ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ НОРМ, РЕГУЛИРУЮЩИХ УЧАСТИЕ СУБЪЕКТОВ СЕМЕЙНЫХ И РОДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

А.А.Кузнецова

Статья посвящена вопросам формирования норм, регулирующих порядок участия субъектов семейных и родственных отношений в гражданском судопроизводстве России в период с XVII по конец XX в.

Ключевые слова: защита прав других лиц в гражданском процессе, родственники, члены семьи, близкие родственники.

 

Все новое нарождается в недрах старого, в прошлом формируются предпосылки тех явлений, которые проявляются в современности. Без рассмотрения особенностей возникновения и развития (генезиса [20. С. 66]) правовых отношений, регламентирующих вопросы процессуальной защиты прав, свобод и законных интересов лиц, находящихся в семейных или родственных отношениях, невозможно дать ответ о их месте и значении в современном гражданском процессуальном праве и прогнозировать пути их развития. С. С. Алексеев отмечал, что общие закономерности возникновения и развития права выражаются в его генезисе [1. С. 125].

Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что все отношения по судебной защите лиц находящихся в семейных или родственных отношениях это субъект субъектные отношения. Лица, находящиеся в семейных или родственных отношениях, имеют различные правосубъектные характеристики и объем их прав и обязанностей разный. При исследовании заявленных проблем необходимо уточнить состав субъектов участвующих в рассматриваемых нами отношениях по защите прав, свобод и законных интересов лиц, находящихся в семейных или родственных отношениях, что возможно осуществить через предикацию (характеристика субъектов, участвующих в соответствующих отношениях) [4. С. 553].

В области семейных правоотношений можно выявить определенные паллиативы поведения лиц, находящихся в родственных отношениях, что находит свое отражение и на уровне гражданского процессуального законодательства, так как правосудие по гражданским делам ориентировано на защиту базовых ценностей и стандартов общества, а в этой части допустимо сохранение отдельных архетипов правового регулирования.

В рамках гражданского процессуального права при выявлении особенностей защиты прав и интересов лиц, находящихся в родственных отношениях, следует обратить внимание на процессуальные механизмы, обеспечивающие реализацию данного права в судебном порядке.

Наиболее точно и документально достоверно это можно было осуществить с 1649 г., когда было принято Соборное уложение, с которого начинается изложение законов Российской империи, кодифицированных М. М. Сперанским.

Право России начиная с XVII в. содержит правовые нормы, которые свидетельствуют о наличии гражданских процессуальных отношений по защите прав и законных интересов лица со стороны его родственников или членов семьи. В этот период отношения между людьми выстраивались с учетом родственных связей и в большей мере регулировались нравственными началами [16. С. 111]. Общая правовая конструкция того времени рассматривала участие родственников в суде как их замещение. Защита интересов другого лица допускалась и со стороны представителей, под которыми в основном признавались близкие родственники. В ст. 109 гл. X Соборного уложения предусматривалось, что в том случае, если истец не являлся в суд по причине болезни, он мог вместо себя прислать члена своей семьи [13. С. 113]. Согласно нормам Соборного уложения, интересы лиц, находящихся на воинской службе вне пределов Москвы, в суде могли представлять их родственники [Там же. С. 126].

К. Д. Кавелин отмечал, что в период действия Соборного уложения 1649 г. судебное представительство родственников занимало промежуточное положение между необходимым и добровольным представительством, так как в тот период времени доверенность по закону не требовалась [8. С. 32].

Законодательство рассматриваемого периода считало факт нахождения в родственных отношениях достаточным основанием для замещения любого тяжущегося лица в процессе. При этом мы не рассматриваем то, что в порядке законного представительства глава семьи представлял в суде интересы женщин, несовершеннолетних и не отделившихся совершеннолетних сыновей.

Следует обратить внимание на то, что отношения между обладателем права и лицом, его замещающим или представляющим в суде в рамках семейных отношений, законом не регламентировались. Это вело порой к злоупотреблению правом, что находило отражение и в судебной практике. Так, в постановлении Сената «Об утверждении недвижимого Лариона Линева имения по духовной…» [11. С. 349-351] вводился запрет сыновьям продавать завещанное им имущество при жизни наследодателя.

