Право на справедливое судебное разбирательство

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) – 17 ч.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

 

В сфере гражданско-процессуальных отношений

Практика договорных органов ООН

Комитет по правам человека

Соображения Комитета по правам человека от 13 июля 2017 г. по делу Петр Гатилов против Российской Федерации (сообщение N 2171/2012).

Тема сообщения: принудительное выселение из дома и утрата имущества автором сообщения.

Вопрос существа: неприкосновенность частной жизни; защита закона.

Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка N 32 (2007) о праве на равенство перед судами и трибуналами и на справедливое судебное разбирательство, в котором он отмечает, что статья 14 [Пакта] “охватывает право доступа в суды” при “определении прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе…Доступ к отправлению правосудия должен действенным образом гарантироваться во всех таких случаях в целях обеспечения того, чтобы никакое лицо не было с процессуальной точки зрения лишено своего права требовать правосудия” <41> (пункт 9.2 Соображений).

——————————–

<41> См. Замечание общего порядка N 32, пункт 9.

 

Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка N 16 (1988) о праве на личную жизнь, в котором он поясняет, что “незаконное” вмешательство означает, что “вмешательство вообще не может иметь места за исключением случаев, предусмотренных законом”. Таким образом, сам закон “должен соответствовать положениям, целям и задачам Пакта”, а его применение должно в любом случае быть “обоснованным в конкретных обстоятельствах” <42> (пункт 9.3 Соображений).

——————————–

<42> См. Замечание общего порядка N 16, пункт 3.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что он не был вызван на слушания по вопросу о его выселении и, следовательно, не присутствовал на этих слушаниях. В своих замечаниях государство-участник не опровергает того факта, что автор не присутствовал на слушаниях, но и не сообщает ничего, что свидетельствовало бы о том, что автор был должным образом уведомлен о необходимости явиться в суд, но не явился… В данном случае автору был фактически закрыт доступ к суду в результате того, что ему не было сообщено о слушаниях по вопросу о выселении и он на них не присутствовал. Комитет полагает, что в силу этих обстоятельств и в отсутствие разъяснения со стороны государства-участника относительно того, почему автор не был уведомлен о дате и времени проведения слушаний о его выселении, государство-участник нарушило права автора, предусмотренные пунктом 1 статьи 14 Пакта (пункт 9.2 Соображений).

Комитет…принимает к сведению утверждения автора о том, что он был незаконно выселен из квартиры, в которой проживал со своей семьей, и что во время выселения его личные вещи были переданы частному лицу, а затем отправлены на хранение и в итоге утеряны. Государство-участник утверждает, что выселение было проведено в соответствии с постановлением суда, и снимает с себя ответственность за утрату имущества автора. Таким образом, Комитет должен определить, было ли воспрепятствование осуществлению права автора на неприкосновенность жилища со стороны государства произвольным или незаконным (пункт 9.3 Соображений).

Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что национальное законодательство запрещает выселение без предоставления альтернативного жилья. Комитет отмечает, что решение Якутского городского суда от 27 июля 2007 г. содержит аналогичное толкование в отношении запрещения выселения без предоставления альтернативного жилья. Кроме того, Комитет отмечает, что автор не был вызван на судебные слушания по вопросу о его выселении, что он даже не находился дома во время самого выселения и что его ходатайства о предоставлении компенсации за утерю имущества были отклонены. Кроме того, так и не было представлено опровержения относительно утверждений автора о том, что его имущество было передано частному лицу и в конечном итоге утеряно и что ему так и не была выплачена компенсация, хотя он и получил от властей денежную компенсацию взамен предоставления жилья. Принимая во внимание также тот факт, что выселение автора было произведено без предоставления ему другого жилья и в нарушение национального законодательства и решения Суда от 27 июля 2007 г., Комитет считает, что в данных конкретных обстоятельствах вмешательство государства-участника в осуществление права автора на неприкосновенность жилища носило произвольный и незаконный характер и представляло собой нарушение пункта 1 статьи 17 Пакта (пункт 9.4 Соображений).

Выводы Комитета: представленные…факты свидетельствуют о нарушении прав автора, предусмотренных пунктом 1 статьи 14 и пунктом 1 статьи 17 Пакта (пункт 10 Соображений).

В соответствии с пунктом 3 a) статьи 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить автору эффективное средство правовой защиты. Это предполагает предоставление государством-участником полного возмещения лицам, чьи права, предусмотренные Пактом, были нарушены. Соответственно, государство-участник обязано, в частности, принять надлежащие меры, для того, чтобы выплатить автору достаточную компенсацию, в том числе за утерянное имущество, возместить судебные и иные связанные с данным делом издержки, а также любой другой нанесенный ущерб. Кроме того, государство-участник обязано принять меры для обеспечения того, чтобы аналогичные нарушения не повторялись в будущем (пункт 11 Соображений).

 

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе N 20489/07 “Уруков против России” (вынесено и вступило в силу 6 июня 2017 г.), которым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с необеспечением участия заявителя, содержащегося под стражей, на слушании по гражданскому делу об установлении отцовства в районном суде.

Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, на то, что его право на справедливое судебное разбирательство в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции было нарушено в связи с отказом суда удовлетворить его ходатайство о личном присутствии.

Европейский Суд напомнил, что “…[н]а внутригосударственные суды возлагается обязанность, как только им станет известно о том факте, что одна из сторон находится в заключении и не может присутствовать на заседаниях независимо от его или ее желания, проверить до начала рассмотрения дела по существу, является ли характер дела таким, чтобы требовать личных показаний стороны, находящейся в заключении, и выражал ли он или она желание присутствовать. Если суды решат обойтись без присутствия стороны, они должны привести конкретные мотивы, по которым они полагают, что отсутствие стороны не нанесет ущерба справедливости разбирательства в целом. Они обязаны рассмотреть все доводы за и против проведения слушаний в отсутствие одной из сторон, принимая во внимание, в частности, прецедентную практику Европейского Суда по аналогичным делам и характер спорных вопросов, и своевременно известить сторону дела, лишенную свободы, о своем решении по данному вопросу и его мотивах…

Европейский Суд будет решать вопрос о том, был ли нарушен принцип справедливого разбирательства в результате отстранения заявителя, преимущественно на основании мотивов, содержащихся в решениях внутригосударственных судов. Отсутствие или недостаточность мотивов в решениях судов государства-ответчика не могут быть восполнены с обратной силой в разбирательствах перед Европейским Судом, потому что Европейский Суд не может занимать место судов страны, рассмотревших вопрос о присутствии стороны в судебном заседании…

Анализ, который Европейский Суд рассчитывает выявить в решениях внутригосударственных судов, должен выходить за рамки ссылки на недостатки правовой основы, делающие невозможным присутствие стороны дела, находящейся в заключении. Анализ должен строиться на конкретных мотивах за и против присутствия стороны дела, истолкованных в свете требований Конвенции и всех относимых факторов, таких как характер спора и затронутые гражданские права” <43> (пункт 34 постановления).

