Категории юридической науки и практики: понятие, классификация и предназначение

П.С.Баринов

Аннотация: в статье привлекается внимание к проблеме выделения в понятийном аппарате отечественной юридической науки и практики наиболее общих абстракций, имеющих категориальный статус. Раскрываются методологические аспекты понимания категорий в правоведении. Уточняется определение научных правовых категорий, производится их отграничение от категорий законодательства и юридической практики.

Рассматривается вопрос о классификации категорий в юридической науке. Отстаивается позиция о наличии у отраслевых правовых наук собственных категорий. Поддерживается точка зрения о целесообразности выделения в числе научных юридических категорий также общетеоретических и междисциплинарных.

Предлагается уточненное определение категорий законодательства и юридической практики. Отмечается диалектическая связь между доктринальными и законодательно закрепленными понятиями. В качестве основного отличия между данными группами категорий указывается на их функциональное предназначение.

Ключевые слова: методология юридической науки, правовые понятия и категории, научные правовые категории, категории законодательства и юридической практики.

 

Актуальность обращения к проблемам категорий юридической науки и законодательства обусловлена уже тем, что они составляют как опор – ные пункты процесса теоретического познания юридической реальности, так и отправные начала самой правовой практической деятельности, образуют одновременно общий язык, позволяющий понимать друг друга ученым- правоведам и юристам-практикам. Наилучшим образом ценность юридических категорий подметил Ж.-Л. Бержель: «Юридические категории — это «рудименты науки о праве», по отношению к которой они выступают в роли «сырья». Юридические категории — это не просто данные реальности, это даже не данные позитивного права. Они не существуют до того, как к делу подключатся юристы, или до возникновения науки о праве. Они, наоборот, и есть выражение их постоянного труда. Это есть их интеллектуальные построения, предназначенные для лучшего понимания, лучшего применения права, для улучшения юридической системы. Они являются результатом их сознательного выбора, даже если этот выбор опирается на наблюдение фактов и анализ объективного права. Таким образом, ценность категорий не более ценности выбора, который они выражают, и пользы, которую они представляют для пользователей» [2, с. 357-358].

Категориальный аппарат теории права выражает и подытоживает полученные знания о праве. Именно он придает качественную определенность правовому научно-теоретическому мышлению, фиксирует структуру фундаментальных знаний о праве и логику их развития, проявляющуюся в формировании, связях и системе юридических понятий — категорий. Поэтому правовые категории могут составить самостоятельный предмет изучения в юридической науке, могут быть вычленены из числа других теоретических проблем правоведения [3, с. 11].

Изначально в философии категории связывали преимущественно с формами мышления [7, с. 157]. Однако категории представляют собой не только формы мышления, но и выступают базовыми понятия различных наук, которые «максимально обобщают особенное, специфическое в объекте данной науки» [9, с. 9]. л Изучение правовых категорий как методологической проблемы правого ведения периодически становилось объектом пристального внимания исследователей [1, 9, 3, 5 и др.]. В частности, А.М. Васильев отмечал, что изучение категорийной системы теории права позволяет, используя системные оценки, охарактеризовать ее как органическую, открытую теоретическую систему m знаний, воспроизводящих в научном сознании реальное существо, структуру внутренних связей и компонентов правовой формы общественной жизни [3, с. 14].

«Изучение закономерностей права — их описание, объяснение, прогнозирование — закрепляется теорией права в понятиях, категориях, юридических конструкциях», — указывал А.Б. Венгеров [4, с. 8]. Обобщая подходы названных авторов к пониманию научных правовых категорий и их значения в теории права, может сделать вывод о том, что их сущностными признаками являются положения следующего характера: категории представляют собой предельно общие, фундаментальные понятия правоведения;
– обеспечивают системное видение юридических явлений;
– позволяют отразить основополагающие закономерные связи и отношения правовой действительности;
– органически входят в предмет той или иной юридической науки;
– выступают правовыми ценностями;
– способствуют разработке принципов и правил их применения в конкретных познавательных процедурах, в процессе движения к новым научным знаниям.