Законодательство XVIII в. продолжало развиваться в рамках, заданных Соборным уложением 1649 г., но осуществлялось уточнение законодательства. Так, в соответствии с Указом от 23 апреля 1762 г. [19. С. 56-57] было определено, что вместо безумных и сумасшедших в судах тяжущимися могли выступать их опекуны и попечители, а управляющие имениями безумных приравнивались к судебным опекунам малолетних. О несовершеннолетних детях городских обывателей заботу должны были проявлять городские сиротские суды.

Со второй половины XIX в., когда вступил в силу Устав гражданского судопроизводства, полностью основанный на частноправовой автономии [5. С. 146-147], судебные процедуры участия в судопроизводстве в защиту права и законных интересов другого лица были изменены. Рассматривая исследуемый в настоящей работе вопрос о допустимости судебной защиты права лица со стороны членов его семьи и родственников, необходимо разрешить вопрос о субъектном составе этих терминов. Необходимость их уточнения вызвана тем, что в действующих на сегодня Гражданском и Семейном кодексах РФ многие понятия используются по умолчанию с отсылкой к общему порядку, который определяется из смысла законодательства, в то время как в гражданских законах Российской империи этот вопрос был законодательно урегулирован. В ч. 1 т. 10 Свода законов Российской империи существовала гл. 3 «О союзе родственном», в ней в ст. 196-211 указывался порядок и критерии определения родства. Интерес обращения к соответствующим положениям вызван тем, что смысл данных нормативных положений сохранен как правовой архетип в рамках правового регулирования наследственных отношений в современном гражданском законодательстве (ст. 1141 Гражданского кодекса (ГК) РФ).

В соответствии со Сводом законов гражданских Российской империи родство определялось как связь всех членов семьи мужского и женского пола, происходящих от одного общего предка.

Близость родства устанавливалась по линиям и степеням, при этом связь одного лица с другим посредством рождений определялась как степень, а связь степеней, непрерывно продолжающихся,— как линия. В свою очередь линии родства могли быть нисходящими, восходящими, боковыми и побочными. Нисходящая линия родства определялась как идущая от определенного лица к его сыну, внуку, правнуку и к другим потомкам, а восходящая — как простирающаяся от лица к его отцу, деду, прадеду и другим его предкам. Степень родства устанавливалась по количеству рождений, отделяющих лицо от его потомка или предка.

Боковые линии родства также определялись как восходящие и нисходящие — от общего родоначальника к соответствующему родственнику. Исходя из этого два родных брата находились во второй степени родства, а дяди и племянники — в третьей и т. д. В зависимости от степени родства (первой, второй или третьей) определялись боковые линии (соответственно первая, вторая или третья).

При установлении близости родства доказательством считались метрические книги и другие акты, указывающие на состояние лица. Кровное родство, кроме ссылки на соответствующие акты рождений, устанавливалось в соответствии с нормами церковного права, определявшими законность брака и законность рождений в нем [12. С. 20].

Основные правовые понятия, перешедшие из законодательства Российской империи в последующее законодательство,— это степени и линии родства, а также понятие «кровное родство», но уже в новом смысловом наполнении в соответствии с прошедшими социальными изменениями и терминами. Так, степени родства заменены на очереди. Следует обратить внимание на то, что в законодательстве рассматриваемого периода использовались только понятия «семья» и «род» (родственники), под семьей понимался союз родителей и детей, а все остальные именовались родственниками в зависимости от степени родства. Понятия «близкий родственник» или «член семьи» не использовались.

Особенность судебной защиты прав лица со стороны членов его семьи и родственников выстраивалась в указанный период из иного правового подхода, который законодательно был сформулирован ст. 109 Свода законов гражданских, установившей правовой режим, при котором отсутствовало право общего владения имуществом супругов. Это определяло, что защита прав другого лица в судебном порядке может возникнуть только при наличии прямого имущественного интереса со стороны заинтересованного лица. В. М. Гордон отмечал, что право на защиту полностью связано с правом на иск, а реализует это право то лицо, у которого имеется интерес в существовании или несуществовании того права [6. С. 6].

Защита другого лица в рамках супружеских отношений могла быть реализована со стороны супруга (супруги) только в рамках общегражданских отношений. К. Н. Анненков в своем труде «Система русского гражданского права» отмечал, что брак не ведет к общности владения имуществом супругов, каждый из них может самостоятельно осуществлять и защищать свои имущественные права [2. С. 153]. Исключение из данного правила допускалось только по отношению к приданному жены в Черниговской и Полтавской губерниях [12. С. 12], в остальных губерниях России признавалась раздельность имущественных прав супругов. Статья 114 Гражданского уложения устанавливала обязательность наличия доверенности для распоряжения собственностью другого супруга, и судебная защита имущественных прав другого супруга без наличия доверенности не допускалась.

