Постановление ЕСПЧ от 05.09.2017 “Дело “Бэрбулеску (Barbulescu) против Румынии” (жалоба N 61496/08) Часть 4

1   2   3   4   5

  1. Мнение Большой Палаты Европейского Суда

(a) Касается ли настоящее дело позитивного или негативного обязательства

 

  1. Европейскому Суду необходимо определить, должно ли настоящее дело рассматриваться в свете негативного или позитивного обязательства государства. Европейский Суд повторяет, что в силу статьи 1 Конвенции Договаривающиеся Государства обязаны “обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в… настоящей Конвенции”. Хотя основной целью статьи 8 Конвенции остается защита граждан от произвольного вмешательства со стороны органов государственной власти, она также может налагать на государство определенные позитивные обязательства для обеспечения защиты прав, гарантированных статьей 8 Конвенции (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу “X и Y против Нидерландов” (X and Y v. Netherlands) от 26 марта 1985 г., Series A, N 91, § 23, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Хэмэлэинен против Финляндии” ({Hamalainen} v. Finland), жалоба N 37359/09, ECHR 2014, § 62).
  2. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что обжалуемая заявителем мера, а именно просмотр его переписки, осуществленной с помощью программы обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo, что привело к возбуждению против заявителя дисциплинарного производства и увольнению за нарушение правил внутреннего распорядка компании-работодательницы, которыми запрещалось пользоваться ресурсами компании в личных целях, была осуществлена не органом государственной власти, а коммерческой частной компанией. Таким образом, контроль переговоров заявителя и просмотр работодателем их содержания с целью оправдать увольнение заявителя не могут рассматриваться как “вмешательство” в его право со стороны органа государственной власти.
  3. Тем не менее Европейский Суд указывает, что внутригосударственные суды согласились с мерой, предпринятой компанией-работодательницей. Действительно, контроль за перепиской заявителя не являлся результатом прямого вмешательства органов государственной власти Румынии, однако они будут нести ответственность, если обжалуемые факты будут обусловлены неспособностью властей обеспечить использование заявителем его права, гарантированного статьей 8 Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу “Обст против Германии” (Obst v. Germany) от 23 сентября 2010 г., жалоба N 425/03 <1>, §§ 40 и 43, и Постановление Европейского Суда по делу “Шют против Германии” ({Schuth} v. Germany), жалоба N 1620/03 <2>, ECHR 2010, §§ 54 и 57).

———————————

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. N 6 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. N 4 (примеч. редактора).

 

  1. В свете особых обстоятельств дела, описанных в § 109 настоящего Постановления, Европейский Суд полагает, учитывая свои выводы относительно применимости статьи 8 Конвенции (см. § 81 настоящего Постановления) и тот факт, что право заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции было нарушено действиями частного работодателя, что настоящая жалоба должна быть рассмотрена с точки зрения позитивных обязательств государства.
  2. Хотя границы между конвенционными позитивными и негативными обязательствами государства не определены достаточно четко, применимые принципы, тем не менее, похожи. В обоих случаях следует, в частности, принимать во внимание справедливый баланс, которого необходимо достичь при уравновешивании конкурирующих интересов отдельного лица и сообщества в целом и на который распространяется действие предоставленной государству свободы усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Паломо Санчес и другие против Испании” (Palomo {Sanchez} and Others v. Spain), жалоба N 28955/06 и три других, ECHR 2011, § 62).

 

(b) Общие принципы, применимые к оценке позитивного обязательства государства обеспечивать уважение личной жизни и корреспонденции в контексте трудовых отношений

 

