Постановление ЕСПЧ от 05.09.2017 “Дело “Бэрбулеску (Barbulescu) против Румынии” (жалоба N 61496/08) Часть 3

1   2   3   4   5

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявитель утверждал, что его увольнение было основано на нарушении его права на уважение личной жизни и корреспонденции и что, не отменив это решение, внутригосударственные суды нарушили рассматриваемое право. Заявитель ссылался на статью 8 Конвенции, которая гласит:

“1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

  1. 2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц”.

 

  1. ВЫВОДЫ ПАЛАТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

 

  1. В Постановлении от 12 января 2016 г. Палата Европейского Суда указала прежде всего, что статья 8 Конвенции была применима в настоящем деле. Ссылаясь на концепцию разумного ожидания приватности, Палата Европейского Суда постановила, что настоящее дело отличается от упоминавшегося выше дела “Копланд против Соединенного Королевства” (§ 45) в том, что правила внутреннего распорядка компании, в которой работал заявитель, прямо запрещали работникам использовать рабочие компьютеры и ресурсы в личных целях. Палата Европейского Суда приняла во внимание характер переписки заявителя и тот факт, что их расшифровка была использована в качестве доказательства во внутригосударственном судебном разбирательстве, и пришла к выводу, что было затронуто право заявителя на уважение “личной жизни” и “корреспонденции”.
  2. Далее Палата Европейского Суда рассмотрела дело с точки зрения позитивных обязательств государства, поскольку решение об увольнении заявителя было принято частным юридическим лицом. В связи с этим Палата Европейского Суда определила, достигли ли внутригосударственные власти справедливого баланса между правом заявителя на уважение личной жизни и корреспонденции и интересами работодателя.
  3. Палата Европейского Суда отметила, что заявитель мог представить свое дело на рассмотрение внутригосударственных судов и изложить свои доводы. Суды Румынии установили, что заявитель совершил дисциплинарное правонарушение, использовав Интернет в личных целях в рабочее время, и в этом отношении суды приняли во внимание факт проведения дисциплинарного производства, в частности, то обстоятельство, что работодатель оценил содержание переписки заявителя только после того, как заявитель сообщил, что он использовал программу обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo в рабочих целях.
  4. Палата Европейского Суда также отметила, что внутригосударственные суды не основывали свои решения на содержании переписки заявителя и что деятельность работодателя по контролю ограничивалась программой обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo.
  5. Следовательно, Палата Европейского Суда постановила, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции.

 

  1. ПРЕДЕЛЫ РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛА БОЛЬШОЙ ПАЛАТОЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

 

  1. Европейский Суд отмечает, что в ходе рассмотрения дела Палатой заявитель утверждал, что решение работодателя о прекращении трудового договора с ним нарушало право заявителя на уважение личной жизни и корреспонденции, гарантированное статьей 8 Конвенции, и что, не отменив эту меру, внутригосударственные суды не выполнили своего обязательства по защите рассматриваемого права. Палата Европейского Суда признала эту жалобу приемлемой для рассмотрения по существу 12 января 2016 г.
  2. Европейский Суд повторяет, что в Большую Палату передается та часть жалобы, которая признана приемлемой Палатой Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “K. и T. против Финляндии” (K. and T. v. Finland), жалоба N 25702/94, ECHR 2001-VII, §§ 140 – 141, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “H. и другие против Чешской Республики” (H. and Others v. Czech Republic), жалоба N 57325/00, ECHR 2007-IV, § 109, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Блохин против Российской Федерации” (Blokhin v. Russia), жалоба N 47152/06 <1>, ECHR 2016, § 91).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. N 12 (примеч. редактора).

 

  1. В представленных в Большую Палату замечаниях заявитель первый раз обжаловал отказ от 2012 года в возбуждении уголовного дела в связи с предполагаемым нарушением тайны переписки (см. § 90 настоящего Постановления).
  2. Эта новая жалоба не упоминалась в Решении Палаты Европейского Суда от 12 января 2016 г. относительно приемлемости жалобы, которое определяет пределы рассмотрения жалобы. В связи с этим указанная жалоба выходит за границы, установленные для Большой Палаты Европейского Суда, которая, следовательно, не обладает юрисдикцией рассматривать указанную жалобу и ограничится рассмотрением той жалобы, которая была признана приемлемой Палатой Европейского Суда.