Иной порядок применял крестьянской суд, действовавший вне пределов гражданского законодательства. Волостные суды допускали замену тяжущегося его родственником. В ряде случаев это касалось только родителей, детей и других супругов, младших членов семьи, совместно проживающих родственников — в зависимости от существующих правовых обычаев [14. С. 90]. Следует обратить внимание на отличие между гражданским законодательством и установленными правовыми обычаями крестьянской среды, которые в дальнейшем будут практически в полном виде восприняты законодательством советского периода.

В соответствии с законодательством Российской империи правом на судебную защиту со стороны другого лица в рамках семейных отношений в безусловном порядке пользовались несовершеннолетние и недееспособные лица [15. С. 86]. Воспользоваться правом на защиту со стороны другого лица могли лица, которые обладали общей недееспособностью и характеризовались как лица-фикции. Права данных лиц могли защищаться в случаях, предусмотренных в законе. В ст. 17 Устава гражданского судопроизводства устанавливалось, что отдельные лица могут быть лишены права личного участия в процессе, и в этом случае их права может защищать иное лицо [18. С. 345]. Это касалось несовершеннолетних, лиц, лишенных дееспособности, расточителей и несостоятельных должников по имущественным правам. В соответствии с Уставом гражданского судопроизводства ограничение процессуальной дееспособности распространялось также и на следующих физических лиц: несовершеннолетних, не достигших возраста 21 года; глухонемых и немых, состоящих под попечительством; расточителей, взятых под опеку; лиц, объявленных несостоятельными должниками. Права указанных лиц могли защищать их опекуны и родственники. В иных случаях законодательство Российской империи предусматривало, что лицо должно самостоятельно осуществлять свои права.

Устав гражданского судопроизводства предусматривал и охранительный вид производства, который состоял в охране прав частных лиц, установленных гражданскими законами, и мог возбуждаться судами на основании заявлений родственников лица [Там же. С. 1597].

Охранительное производство заключалось в деятельности суда, включающей в себя вызов наследников, утверждение в правах наследства, отречение от наследства, узаконение внебрачных детей, утверждение завещаний [4. С. 515-517].

Положения охранительного производства частично перешли в советское законодательство в силу преемственности и в современное право, а большей частью утрачены или период восстановления их в силу объективных и субъективных факторов еще не наступил.

К началу XX в. можно говорить о том, что право России знало два подхода к порядку участия родственников в гражданском судопроизводстве.

Первый подход, основанный на нормах Соборного уложения 1649 г. и действовавший в крестьянской среде, допускал участие лица в защите имущественных прав родственников в силу сложившихся правовых обычаев. А второй подход, основанный на положениях Судебных уставов 1864 г., допускал участие родственников только при наличии у них материальной заинтересованности, соответствующего имущественного права или в рамках доверенности, что являлось правлением господства доктрины частноправовой автономии. В рамках гражданского процессуального законодательства это вылилось в абсолютное господство исковой формы защиты права.

В советский период законодательство претерпевало существенные изменения. Формирование законодательства в XX в. прошло несколько этапов развития. После революции в 1918 г. был принят Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве, который в 1926 г. заменен на Кодекс законов о браке, семье и опеке. Все указанные законодательные акты основывались на новых подходах, исключавших основную массу частноправовых отношений, которые определяли построение законодательства предыдущего периода. Доктрина данного периода поддерживала достижения советской власти [9].

В советский период построение законодательства опиралось на идеологические позиции, указанные в преамбуле к Кодексу о браке и семье РСФСР 1969 г. (КоБС РСФСР), которые предусматривали, что советское законодательство призвано в первую очередь содействовать созданию коммунистической семьи. В соответствии с указанной идеологической установкой в процессуальном законодательстве уделялось внимание только вопросам защиты прав недееспособных и ограниченно дееспособных лиц со стороны членов семьи и родственников. Это в определенной степени повторяло установки обычного права крестьян [17. С. 24].

Раскрывая общий порядок участия членов семьи и родственников в гражданских процессуальных отношениях, следует обратить внимание на то, что в советский период суды при рассмотрении вопросов, затрагивающих семейные и родственные отношения, должны были обращаться к нормам гражданского и семейного законодательства, содержащего обязательные для применения в ходе гражданского процесса правовые предписания.