——————————–

<43> См. также постановление Европейского Суда от 16 февраля 2016 г. по делу “Евдокимов и другие против России”, жалобы N N 27236/05 и 10 других жалоб.

 

Суд установил, что “[в] настоящем деле заявитель был стороной разбирательства, в котором должно было быть установлено его отцовство. Он отсутствовал на слушаниях в [судах], поскольку в это время он содержался под стражей в период предварительного следствия. В решениях национальных судов не рассматривается вопрос о том, был ли характер спора об отцовстве таким, чтобы требовалось присутствие заявителя, и могло ли его присутствие иметь важное значение для обеспечения общей справедливости судопроизводства” (пункт 35 постановления).

Европейский Суд отметил, что “[р]айонный суд отказал заявителю в присутствии на слушаниях только по причине отсутствия в Гражданском процессуальном кодексе особых правил, предусматривающих осуществление права на личное участие стороной дела, находящейся в заключении…Суд последовательно всякий раз отклонял такой подход со стороны российских судов как излишне формалистический, отмечая, что отсутствие законоположений о присутствии заключенных на слушаниях не может толковаться как достаточные основания для лишения их права присутствовать. Ссылка на техническую причину без рассмотрения вопроса по существу о том, является ли характер спора таковым, чтобы требовалось личное присутствие стороны дела, несовместима с подлинным уважением принципа справедливого судебного разбирательства, поскольку нельзя ожидать от заявителя принятие на себя удара из-за неспособности законодателя предусмотреть особую ситуацию находящейся в заключении стороны гражданского судопроизводства” (пункт 36 постановления).

Суд подчеркнул, что “…районный суд попытался ввести определенные меры, способные уменьшить препятствия, которые возникли бы из-за отсутствия заявителя в зале суда. [Допрос] заключенного под стражу за пределами зала суда согласуется с понятием справедливого судебного разбирательства, при условии, что заключенный под стражу всегда осведомлен о доводах противоположной стороны и может в полной мере и надлежащим образом ответить на них…Заявитель был опрошен всего один раз, более чем за неделю до слушания, которое завершилось вынесением судебного решения против него. Ему не была предоставлена возможность ответить на доводы другой стороны или оспорить их доказательства. Неспособность обеспечить его эффективное участие в разбирательстве приобретает большее значение в свете того факта, что предыдущее решение районного суда было отменено, поскольку отсутствие заявителя, когда он был на свободе, лишило его возможности задать вопросы эксперту-генетику” (пункт 37 постановления).

Суд пришел к выводу, что “…заявитель не принимал участия в производстве по обжалованию, и что [суд] не оценил влияние его отсутствия на справедливость разбирательства… Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции” (пункты 38 – 39 постановления).

 

Постановление Европейского Суда по жалобам N 37923/12 и 7 других “Атакишиева и другие против России” (вынесено и вступило в силу 30 ноября 2017 г.), которым установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несоблюдением национальными судами принципа состязательности сторон ввиду необеспечения личного участия заявителей в судебных заседаниях.

Заявители жаловались, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, на то, что их право на справедливое судебное разбирательство было нарушено в связи с тем, что внутригосударственные суды не уведомили их своевременно и должным образом о заседаниях по гражданским делам, сторонами которых они являлись.

Европейский Суд подчеркнул, что “…внутригосударственные суды должны прилагать разумные усилия для вызова сторон, участвующих в деле, на судебное слушание…Кроме того, стороны должны предпринять все необходимые меры для обеспечения эффективного получения корреспонденции, которая может быть направлена им внутригосударственными судами…[О]тсутствие или недостаточность оснований в решениях внутригосударственных судов касательно доказательств получения повесток заявителями, а также непроведение внутригосударственными судами оценки необходимости отложить слушание, пока заявители не будут должным образом уведомлены, или тщательно проанализировать характер их законных претензий, что устранило бы необходимость их присутствия, не может быть совершено ex post facto <44> в рамках разбирательств в Суде, поскольку он не может подменять собой национальные суды, которым были представлены доказательства (пункт 8 постановления).

——————————–

<44> После совершившегося факта (лат.)

 

Суд пришел к выводу, что “…продолжая рассмотрение дел заявителей по существу и не предпринимая попыток, чтобы убедиться в том, что заявители были или должны были быть уведомлены о времени и месте проведения слушаний, и в случае отсутствия уведомления отложить слушания, внутригосударственные суды лишили заявителей возможности эффективно участвовать в процессе рассмотрения своих дел и не выполнили свои обязательства по соблюдению принципа справедливого судебного разбирательства, предусмотренного статьей 6 Конвенции… Соответственно, данные жалобы являются приемлемыми и свидетельствуют о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции” (пункты 10 – 11 постановления) <45>.

——————————–

<45> В Верховный Суд Российской Федерации поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, также содержащих констатацию нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несоблюдением национальными судами принципа состязательности сторон ввиду необеспечения личного участия заявителей в судебных заседаниях. Постановления Европейского Суда по жалобам N 6511/08, 5048/09, 9571/09, 16662/09, 21338/09, 34119/09, 1121/10, 11481/10 “Горбуновы и другие против России”;

N 636/10, 32116/12, 17581/13, 28826/13, 32029/13, 37126/13, 45064/13, 54123/13 “Ладюк и другие против России”; N N 1850/10, 7300/12, 18261/13, 50086/13, 16778/14, 58166/14, 39327/16, 62111/16, 5751/17 “Литвинова и другие против России” и N 11930/11, 21081/11, 43178/11, 73971/11, 9159/12, 21641/12, 23796/12, 24614/12 “Микрюков и другие против России”.

 

В сфере уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений

Вопросы выдачи

Практика договорных органов ООН

Комитет против пыток

Решение Комитета против пыток от 9 августа 2017 г. по делу Х.И. против Швейцарии (сообщение N 747/2016).

Тема сообщения: экстрадиция в Турцию.

Вопросы существа: пытки; недопустимость принудительного возвращения.