 

  1. ПРИМЕНИМОСТЬ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Доводы сторон

 

(a) Власти Румынии

 

  1. Власти Румынии утверждали, что заявитель не мог ожидать “приватности” применительно к переписке, которую он вел через адрес в программе обмена мгновенными сообщениями, созданного с рабочими целями. Ссылаясь на прецедентную практику судов Франции и Кипра, власти государства-ответчика утверждали, что письма, отправленные работником с помощью технических приспособлений, предоставленных ему работодателем, должны считаться рабочими по содержанию, если только работник явно не обозначит их как личные. Власти Румынии отметили, что в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo отсутствует возможность отмечать сообщения как частные. Тем не менее в начале дисциплинарного разбирательства заявитель имел реальную возможность указать, что его переписка имела частный характер, однако он решил настаивать, что все они были связаны с работой. Заявитель был уведомлен не только о содержании правил внутреннего распорядка компании, которые запрещали использовать ресурсы компании в личных целях, но также и том факте, что работодатель начал контролировать переписку заявителя.
  2. Утверждая, что статья 8 Конвенции была неприменима в настоящем деле, власти Румынии, ссылались на три следующие причины. Во-первых, отсутствовали доказательства того, что расшифровка переписки заявителя была бы передана коллегам заявителя. Заявитель сам представил полную расшифровку писем в ходе рассмотрения его дела румынскими судами, не требуя накладывать какие-либо ограничения на рассмотрение указанных документов. Во-вторых, власти Румынии использовали расшифровку переписки как доказательство, поскольку об этом просил заявитель и сторона обвинения уже установила, что просмотр переписки заявителя был законным. В третьих, в письме для заявителя содержалось достаточно информации, чтобы он осознал, что работодатель мог контролировать его переписку, и это лишало сообщения заявителя какого-либо частного характера.

 

(b) Заявитель

 

  1. Заявитель не высказывал никаких утверждений относительно применимости статьи 8 Конвенции, но неоднократно настаивал, что его переписка имела частный характер.
  2. Заявитель также утверждал, что, поскольку он создал рассматриваемый адрес в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo и был единственным человеком, который знал пароль доступа к нему, он разумно ожидал, что общение по этому адресу будет носить приватный характер. Заявитель также настаивал, что не получал заранее уведомления от работодателя о том, что его переписка будет контролироваться.

 

  1. Мнение Большой Палаты Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд отмечает, что возникающий в настоящем деле вопрос заключается в том, относятся ли обжалуемые заявителем обстоятельства к сфере действия статьи 8 Конвенции.
  2. На данном этапе рассмотрения Европейский Суд полагает полезным подчеркнуть, что “личная жизнь” является обширным понятием, не подлежащим исчерпывающему определению (см. Постановление Европейского Суда по делу “Сидабрас и Джяутас против Литвы” (Sidabras and {Dziautas} v. Lithuania), жалобы N 55480/00 и 59330/00, ECHR 2004-VIII, § 43). Статья 8 Конвенции защищает право на личное развитие (см. Постановление Европейского Суда по делу “K.A. и A.D. против Бельгии” (K.A. and A.D. v. Belgium) от 17 февраля 2005 г., жалобы N 42758/98 и 45558/99, § 83) применительно либо к личности (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Кристин Гудвин против Соединенного Королевства” (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, ECHR 2002-VI, § 90), либо к индивидуальной независимости, что является важным принципом, лежащим в основе гарантий статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу “Претти против Соединенного Королевства” (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, ECHR 2002-III, § 61). Европейский Суд признает, что каждый имеет право на частную жизнь, свободную от нежелательного внимания (см. Постановление Европейского Суда по делу “Смирнова против Российской Федерации” (Smirnova v. Russia), жалобы N 46133/99 и 48183/99 <1>, ECHR 2003-IX (извлечения), § 95). Европейский Суд также полагает, что было бы слишком строго ограничивать понятие “личная жизнь” “внутренним кругом”, в котором человек может вести свою личную жизнь по своему выбору, полностью исключая, таким образом, внешний мир, не входящий в указанный круг (см. Постановление Европейского Суда по делу “Нимиц против Германии” (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 251-B, § 29). Следовательно, статья 8 Конвенции гарантирует право на “личную жизнь” в широком смысле, включая право вести “частную общественную жизнь”, то есть возможность для человека развивать себя как социальную единицу. В этом отношении рассматриваемое право содержит в себе возможность обращаться к другим людям с целью установления и развития отношений с ними (см. Постановление Европейского Суда по делу “Бигаева против Греции” (Bigaeva v. Greece) от 28 мая 2009 г., жалоба N 26713/05, § 22, и Постановление Европейского Суда по делу “Езпынар против Турции” ({Ozpinar} v. Turkey) от 19 октября 2010 г., жалоба N 20999/04, § 45, in fine).