Существенной особенностью гражданского процессуально правового регулирования по исследуемым вопросам было то, что оно ориентировалось на выполнение основой задачи права, под которой понималось укрепление советской семьи, основанной на принципах коммунистической морали, построение семейных отношений на свободных от материальных расчетов чувствах взаимной любви, дружбы, уважения всех членов семьи и воспитание детей в соответствии с общественными целями (ст. 1 КоБС РСФСР). Указанные задачи стали императивами построения законодательства, определяющего порядок и основания участия лица в гражданском судопроизводстве при защите прав и законных интересов членов своей семьи.

Для выявления процессуального порядка участия членов семьи в рамках гражданского процесса следует определиться с используемыми понятиями «член семьи» и «родственник» относительно рассматриваемого периода развития российского законодательства. За основу выявления содержаний и характеристик указанных понятий принимается семейное законодательство. В ст. 2 КоБС РСФСР указывается, что кодекс регулирует личные и имущественные отношения, возникающие в семье между супругами, между родителями и детьми, а также между другими членами семьи. В семейном законодательстве определено, что супругами являются лица, находящиеся в браке (ст. 17 КоБС РСФСР), и с момента регистрации брака возникают права и обязанности супругов. Круг членов семьи определялся исходно как состоявший из супругов, родителей и детей, также к ним относились усыновленные дети, которые имели равные права наряду с кровными (родными) детьми. В КоБС РСФСР выделялась также категория «другие члены семьи». В гл. 10 этого кодекса членами семьи указывались отчим, мачеха, пасынки и падчерицы, дед и бабушка и фактические воспитатели. Исходя из смыслового содержания приведенной главы КоБС РСФСР, можно определить указанных в ней лиц как «других членов семьи». В ст. 133 кодекса использовалось понятие «близкие родственники», но его легального определения в семейном законодательстве не существовало. Понятия «член семьи» и «близкий родственник» раскрываются при толковании ст. 16 КоБС РСФСР, в которой содержится запрет на брак между родственниками по прямой восходящей и нисходящей линии, полнородными и неполнородными братьями и сестрами, усыновителями и усыновленными. Перечисленные в анализируемой статье родственники могут считаться членами одной семьи и «близкими родственниками».

Принимая во внимание основные задачи, стоявшие перед законодательством в рамках советской системы, следует отметить, что в семейном праве основу судебного порядка регулирования семейных и родственных отношений составляли алиментные отношения в части их установления, определения и изменения, а также вопросы судебной защиты личных прав, к которым относились основные родительские права, такие как отцовство и материнство, право на усыновление (удочерение) и его отмена, а также реализация права на общение членов семьи с детьми и споры о воспитании ребенка. Отдельный блок составляли вопросы порядка заключения брака и оспаривания его. Вопросы имущественного характера и их защита со стороны членов семьи и родственников занимали незначительное место, касались только вопросов оспаривания сделки, совершенной несовершеннолетним, или сделок с его имуществом.

Судебная защита прав лица со стороны его родителей предусматривалась в случае требования одного из родителей о возврате ему ребенка (ст. 58 КоБС РСФСР), изменения размера алиментов, взыскиваемых с родителей на несовершеннолетних детей, при подаче иска об уменьшении размера алиментов или освобождении от их уплаты (ст. 75). Статьи 53 и 135 КоБС РСФСР устанавливали, что родители, опекуны и попечители являлись законными представителями и участвовали в суде в защиту прав и интересов своих детей или подопечных без особых полномочий.

Сосредоточение семейного законодательства исключительно на указанных вопросах во многом объяснялось тем, что в рамках гражданских отношений вопросы имущественного характера и имущественные права физического лица занимали незначительно место. Как справедливо заметили М. И. Брагинский и В. В. Витрянский, это было вызвано тем, что, в соответствии со ст. 105 ГК 1964 г., граждане могли иметь в личной собственности только трудовые доходы и сбережения, жилой дом (или часть его) и подсобное домашнее хозяйство, предметы домашнего хозяйства и обихода, личного потребления и удобства; имущество, находящееся в личной собственности граждан, не могло использоваться последними для извлечения нетрудовых доходов [3. С. 335]. Исходя из наличия законодательных ограничений в сфере имущественных отношений возможности супругов и членов семьи, родственников по защите данных прав были незначительны.

