ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРНЫХ ОРГАНОВ

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018)
(утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) – 15 ч.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

 

В силу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 “О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации” “толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (раздел 3; статьи 3 – 33). Согласно пункту “b” части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования”.

Практика международных (межгосударственных) органов, контролирующих исполнение государствами международно-правовых обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые предусматриваются в международном договоре, устанавливает соглашение участников такого договора в отношении его применения.

В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными договорными органами.

 

В сфере административно-правовых отношений

Право на жизнь

Практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по правам человека <1> по жалобе N 59705/12 “Сергеева и Пролетарская против России” (вынесено и вступило в силу 13 июня 2017 г.), которым установлено нарушение статьи 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. <2> в связи с невыполнением российскими властями позитивных обязательств по обеспечению права на жизнь родственников заявителей, которые страдали от ВИЧ и содержались в учреждениях уголовно-исполнительной системы.

——————————–

<1> Далее также – Европейский Суд, Суд.

<2> Далее также – Конвенция.

 

Заявители, которые обратились в Европейский Суд от имени их умерших родственников, жаловались на основании статей 2 и 3 Конвенции, что власти не предоставили их родственникам надлежащую медицинскую помощь в условиях содержания под стражей и, таким образом, несут ответственность за их смерть.

Европейский Суд отметил, что “…Власти не представили каких-либо медицинских заключений в отношении качества медицинской помощи, оказываемой [родственникам заявителей]…[Заявители] представили суду экспертное заключение…в котором были указаны некоторые нарушения в лечении [их] родственников…и несоответствие лечения медицинским потребностям пациентов” (пункт 46 постановления)

После тщательного рассмотрения документов, представленных сторонами, Европейский Суд отметил три главных недостатка в медицинской помощи, оказанной родственникам заявителей: “[в]о-первых, власти не удостоверились, что лица, содержащиеся под стражей, регулярно проходили осмотр у врача-инфекциониста…Во-вторых, власти не организовывали регулярное проведение иммунологического анализа крови заключенных…В-третьих [родственники заявителей] не проходили ВААРТ <3>, являющуюся основным элементом лечения ВИЧ-инфекции” (пункт 50 постановления).

——————————–

<3> Высокоактивная антиретровирусная терапия.

 

Европейский Суд пришел к выводу о том, что “…национальные власти не соблюдали требования статьи 2 Конвенции, не обеспечив необходимый уровень охраны жизни родственников заявительниц” (пункт 51 постановления).

 

Вопросы выдворения

Практика договорных органов ООН

Комитет по правам человека <4>

——————————–

<4> Комитет по правам человека действует на основании Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. и Факультативного протокола к указанному Пакту. Российская Федерация является участником этих международных договоров и в качестве государства – продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Пакта.

 

Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу Хибака Саида Хаши против Дании (сообщение N 2470/2014).

Тема сообщения: депортация в Италию.

Вопрос существа: бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка N 31 <5>, в котором он упоминает обязательство государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории, когда имеются серьезные основания полагать, что существует реальная опасность причинения непоправимого вреда, такого как вред, предусмотренный в статье 7 [Международного пакта о гражданских и политических правах] <6>, запрещающей жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения. Комитет…указал, что такая опасность должна быть личной и достаточно реальной для того, чтобы служить основанием для установления наличия опасности причинения непоправимого вреда <7>. Комитет…обращает внимание на свои ранее принятые решения, согласно которым необходимо придавать весомое значение оценке, произведенной государством-участником, и что, как правило, именно органы государств – участников Пакта должны рассматривать и оценивать факты и доказательства в целях определения наличия такой угрозы <8>, если только не будет установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была равнозначна отказу в правосудии <9> (пункт 9.3 Соображений).

——————————–

<5> См. Замечание общего порядка N 31 (2004 год) Комитета о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, пункт 12.

<6> Далее – Пакт.

