Право на уважение личной и семейной жизни

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) – 19 ч.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

 

Комитет по правам человека

Соображения Комитета по правам человека от 18 июля 2017 г. по делу Н.К. против Нидерландов (сообщение N 2326/2013).

Тема сообщения: обязательная экспертиза ДНК ребенка, находящегося в конфликте с законом.

Вопрос существа: произвольное или незаконное вмешательство в личную жизнь; надлежащие процессуальные гарантии для детей, находящихся в конфликте с законом.

Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает, что…предусмотренное законодательством вмешательство должно соответствовать положениям, задачам и целям Международного пакта о гражданских и политических правах] и быть разумным в конкретных обстоятельствах <84>. Понятие “произвольности” включает в себя элементы неуместности, несправедливости, отсутствия предсказуемости и надлежащей правовой процедуры <85> наряду с элементами разумности, необходимости и соразмерности <86>. Даже несмотря на то, что в обществе защита личной жизни не может быть абсолютной, компетентные государственные органы должны иметь возможность запрашивать только ту информацию, касающуюся личной жизни индивида, получение которой необходимо в интересах общества, как они понимаются в Пакте <87>. Даже в отношении вмешательства, которое соответствует Пакту, в соответствующем законодательстве должны подробно определяться конкретные обстоятельства, в которых такое вмешательство может допускаться. Решение о санкционировании такого вмешательства должно приниматься только конкретным органом, предусмотренным законом, и строго индивидуально <88> (пункт 9.5 Соображений).

——————————–

<84> См. Замечание общего порядка N 16 Комитета, пункт 4. См. также постановление по делу С. и Марпер, пункт 107, в котором Суд заявил, что: “…Основные принципы защиты данных требуют, чтобы сохранение данных было соразмерно цели их сбора и чтобы срок их хранения был ограничен”.

<85> См., в частности, Замечание общего порядка N 35 (2014) о свободе и личной неприкосновенности, пункт 12, и сообщения N 2009/2010, Ильясов против Казахстана, Соображения, принятые 23 июля 2014 г., пункт 7.4, и N 2081/2011, Д.Т. и А.А. против Канады, Соображения, принятые 15 июля 2016 г., пункт 7.6.

<86> См. Замечание общего порядка N 35 Комитета, пункт 12.

<87> См. Замечание общего порядка N 16 Комитета, пункт 7.

<88> Там же, пункт 8.

 

Комитет считает, что дети отличаются от взрослых по своему физическому и психологическому развитию и по своим эмоциональным и образовательным потребностям <89>. Как это предусмотрено, среди прочего, в статьях 24 и 14 (пункт 4) Пакта, государства-участники обязаны принимать специальные меры защиты <90>. В частности, во всех решениях, принимаемых в контексте отправления правосудия по делам несовершеннолетних, главным соображением должно быть наилучшее обеспечение интересов ребенка <91>. Особое внимание следует уделять необходимости защиты частной жизни детей в уголовном судопроизводстве <92> (пункт 9.10 Соображений).

——————————–

<89> См. Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка N 10 (2007) о правах детей в рамках отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, пункт 10; и документ CRC/C/NLD/CO/4, пункты 58 – 59, в котором Комитет выразил обеспокоенность практикой ДНК-тестирования детей, находящихся в конфликте с законом, и рекомендовал государству-участнику запретить практику ДНК-тестирования детей, находящихся в конфликте с законом, и удалять записи о судимости детей, которые были оправданы или отбыли срок наказания.

<90> См. принятое Комитетом Замечание общего порядка N 17 (1989) о правах ребенка и сообщение N 2107/2011, Бережной против Российской Федерации, Соображения, принятые 28 октября 2016 г., пункт 9.7.

<91> См. Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка N 10 (2007) о правах детей в рамках отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, пункт 10.

<92> См. S. and Marper v. United Kingdom, пункт 124.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению аргумент автора о том, что прохождение ею процедуры анализа ДНК представляет собой произвольное вмешательство в ее личную жизнь в нарушение статьи 17 Пакта. В частности, она утверждает, что ни ее возраст, ни характер преступления, за которое она была осуждена, не были приняты во внимание при вынесении генеральным прокурором постановления об анализе ДНК; что постановления о проведении анализа ДНК издаются автоматически без проведения оценки особых обстоятельств конкретного дела и что предмет опротестования не включает само взятие пробы (пункт 9.2 Соображений).

Комитет считает, что сбор ДНК-материала для целей анализа и хранения собранного материала в базе данных, которая может быть использована в будущем в целях уголовного расследования, является достаточно интрузивной мерой и, следовательно, представляет собой “вмешательство” в личную жизнь автора в соответствии со статьей 17 Пакта <93>. Даже если, как указывает государство-участник, профиль ДНК автора был позднее уничтожен в результате нового приговора суда в рамках апелляции, Комитет считает, что вмешательство в личную жизнь автора уже произошло. Вопрос заключается в том, является ли такое вмешательство произвольным или незаконным в соответствии со статьей 17 Пакта (пункт 9.3 Соображений).