Правовые позиции Комитета: целью такой оценки <46> является определение того, будет ли лично данному лицу угрожать предсказуемая и реальная опасность применения пыток в стране, возвращению в которую оно подлежит <47>. Из этого следует, что существование постоянной практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека в какой-либо стране само по себе не является достаточной причиной полагать, что тому или иному конкретному лицу будет угрожать опасность подвергнуться пыткам по возвращении в эту страну; в подтверждение того, что такая опасность будет угрожать лично данному лицу, должны быть приведены дополнительные основания. Верно и обратное: отсутствие вопиющих и систематических нарушений прав человека не означает, что тому или иному лицу в его конкретной ситуации не угрожает применение пыток… При оценке этой опасности [опасность применения пыток при возвращении в Турцию] Комитет должен принять во внимание все относящиеся к делу обстоятельства согласно пункту 2 статьи 3 Конвенции [против пыток], включая существование постоянной практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека (пункт 10.2 Решения).

——————————–

<46> Комитет должен оценить, имеются ли серьезные основания полагать, что заявителю будет угрожать опасность применения пыток в случае его возвращения в Турцию.

<47> См., в частности, сообщение N 470/2011, Х. против Швейцарии, Решение, принятое 24 ноября 2014 г., пункт 7.2.

 

Комитет напоминает свое [З]амечание общего порядка N 1, согласно которому опасность применения пыток должна оцениваться на основаниях, выходящих за рамки умозрительных построений или подозрений. Хотя при оценке этого риска не следует брать за основу критерий высокой степени вероятности, риск должен быть личным и реальным. Комитет отмечает, что бремя доказывания, как правило, лежит на заявителе, который должен представить убедительные аргументы, доказывающие, что ему либо ей грозит предсказуемая, реальная и личная опасность <48>. Комитет…напоминает, что в соответствии с положениями [З]амечания общего порядка N 1 он будет в значительной степени опираться на заявления по фактической стороне дела, подготовленные органами соответствующего государства-участника <49>, но при этом не считает себя связанным такими заключениями и исходит из того, что в соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции он правомочен свободно оценивать факты с учетом всех обстоятельств по каждому конкретному делу (пункт 10.3 Решения).

——————————–

<48> См., в частности, сообщения N 203/2002, А.Р. против Нидерландов, Решение, принятое 14 ноября 2003 г.; и N 258/2004, Дадар против Канады, Решение, принятое 23 ноября 2005 г.

<49> См., в частности, сообщение N 356/2008, Н.С. против Швейцарии, Решение, принятое 6 мая 2010 г., пункт 7.3.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что имеется предсказуемая, реальная и личная опасность того, что он будет подвергнут пыткам в случае его экстрадиции в Турцию, так как он в прошлом уже подвергался пыткам во время содержания под стражей по обвинению в убийстве, и что его осуждение в 1989 году основывалось на показаниях, полученных по принуждению; что запрос об экстрадиции политически мотивирован вследствие его курдского происхождения и активной поддержки РПК его семьей; что его политическая принадлежность известна турецким властям; что турецкие власти обратилось с запросом о его экстрадиции лишь более чем через 20 лет после его осуждения, хотя им было известно о его местонахождении в 1992 году; что трое его родственников в Турции привлечены к уголовной ответственности за поддержку РПК; и что членов его семьи расспрашивали о его местонахождении при посещении ими Турции. Комитет…отмечает утверждение заявителя о том, что риск применения пыток увеличится, поскольку он совершил побег из тюрьмы в Турции и имеет татуировки в виде христианского креста и надписи [с ненормативной лексикой]. Комитет далее отмечает, что заявителю был поставлен диагноз посттравматического стрессового расстройства и что он пытался покончить жизнь самоубийством, находясь под стражей в ожидании экстрадиции. Он отмечает, что, согласно психиатрическому обследованию, проведенному в 2015 году, его экстрадиция почти наверняка приведет к повторному психологическому травмированию (пункт 10.4 Решения).

Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что его органы по вопросам экстрадиции пришли к выводу, что заявления автора сообщения не вызывают доверия. В этой связи государство-участник утверждает, что в медицинских заключениях с момента его осуждения не упоминаются следы пыток; что заключения психиатра, устанавливающие причинно-следственную связь между его пытками и посттравматическим стрессовым расстройством, основываются главным образом на собственных заявлениях автора; что заявитель не утверждал, что подвергался пыткам после вынесения приговора; что представляется маловероятным, что его брат С.И. согласился бы оставаться в тюрьме вместо него, если бы он подвергался пыткам, как утверждает заявитель; и что имеются противоречия в утверждениях заявителя, касающихся его политической деятельности в Турции и Швейцарии (пункт 10.5 Решения).

Комитет ссылается на рассмотрение им четвертого периодического доклада, представленного Турцией, в ходе которого он выразил серьезную обеспокоенность в связи с многочисленными сообщениями о том, что сотрудники правоохранительных органов применяют пытки и жестокое обращение в отношении задержанных лиц на фоне борьбы с предполагаемыми угрозами безопасности в контексте повстанческой деятельности, осуществляемой РПК с 2015 года, и в связи с сообщениями о безнаказанности, которой пользуются исполнители таких актов <50>, особенно в условиях отсутствия независимого государственного органа для расследования жалоб на применение пыток и жестокого обращения со стороны сотрудников правоохранительных органов <51>. С учетом обстоятельств данного дела Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том, что Турция предоставила дипломатические заверения в поддержку запроса об экстрадиции, что представители швейцарских властей в Турции смогут следить за их соблюдением и что Турция, как одна из стран – участников Европейской конвенции о выдаче, никогда не нарушала своих дипломатических заверений. Комитет также принимает к сведению утверждения заявителя о том, что дипломатические заверения не являются достаточными и надежными для устранения опасности применения пыток в его случае из-за политической мотивированности запроса об экстрадиции; что применение пыток в местах лишения свободы по-прежнему широко распространено в Турции; что трудно проконтролировать соблюдение дипломатических заверений, поскольку заявитель, согласно утверждениям, не имел права на помощь адвоката до вынесения ему обвинительного приговора; что швейцарские власти не отрицают, что заявителю грозит преследование после его освобождения; и что существует повышенная опасность того, что он будет задержан и подвергнут пыткам со стороны сотрудников секретных служб, прежде чем он будет передан тюремным властям, из-за его связи с высокопоставленными членами РПК в Швейцарии. Комитет принимает к сведению заявление, не оспоренное государством-участником, о том, что заверения были предоставлены Турцией только после трех безрезультатных попыток, что свидетельствует о нежелании Турции соблюдать их; и что положение в области прав человека в Турции значительно ухудшилось с тех пор, как эти заверения были предоставлены в 2012 году, особенно в свете выборов 2015 года и повстанческой деятельности, осуществляемой РПК, попытки государственного переворота и введения чрезвычайного положения в 2016 году, последующих крупномасштабных арестов, задержаний и увольнений лиц, подозреваемых в подрывной деятельности, и внесенных в 2017 году поправок к Конституции (пункт 10.6 Решения).