<7> См. сообщения N 2007/2010, Х. против Дании, Соображения, принятые 26 марта 2014 г., пункт 9.2; N 692/1996, А.Р.Дж. против Австралии, Соображения, принятые 28 июля 1997 г., пункт 6.6; и N 1833/2008, Х. против Швеции, Соображения, принятые 1 ноября 2011 г., пункт 5.18.

<8> См. сообщение N 1957/2010, Линь против Австралии, Соображения, принятые 21 марта 2013 г., пункт 9.3.

<9> См. сообщение N 2681/2015, Й.А.А. и Ф.Х.М. против Дании, Соображения, принятые 10 марта 2017 г., пункт 7.3; и N 2512/2014, Резайфар против Дании, Соображения, принятые 10 марта 2017 г., пункт 8.3.

 

Комитет напоминает о том, что государствам-участникам следует при рассмотрении возражений относительно решений о высылке лиц со своей территории уделять достаточное внимание реальному риску, которому эти лица могут лично подвергнуться в случае депортации <10>. В частности, оценка того, могут ли депортированные лица столкнуться с условиями, представляющими собой жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, в нарушение статьи 7 Пакта, должна основываться на оценке не только общих условий в принимающей стране, но и индивидуальных обстоятельств данных лиц. Эти обстоятельства могут включать факторы, которые повышают уязвимость таких лиц и в результате которых такое положение дел, которое является терпимым для большинства, может оказаться для них неприемлемым. В делах, рассматриваемых в соответствии с Дублинскими правилами, государствам-участникам следует также принимать во внимание прошлый опыт депортируемых лиц в первой стране убежища, который может помочь понять конкретные риски, с которыми они с большой долей вероятности могут столкнуться и которые могут сделать их возвращение в первую страну, предоставившую убежище, особенно травмирующим <11> (пункт 9.7 Соображений).

——————————–

<10> См., например, сообщения N 1763/2008, Пиллаи и др. против Канады, Соображения, принятые 25 марта 2011 г., пункты 11.2 и 11.4; и N 2409/2014, Али и Мохамад против Дании, Соображения, принятые 29 марта 2016 г., пункт 7.8.

<11> См. Й.А.А. и Ф.Х.М. против Дании, пункт 7.7.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение автора о том, что депортация ее и ее несовершеннолетнего сына в Италию в соответствии с зафиксированным в Дублинских правилах принципом страны первого убежища подвергнет их реальной опасности причинения непоправимого вреда в нарушение статьи 7 Пакта. В обоснование своих доводов автор ссылается, в частности: на то, как с ней реально обращались в Италии; на свою особую уязвимость как матери-одиночки с ребенком; на общие условия в центрах размещения просителей убежища в Италии; и на неспособность итальянской системы интеграции удовлетворять потребности бенефициаров международной защиты, о чем говорится в различных докладах (пункт 9.2 Соображений).

Комитет отмечает, что автор не оспаривает информацию, представленную итальянскими властями в Датскую иммиграционную службу, согласно которой ей в Италии была предоставлена дополнительная защита и вид на жительство, срок действия которого истекал 22 декабря 2014 г. Комитет…принимает к сведению утверждение автора о том, что, хотя во время проживания в Италии она была беременна и у нее возникли проблемы со здоровьем, ей не была предоставлена какая-либо специализированная помощь и она испытывала трудности с получением продовольствия и доступа к минимальным санитарно-техническим удобствам (пункт 9.4 Соображений).

Комитет отмечает представленные автором различные доклады, в которых указывается на нехватку мест в итальянских центрах приема просителей убежища и лиц, возвращаемых согласно Дублинским правилам. Комитет отмечает, в частности, утверждение автора о том, что такие, как она, возвращаемые лица, которым уже была предоставлена форма защиты и которые воспользовались услугами приемных центров в Италии, более не имеют права на проживание в центрах для просителей убежища <12>. Комитет также отмечает утверждение автора о том, что возвращаемые лица также сталкиваются в Италии с серьезными трудностями в поиске доступа к санитарно-гигиеническим услугам и питанию (пункт 9.5 Соображений).

——————————–

<12> См. Asylum Information Database, “National country report: Italy”, pp. 54 – 55.