  1. Европейский Суд повторяет, что выбор способов соблюдения требований статьи 8 Конвенции в сфере взаимоотношений лиц в принципе относится к сфере свободного усмотрения Договаривающихся Государств. Существуют различные способы соблюдения права на личную жизнь, и характер обязательства государства будет зависеть от определенного аспекта рассматриваемой личной жизни (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Седерман против Швеции” ({Soderman} v. Sweden), жалоба N 5786/08, ECHR 2013, § 79, с дальнейшими ссылками).
  2. Таким образом, задачей Европейского Суда в настоящем деле является прояснить характер и пределы позитивного обязательства государства защищать право заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции в контексте его трудовой занятости.
  3. Европейский Суд отмечает, что он постановил, что при некоторых обстоятельствах позитивные обязательства государства по смыслу статьи 8 Конвенции не считаются исполненными надлежащим образом, если государство не обеспечивает уважение личной жизни и взаимоотношений между людьми путем принятия соответствующих законодательных актов, учитывая различные интересы, которые подлежат защите в определенном контексте (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “X и Y против Нидерландов”, §§ 23, 24 и 27, и Постановление Европейского Суда по делу “M.C. против Болгарии” (M.C. v. Bulgaria), жалоба N 39272/98, ECHR 2003-XII, § 150, оба касающиеся сексуальных домогательств в отношении несовершеннолетних, см. также Постановление Европейского Суда по делу “K.U. против Финляндии” (K.U. v. Finland), жалоба N 2872/02, ECHR 2008, §§ 43 и 49, касающееся объявления интимного характера, размещенного на интернет-доске объявлений от имени несовершеннолетнего лица, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Седерман против Швеции”, § 85, об эффективности средств правовой защиты применительно к предполагаемому нарушению принципа неприкосновенности личности, совершенному близким родственником, а также Постановление Европейского Суда по делу “Кодарча против Румынии” (Codarcea v. Romania) от 2 июня 2009 г., жалоба N 31675/04, §§ 102 – 104, о медицинской халатности).
  4. Европейский Суд согласен с тем, что защитные меры должны содержаться не только в трудовом законодательстве, но и в гражданском и уголовном законах. В отношении трудового законодательства необходимо уточнить, должны ли были в настоящем деле власти государства-ответчика создать законодательную базу для защиты права заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции в контексте его трудовых отношений с частной компанией-работодательницей.
  5. В связи с этим Европейский Суд прежде всего полагает, что трудовое законодательство отличается особыми чертами, которые следует принимать во внимание. Взаимоотношения работодателя и работника носят договорный характер с особыми правами и обязанностями каждой стороны и характеризуются юридической субординацией. Они регулируются отдельными правовыми нормами, которые значительно отличаются от правил, действующих в отношении взаимоотношений между частными лицами (см. Постановление Европейского Суда по делу “Сомье против Франции” (Saumier v. France) от 12 января 2017 г., жалоба N 74734/14, § 60).
  6. С регулирующей точки зрения трудовое законодательство оставляет место для переговоров между сторонами трудового договора. Так, обычно сами стороны регулируют значительную часть своих взаимоотношений (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу “Вертлунд против Швеции” (Wretlund v. Sweden) от 9 марта 2004 г., жалоба N 46210/99, касающееся соответствия требованиям статьи 8 Конвенции обязанности заявителя, работника на атомном комбинате, пройти проверку на использование наркотиков, в отношении действий профсоюзов в свете статьи 11 Конвенции см. Постановление Европейского Суда по делу “Густафссон против Швеции” (Gustafsson v. Sweden) от 25 апреля 1996 г., Reports 1996-II, § 45, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Демир и Байкара против Турции” (Demir and Baykara v. Turkey), жалоба N 34503/97, ECHR 2008, §§ 140 – 146, в отношении особых дел гражданских служащих). Из имеющегося в распоряжении Европейского Суда сравнительного правового материала также следует, что в Европе отсутствует консенсус по данному вопросу. Только в нескольких государствах-членах четко урегулирован вопрос осуществления работниками своего права на уважение личной жизни и корреспонденции на рабочем месте (см. § 25 настоящего Постановления).
  7. В свете изложенного Европейский Суд полагает, что Договаривающимся Государствам должна быть предоставлена широкая свобода усмотрения при оценке необходимости установления правовой базы, регулирующей условия, при которых работодатель может контролировать электронные или иные средства общения своих работников нерабочего характера, осуществляемые с рабочего места.
  8. Тем не менее предоставляемая государствам в этом отношении свобода усмотрения не может быть безграничной. Внутригосударственные органы власти должны обеспечить, чтобы применение работодателем мер по контролю корреспонденции и других средств общения, независимо от степени и продолжительности этих мер, сопровождалось бы надлежащими и достаточными гарантиями против злоупотреблений (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу “Класс и другие против Германии” (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, N 28, § 50, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Роман Захаров против Российской Федерации”, §§ 232 – 234).
  9. Европейский Суд осознает происходящие быстрые изменения в этой области. Вместе с тем он считает, что пропорциональность и процессуальные гарантии против произвола являются существенными. В этом контексте внутригосударственные власти должны рассматривать как относящиеся к делу следующие факторы:

(i) был ли сотрудник уведомлен о вероятности того, что работодатель может принять меры для контроля корреспонденции и других средств общения, а также об осуществлении таких мер. Хотя на практике работников можно уведомлять различными способами, в зависимости от фактических обстоятельств каждого дела Европейский Суд считает, чтобы меры соответствовали требованиям статьи 8 Конвенции, в уведомлении обычно должен ясно быть указан характер контроля, а само уведомление направлено заранее;

(ii) степень контроля со стороны работодателя и степень вмешательства в личное пространство работника. В этом отношении следует проводить различие между контролем за характером переписки и ее содержанием. Также необходимо учитывать, контролируются ли все сообщения или только часть из них, а также вопрос о том, ограничен ли контроль по времени и ограничено ли количество лиц, которое может изучать его результаты (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии”). То же самое применимо и к объему контролируемой информации;

(iii) указал ли работодатель законные причины для оправдания контроля за сообщениями и оценки их содержания (см. §§ 38, 43 и 45 настоящего Постановления для обзора международного и европейского законодательства в этой области). Поскольку контроль содержания переписки по своей природе носит более агрессивный характер, его применение требует более серьезных оправданий;

(iv) будет ли возможно установить систему контроля, основанную на менее агрессивных методах и мерах проникновения в личную жизнь человека, чем прямой просмотр содержания переписки работника. В связи с этим в свете определенных обстоятельств каждого дела должна проводиться оценка того, могла ли поставленная работодателем цель быть достигнута без прямой оценки полной переписки переговоров работника;

(v) последствия контроля для работника, в отношении которого он осуществляется (см., mutatis mutandis, аналогичные критерии, примененные при оценке пропорциональности вмешательства в осуществление свободы выражения мнения, защищаемой статьей 10 Конвенции, в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу “Компания “Аксель Шпрингер” против Германии” (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба N 39954/08, § 95, с дальнейшими ссылками), и использование работодателем результатов контроля, в частности, были ли эти результаты использованы для достижения заявленной цели примененной меры (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии”);

(vi) были ли работнику обеспечены надлежащие гарантии, особенно если контроль со стороны работодателя характеризовался мерами вмешательства в личную сферу. Данные гарантии должны особенно обеспечивать то, что работодатель не сможет ознакомиться с содержанием рассматриваемых сообщений, если только работник не был заранее уведомлен о такой возможности.

В рассматриваемом контексте стоит повторить следующее: чтобы трудовые отношения были плодотворными, они должны основываться на взаимном доверии (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Паломо Санчес и другие против Испании”, § 76).

  1. В заключение, внутригосударственные органы власти должны обеспечивать, чтобы работник, чья переписка стала предметом контроля, имел бы доступ к средству правовой защиты в суде, имеющему полномочия определять как минимум по существу, насколько были соблюдены приведенные выше критерии и была ли обжалуемая мера законной (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “Обст против Германии”, § 45, и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии”).
  2. В настоящем деле Европейский Суд оценит, каким образом суды Румынии, в которые обратился заявитель, рассмотрели его жалобу на нарушение его работодателем права на уважение личной жизни и корреспонденции заявителя в контексте трудовых отношений.

 