——————————–

<50> См. CAT/C/TUR/CO/4, пункт 11.

<51> Там же, пункт 9. Комитет также выразил обеспокоенность по поводу неудовлетворительного медицинского обслуживания в пенитенциарных учреждениях (пункт 31).

 

Комитет отмечает отсутствие возражений против того, что органами государства-участника по вопросам предоставления убежища был сделан вывод о том, что принудительное возвращение заявителя подвергнет его опасности применения пыток. Однако государство-участник утверждает, что дипломатические заверения, данные Турцией, исключают любую такую опасность. Комитет…отмечает, что медицинские заключения свидетельствуют о том, что заявитель страдает посттравматическим стрессовым расстройством в результате пыток, которым он подвергался, и что он пытался покончить жизнь самоубийством после того, как государство-участник согласилось на его экстрадицию. На основе имеющейся в его распоряжении информации Комитет приходит к выводу о том, что с учетом обстоятельств данного дела дипломатические заверения не могут устранить существующие серьезные основания полагать, что экстрадиция заявителя в Турцию поставит его под угрозу подвергнуться пыткам в нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 10.7 Решения).

Выводы Комитета: государство-участник обязано в соответствии со статьей 3 Конвенции воздержаться от экстрадиции заявителя в Турцию или любую другую страну, где ему угрожает реальная опасность быть возвращенным в Турцию (пункт 11 Решения).

 

Запрет пыток

Практика договорных органов ООН

Комитет по правам человека

Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Антон Батанов против Российской Федерации (сообщение N 2532/2015).

Тема сообщения: пытка; несоблюдение гарантий справедливого судебного разбирательства.

Вопросы существа: пытки и жестокое обращение; справедливое судебное разбирательство.

Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой непринятие государством-участником мер по расследованию утверждений об имевших место нарушениях может как таковое повлечь за собой отдельное нарушение [Международного пакта о гражданских и политических правах] <52> (пункт 11.2 Соображений).

——————————–

<52> См. Замечание общего порядка N 20 (1992) Комитета о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, пункт 14; и его Замечание общего порядка N 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, пункт 15. См. также сообщение N 2231/2012, Аскаров против Кыргызстана, Соображения, принятые 11 мая 2016 г., пункт 8.3.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению подробные утверждения автора о применении пыток сотрудниками полиции и следователями после задержания и во время предварительного содержания под стражей с целью получения признательных показаний. Комитет отмечает…, что 4 июня 2009 г. автор был осмотрен медицинскими экспертами, которые обнаружили и задокументировали его телесные повреждения. Комитет отмечает, что в связи с этим автор представил медицинское заключение от 5 июня 2009 г., в котором содержится подробная информация о полученных им травмах, в частности на его плечах и на левом колене. Комитет принимает к сведению заключение медицинской экспертизы о том, что некоторые повреждения были нанесены твердым тупым предметом и не могли быть получены в результате однократного падения (автор заявил, что за неделю до того упал на улице и повредил правое плечо и колени). С другой стороны, Комитет…отмечает, что государство-участник отвергает заявления автора и утверждает, что повреждения были нанесены ранее и что плохое состояние здоровья автора было принято во внимание судом первой инстанции в качестве смягчающего обстоятельства. Комитет…принимает к сведению два медицинских заключения, выданных в ноябре 2010 года, где указано, что состояние здоровья автора нарушено и он страдает несколькими хроническими заболеваниями, в том числе гипертонией…Комитет отмечает, что материалы дела не позволяют ему сделать вывод о том, что расследование утверждений о пытках было проведено оперативно и эффективно. В свете вышеизложенного Комитет считает, что в результате отсутствия эффективного расследования утверждений автора о пытках имело место нарушение его прав по статье 7 [Пакта], рассматриваемой в совокупности с пунктом 3 статьи 2 Пакта (пункт 11.2 Соображений).

Комитет…принимает к сведению утверждения автора о том, что суд использовал против автора показания главного обвиняемого и свидетеля Ат., которые, как утверждается, были добыты под пытками и от которых свидетель впоследствии отказался во время судебного разбирательства. Кроме того, он отмечает, что государство-участник не оспаривает довода о том, что в ходе судебного разбирательства дела автора решающий вес имели показания этого свидетеля, несмотря на утверждения о том, что они были добыты под пытками. На основании имеющейся в его распоряжении информации Комитет отмечает, что суд первой инстанции не принял во внимание ни отказ этого свидетеля от своего обвинительного заявления в отношении автора, ни подробное описание пытки, которой он подвергался во время предварительного допроса, а вместо этого целиком полагался на показания, которые свидетель дал на этапе досудебного производства. Согласно протоколам заседания суда, суд также отклонил без рассмотрения по существу утверждения автора о “существенных нарушениях на предварительном следствии” и его просьбу вынести частное определение в отношении следователя Ш. В свете вышеизложенного Комитет приходит к выводу о том, что имело место нарушение прав автора по пункту 1 статьи 14 Пакта (пункт 11.3 Соображений).

Выводы Комитета: представленная информация свидетельствуют о нарушении государством-участником прав автора по статье 7, рассматриваемой в совокупности с пунктом 3 статьи 2 и пунктом 1 статьи 14 Пакта (пункт 12 Соображений).

В соответствии с подпунктом a) пункта 3 статьи 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить автору эффективное средство правовой защиты. Для этого необходимо предоставить полное возмещение лицам, чьи права, признаваемые в Пакте, были нарушены. Соответственно, государство-участник обязано в числе прочего: a) провести тщательное и эффективное расследование в связи с утверждениями автора о пытках и в случае подтверждения подвергнуть преследованию, суду и наказанию виновных в пытках автора; и b) предоставить автору компенсацию за допущенные правонарушения. На государство-участник также возложена обязанность предпринять все необходимые шаги для предотвращения аналогичных нарушений в будущем (пункт 13 Соображений).