 

Комитет принимает к сведению вывод Комиссии [по рассмотрению апелляций беженцев] о том, что в рамках данного дела Италию следует рассматривать в качестве страны первого убежища, а также позицию государства-участника, согласно которой такая страна должна гарантировать просителям убежища основные права, хотя и не обязана обеспечивать им одинаковые с гражданами страны социальные стандарты и условия жизни. Комитет также принимает к сведению, что государство-участник сослалось, в частности, на постановление Европейского [С]уда по правам человека, в котором сказано, что, хотя положение в Италии омрачается определенными недостатками, доказательств того, что просителям убежища систематически не обеспечиваются поддержка и надлежащие условия, представлено не было (пункт 9.6 Соображений).

Комитет принимает к сведению информацию, полученную государством-участником от итальянских властей, согласно которой иностранец, которому было предоставлено разрешение на проживание в Италии в качестве признанного беженца или лица, получившего защиту, может обратиться с просьбой о продлении его истекшего вида на жительство после повторного въезда в Италию (пункт 9.8 Соображений).

В то же время Комитет считает, что государство-участник не в полной мере изучило информацию, которую автор представила, исходя из своих личных обстоятельств, и согласно которой, несмотря на то, что в Италии ей и был выдан вид на жительство, она столкнется там с невыносимыми условиями жизни (пункт 9.9 Соображений).

Комитет напоминает о том, что государства-участники должны придавать достаточное значение реальной и личной угрозе, которой лицо может подвергнуться в случае депортации <13>, и считает, что государство-участник было обязано провести более персонифицированную оценку той угрозы, которой автор и ее сын могли лично подвергнуться в Италии, а не полагаться на доклады общего характера и на предположение о том, что, поскольку в прошлом автору уже была предоставлена дополнительная защита, она в принципе будет иметь право на тот же уровень дополнительной защиты и теперь. Комитет отмечает, что автор в прошлом имела возможность для проживания в пунктах приема. Вместе с тем, согласно неоспоренным утверждениям автора: она сталкивалась с плохими жилищными условиями даже во время беременности, поскольку она вынуждена была спать в бараке на матрасе без постельного белья, питаясь один раз в день; она не имеет никакого образования; и, хотя, по ее собственному признанию, она получила от итальянских властей множество документов, она не знала, что ей был выдан вид на жительство для проживания в Италии. Кроме того, Комитет принимает к сведению утверждения автора о том, что в связи с трудностями в получении доступа к достаточному питанию и медицинскому обслуживанию в Италии она страдала от недоедания, часто теряла сознание и у нее чуть было не произошел выкидыш. Информация, имеющаяся в распоряжении Комитета, свидетельствует о том, что лица, попавшие в аналогичную ситуацию, особенно малолетние дети, часто оказываются на улице или в тяжелых и опасных условиях. Вместе с тем, вынося решение, Комиссия недооценила личный опыт автора в Италии и предсказуемые последствия ее принудительного возвращения. Исходя из этого, Комитет считает, что государство-участник должным образом не учло особую уязвимость автора, матери-одиночки, не имеющей никакого образования, с пятилетним ребенком на руках, которая прежде никогда не жила в итальянском обществе. Несмотря на ее официальное право на дополнительную защиту в Италии, нет никаких доказательств того, что на практике автор сможет найти жилье и обеспечивать себя и своего ребенка в отсутствие помощи со стороны итальянских властей. Кроме того, государство не запросило у итальянских властей реальных гарантий того, что автор и ее сын будут приняты в условиях, совместимых с их статусом просителей убежища, и будут иметь право на временную защиту и гарантии, предусмотренные в статье 7 Пакта. В частности, государство-участник не обратилось к Италии с просьбой взять на себя обязательство: a) продлить автору вид на жительство и выдать аналогичное разрешение ее ребенку; и b) принять автора и ее сына в условиях, адаптированных к возрасту ребенка и уязвимому положению семьи, что позволило бы им остаться в Италии <14> (пункт 9.10 Соображений).