———————————

<1> См.: Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2002 год (примеч. редактора).

 

  1. Европейский Суд полагает, что понятие “личная жизнь” может включать в себя профессиональную деятельность (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Фернандес Мартинес против Испании” ({Fernandez Martinez} v. Spain), жалоба N 56030/07, ECHR 2014 (извлечения), § 110, и Постановление Европейского Суда по делу “Олексанр Волков против Украины” (Oleksandr Volkov v. Ukraine), жалоба N 21722/11, ECHR 2013, §§ 165 – 166) или публичную деятельность (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Фон Ганновер против Германии (N 2)” (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы N 40660/08 и 60641/08, ECHR 2012, § 95). Ограничения профессиональной деятельности лица могут попадать в сферу действия статьи 8 Конвенции, если они оказывают влияние на способ, которым указанное лицо формирует свою социальную личность путем развития отношений с другими людьми. Следует отметить в этой связи, что именно в контексте своего рабочего времени большинство людей имеют значительную, если не самую большую, возможность устанавливать отношения с внешним миром (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “Нимиц против Германии”, § 29).
  2. Кроме того, в том, что касается понятия “корреспонденция”, необходимо отметить, что в тексте статьи 8 Конвенции это слово не сопровождается каким-либо прилагательным в отличие от слова “жизнь”. И действительно, Европейский Суд уже приходил к выводу, что в контексте общения посредством телефонных разговоров отсутствует необходимость проводить такую квалификацию. В ряде случаев, касающихся общения (корреспонденции) с адвокатом, Европейский Суд даже не рассматривал возможность применения статьи 8 Конвенции к делу на том основании, что общение (корреспонденция) носило профессиональный характер (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “Нимиц против Германии”, § 32 с дальнейшими ссылками). Кроме того, Европейский Суд постановил, что на телефонные разговоры распространяется понятие “личная жизнь” и “корреспонденция” по смыслу статьи 8 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Роман Захаров против Российской Федерации” (Roman Zakharov v. Russia), жалоба N 47143/06 <2>, ECHR 2015, § 173). В принципе это также применимо к ситуации, когда телефонные звонки осуществляются из офисных помещений или принимаются в них (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу Халфорд против Соединенного Королевства”, § 44, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу “Аманн против Швейцарии” (Amann v. Switzerland), жалоба N 27798/95, ECHR 2000-II, § 44). То же самое применимо к электронным письмам, отправляемым с рабочего места, на которые также распространяется защита статьи 8 Конвенции, как и на информацию, извлекаемую из просмотра результатов использования человеком Интернета (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “Копланд против Соединенного Королевства”, § 41, in fine).

———————————

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. N 6 (примеч. редактора).

 

  1. Из прецедентной практики Европейского Суда следует, что на контакты, осуществляемые как из офисных помещений, так и из дома, могут распространяться понятия “личная жизнь” и “корреспонденция” по смыслу статьи 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу Халфорд против Соединенного Королевства”, § 44, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу “Копланд против Соединенного Королевства”, § 41). Чтобы уточнить, применимы ли понятия “личная жизнь” и “корреспонденция”, Европейский Суд неоднократно рассматривал вопрос о том, могли ли частные лица разумно ожидать, что приватность их общения будет соблюдена и защищена (ibid. <1>; относительно “личной жизни” см. также Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии” ({Kopke} v. Germany) от 5 октября 2010 г., жалоба N 420/07 <2>). В этом контексте Европейский Суд утверждал, что разумное ожидание сохранения приватности является существенным, хотя и необязательно решающим фактором (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии”).

