласиться с выводами, к которым приходит А.В. Габов, о том, что действующее российское законодательство о ликвидации еще находится на стадии своего становления, страдает многочисленными пробелами и внутренними противоречиями, а Концепция развития гражданского законодательства практически не решает ни одну из имеющихся здесь проблем <13>. Сегодня к этому можно добавить, что и анализируемый законопроект лишь в малой степени, в случае его принятия, поспособствует исправлению сложившейся ситуации.

———————————

<13> Габов А.В. Ликвидация юридических лиц. История развития института в российском праве, современные проблемы и перспективы. М.: Статут, 2011. С. 282 — 294; и др.

Чукреев А.А.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code