——————————–

<13> См., например, Пиллаи и др. против Канады, пункты 11.2 и 11.4; и Али и Мохамад против Дании, пункт 7.8.

<14> См. Йасин против Дании, пункт 8.9; Али и Мохамад против Дании, пункт 7.8; Ахмед против Дании, пункт 13.8.

 

Выводы Комитета депортация автора и ее сына в Италию без надлежащих гарантий нарушила бы их права, предусмотренные статьей 7 Пакта (пункт 10 Соображений).

 

Комитет против пыток <15>

——————————–

<15> Комитет против пыток действует на основании Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г. Российская Федерации является участником указанного международного договора и в качестве государства – продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения государством-участником положений Конвенции.

 

Решение Комитета против пыток от 11 августа 2017 г. по делу Е.А. против Швеции (сообщение N 690/2015).

Тема сообщения: невыдворение; предупреждение пыток.

Вопрос существа: депортация в Ливан.

Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает, что такая оценка <16> преследует целью установить, подвергается ли предсказуемому и реальному риску пыток в стране, куда он или она были бы возвращены, лично соответствующее лицо. А отсюда следует, что наличие в стране практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека не является само по себе достаточным основанием для констатации, что по возвращении в такую страну конкретное лицо оказалось бы в опасности быть подвергнутым пыткам; тут надо привести и дополнительные основания, дабы показать, что такому риску был бы подвержен лично соответствующий индивид…При оценке риска [возвращение заявителя в Ливан] Комитет должен, согласно пункту 2 статьи 3 Конвенции [против пыток] <17>, принимать во внимание все относящиеся к делу обстоятельства, включая существование постоянной практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека (пункт 9.4 Решения).

——————————–

<16> Комитет должен оценить, имеются ли существенные основания полагать, что по возвращении в Ливан заявитель лично оказался бы в опасности подвергнуться пыткам.

<17> Далее – Конвенция.

 

Комитет напоминает свое [З]амечание общего порядка N 1, согласно которому риск пыток надо оценивать исходя из оснований, выходящих за рамки одних лишь умозрительных построений или подозрений. Хотя риск не должен отвечать критерию высокой степени вероятности (пункт 6), Комитет напоминает, что бремя доказывания обычно лежит на заявителе, который должен аргументированно показать, что предсказуемый и реальный риск угрожает лично ему или ей <18>… [Х]отя по положениям [З]амечания общего порядка N 1 он волен оценивать факты исходя из всего комплекса обстоятельств каждого дела, значительный вес придается выводам органов соответствующего государства-участника по фактической стороне дела <19>, но он в то же время не связан такими выводами, а имеет правомочие, как предусмотрено в пункте 4 статьи 22 Конвенции, на свободную оценку фактов исходя из всего комплекса обстоятельств каждого дела (пункт 9.5 Решения).

——————————–

<18> См., например, сообщение N 203/2002, А.Р. против Нидерландов, Решение, принятое 14 ноября 2003 г., пункт 7.3.

<19> См., например, сообщение N 356/2008, Н.С. против Швейцарии, Решение, принятое 6 мая 2010 г., пункт 7.3.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет ссылается на заключительные замечания по первоначальному докладу Ливана от 30 мая 2017 г., где он выразил озабоченность по поводу отдельных случаев жестокого обращения с мужчинами, подозреваемыми в гомосексуальности, которые содержались под стражей сотрудниками сил внутренней безопасности <20>. В то же время Комитет отмечает, что сообщенные инциденты не могут рассматриваться в качестве общей и широко распространенной практики по отношению к гомосексуалам. Он также отмечает, что в 2015 и 2016 годах по статье 534 Уголовного кодекса было произведено 76 арестов в год <21>. Выражая свою озабоченность по поводу существования положения, позволяющего производить уголовное преследование гомосексуалов, Комитет, исходя из имеющейся у него информации, не может сделать вывод о том, что в Ливане каждый гомосексуальный мужчина является объектом преследований со стороны властей (пункт 9.6 Решения).