———————————

<1> Ibid. – там же (примеч. переводчика).

<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. N 7 (примеч. редактора).

 

  1. Применяя вышеизложенные принципы к настоящему делу, Европейский Суд прежде всего отмечает, что рассматриваемая в деле программа обмена мгновенными сообщениями является просто еще одной из форм общения, позволяющей людям вести частную жизнь в качестве члена общества. В то же время отправка и получение сообщений подпадают под действие определения “корреспонденция”, даже если они отправлены с компьютера работодателя. Однако Европейский Суд отмечает, что работодатель дал указание самому заявителю и его коллегам по работе воздерживаться от какой-либо деятельности в личных интересах на рабочем месте. Это требование работодателя нашло свое отражение в ряде мер, включая запрет на использование ресурсов компании в личных целях (см. § 12 настоящего Постановления).
  2. Европейский Суд также подчеркивает, что с целью обеспечения выполнения данного требования работодатель установил систему контроля за использованием Интернета его работниками (см. §§ 17 и 18 настоящего Постановления). Имеющиеся в материалах дела документы, в частности, касающиеся дисциплинарного разбирательства в отношении заявителя, указывают, что в ходе процесса просмотра записывались и сохранялись как факт отправки/получения сообщений заявителем, так и содержание указанных сообщений (см. §§ 18 и 20 настоящего Постановления).
  3. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, несмотря на требование работодателя, заявитель обменивался письмами личного содержания со своей невестой и своим братом (см. § 21 настоящего Постановления). Некоторые сообщения носили интимный характер (ibid.).
  4. Европейский Суд полагает, что из материалов дела ясно следует, что заявитель был в действительности уведомлен о запрете на использование Интернета в личных целях, указанном в правилах внутреннего распорядка компании (см. § 14 настоящего Постановления). Однако недостаточно ясно, был ли заявитель уведомлен о просмотре его сообщений до того, как такие действия стали осуществляться. Так, власти государства-ответчика утверждали, что заявитель ознакомился с информационным письмом работодателя в неустановленный день между 3 и 13 июля 2007 г. (см. выше § 16). Тем не менее внутригосударственные суды не уточнили, был ли заявитель уведомлен о контроле за перепиской до ее начала, учитывая, что работодатель записывал сообщения в режиме реального времени с 5 по 13 июля 2007 г. (см. § 17 настоящего Постановления).
  5. В любом случае, по-видимому, заявитель не был заранее уведомлен о масштабе и степени контролирующей деятельности работодателя или о возможности того, что работодатель может получить доступ непосредственно к содержанию переписки заявителя.
  6. Европейский Суд также принимает во внимание довод заявителя о том, что он сам создал рассматриваемый адрес в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo и что он один знал пароль от него (см. § 68 настоящего Постановления). Кроме того, Европейский Суд отмечает, что материалы дела указывают на то, что работодатель также просматривал личный адрес заявителя в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo (см. § 21 настоящего Постановления). В действительности заявитель создал рассматриваемый адрес в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo по указанию работодателя для обработки запросов покупателей (см. § 11 настоящего Постановления), и у работодателя был к нему доступ.
  7. Остается открытым вопрос о том, позволяли ли заявителю, и если да, то в какой степени, примененные работодателем ограничения разумно ожидать приватности в своей переписке. В любом случае указания работодателя не могут полностью устранить социальную личную жизнь на работе. Уважение личной жизни и неприкосновенности корреспонденции продолжает действовать, даже если они ограничены по мере необходимости.
  8. С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что на переписку, которую заявитель вел с рабочего места, распространялись понятия “личная жизнь” и “корреспонденция”. Следовательно, статья 8 Конвенции применима в обстоятельствах настоящего дела.

