Комитет по правам инвалидов

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) – 18 ч.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

 

Комитет по правам инвалидов <73>

——————————–

<73> Комитет ООН по правам инвалидов (далее – Комитет) действует на основании Конвенции о правах инвалидов от 13 декабря 2006 г. Российская Федерация является участником указанного международного договора.

 

Соображения Комитета по правам инвалидов от 18 августа 2017 г. по делу Х против Объединенной Республики Танзания (сообщение N 22/2014).

Тема сообщения: пытки, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение; дискриминация в отношении лица, страдающего альбинизмом.

Вопрос существа: альбинизм; дискриминация по признаку инвалидности; пытки, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение; нарушение права на уважение интеллектуальной и психической неприкосновенности.

Правовые позиции Комитета: в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 5 Конвенции [о правах инвалидов] <74> государства-участники обязаны обеспечить, чтобы все лица были равны перед законом и имели право на равную защиту закона и равное пользование им без всякой дискриминации, а также предпринимать все надлежащие шаги к обеспечению разумного приспособления для поощрения равенства и устранения дискриминации. Комитет считает, что дискриминация может быть результатом дискриминационного эффекта нормы или меры, которые не рассчитаны на дискриминацию, но несоразмерно затрагивают инвалидов <75> (пункт 8.3 Соображений).

——————————–

<74> Далее – Конвенция.

<75> См. С.К. против Бразилии, пункт 6.4.

 

Комитет…напоминает, что, согласно статье 1 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, под “пыткой” понимается любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. Комитет далее напоминает, что насильственные действия, от которых пострадал автор, были совершены частными лицами; как таковые они не являются актами пыток (пункт 8.5 Соображений).

Тем не менее Комитет напоминает, что обязательство государств-участников предотвращать пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и наказывать за них распространяется на действия, совершенные как государственными, так и негосударственными субъектами <76>. При рассмотрении таких дел особенно важны оперативность и эффективность (пункт 8.6 Соображений).

——————————–

<76> См. Комитет по правам человека, Замечание общего порядка N 20 (1992) о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, пункт 13.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает во внимание…довод [автора] о том, что он подвергся дискриминации по признаку инвалидности, поскольку тип насилия, жертвой которого он стал, является широко распространенным в государстве-участнике и затрагивает только лиц, страдающих альбинизмом. Комитет…принимает во внимание утверждение автора о том, что он стал жертвой дискриминации по признаку инвалидности в результате того, что лица, подвергшие его насилию, по сей день не понесли наказания. В этой связи автор утверждает, что безнаказанность характерна для большинства случаев насилия в отношении лиц, страдающих альбинизмом, поскольку власти государства-участника считают, что эти случаи связаны с колдовством, которое является общепризнанной культурной практикой, в отношении которой в обществе сохраняются многочисленные суеверия…Комитет отмечает, что власти государства-участника не приняли необходимые меры для проведения эффективного, полноценного и беспристрастного расследования и для привлечения преступников к ответственности, а также то, что не были приняты никакие профилактические или защитные меры в отношении насилия над лицами с альбинизмом (пункт 8.2 Соображений).

Комитет отмечает, что автор стал жертвой насильственного преступления, имеющего все признаки практики, затрагивающей исключительно лиц, страдающих альбинизмом: 10 апреля 2010 года он подвергся нападению со стороны двух мужчин, когда собирал хворост; они ударили его по голове дубинками; отрубили левую руку ниже локтя; и забрали ее с собой. С тех пор доступ автора к правосудию был существенно ограничен в том смысле, что после прекращения первого разбирательства компетентные органы, по всей видимости, не проводили никаких следственных действий, и спустя восемь с лишним лет с момента совершения преступного нападения на автора виновные по данному делу так и не понесли наказание (пункт 8.3 Соображений).

Комитет считает, что государство-участник не может уклоняться от исполнения своих обязательств по Конвенции в силу лишь того факта, что некоторые из его судебных органов, например окружной суд Морогоро и Конституционный суд, уже рассмотрели или находятся в процессе рассмотрения данного дела, в то время как очевидно, что процедуры правовой защиты государства-участника являются неоправданно длительными и, как представляется, окажутся неэффективными. Кроме того, Комитет отмечает, что власти государства-участника не оказывали автору никакой помощи, с тем чтобы он мог вернуться к самостоятельной жизни после потери руки, и что в целом государство-участник не приняло никаких мер для предотвращения подобных проявлений насилия в отношении лиц, страдающих альбинизмом, и для их защиты. При отсутствии каких-либо объяснений со стороны государства-участника по данным вопросам Комитет считает, что автор стал жертвой насилия, направленного исключительно на лиц, страдающих альбинизмом. Он далее считает, что в результате того, что государство-участник не предотвращает подобные действия и не наказывает за них, автор и другие лица, страдающие альбинизмом, оказались в особо уязвимом положении, не имея возможности жить в обществе наравне с другими…Комитет заключает, что автор стал жертвой прямой дискриминации по признаку инвалидности в нарушение положений статьи 5 Конвенции (пункт 8.4 Соображений).

