ЗАКОНЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ПОРЯДОК УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА: ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

А.Н.Савченко, Э.А.Хохрякова

Статья посвящена проблемным вопросам, связанным с тем, что в ч. 2 и 3 ст. 1 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ закреплены положения об обязательности порядка, установленного в УПК РФ, для всех участников уголовного судопроизводства и о приоритете правил международного договора, если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотрены УПК РФ. Необходимость обращения к осмыслению данной и взаимосвязанных с ней норм вызвана тем, что нынешний текст этих норм не отражает их содержание, законодателем в них не отражена правовая позиция Конституционного Суда РФ.

Ключевые слова: порядок уголовного судопроизводства, правовая позиция Конституционного Суда РФ, законность, принципы уголовного судопроизводства.

 

Порядок уголовного судопроизводства на территории РФ устанавливается Уголовно-процессуальным кодексом (УПК), основанным на Конституции РФ (ч. 1 ст. 1 УПК РФ).

В ч. 2 и 3 ст. 1 УПК РФ закреплены положения об обязательности порядка, установленного в УПК РФ, для всех участников уголовного судопроизводства и о приоритете правил международного договора, если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотрены УПК РФ.

В данной статье рассмотрены положения ст. 1 УПК РФ, которые нашли отражение и в других статьях кодекса. Необходимость обращения к осмыслению данной и взаимосвязанных норм вызвана тем, что нынешний текст этих норм не отражает их содержание, то есть в них законодателем не отражена правовая позиция Конституционного Суда РФ.

Положения ст. 1 УПК РФ развивают конституционное начало о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 49 Конституции РФ); при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ); каждый осужденный за преступление имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом (ч. 3 ст. 50 Конституции РФ).

Общие положения об обязательности порядка, установленного УПК РФ для всех участников уголовного судопроизводства, продекларированного в ст. 1 УПК РФ, нашло отражение и в принципах уголовного судопроизводства: к примеру, в ч. 1 и 2 ст. 7 УПК РФ, устанавливающих приоритет УПК РФ перед другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами и запрещающих суду, прокурору, следователю, органу дознания и дознавателю применять федеральный закон, противоречащий данному кодексу; в ч. 1 ст. 14, закрепляющей принцип презумпции невиновности (обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК РФ порядке); в ч. 2 ст. 15, согласно которой функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга, и др.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. № 13-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 7, 15, 107, 234 и 450 УПК РФ в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы (далее — Постановление № 13-П) о значении и ценности кодификации уголовно-процессуального законодательства — с учетом его особой важности для защиты прав и свобод человека и гражданина и интересов общества в целом — указано следующее: «Из принципов правового государства, равенства и справедливости (статьи 1, 18 и 19 Конституции Российской Федерации) вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования. Противоречащие друг другу правовые нормы порождают и противоречивую правоприменительную практику, возможность произвольного их применения, ослабляют гарантии государственной защиты конституционных прав и свобод. По смыслу этих положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 4 (часть 2), 15 (части 1 и 4), 71 (пункт “о”), 76 (части 1 и 2) и пункта 2 раздела второго “Заключительные и переходные положения”, структурирование системы федерального законодательства, по общему правилу, предполагает, что установление новых норм, регулирующих уголовно-процессуальные отношения, — согласно самой сути и природе уголовно-процессуального закона — должно быть согласовано с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, представляющим собой (как и соответствующие международные договоры Российской Федерации) одну из составных частей действующего уголовно-процессуального законодательства.

Появление в регулировании уголовного судопроизводства нормативных положений, противоречащих Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации, может создать неопределенность в правовом положении участников судопроизводства, привести к нарушениям прав и законных интересов граждан и, в конечном счете,— к дестабилизации единого правового пространства в сфере уголовного судопроизводства».

«Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации как систематизированный свод правовых норм, во взаимосвязи и содержательном единстве регулирующих уголовное судопроизводство в целом и отдельные его части, этапы, стадии, институты — с учетом их общих свойств, специфических черт и проявлений,— призван обеспечить единообразие и согласованность нормативно-правовых установлений и складывающейся на их основе правоприменительной практики, чем и обусловливается закрепление приоритета данного Кодекса в качестве закона, регулирующего производство по уголовным делам. Такие установления, не нарушая прерогатив федерального законодателя вносить изменения и дополнения в действующее уголовно-процессуальное законодательство, в то же время облегчают работу правоприменителя, поскольку законодательство становится обозримым и тем самым в правоприменении существенно снижаются риски искажения аутентичной воли законодателя.

Вместе с тем приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации перед другими обычными федеральными законами не является безусловным, а ограничен рамками специального предмета регулирования, которым, как это следует из его статей 1—7, является порядок уголовного судопроизводства, то есть порядок производства (досудебного и судебного) по уголовным делам на территории Российской Федерации».