 

  1. СОБЛЮДЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Доводы сторон и комментарии третьих сторон

 

(a) Заявитель

 

  1. В представленных в Большую Палату Европейского Суда замечаниях заявитель утверждал, что Палата Суда не уделила достаточно внимания определенным фактическим обстоятельствам дела. Во-первых, заявитель подчеркивал специфические характеристики программы обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo, предназначенной для личного использования. Решение работодателя заявителя использовать эту программу в рабочем контексте не изменило тот факт, что изначально программа предназначалась для личного общения. Таким образом, заявитель считал, что он являлся единственным владельцем адреса в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo, открытого им по просьбе работодателя.
  2. Во-вторых, заявитель утверждал, что его работодатель не установил никаких правил пользования Интернетом. Заявитель не был уведомлен о каком-либо предупреждении о возможном контроле или прочтении содержания его переписки, кроме того, он не давал на это согласия. Если бы такие правила существовали и заявитель был бы уведомлен о них, он бы воздержался от разглашения определенных аспектов своей личной жизни с помощью программы обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo.
  3. В-третьих, заявитель считал, что следует проводить различие между использованием Интернета в личных целях и с целью получения выгоды и “небольшим безвредным частным разговором”, который не преследовал извлечение какой-либо выгоды и никаким образом не повредил работодателю. В связи с этим заявитель отметил, что в ходе дисциплинарного разбирательства работодатель не утверждал, что заявитель причинил какой-либо ущерб компании. Заявитель подчеркнул прогресс в сфере информации и коммуникационных технологий, а также изменения в социальных обычаях и действиях, связанных с использованием указанных технологий. Заявитель полагал, что современные условия работы делают невозможным провести четкое различие между личной и профессиональной жизнью, и оспорил законность какой-либо административной схемы, запрещающей в личных целях использование Интернета и связанных с ним технических устройств.
  4. Заявитель утверждал, что с точки зрения закона, власти Румынии не выполнили свою позитивную обязанность, предусмотренную статьей 8 Конвенции, а именно внутригосударственные суды не отменили решение об увольнении заявителя, хотя они признали, что имело место нарушение права заявителя на уважение его личной переписки.
  5. Во-первых, заявитель утверждал, что Палата Европейского Суда неправильно признала настоящее дело отличающимся от дела “Копланд против Соединенного Королевства” (упоминавшееся выше, § 42). По мнению заявителя, решающим фактором при анализе дела являлся не вопрос о том, относился ли работодатель терпимо к использованию Интернета в личных целях, а тот факт, что работодатель не предупредил работника о том, что его переписка может контролироваться. В связи с этим заявитель утверждал, что его работодатель сначала стал наблюдать за ним и только позже дал ему возможность разобраться, какая переписка была личной, а какая – рабочей. Европейский Суд должен был рассмотреть оба вопроса: давал ли полный запрет на использование Интернета в личных целях работодателю право контролироваться деятельность своих работников, и должен ли работодатель был приводить причины таких действий.
  6. Во-вторых, заявитель считал, что анализ Палатой Европейского Суда вопросов, связанных со второй частью статьи 8 Конвенции, не соответствовал прецедентной практике Европейского Суда в том, что Палата не пыталась уточнить, соответствовало ли вмешательство в право заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции закону, преследовало ли оно законную цель и было ли необходимо в демократическом обществе.
  7. Принимая во внимание юрисдикцию судов по трудовым спорам, заявитель утверждал, что суды были полномочны проводить полную оценку законности и обоснованности представленной на их рассмотрение меры. Именно суды должны были требовать представить необходимые доказательства и поднимать соответствующие фактические и юридические вопросы, даже если они не затрагивались сторонами. Следовательно, суд по трудовым спорам обладал обширными полномочиями по рассмотрению вопросов, связанных с трудовыми спорами, включая вопросы, касающиеся уважения права на личную жизнь и корреспонденцию.
  8. Однако в деле заявителя внутригосударственные суды применили ограничительный подход, просто оставив решение работодателя без изменения. Они неправильно оценили фактические обстоятельства дела и не приняли во внимание особенности общения в виртуальном пространстве. Таким образом, нарушение права заявителя на уважение его личной жизни и корреспонденции было умышленным и незаконным, и его целью являлся сбор информации, позволявшей прекратить трудовой договор с заявителем.
  9. В заключение во время производства в Большой Палате Европейского Суда заявитель впервые обжаловал итог рассмотрения уголовной жалобы, поданной в 2007 году: в 2012 году Департамент по делам организованной преступности и терроризма прокуратуры при Высшем кассационном суде своим постановлением отказал в возбуждении уголовного дела, не установив факты дела надлежащим образом.
  10. После слушаний в Большой Палате Европейского Суда заявитель сообщил в ответ на вопросы судей, что, поскольку его работодатель предоставил работникам только один принтер, все коллеги заявителя могли видеть содержание 45-страничной расшифровки переписки заявителя в программе обмена мгновенными сообщениями компании Yahoo.
  11. Заявитель призывал Большую Палату Европейского Суда установить нарушение статьи 8 Конвенции, воспользоваться возможностью и подтвердить, что просмотр переписки работников мог осуществляться только в соответствии с применимым законодательством, должен был быть прозрачным и осуществляться на основаниях, предусмотренных законом, и что работодатель не мог просматривать переписку работников по своему усмотрению.