Что касается утверждений автора, касающихся статьи 15 Конвенции, Комитет принимает во внимание его довод о том, что действия, которым он подвергся, равносильны пыткам и нарушению его физической целостности. Комитет напоминает, что в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 15 Конвенции никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания, и государства-участники принимают все эффективные законодательные, административные, судебные или иные меры к тому, чтобы инвалиды наравне с другими не подвергались пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания (пункт 8.5 Соображений).

Комитет считает, что пережитые автором страдания, ставшие результатом бездействия со стороны государства-участника, которое не позволило эффективно привлечь к ответственности подозреваемых в совершении данного преступления, стали причиной повторной виктимизации и равносильны психологическим пыткам и/или неправомерному обращению <77>. В силу этих причин Комитет полагает, что с учетом обстоятельств настоящего дела государство-участник нарушило положения статьи 15 Конвенции (пункт 8.6 Соображений).

——————————–

<77> См., например, Комитет по правам человека, сообщение N 1956/2010, Дурич и Дурич против Боснии и Герцеговины, Соображения, принятые 16 июля 2014 года, пункты 9.6 – 9.7; и Ируста и дель Валье Ируста против Аргентины, пункт 10.8.

 

Что касается жалобы автора по статье 17 Конвенции, Комитет напоминает, что каждый инвалид имеет право на уважение его физической и психической целостности наравне с другими. Право на личную целостность основывается на самом понятии личности; оно связано с идеей человеческого достоинства и с необходимостью защиты физического и психического пространства каждого человека; речь идет о запрете физических и психологических пыток и бесчеловечного и унижающего достоинства обращения и наказания, а также широкого круга менее тяжких посягательств на тело и разум человека. Акты насилия, которым подвергся автор, безусловно, подпадают под категорию действий, ведущих к нарушению физической и психической целостности затрагиваемого лица. Комитет также напоминает, что в соответствии со статьей 4 Конвенции на государствах-участниках лежит общее обязательство принимать все необходимые меры для обеспечения и поощрения полного осуществления всех прав человека, включая право на личную целостность. В рассматриваемом случае государство-участник не приняло никаких мер для предотвращения деяний, которые пришлось пережить автору, и наказания виновных, а также для оказания ему помощи в возвращении к самостоятельной жизни после потери руки. Кроме того, на сегодняшний день виновные остаются абсолютно безнаказанными. Соответственно Комитет считает, что тот факт, что государство-участник не приняло все необходимые меры для предотвращения актов насилия, подобных тем, которым подвергся автор, а также для эффективного расследования этих актов и наказания виновных в деле автора, представляет собой нарушение его прав, закрепленных в статье 17, рассматриваемой в совокупности со статьей 4 Конвенции (пункт 8.7 Соображений).

Выводы Комитета: государство-участник не выполнило своих обязательств по статьям 5, 15 и 17, рассматриваемым в совокупности со статьей 4 Конвенции (пункт 9 Соображений).

 

Право на свободу и личную неприкосновенность

Практика договорных органов ООН

Комитет против пыток

См. вышеприведенное Решение Комитета по правам человека от 31 июля 2017 г. по делу Рашед Джаидан против Туниса (сообщение N 654/2015).

 

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе N 18496/16 и 2 другие жалобы “Эскерханов и другие против России” (вынесено 25 июля 2017 г., вступило в силу 25 октября 2017 г.), которым установлено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с ненадлежащим рассмотрением судом жалоб заявителя на постановления о продлении срока содержания под стражей.

Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 4 статьи 5 Конвенции, что его апелляционные жалобы на постановления о продлении срока содержания под стражей рассматривались с задержками.

Европейский Суд установил, что “…[в] данном деле внутригосударственный суд рассматривал апелляционную жалобу заявителя на постановление о продлении срока содержания под стражей…в течение ста одиннадцати дней и апелляционную жалобу на постановление о продлении срока содержания под стражей…в течение семидесяти трех дней” (пункт 46 постановления).