С учетом изложенного, научные правовые категории представляют собой наиболее общие понятия, входящие в предмет определенной правовой науки и отражающие основополагающие закономерные связи и отношения правовой действительности в системном виде, обладающие методологической, гносеологической, практически-прикладной и идеологической ценностью, преследующие в качестве своей основной цели движение к новому научно- правовому знанию.

По степени абстракции и месту, занимаемому в системе юриспруденции, представляется целесообразным выделение трех групп научных правовых категорий:

1) категории общей теории права, имеющие наиболее общее, базовое фундаменталы значение;

2) междисциплинарные правовые категории — понятия, которыми оперируют несколько правовых наук одного блока (цикла): категории гражданско-правовых наук; категории уголовно-правовых наук и т. п.

3) отраслевые правовые категории — наиболее узкие по своему содержанию правовые категории, которые функционируют лишь в пределах отдельных отраслей права.

Однако далеко не все исследователи теории права придерживаются такого мнения. В частности, В.В. Нырков полагает, что отраслевые юридические понятия не могут обретать статуса категорий. Автор объясняет это тем, что установление категориального статуса одного понятия но отношению к другому в рамках узкоспециализированной теории не имеет логического смысла. По мнению В.В. Ныркова, в системе юридических наук лишь общая теория государства и права может претендовать на наличие в ней правовых категорий в полном смысле этого слова. Отдельная же научная теория, согласно рассматриваемой позиции, не нуждается в «собственных» категориях, взятых из нее самой [6, с. 64—65].

Подобная трактовка представляется нам довольно узкой, хотя бы потому, что некоторые правовые категории изначально исследовались лишь в рамках отдельных отраслевых наук, а затем перешли в теорию права (например, категория «правоотношение» первоначально была предметом изучения цивилистов). С методологических позиций сложно согласиться с мнением В.В. Ныркова, поскольку отраслевые науки и теория права неразрывно связаны и, развиваясь, правовые категории теории права и отраслевых наук обогащают и дополняют друг друга. Категории отраслевых наук более гибкие, подвижные, более узконаправленные, нежели категории теории права, являющиеся наиболее базовыми.

В данном случае нам импонирует позиция Н.И. Панова, который утверждает, что ряд понятий отраслевых юридических наук приобретает характер категорий в силу широты их объема. По его справедливому мнению, подобные понятия составляют общую часть той или иной отрасли научного правового знания. Иные же понятия с меньшим объемом являются видовыми. Ученый отмечает наличие методологической функции у категорий отраслевых юридических наук, которые но отношению к видовым понятиям выступают базисными, определяющими ]8, с. 20].

В рамках наиболее широкого понимания правовых категорий можно предложить их также классифицировать следующим образом:

— собственно научные правовые категории, составляющие содержание и предмет юридических наук и имеющие своим основным предназначением теоретической познание правовой действительности;

— категории законодательства, получающие непосредственное ‘закрепление и выражение в системе нормативных правовых актов, выступающие в качестве средств правотворческой техники;

— категории юридической практики, использующиеся в различных видах юридической деятельности и получающие свое выражение преимущественно в правоприменительных и правоинтерпретационных актах.