 

(b) Власти Румынии

 

  1. Власти Румынии утверждали, что работодатель записывал содержание переписки заявителя с 5 по 13 июля 2007 г. и затем дал заявителю возможность объяснить использование им Интернета, которое носило более существенный характер, чем у его коллег. Власти Румынии подчеркнули, что, поскольку заявитель настаивал, что содержание его переписки имело отношение к работе, работодатель проверил эти утверждения.
  2. Власти Румынии отмечали, что в своей жалобе на решение суда первой инстанции заявитель не обжаловал вывод суда о том, что заявитель был уведомлен о том, что работодатель будет контролировать его пользование Интернетом. В связи с этим власти государства-ответчика представили копию информационного письма работодателя, подписанную заявителем. На основании журнала учета, представленного работодателем, власти государства-ответчика отметили, что заявитель расписался на письме между 3 и 13 июля 2007 г.
  3. Власти Румынии также утверждали, что работодатель записывал переписку заявителя в режиме реального времени. Нет никаких доказательств того, что работодатель просматривал бы предыдущую переписку заявителя или его частную электронную почту.
  4. Власти государства-ответчика согласились с выводами Палаты Европейского Суда и утверждали, что власти Румынии выполнили свою позитивную обязанность, предусмотренную статьей 8 Конвенции.
  5. Во-первых, власти государства-ответчика отмечали, что заявитель решил представить свои жалобы внутригосударственным судам в контексте трудового спора. Суды рассмотрели все жалобы заявителя и оценили все затронутые интересы, но основной целью их анализа был вопрос о том, соответствовало ли дисциплинарное производство по делу заявителя требованиям законодательства Румынии. Заявитель мог подать во внутригосударственные суды особую жалобу на нарушение права на уважение личной жизни, например, путем подачи иска в соответствии с положениями Закона N 677/2001 или иска из причинения вреда, но он решил этого не делать. Заявитель также подал уголовную жалобу, которая привела к отказу в возбуждении уголовного дела на том основании, что осуществлявшийся работодателем контроль за перепиской сотрудников был законным.
  6. Ссылаясь именно на позитивную обязанность государства, власти Румынии отмечали, что в государствах – членах Совета Европы применялись разные подходы к регулированию вопроса о контроле работодателя за своими сотрудниками. Некоторые государства относили данный вопрос к более широкой сфере обработки персональных данных, в то время как другие принимают специальное законодательство в этой области. Даже среди государств последней указанной группы нет единства относительно пределов и цели контроля со стороны работодателя, предварительного уведомления сотрудников или использования Интернета в личных целях.
  7. Ссылаясь на упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу “Кепке против Германии”, власти Румынии настаивали, что внутригосударственные суды надлежащим образом сбалансировали право заявителя на уважение личной жизни и корреспонденции и право работодателя заявителя организовывать работу внутри компании и следить за ней. По утверждению властей государства-ответчика, если переписка контролировалась частным лицом, надлежащая проверка со стороны внутригосударственных судов была достаточной в целях статьи 8 Конвенции, и отсутствовала необходимость в ее особой защите с помощью норм права.
  8. Власти Румынии также утверждали, что внутригосударственные суды рассмотрели законность и необходимость решения работодателя и пришли к выводу о том, что дисциплинарное производство было проведено в соответствии с действовавшим в рассматриваемое время законодательством. Власти государства-ответчика уделили особое внимание способу проведения дисциплинарного разбирательства, особенно предоставленной заявителю возможности объяснить, имела ли его переписка частный характер. Если бы он воспользовался предоставленной возможностью, внутригосударственные суды оценивали бы важные для заявителя интересы по-другому.
  9. В связи с этим власти Румынии отметили, что в ходе рассмотрения дела внутригосударственными судами заявитель сам представил полную расшифровку своей переписки, не указав каких-либо ограничений, хотя вместо этого заявитель мог сообщить только названия соответствующих адресов или представить выдержки из писем, например, те, в которых не содержалось информации интимного характера. Власти Румынии также оспорили доводы заявителя о том, что содержание его переписки было разглашено его коллегам, и отметили, что доступ к данным имели только три члена дисциплинарной комиссии.
  10. Власти Румынии также считали, что решение работодателя было вызвано настоятельной необходимостью, поскольку ему нужно было проверить доводы, выдвинутые заявителем в рамках дисциплинарного производства, чтобы определить, выполнил ли заявитель требования правил внутреннего распорядка компании.
  11. В заключение, власти государства-ответчика полагали, что следует проводить различие между характером переписки и ее содержанием. Власти Румынии отметили, как и Палата Европейского Суда, что внутригосударственные суды вообще не рассматривали содержание переписки заявителя, а только учли ее характер и установили, что она была частной.
  12. Таким образом, власти Румынии делали вывод о том, что жалоба заявителя на нарушение статьи 8 Конвенции является явно необоснованной.