(c) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды постановили, что в деле были затронуты следующие интересы: с одной стороны, право заявителя на уважение его личной жизни, а с другой – право работодателя участвовать в контроле за деятельностью работников, включая сопутствующие дисциплинарные полномочия с целью обеспечить бесперебойную работу предприятия (см. §§ 28 и 30 настоящего Постановления). Европейский Суд полагает, что в силу позитивных обязательств государства, предусмотренных статьей 8 Конвенции, внутригосударственные органы власти должны были сбалансировать указанные конкурирующие интересы.
  2. Европейский Суд подчеркивает, что предметом поданной на его рассмотрение жалобы является предполагаемая неспособность внутригосударственных властей в контексте трудового спора защитить предусмотренное статьей 8 Конвенции право заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции в сфере трудовых отношений. В ходе производства по делу заявитель обжаловал как на внутригосударственном уровне, так и в Европейском Суде факт контроля работодателя за его перепиской в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo и факт использования содержания этих сообщений в ходе последовавшего дисциплинарного разбирательства в отношении заявителя.
  3. Что касается того, разгласил ли работодатель содержание сообщений заявителя его коллегам по работе (см. § 26 настоящего Постановления), Европейский Суд отмечает, что данный довод не подтвержден достаточным образом материалами дела и заявитель не представил каких-либо дополнительных доказательств на слушаниях в Большой Палате Европейского Суда (см. § 91 настоящего Постановления).
  4. Исходя из изложенного Европейский Суд полагает, что настоящая жалоба касается увольнения заявителя на основании просмотра его переписки, осуществленной работодателем заявителя. Если быть точнее, Европейский Суд должен уточнить, установили ли внутригосударственные органы власти баланс согласно требованиям статьи 8 Конвенции между правом заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции и интересами заявителя. Следовательно, задачей Европейского Суда является определение того, достигли ли компетентные внутригосударственные органы власти с учетом обстоятельств дела справедливого баланса между конкурирующими в деле интересами, когда они согласились с мерами по контролю, примененными к заявителю (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Паломо Санчес и другие против Испании”, § 62). Европейский Суд признает, что работодатель законно заинтересован в бесперебойной работе его компании и что этого можно достичь путем создания механизмов проверки того, осуществляют ли работники компании свои обязанности надлежащим образом и с необходимым усердием.
  5. С учетом вышеизложенного Европейский Суд сначала рассмотрит, каким образом внутригосударственные суды установили соответствующие факты в настоящем деле. Как Суд муниципалитета, так и Апелляционный суд постановили, что заявитель был предварительно уведомлен своим работодателем (см. §§ 28 и 30 настоящего Постановления). Затем Европейский Суд должен выяснить, были ли соблюдены требования Конвенции внутригосударственными судами при рассмотрении дела заявителя.
  6. Прежде всего Европейский Суд полагает полезным повторить, что, когда речь идет об установлении фактов, он постоянно помнит о второстепенной роли своих задач и должен с осторожностью принимать на себя роль суда первой инстанции для установления фактов, если обстоятельства дела позволяют этого избежать (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции” (Mustafa {Tunc} and Fecire {Tunc} v. Turkey) от 14 апреля 2015 г., жалоба N 24014/05 <1>, § 182). Если имело место рассмотрение дела на внутригосударственном уровне, задачей Европейского Суда не является подменять своей оценкой фактов оценку, осуществленную судами государства-ответчика, и именно внутригосударственные суды должны устанавливать факты на основании представленных им доказательств (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу “Эдвардс против Соединенного Королевства” (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 247-B, § 34). Хотя Европейский Суд не связан выводами внутригосударственных судов и может выполнять свою оценку с учетом предоставленных ему материалов, при обычных обстоятельствах требуются убедительные факты, чтобы заставить Европейский Суд отступить от выводов относительно установления фактов, сделанных судами государства-ответчика (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Джулиани и Гаджио против Италии” (Giuliani and Gaggio v. Italy) жалоба N 23458/02, ECHR 2011 (извлечения), § 180, и Постановление Европейского Суда по делу “Айдан против Турции” (Aydan v. Turkey) от 12 марта 2013 г., жалоба N 16281/10, § 69).

——————————–

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 1 (примеч. редактора).

 