В соответствии с действующим в тот период законодательством имущество супругов находилось в их совместной собственности, что давало им возможность реализовывать право на защиту своей личной собственности, но одновременно и накладывало определенные ограничения. Это расходилось с правовым порядком регулирования соответствующих отношений в законодательстве Российской империи, но полностью соотносилось с правовыми обычаями крестьянской среды. Замена режима раздельности супружеского имущества на режим общей собственности и императивный запрет на изменение законного режима на договорной основе являлись одними из центральных установок Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г., которые оставались неизменными весь советский период.

Имелись и другие имущественные ограничения в отношении супругов и членов их семей. Так, в личной собственности совместно проживающих супругов и их детей мог находиться только один дом или она квартира в многоквартирном доме жилищно-строительного коллектива (ст. 106 ГК РСФСР). К совместной собственности относилось и имущество колхозного двора (ст. 126 ГК РСФСР), что распространяло данный режим на его членов, которые являлись родственниками. Законодательство также регламентировало правовой режим имущества колхозного двора, защиту прав несовершеннолетних лиц и право выдела из него, в интересах которых могли выступать их законные представители, родители или опекуны (ст. 127, 130 ГК РСФСР).

Судебный порядок защиты прав со стороны родителей в рамках гражданского законодательства допускался в отношении защиты прав другого лица в случае признания недействительной сделки, совершенной несовершеннолетним (ст. 54 ГК РСФСР), при определении места жительства несовершеннолетнего лица (ст. 17). Родители в этих случаях выступали как законные представители своих детей. Они могли участвовать в судебном разбирательстве или подавать иск с целью защиты прав подопечного. Их участие в судебном разбирательстве предусматривалось в случае определения ответственности за вред, причиненный несовершеннолетним, не достигшим пятнадцати лет (ст. 450 ГК РСФСР).

Несколько особняком стоят нормы ст. 514 ГК РСФСР, которой предусматривалась охрана интересов гражданина, изображенного в произведении изобразительного искусства. В соответствии с указанной нормой опубликование, воспроизведение и распространение произведения изобразительного искусства, в котором был изображен гражданин, после его смерти допускалось только с согласия его детей и пережившего супруга.

Нормы гражданского законодательства по определению круга членов семьи и родственников обращают нас к норме ст. 532 ГК РСФСР, в которой определены наследники по закону. В ней указаны очереди наследования, что сближает указанную норму с положениями ст. 197 ч. 1 т. 10 Свода законов Российской империи. Однако смысловое наполнение понятия очередь в нормах советского законодательства имеет другое значение. В нем очередь трактуется как место, а не как порядок следования. Исходя из смыслового содержания анализируемой нормы, можно определить, что членами семьи считаются лица относящиеся к первой очереди: дети (в том числе усыновленные), супруг и родители (усыновители) умершего, а также ребенок умершего, родившийся после его смерти. Лиц, указанных во второй очереди следовало определять как «близких родственников» и к ним относились братья и сестры умершего, его дед и бабка, внуки и правнуки. В указанной статье использовано и понятие «кровные родственники» по восходящей линии, однако определения этого термина не дано.

Неразрешенность и узость материально правовых норм определяющих возможность членам семьи участвовать в судопроизводстве по защите прав и интересов друг друга отразилась и на нормативно-правовом наполнении гражданского процессуального законодательства.

Гражданско-процессуальное законодательство 1917-1964 гг. содержало упоминание о праве заинтересованного лица обратиться в суд (ст. 2, 2-а Гражданского процессуального кодекса (ГПК) РСФСР 1923 г.). Это соответствовало общим установкам Свода законов гражданских Российской империи, о которых речь шла выше. Однако правовые подходы были скорректированы в соответствии с новыми идеологическими установками.

В ч. 1 ст. 4 ГПК РСФСР 1964 г. были выделены две группы субъектов, имеющих право на обращение в суд: 1) лица, обращающиеся в суд за защитой своего права или охраняемого законом интереса; 2) лица, обращающиеся в суд за защитой прав других лиц либо государственных или общественных интересов. Вторая группа лиц, указанных в п. 2 и 3 ч. 1 ст. 4 ГПК РСФСР, включала прокурора, органы государственной власти, кооперативные, общественные организации и отдельных граждан. Ко второй группе относились законные представители, определяемые как представители недееспособных лиц, и лица, участвующие в деле.