Последние две группы категорий представляют собой специфические инструменты правового регулирования и, в отличие от научных категорий, преследуют достижение, в первую очередь, практических целей. Так, Н.И. Панов объединяет категории законодательства и юридической практики под одним термином «легальные». Однако автор допускает не вполне оправданное частичное отождествление доктринальных и легальных категорий, включая их одновременно в понятийный аппарат юридической науки. Тесная взаимосвязь, а порой и прямой переход понятий из правоведения в содержание действующего законодательства и наоборот еще не свидетельствует о необходимости их совместного включения в понятийную систему юридической науки. Порой понятия юриспруденции и законодательства, имеющие одно терминологическое обозначение, обладают достаточно разным содержанием и объемом, что не позволяет автоматически причислять законодательные категории к составляющим л понятийного аппарата правовой науки. Точно так же далеко не все понятия юриспруденции воспринимаются юридической практикой: «недостаточно разработанные, не апробированные и не воспринятые в достаточной мере юридической наукой и практикой понятия, существующие пока на уровне гипотез либо недостаточно сформировавшихся правовых образований, не па могут рассматриваться как логико-правовые новеллы и не должны предлагаться субъектам правотворчества» [8, с. 18]. В связи с этим полагаем необходимым все же более последовательное разграничение понятий законодательства и понятий юридической науки. Одним из первых в отечественной юриспруденции рассмотрел вопрос о соотношении категорий права и правовых категорий А.М. Васильев. Он выделил следующие отличительные черты категорий права, законодательства: они представляют собой формально закрепленные и общеобязательные установления государства; не только выступают атрибутом абстрактного m юридического мышления, но и являются средствами регулирования общественных отношений; способны переводить общие абстрактные предписания законодательства на уровень практических действий субъектов правоотношений. Поясняя отличия рассматриваемых групп категорий, А.М. Васильев весьма точно отметил: «Правовые категории используются
для того, чтобы выразить истинное знание о правовой сфере общественной жизни, а категории права выступают как образец, государственный масштаб поведения людей и оценки их поступков» [3, с. 92]. Таким образом, исследователь провел четкое разграничение категорий права и научных правовых категорий, выделил их разницу в функциональном предназначении.

Представленные выше классификации не могут считаться исчерпывающими, но они помогают систематизировать знания о правовых категориях, наглядно отображать такое их свойство, как системность.

В завершение считаем возможным предложить признаки категорий права и юридической практики, имеющих ряд отличий от научных категорий правоведения:

– это общие понятия, широко используемые в правотворчестве, правоприменении и толковании права;

– формально выражены в законодательстве, правоинтерпретационных или правоприменительных актах;

– представляют собой средства правового регулирования общественных отношений;

– способствуют обеспечению единства системы законодательства и юридической практики;

– вырабатываются в ходе практической юридической деятельности и составляют ядро социально-правового опыта.

Таким образом, категории права и юридической практики — это наиболее общие понятия, вырабатываемые в ходе практической юридической деятельности, получающие формальное закрепление в официальных правовых документах в целях регулирования общественных отношений, а также способствующие обеспечению единства системы законодательства и юридической практики. При этом законодательно закрепленные категории самым тесным образом связаны с доктринальными правовыми понятиями, являются во многом взаимным порождением друг друга, что одновременно, не отменяет наличия между ними ранее обозначенных различий.

Список литературы:

1. Андреев, И.Д. Проблемы логики и методологии познания / И.Д. Андреев. — М.: Наука, 1972. — 320 с.
2. Бержель Ж.-Л. Общая теория права : пер. с фр / Ж.-Л. Бержель; под общ. ред. О В.И. Даниленко. — М.: NOTA BENE, 2000. — 576 с.
3. Васильев, А.М. Правовые категории: методологические аспекты разработки системы категорий теории права / А.М. Васильев. — М.: Юрид. лит, 1976. — 264 с.
4. Венгеров, А.Б. Теория государства и права / А.Б. Венгеров. — Ч. 2: теория права. — Т. I: в 2-х томах. — М.: Юристъ, 1996. — 256 с.
5. Крылов, В.Н. Роль научных абстракций в построении системы категорий О теории права : автореф. дис. … канд. юрид. наук / В.Н. Крылов. — М., 1985. — 21 с.
6. Нырков В.В. Поощрение и наказание как парные юридические категории / В.В. Нырков; под ред. А.В. Малько. — Саратов: СГАП, 2006. — 206с.
7. Нырков, В.В. Правовые категории: методологический аспект // Субъективные права и законные интересы: теоретические основы и проблемы юридической защиты. — Вып. 3, ч. 1. / под ред. Ю. Н. Старилова. — Воронеж: ВГУ, 2002. — С. 157-159.
8. Панов, Н.И. Методологические аспекты формирования понятийного аппарата юридической науки // Правоведение. — 2006. — 4. — С. 18-28.
9. Тененбаум, В.О. Государство: система категорий / В.О. Тененбаум. — Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1971. — 212с.

ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА И ПРАВОВАЯ ЖИЗНЬ.№ 4 2016

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 70

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code