  1. Представленные Европейскому Суду доказательства свидетельствуют о том, что заявитель был уведомлен о правилах внутреннего распорядка компании-работодательницы, согласно которым запрещалось использование ресурсов компании в личных целях (см. § 12 настоящего Постановления). Заявитель ознакомился с содержанием этого документа и 20 декабря 2006 г. расписался в прочтении на его копии (см. § 14 настоящего Постановления). Кроме того, работодатель разослал всем сотрудникам информационное письмо, датированное 26 июня 2007 г., в котором им напоминалось о запрете использовать ресурсы компании в личных целях и сообщалось, что один сотрудник уже был уволен за нарушение данного правила (см. § 15 настоящего Постановления). Заявитель ознакомился с информационным письмом и расписался на копии в его прочтении в неустановленный день между 3 и 13 июля 2007 г. (см. § 16 настоящего Постановления). В заключение Европейский Суд отмечает, что 13 июля 2007 г. работодатель дважды вызывал заявителя для дачи объяснений относительно использования заявителем Интернета в личных целях (см. §§ 18 и 20 настоящего Постановления). Первоначально, после того, как заявителю показали схемы интернет-соединений его и его коллег, заявитель утверждал, что использовал программу обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo только в рабочих целях (см. выше §§ 18 и 19). Впоследствии, когда через 50 минут заявителю представили 45-страничную расшифровку его сообщений с братом и невестой, он сказал работодателю, что, по его мнению, последний совершил преступление, нарушив тайну корреспонденции (см. § 22 настоящего Постановления).
  2. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды правильно определили конкурирующие в деле интересы, сославшись непосредственно на право заявителя на уважение его личной жизни, а также применимые правовые принципы (см. §§ 28 и 30 настоящего Постановления). В частности, Апелляционный суд г. Бухареста прямо сослался на принципы необходимости, уточнения цели, прозрачности, законности, пропорциональности и безопасности, изложенные в Директиве 95/46/EC, и отметил, что контроль использования Интернета и электронных сообщений на рабочем месте обусловливался указанными принципами (см. § 30 настоящего Постановления). Внутригосударственные суды также рассмотрели вопрос о том, было ли дисциплинарное производство проведено в состязательном формате и была ли заявителю предоставлена возможность высказать свои доводы.
  3. Остается установить, каким образом власти государства-ответчика приняли во внимание изложенные выше критерии (см. § 121 настоящего Постановления) в своих рассуждениях, когда они противопоставляли право заявителя на уважение личной жизни и корреспонденции праву работодателя контролировать деятельность компании, включая соответствующие дисциплинарные полномочия, с целью обеспечить бесперебойную работу компании.
  4. Что касается вопроса о том, был ли заявитель заранее уведомлен работодателем, Европейский Суд отмечает, что он уже пришел к выводу, что заявитель, по-видимому, не был заранее уведомлен о степени и характере контроля со стороны работодателя или о возможности того, что работодатель мог получить доступ непосредственно к содержанию писем заявителя (см. § 78 настоящего Постановления). Относительно возможности контроля Европейский Суд отмечает, что Суд муниципалитета Бухарест просто отметил, что “работник был уведомлен о том, что незадолго до применения к нему дисциплинарных санкций другого работника уволили” (см. § 28 настоящего Постановления), и Апелляционный суд г. Бухареста установил, что заявителя предупредили о том, что он не должен был использовать ресурсы компании в личных целях (см. § 30 настоящего Постановления). Следовательно, внутригосударственные суды не определили, был ли заявитель заранее уведомлен о возможности того, что работодатель может инициировать меры наблюдения за работниками, а также о пределах и характере таких мер. Европейский Суд указывает следующее: чтобы считаться предварительным, уведомление от работодателя должно поступить до начала наблюдения, особенно если наблюдение связано с оценкой содержания писем работника. В этом направлении указывают и международные, и европейские стандарты, требуя, чтобы субъект наблюдения был бы уведомлен до проведения каких-либо контролирующих мероприятий (см. §§ 38 и 43 настоящего Постановления, см. также сравнительное правовое исследование, § 53 настоящего Постановления).
  5. Что касается пределов контроля и степени вмешательства в личную жизнь заявителя, Европейский Суд отмечает, что данный вопрос не рассматривался ни Судом муниципалитета Бухарест, ни Апелляционным судом г. Бухареста (см. §§ 28 и 30 настоящего Постановления), даже при том, что, по-видимому, работодатель записывал все сообщения заявителя в рассматриваемый период в режиме реального времени, оценивал их и распечатал их расшифровку (см. §§ 17 и 21 настоящего Постановления).
  6. Также внутригосударственные суды, по-видимому, не оценили достаточным образом, имелись ли законные основания, оправдывающие наблюдение за сообщениями заявителя. Европейский Суд вынужден отметить, что Апелляционный суд г. Бухареста не указал, какая особая цель могла бы оправдать в настоящем деле такой строгий контроль. Действительно, на этот вопрос не ответил и Суд муниципалитета Бухарест, который упомянул о необходимости избегать причинения вреда системам информационных технологий компании, об ответственности, которую несет компания в случае незаконной деятельности в киберпространстве, и о разглашении коммерческих тайн (см. § 28 настоящего Постановления). Однако, по мнению Европейского Суда, данные примеры носят только теоретический характер, поскольку ничто не заставляет предполагать, что заявитель действительно подверг бы компанию одной из перечисленных угроз. Кроме того, Апелляционный суд г. Бухареста вообще не рассматривал этот вопрос.
  7. Кроме того, ни Суд муниципалитета Бухарест, ни Апелляционный суд г. Бухареста не рассмотрели надлежащим образом, могла ли поставленная работодателем цель быть достигнута менее агрессивными методами, чем оценка фактического содержания писем заявителя.
  8. Более того, ни один суд не рассмотрел тяжесть последствий рассматриваемого наблюдения и последовавшего дисциплинарного производства. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что к заявителю было применено самое строгое дисциплинарное взыскание, а именно увольнение.
  9. В заключение Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды не определили следующее: когда работодатель вызвал заявителя для дачи объяснений относительно использования ресурсов компании, в частности, Интернета (см. §§ 18 и 20 настоящего Постановления), он уже оценил содержание рассматриваемых писем? Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные органы власти не установили, в какой момент в ходе дисциплинарного производства работодатель оценил рассматриваемую информацию. По мнению Европейского Суда, согласие с тем, что содержание переписки может быть оценено на любом этапе дисциплинарного производства, противоречит принципу прозрачности (см. в этом отношении Рекомендацию Комитета министров Совета Европы CM/Rec(2015)5, упоминавшуюся в § 43 настоящего Постановления, перспективу сравнительного законодательства см. в § 54 настоящего Постановления).
  10. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что вывод Апелляционного суда г. Бухареста о том, что между конкурирующими интересами был установлен справедливый баланс (см. § 30 настоящего Постановления), достаточно спорный. Подобное утверждение представляется несколько формальным и теоретическим. Апелляционный суд г. Бухареста не объяснил особые причины, связанные с определенными обстоятельствами дела заявителя и его работодателя, которые обусловили данный вывод суда.
  11. Таким образом, по-видимому, внутригосударственные суды не смогли установить, в частности, получил ли заявитель предварительное уведомление от своего работодателя о вероятности того, что его переписка с помощью программы обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo может просматриваться, также они не приняли во внимание ни тот факт, что заявитель не был уведомлен о степени и характере наблюдения или о степени вмешательства в личную жизнь или в его корреспонденцию. Кроме того, суды не определили, во-первых, особые причины, оправдывающие введение мер наблюдения, во-вторых, мог ли работодатель использовать меры, связанные с меньшей степенью вмешательства в личную жизнь и корреспонденцию заявителя, и, в-третьих, могла ли переписка заявителя быть оценена без его ведома (см. §§ 120 – 121 настоящего Постановления).
  12. Принимая во внимание вышеизложенное и несмотря на предоставленную властям государства-ответчика свободу усмотрения, Европейский Суд полагает, что внутригосударственные власти не предоставили надлежащую защиту права заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции и что, следовательно, они не установили справедливого баланса между затронутыми интересами. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