 

Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Фахридин Аширов против Кыргызстана (сообщение N 2435/2014).

Тема сообщения: произвольное задержание и пытки автора после этнических волнений.

Вопросы существа: пытки; справедливое судебное разбирательство; Справедливое судебное разбирательство – правовая помощь; произвольный арест – содержание под стражей; дискриминация по признаку этнической принадлежности.

Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой уголовное расследование и последующее привлечение к ответственности представляют собой необходимые средства восстановления нарушенных прав человека, таких как права, защищаемые статьей 7 Пакта <53> (пункт 7.2 Соображений).

——————————–

<53> См. Замечания общего порядка Комитета N 20 (1992 год) о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, пункт 14; и N 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, пункт 18.

 

Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка N 32 (2007) о праве на равенство перед судами и трибуналами и на справедливое судебное разбирательство, в котором отмечено, что: “все судебные разбирательства по уголовным делам или же в каком-либо гражданском процессе в принципе должны проводиться устно и быть открытыми для публики” <54>. В пункте 1 статьи 14 Пакта подтверждается, что в демократическом обществе суды имеют право не допускать на разбирательство всю публику или ее часть по соображениям морали, общественного порядка (ordre public) или государственной безопасности или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, – при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия (пункт 7.4 Соображений).

——————————–

<54> См. пункт 28.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что в ряде случаев он подвергался пыткам со стороны сотрудников правоохранительных органов. Автор представил подробное описание того, как его пытали, когда именно это происходило, и даже привел имена некоторых лиц, виновных в совершении этого преступления. Кроме того, автор представил показания свидетелей, включая показания его отца и его адвоката, а также медицинское заключение, подтверждающее упомянутые им повреждения. Кроме того, Комитет отмечает, что автор и его адвокат направил многочисленные жалобы на пытки в прокуратуру, а также подавал соответствующие жалобы в ходе судебных слушаний. Комитет отмечает, что, хотя государство-участник сообщает, что оно провело расследование по некоторым из многочисленных жалоб автора, не было доказано, что эти расследования были начаты в срочном порядке или что они проводились эффективно. Комитет хотел бы подчеркнуть, что первые заявления о применении пыток были сделаны автором 6 августа 2010 г., сразу же после того, как он получил доступ к своему нанятому в частном порядке адвокату. Комитет считает, что в обстоятельствах данного дела, и в частности в свете того, что государство-участник не дало объяснений по поводу заметных следов жестокого обращения, которые неоднократно видели свидетели, утверждениям автора следует придавать соответствующий вес (пункт 7.2 Соображений).

По поводу обязательства государства-участника надлежащим образом расследовать утверждения автора о пытках Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой уголовное расследование и последующее привлечение к ответственности представляют собой необходимые средства восстановления нарушенных прав человека, таких как права, защищаемые статьей 7 Пакта <55>. Хотя государство-участник утверждает, что оно провело расследование, Комитет отмечает, что, как явствует из материалов дела, власти государства-участника не представили информации о том, что они допросили каких-либо свидетелей (включая самого автора и его отца), и не представили результатов медицинского обследования. В этих обстоятельствах Комитет считает, что, несмотря на свидетельские показания отца автора и медицинское заключение о повреждениях на теле автора, эффективного расследования в связи с утверждениями о применении пыток проведено не было. С учетом обстоятельств данного дела и принимая во внимание, что государство-участник не представило дополнительной медицинской документации, Комитет заключает, что представленные ему факты свидетельствуют о нарушении прав автора по статье 7 Пакта, рассматриваемой в совокупности с пунктом 3 статьи 2 (пункт 7.2 Соображений).

——————————–

<55> См. Замечания общего порядка Комитета N 20 (1992 год) о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, пункт 14; и N 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, пункт 18.

 

Что касается утверждений автора по пункту 1 статьи 14 Пакта, то Комитет принимает к сведению те неоспариваемые факты, что судебные заседания проводились не в обычных залах судебных заседаний, а на военном объекте и что родственники подсудимых, в том числе автора, не были допущены на эти заседания. В своих замечаниях государство-участник утверждает, что причиной проведения судебных слушаний в воинской части является как раз необходимость обеспечить безопасность подсудимых и их родственников… Государство-участник утверждает, что причиной проведения судебных слушаний в воинской части является лишь необходимость “обеспечения безопасности обвиняемых и их родственников”. Вместе с тем государство-участник не объяснило, почему было необходимо не допускать родственников автора к слушаниям по одному из оснований, содержащихся в пункте 1 статьи 14 [Пакта]. В отсутствие предметных объяснений государства-участника Комитет должен сделать вывод о том, что государство-участник применило несоразмерные ограничения права автора на справедливое и публичное разбирательство, и поэтому права автора, предусмотренные в пункте 1 статьи 14 [Пакта], были нарушены (пункт 7.4 Соображений).

Выводы Комитета: представленные…факты свидетельствуют о нарушении прав автора, закрепленных в статье 7, рассматриваемой в совокупности с пунктом 3 статьи 2, и в пункте 1 статьи 14 Пакта (пункт 8 Соображений).

 

Комитет против пыток

Решение Комитета против пыток от 11 августа 2017 г. по делу Рашед Джаидан против Туниса (сообщение N 654/2015).

Тема сообщения: пытки и жестокое обращение со стороны государственных органов.

Вопрос существа: пытки; жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания; меры по предупреждению актов пыток; систематический надзор за условиями содержания под стражей и методами обращения с заключенными; обязательство государства-участника обеспечивать незамедлительное проведение беспристрастного расследования компетентными органами; право на подачу жалобы; право на компенсацию; запрет использования в ходе любого судебного разбирательства заявлений, полученных под пыткой.

Правовые позиции Комитета: статья 4 [Конвенции против пыток] требует от государств-участников введения уголовной ответственности в отношении актов пыток и установления в отношении лиц, виновных в совершении актов пыток, наказания, соразмерного степени тяжести совершенных действий (пункт 7.7 Решения).

Комитет напоминает государству-участнику о его обязательстве по статье 12 Конвенции, согласно которому при наличии достаточных оснований полагать, что имело место применение пытки, должно проводиться ex officio <56> быстрое и беспристрастное расследование <57>. Такое расследование должно быть оперативным, беспристрастным и эффективным <58>. Кроме того, уголовное расследование должно иметь своей целью как определение характера и обстоятельств предполагаемых деяний, так и установление личности любого лица, которое могло быть причастно к ним <59> (пункт 7.10 Решения).