Суд отметил, что “…в данном деле ничто не указывает на то, что заявитель каким-либо образом вызывал отсрочку в апелляционном производстве…[З]начительные задержки при рассмотрении апелляционных жалоб заявителя не могут считаться соответствующими требованию пункта 4 статьи 5 Конвенции о “безотлагательности” (пункты 47 – 48 постановления).

Европейский Суд пришел к выводу, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 (пункт 49 постановления) <78>.

——————————–

<78> В Верховный Суд Российской Федерации поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, также содержащих констатацию нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с несоблюдением национальными судами надлежащего рассмотрения жалоб заявителей на постановления о продлении срока содержания под стражей. Постановления Европейского Суда по жалобам N 25102/07 и 7 других жалоб “Соколова и другие против России” (вынесено и вступило в силу 12 октября 2017 г.) и N 31044/08 и 9 других жалоб “Мулюков и другие против России” (вынесено и вступило в силу 12 октября 2017 г.).

 

Право на справедливое судебное разбирательство

Практика договорных органов ООН

Комитет по правам человека

Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Арсен Амбарян против Кыргызстана (сообщение N 2162/2012).

Тема сообщения: задержание; судебное разбирательство по уголовному делу.

Вопросы существа: пытки и неправомерное обращение; произвольный арест – содержание под стражей; справедливое судебное разбирательство.

Правовые позиции Комитета: право всех лиц, обвиняемых в уголовном преступлении, быть в срочном порядке и подробно уведомленными на языке, который они понимают, о характере и основании предъявляемых им обвинений, предусмотренное в пункте 3 a) [Международного пакта о гражданских и политических правах], является первой из предусмотренных в статье 14 [Пакта] минимальных гарантий в уголовном процессе. Содержащиеся в подпункте 3 a) [Пакта] конкретные требования могут быть удовлетворены посредством предъявления обвинения устно – если впоследствии оно подтверждается в письменной форме – или в письменной форме при условии, что в информации указан соответствующий закон и предполагаемые общие факты, на которых строится обвинение <79>. С учетом того, что обвинительный акт является ключевым документом в уголовном судопроизводстве, Комитет считает крайне важным, чтобы обвиняемый понимал его содержание полностью и чтобы государство прилагало все необходимые усилия для предоставления ему копии этого документа на доступном ему языке и на безвозмездной основе (пункт 9.2 Соображений).

——————————–

<79> См. Замечание общего порядка N 32, пункт 31.

 

Комитет напоминает…о том, что право пользоваться бесплатной помощью переводчика, если обвиняемые не понимают языка, используемого в суде, или не говорят на этом языке, в том виде, как оно предусмотрено в пункте 3 f) статьи 14 [Пакта], воплощает еще один аспект принципа справедливости и равенства состязательных возможностей в судопроизводстве по уголовным делам <80>; это право действует на всех этапах устного судебного разбирательства и принадлежит как иностранцам, так и гражданам государства <81> (пункт 9.3 Соображений).

——————————–

<80> См. сообщение N 219/1986, Гедон против Франции, Соображения, принятые 25 июля 1990 г., пункт 10.2.

<81> Замечание общего порядка N 32.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждения автора по пунктам 3 a) и f) статьи 14 [Пакта] о том, что его брат, родным языком которого является русский, не был в срочном порядке проинформирован о причинах и характере предъявленных ему обвинений на доступном ему языке, не мог понять содержание обвинительного акта, доступного только на киргизском языке, и не получил копию приговора на русском языке. Государство-участник опровергает эти утверждения, заявляя, что для рассмотрения дела был назначен переводчик, а брат автора, его адвокат и переводчик имели доступ к материалам дела. Комитет напоминает, что в соответствии с его практикой причины ареста должны сообщаться на одном из языков, который арестованный понимает <82>…При отсутствии дополнительной информации по этому делу утверждения автора о том, что его брат не мог ознакомиться с обвинительным актом, доступным только на киргизском языке, следует считать достаточно вескими. Таким образом, Комитет приходит к выводу, что представленные факты свидетельствуют о нарушении прав брата автора по пункту 3 a) статьи 14 Пакта (пункт 9.2 Соображений).

——————————–

<82> См. Замечание общего порядка N 35 (2014) о свободе и личной неприкосновенности, пункт 26; и сообщение N 868/1999, Уилсон против Филиппин, Соображения, принятые 30 октября 2003 г., пункты 3.3 и 7.5.

