ПРОБЛЕМЫ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ В ПРАВЕ КОРПОРАЦИЙ

Одним из основных не теряющих своего значения для теории права отраслевых наук и практики является вопрос о правосубъектности.

Понятие “правосубъектность” появилось к началу XX в., употребляется в ст. 6 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. <1>, является предметом исследований и дискуссий <2>.

——————————–

<1> См.: Права человека: Сб. международных документов. М., 1986.

<2> См. подробнее: Долинская В.В. Акционерное право: основные положения и тенденции: Монография. М.: Волтерс Клувер, 2006.

 

В своих работах мы обосновали понимание правосубъектности как категории, представляющей собой единство правоспособности (ст. ст. 17, 18, 49 ГК) и дееспособности (ст. ст. 21, 48, 56 ГК), а по действующему законодательству – также имени (наименования), места жительства (места нахождения) (ст. ст. 19, 20, 52, 54, 1473 ГК) и являющейся обязательным условием участия в правоотношениях <3>.

——————————–

<3> См., например: Долинская В.В. Правосубъектность юридических лиц // Гражданское право: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2000. Ч. 1; Она же. Предпринимательское право: Учебник. 2-е изд., изм. и доп. М.: Издательский центр “Академия”; Мастерство, 2004; Она же. Акционерное право: основные положения и тенденции: Монография. М.: Волтерс Клувер, 2006.

 

В последнее время на первый план выдвигается проблема участников правоотношений, то есть лиц, за которыми закон признает правосубъектность.

В гражданском праве, являющемся ядром права корпораций, правосубъектность признается за физическими и юридическими лицами, публично-правовыми образованиями (Российская Федерация, ее субъекты, муниципальные образования). В праве корпораций – также за органами корпораций. По общему правилу юридическое лицо приобретает субъективные права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы (п. 1 ст. 53 ГК). Классической является позиция Б.Б. Черепахина в отношении юридических лиц <4>, в т.ч.: орган представляет юридическое лицо, но не представительствует от имени юридического лица. О ее актуальности свидетельствуют судебные дела по квалификации сделок юридических лиц, совершенных с превышением полномочий органов юридического лица и т.п. <5>.

——————————–

<4> См.: Черепахин Б.Б. Органы и представители юридического лица // Ученые записки / Всесоюзный научно-исследовательский институт советского законодательства. М., 1968. Вып. 14. С. 131 – 140.

<5> См.: Постановление Пленума ВАС РФ от 14.05.1998 N 9 “О некоторых вопросах практики применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок” // Вестник ВАС РФ. 1998. N 7; Постановление Президиума ВАС РФ от 09.02.1999 N 6164/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 9; информационное письмо Президиума ВАС РФ от 23.10.2000 N 57 “О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации” // Вестник ВАС РФ. 2000. N 12.

 

Аналогичный подход наблюдается в административном праве. Согласно ч. II п. 24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 июля 2007 г. N 46 “О внесении дополнений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 2 июня 2004 г. N 10 “О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях” <6>, в целях КоАП РФ законными представителями юридического лица являются его руководитель, а также иное лицо, признанное в соответствии с законом или учредительными документами органом юридического лица (ч. 2 ст. 25.4 КоАП). Указанный перечень законных представителей юридического лица является закрытым (ч. III п. 24 Постановления Пленума ВАС РФ от 26.07.2007 N 46).

——————————–

<6> Вестник ВАС РФ. 2007. N 9.

 

Различаются органы юридического лица и лица, осуществляющие функции органов юридического лица. Именно последние как субъекты административных, гражданских и процессуальных отношений являются законными представителями юридического лица.

“Размывание” этой позиции началось с 2001 г., когда в развитие п. 1 ст. 2 ГК, где предусмотрено, что “гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота”, с принятием части третьей в ГК были включены “внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками” (подп. 7 п. 2 ст. 1202). Их предшественниками в определенной мере являются упоминавшиеся в ст. 2 ГК РСФСР 1964 г., но не входившие в предмет гражданско-правового регулирования “отношения в колхозах, вытекающие из их устава”.

Следующий этап: Федеральным законом от 19 июля 2009 г. N 205-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” в АПК в качестве истца/заявителя по некоторым категориям дел указаны “органы”:

– п. 1 ст. 53 АПК “Обращение в защиту публичных интересов, прав и законных интересов других лиц”;

– п. 1 ст. 225.10 АПК “Право на обращение в арбитражный суд в защиту прав и законных интересов группы лиц”. Последнее распространяется на корпоративные споры (ст. 225.11 АПК).

По тексту ясно, что речь идет не об органах публично-правовых образований. Возникают закономерные вопросы:

– как соотносятся нормы процессуального (а в ряде случаев и корпоративного) законодательства с закрытым перечнем участников гражданских правоотношений в ст. 2 ГК?

– о каких именно органах идет речь (любые, только органы управления, высший орган управления (общее собрание акционеров?!), руководящий текущей деятельностью и т.д.)?

– если орган коллективный, каким кворумом должно приниматься решение о подаче иска/заявления, или это делает руководитель органа единолично (например, председатель совета директоров)?

Другой аспект проблемы – наличие иных правосубъектных образований.

Налоговый кодекс РФ в п. 2 ст. 11 наряду с организациями – юридическими лицами, образованными в соответствии с законодательством РФ, иностранными юридическими лицами и международными организациями выделяет “и другие корпоративные образования, обладающие гражданской правоспособностью, созданные в соответствии с законодательством иностранных государств” (выделено авт. – В.Д.).