——————————–

<20> См. CAT/C/LBN/CO/1, пункт 14.

<21> См. Helem shadow report submitted to the Human Rights Committee entitled “Human Rights Violations against Lesbian, Gay, Bisexual, Transgender and Queer (LGBTQ) individuals in Lebanon” (April 2017). Имеется на http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=INT%2fCCPR%2fICO%2fLBN%2f27152&Lang=en.

 

Комитет отмечает утверждения заявителя о том, что, поскольку его родственники ведают о его гомосексуальности, он окажется в опасности насилия по соображениям чести без всяких способов искать защиты со стороны властей. В этом отношении Комитет замечает, что, хотя, как утверждает заявитель, его родственники знают о его сексуальной ориентации по меньшей мере с 2013 года, он не предоставил никакой информации о каких-то конкретных угрозах со стороны своей семьи и родственников. Комитет также отмечает утверждение заявителя о том, что власти знают от посольского персонала о его сексуальной ориентации и будут преследовать его по возвращении в Ливан. Таким образом, Комитет считает, что утверждения заявителя, будто он подвергался бы личному риску обращения вопреки статье 3 Конвенции, носят гипотетический характер и не выходят за рамки одних лишь умозрительных предположений или подозрений. Комитет заключает, что заявитель не справился со своим бременем аргументировать свое дело согласно [З]амечанию общего порядка N 1 Комитета (пункт 9.7 Решения).

В свете вышеизложенных соображений и на основе всей информации, представленной заявителем, Комитет полагает, что заявитель не предоставил достаточных доказательств, чтобы позволить Комитету заключить, что его принудительная высылка в свою страну происхождения подвергла бы его предсказуемому, реальному и личному риску пыток по смыслу статьи 3 Конвенции (пункт 10 Решения).

Выводы Комитета: высылка заявителя государством-участником в Ливан не представляла бы собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 11 Решения).

 

Решение Комитета против пыток от 14 августа 2017 г. по делу Г.И. против Дании (сообщение N 625/2014).

Тема сообщения: депортация в Пакистан.

Вопрос существа: недопустимость принудительного возвращения; опасность применения пыток по возвращении в страну происхождения.

Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает о том, что, хотя на заявителе лежит обязанность представить убедительные свидетельства в обоснование своего ходатайства о предоставлении убежища, это не освобождает государство-участник от необходимости приложить значительные усилия к тому, чтобы определить, есть ли основания полагать, что заявителю будет угрожать опасность подвергнуться пыткам в случае возвращения <22> (пункт 8.8 Решения).

——————————–

<22> См. К.Х. против Дании, пункт 8.8; и Ф.К. против Дании, пункт 7.6.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет должен оценить, имеются ли серьезные основания полагать, что заявителю будет угрожать личная опасность применения пыток по возвращении в Пакистан. При оценке такой опасности Комитет должен принимать во внимание все соответствующие обстоятельства согласно пункту 2 статьи 3 Конвенции, включая существование постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека (пункт 8.3 Решения).

При оценке риска применения пыток в рассматриваемом случае Комитет отмечает утверждения заявителя о том, что ему лично угрожает предсказуемая и реальная опасность подвергнуться в случае его возвращения в Пакистан преследованию и пыткам со стороны мусульманской общины или со стороны властей или полиции ввиду его христианской веры и деятельности, поскольку он уже подвергался преследованиям, угрозам и нападениям по этой причине…Комитет принимает к сведению утверждения заявителя о том, что он дважды получал письма с угрозами и что он не менее двух раз подвергался нападению и физическому насилию ввиду его религиозной деятельности: в первый раз со стороны трех мужчин в августе 2011 года, когда он работал на своем такси, и во второй раз в неуказанную дату со стороны четырех полицейских, которые доставили его в полицейский участок, где избили его, подвесили ногами к потолку и накачивали воду через нос, после чего они ложно обвинили его в незаконном хранении алкогольных напитков. Комитет…принимает к сведению заявление государства-участника о том, что его национальные органы заключили, что заявления автора сообщения не вызывают доверия, поскольку, в частности, он сообщил в полицию лишь о случае угона его автомобиля, но не сообщил о получении письма с угрозами. Государство-участник…заявляет, что автор делал противоречивые заявления относительно письма с угрозами от 15 января 2010 г., поскольку сначала он говорил, что оно является анонимным, но позднее представил Совету письмо, подписанное одной религиозной группой, и делал противоречивые заявления относительно того, как он его получил: он сначала заявил, что не располагает этим письмом, но после того, как его ходатайство о предоставлении убежища было отклонено, он предъявил его в качестве доказательства, заявив, что он оставил его на хранение у его матери, которая переслала ему это письмо (пункт 8.5 Решения).