 

(c) Третьи стороны

 

(i) Власти Франции

 

  1. Власти Франции ссылались, в частности, на существовавшую в их стране концепцию пределов позитивной обязанности властей обеспечивать уважение личной жизни и корреспонденции работников. Власти Франции представили подробный обзор соответствующих положений французского гражданского права, трудового права и уголовного права в этой области. По мнению властей Франции, статья 8 Конвенции применялась только к строго персональным данным, корреспонденции и деятельности в электронном пространстве. В связи с этим они сослались на сложившуюся прецедентную практику Кассационного суда Франции о том, что любые данные, обработанные, отправленные или полученные с помощью принадлежащего работодателю электронного оборудования, изначально предполагаются профессиональными по своей природе, если только работник ясно и четко не обозначил их как частные.
  2. Власти Франции утверждали, что государствам должна быть предоставлена широкая свобода усмотрения в данной области, поскольку целью является достижение баланса между противостоящими частными интересами. Работодатель может просматривать используемую работником профессиональную информацию и корреспонденцию в разумной степени, если при этом преследуется законная цель, и может использовать результаты просмотра в ходе дисциплинарного производства. Власти Франции подчеркнули, что работников необходимо заранее уведомлять о таком контроле со стороны работодателя. Кроме того, если речь шла о данных, прямо обозначенных работником как личные, работодатель может просить суды провести следственные действия и дать указания судебным приставам оценить соответствующие данные и записать их содержание.

 

(ii) Европейская конфедерация профсоюзов

 

  1. Европейская конфедерация профсоюзов утверждала, что крайне важно защищать приватность в рабочей атмосфере, учитывая, в частности, тот факт, что в этом отношении работники очень зависят от работодателей. После перечисления применимых принципов международного и европейского права Европейская конфедерация профсоюзов отметила, что доступ к Интернету должен рассматриваться как одно из прав человека и что право на уважение корреспонденции должно быть лучше защищено. Вместе с тем требуется согласие или как минимум предварительное уведомление сотрудников, а также следует информировать представителей работников до того, как работодатель начинает обрабатывать персональные данные работников.

1   2   3   4   5

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 333

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code