——————————–

<56> По обязанности (лат.).

<57> См. сообщения Нийонзима против Бурунди, пункт 8.4; и N 500/2012, Рамирес Мартинес и др. против Мексики, Решение, принятое 4 августа 2015 г., пункт 17.7.

<58> См. сообщение N 495/2012, Н.З. против Казахстана, Решение, принятое 28 ноября 2014 г., пункт 13.2.

<59> См. сообщения N 580/2014, Ф.К. против Дании, Решение, принятое 23 ноября 2015 г., пункт 7.7; и N 161/2000, Дземайль и др. против Югославии, Решение, принятое 21 ноября 2002 г., пункт 9.4.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: В отношении жалобы по статье 1 [Конвенции] Комитет принимает к сведению утверждения заявителя, согласно которым он подвергался пыткам со стороны должностных лиц государства-участника, которое не приняло никаких эффективных мер, чтобы предотвратить совершение этих актов. Комитет отмечает, во-первых, что заявитель был арестован в ночь с 29 на 30 июля 1993 г., а затем доставлен в Министерство внутренних дел, где его допрашивали и незаконно держали 20 дней. Комитет отмечает, что заявитель представил подробное описание ужасных пыток, которым он подвергался в Министерстве внутренних дел, когда находился под контролем сотрудников службы национальной безопасности, которых он опознал и назвал. Комитет также отмечает, что в тюрьме…заявителя пытали несколько раз, содержали в одиночной камере и ему было отказано в медицинской помощи в течение длительного периода времени, несмотря на очевидную потребность в уходе (пункт 7.3 Решения).

Комитет также принимает к сведению утверждения заявителя о многочисленных физических и психологических последствиях пыток, которые подтверждаются представленными в этой связи медицинскими заключениями. Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривало этих утверждений. В данных обстоятельствах и исходя из сведений, предоставленных в его распоряжение, Комитет констатирует, что утверждения заявителя надлежит принять во внимание; что физическое насилие, которому он подвергся, было совершено должностными лицами государства-участника, которые выступали в официальном качестве; и эти действия представляют собой акты пыток по смыслу статьи 1 Конвенции (пункт 7.4 Решения).

Автор…ссылается на пункт 1 статьи 2 Конвенции, в соответствии с которым государство-участник должно было принять эффективные законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения актов пыток на любой территории под его юрисдикцией. Комитет отмечает в данном случае, что заявитель был арестован без соответствующего ордера; он содержался под стражей без связи с внешним миром в Министерстве внутренних дел с 30 июля по 4 сентября 1993 г., в течение 37 дней, что существенно превышает максимально разрешенный срок до четырех суток; проверка законности его содержания под стражей не была проведена в установленные законом сроки; и в ходе предварительного содержания под стражей ему было отказано в возможности связаться с семьей и получить медицинскую помощь, необходимую в его состоянии. Хотя он стал жертвой крайне жестокого обращения, о чем он несколько раз сообщал, эти акты остаются безнаказанными. Соответственно Комитет констатирует нарушение пункта 1 статьи 2 в совокупности со статьей 1 Конвенции <60> (пункт 7.6 Решения).

——————————–

<60> См., в частности, сообщения Нийонзима против Бурунди, пункт 8.3; и N 522/2012, Гахунгу против Бурунди, Решение, принятое 10 августа 2015 г., пункт 7.6.

 

В отношении предполагаемого нарушения статьи 4 Конвенции Комитет ссылается на одну из целей Конвенции: препятствовать безнаказанности лиц, совершивших акты пыток <61>… Комитет напоминает, что в данном случае прошло более 21 года после событий, но дело так и не было рассмотрено в целях привлечения к ответственности и наказания виновных в применении пыток в отношении заявителя. Кроме того, Комитет отмечает, что с учетом принципа отсутствия обратной силы статьи 101-бис о введении уголовной ответственности за пытки обвиняемые были привлечены к уголовной ответственности за правонарушение, предусматривающее максимальное наказание в виде пяти лет лишения свободы, хотя тяжесть выдвинутых против них обвинений предполагает возбуждение уголовного дела и соответствующих мер наказания…Комитет ссылается на свои заключительные замечания, в которых он выразил обеспокоенность по поводу применения принципа отсутствия обратной силы уголовного законодательства в отношении деяний, совершенных до включения в пересмотренный Уголовный кодекс 1999 года преступления в виде пытки (статья 101-бис), а также, как следствие, рекомендацию в адрес государства-участника “принять все необходимые меры к тому, чтобы акты пыток, совершенные до 1999 года, преследовались в судебном порядке как правонарушения, за которые предусмотрены меры наказания, соответствующие тяжести содеянного” (см. CAT/C/TUN/CO/3, пункты 35 и 36). Комитет делает вывод о том, что имело место нарушение пункта 2 статьи 4 Конвенции (пункт 7.7 Решения).

——————————–

<61> См. сообщение N 212/2002, Урра Гуриди против Испании, Решение, принятое 17 мая 2015 г., пункт 6.7.

 

Комитет также отмечает довод заявителя о том, что, по-видимому, была нарушена статья 11 [Конвенции], поскольку государство-участник не осуществляло необходимого надзора за методами обращения, которому подвергся автор в ходе ареста и содержания под стражей. Он утверждал, в частности, что его арест и содержание под стражей не сопровождались надлежащими процессуальными гарантиями и за ними не осуществлялся надзор; что ему было отказано в медицинской помощи, несмотря на критическое состояние, в котором он находился; неоднократно было отказано в возможности связаться с семьей; ему было отказано в правовой помощи во время предварительного заключения; и его содержали в ужасных условиях. В отсутствие убедительной информации от государства-участника, которая могла бы продемонстрировать, что содержание заявителя под стражей происходило под надзором государства-участника, Комитет констатирует нарушение государством-участником статьи 11 Конвенции <62> (пункт 7.8 Решения).

——————————–

<62> См., например, Гахунгу против Бурунди, пункт 7.7.

 

В отношении статей 12 и 13 Конвенции Комитет выражает обеспокоенность в связи с тем, что, несмотря на регистрацию жалобы заявителя о пытках в 2011 году в суде первой инстанции Туниса, следствие было прекращено 16 февраля 2012 г. без проведения реального расследования, несмотря на то, что около 21 года прошло с тех пор, как пострадавший первый раз сообщил о фактах в ходе встречи со следователем, состоявшейся в конце срока его содержания под стражей в Министерстве 4 сентября 1993 г. (пункт 7.9 Решения).