——————————–

<93> Комитет согласен со следующими выводами Европейского Суда по правам человека, содержащимися в его постановлении С. и Марпер против Соединенного Королевства, постановление от 4 декабря 2008 г., пункты 72 – 73: “…Помимо сугубо личного характера образцов клеток, Суд отмечает, что они содержат весьма чувствительную информацию о физическом лице, включая информацию о его или ее здоровье. Кроме того, образцы содержат уникальный генетический код, имеющий огромное значение как для самого этого лица, так и для его родственников”. “С учетом характера и объема персональных данных, содержащихся в образцах клеток, их сохранение само по себе должно рассматриваться как посягательство на право на уважение частной жизни соответствующих лиц”.

 

Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том, что анализ ДНК, регулируемый Законом об анализе ДНК Нидерландов, преследует законную цель, а именно расследование, уголовное преследование и судебное рассмотрение серьезных уголовных преступлений и защиту прав других лиц, в том числе потенциальных жертв насилия или преступлений на сексуальной почве. Он является соразмерным с учетом того, что он обеспечивает минимальное вмешательство, поскольку образец отбирается наименее инвазивным методом; образец хранится анонимно в течение ограниченного периода времени; эта процедура распространяется только на лиц, осужденных за преступления определенной степени тяжести; и она является необходимой в демократическом обществе, учитывая отсутствие других столь же эффективных средств предупреждения и расследования таких преступлений (пункт 9.4 Соображений).

В данном случае Комитет отмечает, что 18 марта 2009 г. автор была приговорена к 36 часам общественных работ за словесные оскорбления и кражу. В тот же день окружной прокурор постановил провести анализ ее ДНК, и образец ткани был взят 8 апреля 2009 г. Хотя государство-участник предоставило разъяснения в отношении содержания и общего применения Закона об анализе ДНК, оно не привело в свете заявленной государством-участником законной цели причину необходимости проведения обязательного анализа ДНК автора с учетом ее участия в уголовных деяниях и характера этих деяний (пункт 9.6 Соображений).

Комитет отмечает заявление автора о том, что в соответствии с Законом об анализе ДНК постановления об анализе ДНК издаются автоматически в отношении лиц, которые получили наказание в виде лишения свободы, заключения под стражу в исправительное учреждение для несовершеннолетних или альтернативной меры наказания за совершение правонарушений такой тяжести, за которую может быть назначено досудебное содержание под стражей. Государство-участник признало, что Закон предусматривает только ограниченное взвешивание интересов государственным прокурором перед изданием постановления об отборе образца ткани. Комитет…отмечает, что, хотя в соответствии с пунктом 1 b) статьи 2 Закона существуют исключения в отношении анализа ДНК, они сформулированы очень узко и не включают, например, учет возраста правонарушителя, как это было признано государством-участником. Согласно государству-участнику, пункт 1 b) статьи 2 Закона применяется только в исключительных случаях, например когда соответствующее лицо на практике не может совершить рецидив (например, из-за телесных повреждений) (пункт 9.7 Соображений).

Комитет…отмечает, что этот закон предусматривает средства правовой защиты не в отношении самого отбора образцов ткани, а лишь в отношении определения и обработки данных профиля ДНК того или иного лица. Государство-участник утверждает, что соответствующее лицо может подать ходатайство о вынесении гражданско-правового судебного запрета, оспорив отбор образца ткани на основании того, что, беря образец для целей анализа ДНК, государство совершает противоправное деяние. Вместе с тем государство-участник не доказало, что такое средство правовой защиты было бы эффективным, учитывая, в частности, что отбор образца ткани является “законным” в соответствии с внутренним законодательством. Кроме того, Комитет отмечает, что в случае принятия судом решения об отклонении протеста в отношении обработки данных профиля ДНК того или иного лица, апелляция невозможна (пункт 9.8 Соображений).

Комитет принимает к сведению позицию государства-участника, согласно которой отбор образца ткани связан с весьма незначительным вмешательством в личную жизнь, поскольку образец ткани и профиль ДНК шифруются и хранятся анонимно. Вместе с тем Комитет…отмечает, что образец ткани и профиль ДНК хранятся в случае серьезных преступлений в течение 30 лет и в течение 20 лет в случае менее серьезных правонарушений (пункт 9.9 Соображений).

Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том, что [Законом об анализе ДНК] не делает различия между детьми и взрослыми, поскольку не существует оснований для того, чтобы проводить юридическое различие между ними в целях предупреждения, расследования и уголовного преследования уголовных преступлений, и что этот закон не противоречит наилучшим интересам ребенка…Как поясняет автор, ее возраст так и не был принят во внимание, в том числе во время всего процесса отбора образца ткани, когда она не была проинформирована о возможности опротестовать отбор образца сотрудником полиции и о том, что она могла сопровождаться ее законным представителем (пункт 9.10 Соображений).

Комитет считает, что, хотя вмешательство в личную жизнь автора не являлось нарушением внутреннего законодательства, оно не было соразмерно законной цели предупреждения и расследования серьезных преступлений. Поэтому Комитет приходит к выводу, что это вмешательство было произвольным и явилось нарушением статьи 17 Пакта (пункт 9.11 Соображений).

Выводы Комитета: представленные факты свидетельствуют о нарушении статьи 17 Пакта (пункт 10 Соображений).

 

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе N 20489/07 “Уруков против России” (вынесено и вступило в силу 6 июня 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 8 Конвенции в связи с проникновением сотрудников полиции в квартиру заявителя на основании постановления о его заключении под стражу.

Заявитель жаловался на нарушение его права на уважение жилища из-за проникновения сотрудников полиции в его квартиру.

Европейский Суд отметил, что “…осмотр места жительства заявителя, независимо от его классификации по национальному законодательству и его фактической продолжительности, представляет собой вмешательство в право заявителя на уважение его жилища, гарантированное статьей 8 Конвенции…Не имеет значения для вопроса о вмешательстве то, что эта мера была применена в отсутствие заявителя” (пункт 44 постановления).

Суд установил, что “…в отношении визита сотрудников полиции, касательно которого была подана жалоба, не было вынесено предварительного судебного разрешения такой формы, какой требует Закон об оперативно розыскной деятельности…Вопреки заявлению Властей, постановление о заключении под стражу не разрешало полиции вторгаться в жилое помещение или производить там обыск. Сотрудники полиции взяли на себя ответственность за проникновение в жилище заявителя, чтобы проверить информацию, которую они якобы получили, о нахождении заявителя в помещении” (пункт 45 постановления).

Европейский Суд подчеркнул, что “…положения Закона о полиции, упомянутые в качестве правовой основы для обыска дома заявителя, были сформулированы в неопределенных и общих терминах и не могут служить в качестве достаточно предсказуемой правовой основы для вмешательства в настоящем деле. В любом случае, ни одно из исключений, предусмотренных в Законе о полиции, не было применимо: очевидно, что при проникновении в жилище заявителя сотрудники полиции не преследовали подозреваемого или не пытались предотвратить чрезвычайную ситуацию, и не располагали информацией о каком-либо преступлении, которое было совершено в квартире” (пункт 46 постановления).

Суд пришел к выводу, что в настоящем деле было допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции (пункт 48 постановления).

 

Право на свободу передвижения

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе N 55382/07 “Забелин и Забелина против России” (вынесено и вступило в силу 4 октября 2016 г.), которым установлено нарушение статьи 2 Протокола N 4 к Конвенции в связи с нарушением прав заявителей на свободу передвижения ввиду незаконного изъятия следователем заграничных паспортов заявителей при проведении обыска в связи с привлечением их сына к уголовной ответственности.

Заявители жаловались на то, что изъятие их заграничных паспортов в ходе обыска являлось незаконным вмешательством в их право покидать Российскую Федерацию, гарантированное статьей 2 Протокола N 4 к Конвенции.

Европейский Суд напомнил, что “…пункт 2 статьи 2 Протокола N 4 гарантирует любому лицу право на выезд из любой страны в любую страну по выбору лица, куда ему или ей разрешен въезд. Мера, посредством которой лицо лишено удостоверения личности, к примеру, такого как паспорт, несомненно является вмешательством в осуществление свободы передвижения” (пункт 18 постановления).

Суд отметил, что “[и]зъятие заграничных паспортов заявителей привело к лишению их документов, которые позволили бы им покинуть страну по их желанию и, таким образом, привело к вмешательству в их права, предусмотренные пунктом 2 статьи 2 Протокола N 4” (пункт 19 постановления).

Европейский Суд установил, что “[с]тороны согласились, что для упомянутого вмешательства не имелось оснований в российском законодательстве. Этого достаточно для того, чтобы Суд заключил, что вмешательство не было обосновано и пришел к выводу об отсутствии в необходимости рассмотрения остальных вопросов” (пункт 20 постановления).

Суд пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 2 Протокола N 4 к Конвенции (пункт 21 постановления).

 

Тексты приведенных документов, принятых договорными органами ООН, находятся по адресу:

http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/Pages/TreatyBodies.aspx.

Неофициальный перевод текстов постановлений Европейского Суда по правам человека получен из Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека – заместителя Министра юстиции Российской Федерации.

В текстах в основном сохранены стиль, пунктуация и орфография авторов перевода.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 109

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code