Несколько хуже (по терминологии и в связи с внутренней несогласованностью) формулировка Общероссийского классификатора организационно-правовых форм ОК 028-99 (ОКОПФ), утв. Постановлением Госстандарта РФ от 30 марта 1999 г. N 97 <7>: “К хозяйствующим субъектам в ОКОПФ относятся любые юридические лица, а также организации, осуществляющие свою деятельность без образования юридического лица, и индивидуальные предприниматели…

——————————–

<7> См.: СПС “Гарант”.

 

К хозяйствующим субъектам, не являющимся юридическими лицами, но имеющим право осуществлять свою деятельность без образования юридического лица, относятся паевые инвестиционные фонды, представительства, филиалы и другие обособленные подразделения юридических лиц, а также простые товарищества” (Введение) (выделено авт. – В.Д.).

Непосредственно в разделе “Организационно-правовые формы” позиция в классификационной группировке: “организации без прав юридического лица” раскрыта через более широкий перечень позиций: паевые инвестиционные фонды; простые товарищества; представительства и филиалы; индивидуальные предприниматели; крестьянские (фермерские) хозяйства; иные неюридические лица.

“В ОКОПФ введена позиция “иные неюридические лица”, не установленная законодательством, но необходимая для обработки статистической информации” (Введение).

В справочном приложении А “Пояснения к позициям классификатора (с изменениями N 1/99, 2/2001, 3/2007, 4/2007)” к ОКОПФ ОК 028-99 раскрыты используемые в классификаторе понятия: “Организациями без прав юридического лица являются хозяйствующие субъекты, осуществляющие свою деятельность без образования юридического лица.

Иными неюридическими лицами признаются прочие хозяйствующие субъекты, созданные в соответствии с действующим законодательством и осуществляющие свою деятельность без образования юридического лица”.

Определение через отрицание (не…) не соответствует целям исследования. Поэтому термин кодифицированного акта нам представляется предпочтительнее.

Понятие “корпоративные образования” возвращает нас к упраздненной фигуре финансово-промышленных групп <8> и могло бы включить в себя и транснациональные корпорации.

——————————–

<8> См.: Федеральный закон от 30.11.1995 N 190 “О финансово-промышленных группах” // СЗ РФ. 1995. N 49. Ст. 4697 (утратил силу).

 

Обзор правовых и литературных источников позволяет сделать неутешительный вывод: при всем признаваемом значении ТНК отсутствуют их четкое определение и характеристика правосубъектности. Характеристики, данные в международном “мягком” праве и праве СНГ, не раскрывают специфику правового статуса ТНК. Теория и практика права корпораций, налогового и международного частного права демонстрируют разные критерии. Судебная практика весьма противоречива.

Для ТНК остро стоят вопросы: 1) группа лиц (А.В. Асосков, Л.А. Лунц, Л.А. Ляликова, А.Е. Королев, Р.А. Куликов) или одно юридическое лицо с филиалами и представительствами в разных странах (М.М. Богуславский, Д.Л. Лысенко)? 2) единая правосубъектность, правосубъектность у каждого участника ТНК без единого целого или наличие элементов правосубъектности как у ТНК в целом, так и у ее участников (при том, что международные документы и экономисты говорят о дочерних “предприятиях” – организациях в смысле ГК, а не об участниках).

Варианты решения многочисленны, имеют как достоинства, так и недостатки. Наиболее известные: теория обособленной правосубъектности юридического лица, “самостоятельного образования” (entity theory); теория “проникновения под корпоративную вуаль” (“piercingthecorporateveil” или “liftingthecorporateveil” theory); теория “инструмента”; теория alter ego (идентификации или “второго Я”); теория “предприятия” (enterprise theory); немецкая модель (konzern); концепция “обязательства управления ответственным образом” (duty-to-manage responsibly); концепция коллективной ответственности корпоративной группы <9>.

——————————–

<9> См. подробнее: Долинская В.В. Понятие и правовой статус транснациональных корпораций // Частное право: проблемы и тенденции развития: Материалы II Международной научно-практической конференции / Отв. ред. В.В. Долинская, Н.П. Заикин. М.: АНО “Юридические программы”, 2011 (серия “Библиотека журналов “Законность”, “Уголовное право”, “Цивилист”).

 

В российском законодательстве необходимо единообразно решить вопрос о правосубъектности ТНК. Следует ли признать правосубъектность за коллективным образованием без статуса юридического лица или определить специфику регистрации, внутренних и внешних отношений (особенно при налогообложении, ответственности) между/с головной компанией (с учетом трудностей ее определения) и другими, входящими в ТНК?

Отдельные вопросы правосубъектности рассматриваются в Концепции развития гражданского законодательства РФ, проект которой был подготовлен Исследовательским центром частного права при Президенте РФ по поручению Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства и одобрен на заседании Совета 7 октября 2009 г., и в законопроекте “О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации” <10>, однако, на наш взгляд, этого недостаточно, что отрицательно сказывается на доктрине и на правотворчестве.

——————————–

<10> URL: duma.gov.ru.

 

Представляется, что с развитием гражданского (торгового) оборота и совершенствованием правового регулирования опосредующих его отношений будут возникать и оформляться новые участники отношений, снова на качественно новом уровне будет ставиться вопрос о правосубъектности. Не может существовать только процессуальный элемент правосубъектности в отрыве от материально-правового, необходима более детальная проработка вопросов корпоративной правосубъектности в доктрине и затем в правовых актах.

Долинская В.В.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 58

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code