В соответствии с ГПК РСФСР 1964 г. лица, участвующие в деле по защите прав, свобод и законных интересов другого лица, имели только процессуально-правовую заинтересованность в исходе дела и выступали в гражданском процессе от своего имени, но в защиту прав и интересов другого лица. На них распространялись общие права и обязанности лиц, участвующих в деле.

Смысловое наполнение термина «другие лица» (имеющие правомочие на защиту прав и интересов другого лица) в рамках гражданского процессуального права определялось из общего смысла законодательства, содержащего отсылки к материальному праву, которое в свою очередь определяло возможность участия лица в судопроизводстве по гражданским делам. Подобный подход вынуждает нас не ограничиваться при анализе правоотношений, являющихся предметом настоящего исследования, только нормами гражданского процессуального законодательства, а активно обращаться к положениям регулятивного права, устанавливающего порядок материально-правовых взаимоотношений субъектов.

В ст. 48 ГПК РСФСР 1964 г. были закреплены положения, в соответствии с которыми права и охраняемые законом интересы недееспособных граждан, граждан, не обладающих полной дееспособностью, и граждан, признанных ограниченно дееспособными, защищали в суде их родители, усыновители, опекуны или попечители, которые представляли суду документы, удостоверяющие их полномочия. Указанные лица рассматривались в качестве законных представителей. Законное представительство являлось одним из видов судебного представительства при защите прав и охраняемых законом интересов лиц. Законные представители имели право совершать все процессуальные действия от имени представляемых, право совершения которых принадлежало последним, но с учетом ограничений, предусмотренных законом.

По вопросу определения круга законных представителей в соответствии с законодательством не было сложностей, но имелся пробел при выявлении лиц, относящихся к «членам семьи», в соответствии с нормами процессуального законодательства. Данный пробел закрылся разъяснениями высших судебных органов, в частности Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. № 4 «О практике рассмотрения судами Российской Федерации дел об ограничении дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами» . В п. 4 данного постановления разъясняется порядок применения ст. 258 ГПК РСФСР в случае возбуждения дела о признании гражданина ограниченно дееспособным. Право на обращение в суд на основании данной нормы принадлежит членам семьи лица, которого необходимо признать ограничено дееспособным или недееспособным. К числу членов семьи данного лица относились: супруг, совершеннолетние дети, родители, другие родственники, совместно с ним проживающие.

Вопрос о точном определении факта родственных отношений является актуальным для процессуального законодательства, в котором имеются ссылки на право родственников участвовать в судебном разбирательстве. Это связано с реализацией положений ст. 3 ГПК РСФСР, предусматривающей, что заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законом, обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса, а также нормой ст. 4 ГПК РСФСР, предусматривавшей право на защиту прав других лиц.

Члены семьи могли принимать участие и в других процессуальных действиях, предусмотренных ГПК РСФСР. Так, в соответствии со ст. 109 ГПК РСФСР вручение судебной повестки допускалось через проживающего совместно взрослого члена семьи. В случаях отсутствия должника опись его имущества составлялась в присутствии кого-либо из совершеннолетних членов его семьи (ст. 371 ГПК РСФСР).

Отсутствие точного определения понятий «член семьи» и «родственник» вызывало правовые коллизии, как это имело место при применении ст. 18 ГПК РСФСР, в которой указывались основания для отвода судьи. Одним из таких оснований являлся факт нахождения судьи в родственных отношениях со стороной по делу, другим лицом, участвующим в деле, или представителем. При том что факт нахождения лица в родственных отношениях при их неочевидности мог быть установлен только в судебном порядке с использованием процедур по установлению фактов, имеющих юридическое значение в рамках ст. 247 ГПК РСФСР.

Анализ формирования процессуального законодательства, определяющего порядок, основания и условия участия членов семьи и родственников в защите прав, свобод и законных интересов друг друга, в период до 1990-х гг. позволяет сделать выводы и выявить основные тенденции развития процессуального законодательства, а также сделать предположения о допустимости более глубоких изменений, призванных способствовать более эффективному развитию права в этой сфере.

Следует обратить внимание на то, что основной целью участия лица в гражданском судопроизводстве является наличие интереса в защите прав, которые могут принадлежать ему, могут возникнуть у него в будущем или в силу закона он обязан осуществлять защиту прав другого лица. В правоотношениях, регулирующих основания и порядок участия членов семьи и родственников в гражданских процессуальных отношениях, присутствует несколько существенных, законодательно обусловленных оснований для их участия в судопроизводстве: во-первых, защита прав недееспособного лица в рамках законного представительства; во- вторых, защита собственных прав; в-третьих, защита другого лица (членов семьи или родственника), что косвенно влияет на возникновение или получение определенных имущественных прав в будущем.