Комитет…принимает к сведению утверждение заявителя на тот счет, что, несмотря на то, что он продемонстрировал Совету признаки предполагаемых пыток на его теле и просил провести специализированное медицинское освидетельствование на предмет проверки, действительно ли эти травмы являются результатом пыток, Совет отказал ему в предоставлении убежища без распоряжения о проведении такого освидетельствования. Он также принимает во внимание тот довод государства-участника, что в таком освидетельствовании не было необходимости, поскольку, каковы бы ни были его итоги, оно не могло служить доказательством того, что заявитель подвергался насилию по причине его деятельности в интересах христианской организации “Jesus Hope for Life” и что такое освидетельствование не продемонстрирует, что опасность будет грозить в Пакистане лично заявителю и будет в настоящее время реальной. Комитет…принимает во внимание довод государства-участника на тот счет, что медицинское свидетельство, представленное заявителем, не служит подтверждением того, что он является жертвой пыток, поскольку описанные в нем травмы могли быть результатом пытки или могли быть вызваны “многими другими причинами, такими как несчастный случай или война” (пункт 8.6 Решения).

Комитет отмечает, что тот факт, что заявитель был задержан в Пакистане полицией, подвергся насилию и был обвинен в незаконном хранении алкогольных напитков, не оспаривается. Комитет…отмечает, что Совет заключил, что хотя заявления автора сообщения о событиях, служащих, по его утверждению, основанием для предоставления убежища, были последовательными, в ходе собеседований в Иммиграционной службе и в Совете он делал непоследовательные заявления относительно письма от 15 января 2010 г., в том числе о том, кем оно подписано и каким образом он его заполучил. Комитет…принимает во внимание утверждение заявителя о том, что он сообщил властям государства-участника, что он не мог ясно помнить всех деталей событий, поскольку его память пострадала в результате нанесения ему во время пытки ударов по голове и что поэтому в его случае должен был применяться другой стандарт доказывания (пункт 8.7 Решения).

Комитет напоминает о том, что, хотя на заявителе лежит обязанность представить убедительные свидетельства в обоснование своего ходатайства о предоставлении убежища, это не освобождает государство-участник от необходимости приложить значительные усилия к тому, чтобы определить, есть ли основания полагать, что заявителю будет угрожать опасность подвергнуться пыткам в случае возвращения <23>. В этих обстоятельствах Комитет считает, что заявитель представил органам государства-участника достаточные материалы, подтверждающие его утверждения о том, что он подвергался пыткам, в том числе медицинское свидетельство <24>, с тем чтобы они продолжили расследование его заявлений, в частности путем проведения специализированного медицинского освидетельствования. Поэтому Комитет заключает, что, отклонив ходатайство заявителя о предоставлении убежища, не пытаясь осуществить дальнейшее расследование его заявлений и не распорядившись о проведении медицинского освидетельствования, государство-участник не смогло определить, есть ли серьезные основания полагать, что заявителю в случае возвращения будет угрожать опасность подвергнуться пыткам. Соответственно, Комитет приходит к тому выводу, что в данных обстоятельствах депортация заявителя в страну его происхождения будет представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 8.8 Решения).

——————————–

<23> См. К.Х. против Дании, пункт 8.8; и Ф.К. против Дании, пункт 7.6.

<24> См. пункт 2.3 выше.