Несмотря на то, что государство-участник утверждает, что расследование было начато, оно не представило никакой подробной информации о статусе судебного разбирательства или о преследовании предполагаемых виновных в совершении актов пыток и жестоком обращении (пункт 7.10 Решения).

Заявитель считает, что государство-участник не выполнило свое обязательство, предусмотренное статьей 12 Конвенции. Не выполнив это обязательство, государство-участник не выполнило и обязательство по статье 13 Конвенции, в соответствии с которой оно обязано было обеспечить заявителю право на предъявление жалобы компетентным властям, которые должны надлежащим образом отреагировать на нее и провести быстрое и беспристрастное расследование <63> (пункт 7.11 Решения).

——————————–

<63> См. Нийонзима против Бурунди, пункт 8.5.

 

В отношении статьи 14 [Конвенции] заявитель утверждает, что, отказав ему в уголовном судопроизводстве, о чем говорилось выше, Тунис также лишил его права на получение компенсации в установленном законом порядке за материальный и моральный ущерб, причиненный в результате тяжких преступлений, таких как пытка. Комитет также отмечает, что пострадавший не воспользовался никакими мерами реабилитации в связи с тяжелыми физическими и психологическими последствиями, от которых он страдает до сих пор и которые были четко зафиксированы в медицинском заключении…Комитет считает, что заявитель был лишен права на получение компенсации и возмещения в соответствии со статьей 14 Конвенции (пункт 7.12 Решения).

В отношении статьи 15 [Конвенции] Комитет принял к сведению утверждение заявителя о том, что судебное разбирательство, возбужденное в отношении него, и приговор в виде 21 года лишения свободы были установлены на основе протокола, который он подписал под пыткой. Несмотря на то, что он сообщал о пытках, его утверждения никогда не проверялись властями и заявления не были признаны недействительными. Государство-участник не привело доводов, способных опровергнуть это утверждение. Комитет напоминает, что общий смысл положений статьи 15 [Конвенции] вытекает из абсолютного характера запрещения пыток и, следовательно, предполагает обязательство любого государства-участника проверять, не были ли сделаны под пыткой заявления, которые служат элементами процедуры, находящейся в его компетенции <64>. Не предприняв никаких необходимых проверок и использовав такие заявления в ходе судебного разбирательства в отношении заявителя, государство-участник явно нарушило свои обязательства по статье 15 Конвенции (пункт 7.13 Решения).

——————————–

<64> См. сообщения N 419/2010, Ктити против Марокко, Решение, принятое 26 мая 2011 г., пункт 8.8; П.Э. против Франции, пункт 6.3; и Нийонзима против Бурунди, пункт 8.7.

 

Выводы Комитета: представленные…факты свидетельствуют о нарушении статьи 2 (пункт 1) в сочетании со статьей 1 и статьями 4, 11, 12, 13, 14 и 15 Конвенции (пункт 8 Решения).

 

Решение Комитета против пыток от 31 июля 2017 г. по делу Ашим Ракишев против Казахстана (сообщение N 661/2015).

Тема сообщения: пытки и смерть сына заявителя после ареста и заключения под стражу.

Вопрос существа: пытки – оперативное и беспристрастное расследование.

Правовые позиции Комитета: статья 12 Конвенции также требует, чтобы расследование было быстрым и беспристрастным, при этом быстрота имеет большое значение, поскольку это позволяет прекратить применение к жертве пыток, а также потому что за исключением случаев причинения долговременных или тяжких повреждений вследствие применения вышеупомянутых методов физические следы пыток, и прежде всего жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, как правило, исчезают через короткое время <65>… Комитет напоминает, что само по себе расследование не является достаточным для того, чтобы продемонстрировать соблюдение государством-участником своих обязательств по статье 12 Конвенции, если может быть показано, что оно не было беспристрастным <66> (пункт 8.7 Решения).

——————————–

<65> См. сообщение N 59/1996, Бланко Абад против Испании, Решение, принятое 14 мая 1998 г., пункт 8.2.

<66> См. сообщение N 257/2004, Керемедчиев против Болгарии, Решение, принятое 11 ноября 2008 г., пункт 9.4.

 

Комитет напоминает…, что статья 14 Конвенции признает не только право на справедливую и адекватную компенсацию, но и налагает на государства-участники обязательство обеспечить жертве пыток соответствующее возмещение. Возмещение должно покрывать всю совокупность причиненного жертве ущерба и включать, среди прочих мер, реституцию, компенсацию и реабилитацию жертвы, а также меры, гарантирующие невозможность повторения нарушений, с обязательным учетом обстоятельств каждого дела. Гражданское разбирательство должно быть доступным независимо от уголовного разбирательства, и для такого гражданского судопроизводства следует предусмотреть необходимое законодательство и институты <67> (пункт 8.9 Решения).

——————————–

<67> См. сообщение N 441/2010, Евлоев против Казахстана, Решение, принятое 5 ноября 2013 г., пункт 9.7.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет отмечает, что заявитель указывает на нарушение статьи 1 и пункта 1 статьи 2 Конвенции на том основании, что государство-участник не выполнило свое обязательство предупреждать акты пыток и наказывать виновных. Эти положения применимы в той мере, в которой действия, совершенные в отношении сына заявителя, могут быть определены как акты пыток по смыслу положений статьи 1 Конвенции <68> …Комитет отмечает результаты судебно-медицинских экспертиз, в которых сделан вывод о том, что на теле умершего имелось несколько гематом. Кроме того, Комитету также ясно, что Дмитрий Ракишев страдал от сильной физической боли, и что администрация изолятора временного содержания была вынуждена вызывать скорую помощь. Несмотря на рекомендации врачей о том, что он должен быть госпитализирован, начальник изолятора временного содержания отказался давать на это разрешение. Комитет ссылается на положения Стамбульского протокола, согласно которым методы пыток могут быть как физическими, так и психологическими, а также могут включать, помимо прочего, неудовлетворение таких основных потребностей, как питание, вода и медицинское обслуживание <69>. Комитет считает, что отсутствие медицинской помощи и отказ госпитализировать Дмитрия Ракишева, находившегося в критическом состоянии, можно квалифицировать как сильную боль и страдания, причиненные умышленно должностным лицом с целью получения признательных показаний (пункт 8.2 Решения).

——————————–

<68> Сообщение N 269/2005, Али Бен Салем против Туниса, Решение, принятое 7 ноября 2007 г., пункт 16.4.