 

  1. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Статья 41 Конвенции гласит:

“Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне”.

 

  1. УЩЕРБ

 

  1. Материальный ущерб

 

  1. В ходе рассмотрения его дела Большой Палатой Европейского Суда заявитель потребовал выплаты 59 976,12 евро в качестве компенсации предположительно причиненного его материального ущерба. Он объяснил, что эта сумма представляла собой текущую сумму дохода, который он бы получил, если бы его не уволили. На слушаниях в Большой Палате представители заявителя настаивали на требованиях справедливой компенсации.
  2. В своих замечаниях, представленных в Палату Европейского Суда, власти Румынии утверждали, что они возражали против любой компенсации предположительно причиненного заявителю материального ущерба. По мнению властей государства-ответчика, заявленная сумма основывалась исключительно на предположениях, и отсутствовала причинно-следственная связь между увольнением заявителя и требуемой суммой компенсации ущерба.
  3. Европейский Суд отмечает, что он установил нарушение статьи 8 Конвенции, поскольку внутригосударственные суды не установили относящиеся к делу факты и не смогли уравновесить надлежащим образом право заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции и интересы работодателя. Европейский Суд не усматривает наличия какой-либо причинно-следственной связи между установленным нарушением и заявленным материальным ущербом и поэтому отклоняет это требование.