Правовая регламентация отношений участия членов семьи и родственников в гражданском судопроизводстве в процессе ее формирования демонстрирует нам все три указанных основания. Однако в разные периоды развития законодательства России наблюдается тенденция превалирования того или иного основания их участия в гражданском процессе.

Участие членов семьи или родственников в гражданских процессуальных отношениях с целью защиты прав другого члена семьи или родственника основывается на частноправовых отношениях, и интерес, который движет указанными лицами, основывается как на их личных, так и на имущественных отношениях, но его внешняя регуляция полностью зависит от законодательного регулирования. В том случае, если в основе находится только имущественный интерес, лицо вправе его обосновать при подаче иска, а неимущественный интерес должен быть законодательно определен.

В период до 1864 г. законодательство исходило из предположений совмещенности как имущественных, так и неимущественных интересов в тех случаях, когда это касалось интересов семьи и родственников. Оценивая характеристики процессуального законодательства данного периода, следует отметить, что имело место совмещение всех трех указанных оснований, допускающих участие членов семьи и родственников в гражданском судопроизводстве.

После реформы 1864 г. в основе нормативно-правового регулирования находились только имущественные (частноправовые) интересы. Указанные три основания для участия членов семьи и родственников в судопроизводстве могли иметь место только при наличии их взаимосвязи с имущественными правами. В соответствии с действующим на тот период гражданским зако
нодательством в основе допуска лица для участия в гражданском процессе с целью защиты прав другого лица принимались нормы позитивного права, которые предусматривали только исковую форму защиты прав.

В советском законодательстве основанием для участия гражданина в гражданском судопроизводстве с целью защиты прав другого лица являлась только защита прав недееспособного лица или защита общих с защищаемым лицом прав и обязанностей. Защита другого лица в силу наличия косвенного интереса со стороны другого лица не допускалась в силу ограниченности частноправовых отношений в обществе.

Оценка законодательных норм, регламентирующих вопросы участия членов семьи и родственников в гражданском судопроизводстве в предыдущие периоды, позволяет также поставить вопрос о допустимости определенных заимствований, которые смогли бы положительно сказаться на развитии и реформировании гражданского процессуального законодательства.

Следует обратить внимание на то, что в законодательстве Российской империи были четко прописаны взаимоотношения и определен круг лиц, которые относились к членам семьи,— дети и родители. Остальные родственники определялись в зависимости от количества поколений, отделяющих членов семьи от другого лица. Использование данного подхода благоприятно скажется на уточнении понятий «член семьи», «близкий родственник» и «родственник».

Необходимость этого вызвана тем, что и в современном гражданском процессуальном законодательстве используются эти понятия. Однако расплывчатость и наличие коллизий при определении субъектного состава лиц, которые соотносятся с данными понятиями и на этом основании допускаются для участия в судопроизводстве по конкретному гражданскому спору, не дает возможности их точно установить, что может привести к судебным ошибкам.

Понятия «близкий родственник» и «родственник» следует различать по признакам, указанным в Своде законов гражданских Российской империи, в зависимости от степени рождений: колено (каждое поколение — степень), ступень, порядок [7. С. 577]. В современном гражданском праве используется понятие «очередь» [10. С. 487], которая определяет порядок наследования.

Соответственно близость родственников определяется их отнесением к разным поколениям (первое, второе и т. д.), различаемым в силу очередности рождений. Отсутствие лица в последующем поколении при очередности рождений дает возможность отнести и признать близким родственникам следующее лицо (родственника) по восходящей, нисходящей или боковой линии родства. Безусловно, этот вопрос нуждается в обсуждении и уточнении, так как от субъективных характеристик лица зависит его допустимость и правовые возможности участия в гражданском судопроизводстве.

Родственниками могут считаться все иные лица, находящиеся в той или иной линии родства, связанные через очередность рождений. Они могут пользоваться только ограниченными процессуальными правами и только в строго оговоренных случаях, так как их интерес носит исключительно косвенный характер и напрямую не затрагивает их права и законные интересы.