<69> Руководство по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, пункт 145n.

 

Комитет считает, что, учитывая данные обстоятельства, следует полагать, что государство-участник несет ответственность за причиненный Дмитрию Ракишеву ущерб, если оно не представит убедительное альтернативное объяснение. В данном случае государство-участник провело расследование в отношении допущенной А.Д. халатности. А.Д. был признан виновным и осужден, но так и не отбыл срок тюремного заключения. Кроме этих обвинений, никакие другие обвинения в пытках не были предъявлены ни одному из исполнителей. В отсутствие таких обвинений в применении пыток и расследования, а также с учетом обстоятельств настоящего сообщения Комитет считает, что к подробным утверждениям автора следует отнестись со всей серьезностью. В этой связи на основании подробного описания состояния здоровья Дмитрия Ракишева, отказа А.Д. госпитализировать его, показаний по крайней мере двух свидетелей и подтверждения его заявлений судебно-медицинской документацией Комитет приходит к выводу, что представленные факты свидетельствуют о совершении деяний, представляющих собой пытку по смыслу статьи 1 Конвенции, и что государство-участник нарушило свои обязательства, касающиеся предотвращения актов пыток и наказания лиц, виновных в их совершении, в нарушение пункта 1 статьи 2 Конвенции (пункт 8.3 Решения).

Комитет отмечает утверждения заявителя, подпадающие под действие статьи 11 Конвенции, а также представленное государством-участником описание мер, принятых для борьбы против пыток. Комитет, однако, считает, что представленная государством-участником информация о его усилиях по предупреждению пыток и борьбе с ними носит общий характер и не свидетельствует о том, что оно приняло конкретные меры для предотвращения пыток в этом месте содержания под стражей. Кроме того, государство-участник не приняло мер для того, чтобы “предоставлять заключенным и задержанным надлежащий и эффективный медицинский уход, в том числе необходимые медикаменты, и обеспечивать их осмотр независимыми врачами” <70>. Несмотря на рекомендацию Комитета о том, чтобы передать полномочия по управлению медицинским обслуживанием Министерству здравоохранения, врачи в изоляторах временного содержания по-прежнему подотчетны администрации этих учреждений и поэтому не могут считаться независимыми. Таким образом, с учетом обстоятельств настоящего дела Комитет считает, что государство-участник несет ответственность за нарушение статьи 11 Конвенции (пункт 8.4 Решения).

——————————–

<70> См. CAT/C/KAZ/CO/3, пункт 17 b).

 

Заявитель также утверждает, что в нарушение статей 12 и 13 Конвенции не было проведено оперативное, беспристрастное и эффективное расследование его утверждений о применении пыток, и что виновные не были привлечены к ответственности. Комитет принимает к сведению неопровержимые доказательства того, что Ашим Ракишев неоднократно утверждал о применении пыток в отношении его сына (пункт 8.5 Решения).

Комитет отмечает, что государство-участник все же провело два различных расследования. Расследование, проведенное в отношении начальника изолятора временного содержания А.Д., привело к вынесению обвинительного приговора в связи с допущенной им халатностью в соответствии с частью 2 статьи 316 Уголовного кодекса. Комитет отмечает утверждение заявителя о том, что следовало предъявить А.Д. обвинение по статье 146 [Уголовного кодекса], прямо запрещающей пытки. Комитет также отмечает, что А.Д. был осужден и приговорен к трем годам лишения свободы с испытательным сроком на два года и впоследствии был освобожден по амнистии, не пробыв в тюрьме и одного дня. Второе расследование касалось медицинских работников…центральной городской больницы <71>. Это расследование, как явствует из представления государства-участника, не привело к привлечению к ответственности ни одного лица и было фактически приостановлено 27 октября 2011 г. – в тот же день, когда оно было возбуждено. В конечном итоге оно было возобновлено в 2015 году после подачи жалобы в Комитет, но на сегодняшний день государство-участник не предоставило Комитету никаких результатов (пункт 8.6 Решения).

——————————–

<71> Республика Казахстан.

 

Комитет отмечает, что в данном случае государство-участник инициировало два уголовных расследования, провело несколько судебно-медицинских экспертиз и допросило многочисленных свидетелей. Вместе с тем Комитет отмечает, что в результате этих расследований никто не был обвинен в совершении преступления в виде применения пыток. Единственный человек, осужденный за халатное исполнение своих служебных обязанностей, установленное в результате расследования, не провел в тюрьме и одного дня и даже не был арестован. Расследование халатности со стороны медицинских работников было прекращено без рассмотрения подробных доказательств, представленных заявителем, и возобновлено только в 2015 году, также не приведя ни к каким очевидным результатам (пункт 8.7 Решения).

В свете вышеуказанных выводов и на основании рассмотренных им материалов Комитет приходит к выводу о том, что государство-участник в нарушение статьи 12 Конвенции не выполнило свое обязательство провести быстрое и беспристрастное расследование утверждений Ашима Ракишева о применении пыток к его сыну. Комитет считает, что государство-участник также не выполнило свое обязательство по статье 13 [Конвенции] и не обеспечило право заявителя на предъявление жалобы и на быстрое и беспристрастное рассмотрение его дела компетентными органами <72> (пункт 8.8 Решения).

——————————–

<72> В пункте 9 своих заключительных замечаний по третьему периодическому докладу Казахстана (CAT/C/KAZ/CO/3) Комитет призвал также государство-участник “обеспечить, чтобы признанным виновными лицам назначались надлежащие меры наказания, соизмеримые с тяжестью такого преступления, как пытки”.

 

Что касается предполагаемого нарушения статьи 14 Конвенции, то Комитет отмечает, что заявитель, бесспорно, не мог потребовать возмещения вреда, причиненного в результате применения к его сыну пыток, ввиду того, что лица, виновные в применении пыток, не были выявлены. Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что, поскольку никто не был обвинен и осужден за применение пыток, суды не могут рассматривать вопрос о компенсации. В связи с отсутствием гражданского разбирательства, проводимого независимо от уголовного разбирательства, и на основе имеющейся в его распоряжении информации Комитет приходит к выводу о том, что государство-участник также нарушило свои обязательства по статье 14 Конвенции (пункт 8.9 Решения).

Выводы Комитета: представленные ему факты свидетельствуют о нарушении пункта 1 статьи 2 в сочетании со статьей 1 и статьями 11 – 14 Конвенции (пункт 9 Решения).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 158

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code