 

  1. Моральный вред

 

  1. Во время рассмотрения дела Палатой Европейского Суда заявитель также требовал выплаты 200 000 евро в качестве компенсации морального вреда, предположительно причиненного ему увольнением. Заявитель утверждал, что из-за увольнения по дисциплинарным основаниям он не мог найти другую работу, что его уровень жизни как следствие ухудшился, что он утратил свой прежний социальный статус и что в результате в 2010 году с ним рассталась его невеста.
  2. Власти Румынии в ответ утверждали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе могло являться достаточной справедливой компенсацией. В любом случае власти государства-ответчика полагали, что требуемая сумма была чрезмерной в свете прецедентной практики Европейского Суда в этой области.
  3. Европейский Суд считает, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда, который мог бы быть причинен заявителю.

 

  1. СУДЕБНЫЕ РАСХОДЫ И ИЗДЕРЖКИ

 

  1. Во время рассмотрения его дела Палатой Европейского Суда заявитель также требовал выплаты 3 310 румынских лей (примерно 750 евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во время рассмотрения его обращения внутригосударственными судами, и 500 румынских лей (примерно 115 евро) в качестве компенсации за оплату услуг адвоката, который представлял его интересы во внутригосударственных судах. Заявитель также требовал выплаты 500 румынских лей в качестве компенсации за оплату услуг адвокатов, которые представляли его интересы в Европейском Суде. Заявитель представил следующие доказательства в подтверждение своих требований:

– копии соглашения об оказании правовой помощи и квитанцию об оплате 500 румынских лей, составлявших оплату услуг адвоката, который представлял его интересы во внутригосударственных судах;

– документы, доказывающие, что заявитель уплатил своему работодателю 2 700 и 610,30 румынских лей в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

– копию квитанции на оплату 2 218,64 румынских лей, составляющих оплату услуг одного адвокатов, который представлял интересы заявителя в Европейском Суде.

Заявитель не просил компенсировать расходы, понесенные при рассмотрении его жалобы в Большой Палате Европейского Суда.

  1. В свои замечаниях, представленных в Палату Европейского Суда, власти Румынии просили Европейский Суд присудить заявителю компенсацию только тех сумм, которые были необходимы и соответствовали надлежащим образом подтвержденным жалобам. В связи с этим власти Румынии утверждали, что заявитель не доказал, что он выплатил 500 румынских лей адвокатам, представлявшим его интересы в Европейском Суде, и что квитанция об оплате 500 румынских лей за услуги адвоката, представлявшего заявителя во внутригосударственных судах, не была подтверждена какими-либо документами, в которых бы фиксировалась проведенная почасовая работа юриста.
  2. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если доказано, что они были понесены в действительности, по необходимости и являлись разумными по количеству (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Приход греко-католической церкви в г. Лупени и другие против Румынии” (Lupeni Greek Catholic Parish and Others v. Romania), жалоба N 76943/11, ECHR 2016 (извлечения), § 187). В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные ему документы и свою прецедентную практику, Европейский Суд полагает разумным присудить заявителю 1 365 евро в качестве компенсации всех заявленных расходов.

 

  1. ПРОЦЕНТНАЯ СТАВКА ПРИ ПРОСРОЧКЕ ПЛАТЕЖА

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

На основании изложенного Суд:

1) постановил 11 голосами “за” при шести – “против”, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

2) постановил 16 голосами “за” при одном – “против”, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного заявителю морального вреда;

3) постановил 14 голосами “за” при трех – “против”, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю 1 365 евро (одну тысячу триста шестьдесят пять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующей на день выплаты, плюс любой налог, который может быть взыскан с заявителя;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанную сумму должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

4) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках, вынесено во время публичных слушаний во Дворце прав человека в г. Страсбурге 5 сентября 2017 г.

 

Председатель Большой Палаты Суда ГВИДО РАЙМОНДИ

Заместитель Секретаря Большой Палаты Суда СЕРЕН ПРЕБЕНСЕН

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:

(a) частично несовпадающее мнение судьи Ишиль Каракаш;

(b) совместное несовпадающее мнение судей Гвидо Раймонди, Дмитрия Дедова, Йона Фридрика Кьельбро, Мартиньша Митса, Стефани Муру-Викстрем и Тима Айке.

1   2   3   4   5

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 320

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code