 

Комитет отмечает, что услуги переводчика предоставлялись брату автора на протяжении всего судебного разбирательства, о чем свидетельствуют протоколы слушаний. Таким образом, Комитет приходит к выводу, что представленные факты не свидетельствуют о нарушении прав брата автора по пункту 3 f) статьи 14 Пакта (пункт 9.3 Соображений).

Выводы Комитета: имеющиеся…распоряжении факты свидетельствуют о нарушении государством-участником прав брата автора сообщения, предусмотренных пунктом 3 a) статьи 14 Пакта (пункт 10 Соображений).

 

См. также вышеприведенное Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Антон Батанов против Российской Федерации (сообщение N 2532/2015).

См. также вышеприведенное Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Фахридин Аширов против Кыргызстана (сообщение N 2435/2014).

См. также вышеприведенное Решение Комитета против пыток от 31 июля 2017 г. по делу Рашед Джаидан против Туниса (сообщение N 654/2015).

 

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобам N N 37037/03, 39053/03 и 2469/04 “Чаушев и другие против России” (вынесено 25 октября 2016 г., вступило в силу 25 января 2017 г.), которым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несоблюдением принципа публичности судебного разбирательства.

Заявители жаловались, ссылаясь на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, на необоснованность рассмотрения их дела в закрытом судебном заседании.

Власти отметили, что “…[з]акрытый характер судебного разбирательства никак не повредил заявителям, поскольку их приговор был законным, даже если он был скрыт от общественности. Заявители не обжаловали постановление о проведении закрытого судебного разбирательства и не высказали возражений против самого судебного процесса. Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” действительно допускает проведение закрытых судебных разбирательств в случае предъявления обвинений в террористической деятельности во избежание нарушения закона обвиняемыми или их сообщниками, находящимися на свободе” (пункт 18 постановления).

Европейский Суд напомнил, что “… проведение открытых судебных слушаний является основополагающим принципом, закрепленным в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Публичный характер судопроизводства защищает стороны по делу от осуществления правосудия втайне, без контроля со стороны общественности; при этом он также является одним из средств поддержания доверия к судам. При осуществлении правосудия, включая судебные разбирательства, легитимность обеспечивается за счет его публичного характера. Обеспечивая прозрачность осуществления правосудия, гласность способствует реализации цели пункта 1 статьи 6, а именно справедливости судебного разбирательства, гарантия которой является одним из основополагающих принципов любого демократического общества по смыслу Конвенции…Гласность имеет большое значение в обычном уголовном судебном разбирательстве, которое зачастую может затрагивать и опасных лиц, несмотря на сопутствующие проблемы безопасности” (пункт 22 постановления).

Суд отметил, что “[т]ребование о публичном характере судебного разбирательства может иметь исключения. Это явствует из текста пункта 1 статьи 6 Конвенции, который устанавливает, что “пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям … национальной безопасности в демократическом обществе … или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия”. Таким образом, иногда может быть необходимо в соответствии со статьей 6 Конвенции ограничить открытый и публичный характер судебных разбирательств, например, в целях защиты безопасности или частной жизни свидетелей или обеспечения свободного обмена информацией и мнениями при осуществлении правосудия” (пункт 23 постановления).

Европейский Суд подчеркнул, что он “…согласен с Властями в том, что гласности судебного разбирательства иногда приходится подчиняться необходимости обеспечения безопасности в зале суда, однако случаи, когда соображения безопасности оправдывают лишение общественности допуска на судебное разбирательство, редки. В настоящем деле ни суд первой инстанции, ни суд кассационной инстанции не привели оснований для закрытия судебного разбирательства для общественности, хотя статья 18 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР обязывает судью делать это. В связи с этим Властям не разрешается изобретать эти основания в Суде” (пункт 24 постановления).

Суд пришел к выводу, что “…по настоящему делу было допущено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с непроведением публичного слушания” (пункт 25 постановления) <83>.

——————————–

<83> В Верховный Суд Российской Федерации поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, также содержащих констатацию нарушения статьи 6 Конвенции в связи с нарушением прав заявителей на справедливое судебное разбирательство по уголовным делам. Постановления Европейского Суда по жалобам N N 12584/05, 45074/05, 45690/05, 11343/06, 51264/07, 59378/08 “Ичетовкина и другие против России” и N N 22625/07, 14218/08, 12509/09, 3154/11, 21968/12, 16340/13, 30203/13, 69862/13, 28992/14 “Климов и другие против России” (вынесено и вступило в силу 30 ноября 2017 г.).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 106

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code