Членом семьи в этой связи могут считаться только родители и дети, признавать членами семьи совместно проживающих лиц возможно только в исключительном случае (например, в рамках крестьянского хозяйства или общины коренного малочисленного народа), а по общему правилу они таковыми не могут считаться.

Уточнение понятий и терминов, используемых в рамках гражданского процессуального законодательства, их точное определение необходимо для определения процессуальных прав и полномочий, которые регламентируют участие в гражданском судопроизводстве. Это позволит более эффективно реализовывать и осуществлять право на судебную защиту прав, свобод и законных интересов нуждающегося в этом лица со стороны других лиц.

Список литературы

1. Алексеев, С. С. Общая теория права : в 2 т. Т. 1 / С. С. Алексеев. — М. : Юрид. лит., 1981. — 361 с.
2. Анненков, К. Н. Система русского гражданского права : в 6 т. Т. 5 / К. Н. Анненков. — СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1905. — 390 с.
3. Брагинский, М. И. Договорное право. Договоры о передаче имущества : в 2 кн. Кн. 2 / М. И. Брагинский, В. В. Витрянский. — 4-е изд., стер. — М. : Статут, 2002. — 800 с.
4. Булыко, А. Н. Современный словарь иностранных слов / А. Н. Булыко. — М. : Мартин, 2004. — 846 с.

5. Васьковский, Е. В. Учебник гражданского процесса / Е. В. Васьковский ; под ред. В. А. Томси- нова. — М. : Зерцало, 2003. — 441 с.
6. Гордон, В. М. Отсутствие права на иск / В. М. Гордон. — Харьков : Печатник, 1912. — 15 с.
7. Даль, В. И. Толковый словарь русского языка / В. И. Даль. — М. : Эксмо, 2009. — 688 с.
8. Кавелин, К. Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от уложения до учреждения о губерниях / К. Д. Кавелин. — М. : Тип. А. Семена при Имп. мед.-хирург. акад., 1844. — 186 с.
9. Гойхбарг, А. Г. Брачное, семейное и опекунское право советских республик / А. Г. Гойхбарг. — М., 1920. — 800 с.
10. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка : 72 500 слов и 7500 фразеологических выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. — М. : Азъ, 1994. — 907 с.
11. Полное собрание законов Российской империи : [собр. 1-е. С 1649 по 12 дек. 1825 г.]. — Т. 8. СПб. : Тип. II отд-ния собств. его Имп. Величества канцелярии. 1830. — 987 с.
12. Свод Законов Российской Империи. — Т. 10, ч. 1.— СПб., 1900.
13. Соборное уложение 1649 года. — М. : Моск. гос. ун-т, 1961. — 220 с.
14. Тенишев, В. В. Правосудие в русском крестьянском быту / В. В. Тенишев. — Изд. 2-е. — М. : Либроком, 2011. — 200 с.
15. Томилов, А. Ю. Защитя чужих прав и интересов в гражданском судопроизводстве / А. Ю. То- милов. — М. : РАП, 2011. — 401 с.
16. Томилов, А. Ю. Проблемы формирования института защиты чужих прав и интересов в гражданском и арбиражном процессе / А. Ю. Томилов. — Челябинск : Челяб. гос. ун-т, 2008. — 158 с.
17. Томилов, А. Ю. Процессуально-правовое регулирование защиты прав и законных интересов несовершеннолетних лиц, находящихся под опекой и попечительством / А. Ю. Томилов. — Челябинск : Изд-во Челяб. гос. ун-та, 2006. — 172 с.
18. Тютрюмов, И. М. Устав гражданского судопроизводства / И. М. Тютрюмов. — СПб. : Юрид. кн. магазин И. И. Зубкова п/ф «Законоведение», 1912. — 1984 с.
19. Указ от 23 апреля 1762 г., оставленный без изменений Указом от 20 августа 1762 г. «Об оставлении в своей силе указа 23 апреля сего года о постройке для безумных особого дома» // Полн. собр. Законов Российской Империи с 1649 года. С 28 июня 1762 по 1765. — Т. 16. — СПб., 1830. — 1120 с.
20. Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. — М. : Политиздат, 1987. — 588 с.

Библиографическое описание: Кузнецова, А. А. Особенности формирования норм, регулирующих участие субъектов семейных и родственных отношений в гражданском судопроизводстве / А. А. Кузнецова // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2017. — Т. 2, вып. 2. — С. 39 — 50.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 297

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code