Из сформулированной Конституционным Судом РФ в указанном постановлении правовой позиции следует, что приоритет УПК РФ перед другими федеральными законами не является безусловным — он может быть ограничен:

1) установленной ч. 3 ст. 76 Конституции РФ иерархией федеральных конституционных законов и обычных федеральных законов (к их числу относится и УПК РФ);

2) правилами о том, что в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений.

Другими словами, в Постановление от 29 июня 2004 г. № 13-П сформулирована правовая позиция о безусловном приоритете норм УПК РФ лишь в рамках «специального предмета регулирования», каковым является «порядок уголовного судопроизводства».

Но и данная правовая позиция была скорректирована в Определении Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. № 439-О по жалобе граждан С. В. Бородина, В. Н. Буробина, А. В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав ст. 7, 29, 182 и 183 УПК РФ (далее — Определение № 439-О).

В сущности скорректированная правовая позиция Конституционного Суда РФ была дополнена правилом: в случае коллизии между различными законами равной юридической силы, когда закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений, тем не менее, не является приоритетным: «О безусловном приоритете норм уголовно-процессуального законодательства не может идти речь и в случаях, когда в иных (помимо Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющего общие правила уголовного судопроизводства) законодательных актах устанавливаются дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обусловленные в том числе их особым правовым статусом».

Конституционный Суд РФ обосновал эту правовую позицию тем, что в силу ст. 18 Конституции РФ, согласно которой права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления и обеспечиваются правосудием, разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии.

Вместе с тем необходимо заметить, что эти правила, изложенные в правовой позиции Конституционного Суда РФ, являются безусловными в судебной практике для учета приоритета положений п. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», то есть для конкретных участников уголовного судопроизводства — адвокатов, а не для всех случаев.

К примеру, такой подход неприменим, исходя из стереотипа, сложившегося в судебной практике, для использования института примирения сторон в уголовном судопроизводстве. При коллизии норм ст. 76 Уголовного кодекса (УК) РФ и ст. 25 УПК РФ, в части условия его применения в отношении лица, имеющего судимость, судебная практика исключает такое лицо из числа субъектов, в отношении которого возможно прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон, в силу того что оно не является лицом, совершившим преступление «впервые». Это условие указано лишь в ст. 76 УК РФ.

Несмотря на то что оно не указано в ст. 25 УПК РФ, при том, что в данной статье перечисляются условия, при которых возможно применение института освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением сторон, тезис о том, что разрешение в процессе правоприменения коллизий между различными правовыми актами должно осуществляться исходя из того, какой из этих актов предусматривает больший объем прав и свобод граждан и устанавливает более широкие их гарантии, не применяется.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”, пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации”, частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» (далее — Постановление № 21-П ) Конституционный Суд РФ подкорректировал и свою позицию, сформулированную в Постановлении № 13-П по поводу приоритета норм международного договора.

В данном документе эта позиция изложена без каких-либо оговорок: «Кроме того, конкретизируя предписания статьи 15 Конституции Российской Федерации, часть третья статьи 1 УПК Российской Федерации закрепляет, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные данным Кодексом, то применяются правила международного договора».

В Постановлении № 21-П Конституционный Суд РФ разрешил не исполнять решения Европейского Суда по правам человека в некоторых случаях, без подтверждения его соответствия Конституции РФ: «…суд общей юрисдикции, арбитражный суд при пересмотре в установленном процессуальным законодательством порядке дела в связи с принятием Европейским Судом по правам человека постановления, в котором констатируется нарушение в Российской Федерации прав и свобод человека при применении закона либо отдельных его положений, придя к выводу, что вопрос о возможности применения соответствующего закона может быть решен только после подтверждения его соответствия Конституции Российской Федерации, обращается с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конституционности этого закона; во всяком случае суд общей юрисдикции, арбитражный суд, осуществляющий производство по пересмотру вступившего в законную силу судебного акта по заявлению лица, по жалобе которого Европейским Судом по правам человека было принято постановление, констатирующее нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод положениями законодательства Российской Федерации, примененными в деле этого лица, обязан приостановить производство и обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их соответствия Конституции Российской Федерации».

Изложенное позволяет сделать вывод, что и порядок уголовного судопроизводства на территории РФ, установленный УПК РФ, и правила о нормах международного договора РФ не могут применяться в том смысле, в котором изложена ныне действующая редакция ст. 1 УПК РФ.

Поэтому положения норм УПК РФ, в которых закрепляется приоритет порядка, установленного данным законом, должны быть изложены с исключениями в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда РФ для внесения определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования.

Библиографическое описание: Савченко, А. Н. Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства: правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации / А. Н. Савченко, Э. А. Хохрякова // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2017. — Т. 2, вып. 3. — С. 68 — 71.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 234

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code