 

Выводы Комитета: высылка государством-участником заявителя в Пакистан будет представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 9 Решения).

 

Решение Комитета против пыток от 11 августа 2017 г. по делу З.А.Х. против Канады (сообщение N 690/2015).

Тема сообщения: депортация в Пакистан.

Вопрос существа: недопустимость принудительного возвращения; опасность применения пыток по возвращении в страну происхождения.

Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает, что для целей приемлемости подача ходатайства о выдаче вида на жительство по соображениям гуманности и сострадания ни в коем случае не является эффективным средством правовой защиты, учитывая его неюридический характер и тот факт, что оно не приостанавливает исполнение решения о высылке автора <25> (пункт 7.4 Решения).

——————————–

<25> См., в частности, сообщение N 343/2008, Калонзо против Канады, Решение, принятое 18 мая 2012 г., пункт 8.3.

 

Комитет напоминает, что в своей правовой практике и в своем [З]амечании общего порядка N 2 (2007) об имплементации статьи 2 [Конвенции] он уже рассматривал вопрос об опасности применения пыток негосударственными субъектами и непроявлении должного усердия со стороны государства-участника в форме вмешательства и пресечения недопустимых по Конвенции действий, за что оно может нести ответственность <26>. В своем [З]амечании общего порядка N 2 Комитет напомнил, что непроявление “государством надлежащего усердия в форме вмешательства для целей пресечения пыток, наказания виновных и восстановления прав жертв поощряет и допускает безнаказанное совершение негосударственными субъектами недопустимых по Конвенции действий” (пункт 7.7 Решения).

——————————–

<26> См. пункт 18 Замечания общего порядка N 2 (2007) Комитета об имплементации статьи 2. См. также сообщение N 322/2007, Нджамба и Баликоса против Швеции, Решение, принятое 14 мая 2010 г., пункт 9.5.

 

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет отмечает довод государства-участника о том, что настоящее сообщение не подпадает под действие статьи 3 Конвенции, поскольку содержащиеся в нем утверждения касаются угроз от “Сипах-и-сахаба” – негосударственного образования, которое было запрещено правительством Пакистана как террористическая организация. Комитет принимает к сведению утверждение государства-участника о том, что автор не предоставил достаточных доказательств в обоснование утверждения о том, что нападение группировки “Сипах-и-сахаба” было совершено “государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия”, и что в Пакистане ему будет угрожать реальная и личная опасность подвергнуться пыткам. В этой связи Комитет отмечает представление государства-участника о том, что автор не представил объективных и убедительных доказательств существования опасности причинения сильной боли или страданий ему лично государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия (пункт 7.5 Решения).

Комитет отмечает…утверждения автора о том, что правительство Пакистана косвенно причастно к преследованию и что, когда он обратился в полицию за помощью и правосудием, ничего предпринято не было, его никак не защитили, и поэтому он был вынужден покинуть Пакистан. Комитет отмечает…утверждения автора о том, что полиция и правительство страны неохотно принимают какие-либо меры в отношении суннитских террористических организаций, поскольку эти организации пользуются поддержкой правительства суннитского большинства через посредство его разведывательного органа, а именно Межведомственного разведывательного управления (пункт 7.6 Решения).

[В] рассматриваемом случае Комитет считает, что автор не представил достаточных доказательств в обоснование своих утверждений о том, что правительство Пакистана причастно к предположительному преследованию со стороны группировки “Сипах-и-сахаба”. Комитет считает…, что автор не обосновал предполагаемую опасность подвергнуться пыткам со стороны пакистанской полиции, служб безопасности и разведки или иммиграционных органов. С учетом вышеизложенного Комитет приходит к выводу о том, что представленное автором сообщение является неприемлемым на основании статьи 22 Конвенции и правила 113 b) его правил процедуры в связи с недостаточной обоснованностью (пункт 7.7 Решения).

Выводы Комитета: считать сообщение неприемлемым на основании статьи 22 Конвенции (пункт 8 Решения).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  13   14   15   16   17   18   19

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 97

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code