ВИНА В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ США

С.А.Гавриленков

В работе рассмотрены некоторые вопросы института вины в уголовном законодательстве США. Проведен сравнительный анализ форм и видов вины Примерного Уголовного кодекса США, Уголовного кодекса штата Нью-Йорк, Уголовного кодекса России. На основе сравнительного правоведения предложено толкование системных элементов вины в уголовном праве.

Ключевые слова: вина, формы вины, виды вины, интеллектуальный критерий, волевой критерий, материальный элемент.

 

Actus non facit reum nisi mens sit rea .

Действие не делает виновным, если невиновна мысль (лат.).

Как справедливо отмечено специалистами сравнительного правоведения, между различными системами уголовного права на самом деле существует гораздо больше общего, чем мы обычно полагаем. Для того, чтобы выявить это, надо отвлечься от частностей и лингвистической пестроты… [6, с. 8].

В данном ключе представляет научный и практический интерес структура и содержание института вины в уголовном праве США, особенно с учетом относительно недавней кодификации уголовно-правовых норм в этой стране, начало которой было положено Институтом американского права принятием проекта Примерного Уголовного кодекса США 4 мая 1962 г.

Структура преступления в уголовном праве Англии, США и других стран англо-саксонской системы права представляет собой систему признаков характеризующих преступление как с объективной, так и с субъективной стороны. Данные компоненты обозначаются как actus reus (противоправное действие (лат.), объективный элемент) и mens rea (намерение причинить вред (лат.), субъективный элемент) соответственно.
Mens rea можно определить как релевантный для целей уголовного права заслуживающий морального порицания настрой ума деятеля, характеризующийся намеренностью, неосторожностью или небрежностью по отношению к объективным элементам преступного деяния [1, с. 131].

В настоящее время в США, в большинстве Уголовных кодексов штатов, выделяют четыре формы вины:
– с целью, когда лицо действует для достижения данного конкретного результата;
– с сознанием высокой степени вероятности результата, не являющегося целью поведения;
– неосторожность, как игнорирование существенного и неоправданного риска;
– небрежность, как неосознание вероятности вредных последствий, при долженствовании такого осознания [4, с. 27].

Закрепляя требование наличия добровольности деяния, как психический компонент преступления в Примерном кодексе (ст. 2.01, ч. 1, разд. 2), американский законодатель установил принцип невиновности в совершении посягательства, если его ответственность не основана на поведении, включающем в себя добровольное действие или добровольное не совершение действий, которое оно физически способно совершить. Аналогичным путем пошли авторы Уголовного кодекса штата Нью-Йорк (раздел «В» ст. 15 пар. 15.00) [5, с. 82].

Принцип добровольности в какой-то степени сопоставим с принципом вины, закрепленном в ст. 5 Уголовного кодекса РФ (далее УК РФ), с той лишь разницей, что добровольность и вина разные по объему понятия. Как известно, формы вины по законодательству РФ включают в себя интеллектуальный и волевой критерии, в то время как из значения слова «добровольность» следует обсуждение вопроса свободы или несвободы именно воли, без упоминания о компоненте интеллектуальном.

Однако из анализа ч. 2 этой же статьи Примерного кодекса США можно сделать вывод о включении фактически в понятие добровольность и интеллектуального критерия, что следует из прямого указания на то в пункте «d», согласно которого не является в том числе добровольным телодвижение, которое по иным основаниям не является результатом усилия или решения деятеля, предпринятого, или принятого сознательно или по привычке [2, с. 48].

Более того, в ст. 2.02 ч. 1 Примерного кодекса, установлено, что лицо не является виновным в совершении посягательства, если оно не действовало в целях, заведомо, опрометчиво или небрежно. В ч. 2 указанной статьи раскрываются понятия четырех видов вины, в связи с чем можно провести сравнение последних с видами вины УК РФ по структуре и содержанию.

Следует отметить, что американский законодатель, структуируя системные компоненты видов вины пошел именно по пути, когда структура вины, как последовательность интеллектуально волевых процессов следует, во-первых, как реализация потребности в отношении «материального объекта» с определенной интеллектуально-волевой установкой. В то время как по УК РФ виды вины законодательно структуированы, как осознание или не осознание вреда, а затем, как его желание или нежелание, что противоречит фактическому ходу реализации целеполагания, как последовательности физико-психических процессов.

Так п. «а» ч. 2 ст. 2.02 – «С целью» Примерного кодекса (разд. «В» ст. 15 пар. 15.05 п. 1 Уголовного кодекса штата Нью-Йорк) аналогичен значению прямого умысла по УК РФ.

Согласно ему «материальный элемент» (вред) есть результат сознательной цели как осуществления задуманного поведения или причинения такого результата [2, с. 48; 5, с. 83]. Понятно, что такая конструкция вины прямо предусматривает полагание намеченной цели, желательной как результат своего поведения. Различие с прямым умыслом российского УК состоит в отсутствие указания на неизбежность или возможность наступления задуманного результата, что по нашему мнению вполне справедливо, так как альтернатива задуманного в формуле «наступит обязательно» или «может не наступить по каким-то причинам» никакого юридического смыслового значения действительно не несет.

Изложенный в п. «Ь» ч. 2 ст. 2.02 Примерного кодекса – «Заведомо» (разд. «В» ст. 15 пар. 15.05 п. 2 Уголовного кодекса штата Нью- Йорк) как вид вины, сопоставим с косвенным умыслом по УК РФ. Лицо осознает, что его поведение практически наверняка причинит такой результат, что соответствует интеллектуальному критерию косвенного умысла «возможно причинит». Однако законодательная структура данного пункта Примерного кодекса не содержит указания на волевой элемент – желает или сознательно допускает предполагаемый вред, что по нашему мнению несколько размывает содержание законодательной конструкции данного вида вины.

При этом п. «с» ч. 2 ст. 2.02 Примерного кодекса – «Опрометчиво» (разд. «В» ст. 15 пар. 15.05 п. 3 Уголовного кодекса штата Нью-Йорк), не совпадая с текстом легкомыслия по УК РФ, вполне сопоставим, с предложенным вариантом толкования содержания и структуры легкомыслия изложенного в Российском уголовном законе, как допускаемого риска при удовлетворении определенной потребности. В частности из данного пункта следует, что лицо сознательно пренебрегает существенным и неоправданным риском, что означенный материальный элемент (вред) существует или возникнет в результате его (лица) поведения.

Из предложенной конструкции отчетливо видно наличие интеллектуального и волевого элемента данного вида вины – сознательное предвидение возможности вреда, нежелание его, но допущение риска, как необходимого качества своих действий в достижении определенной цели.

Изложенная в п. «d» ч. 2 ст. 2.02 Примерного кодекса – «Опрометчиво» (разд. «В» ст. 15 пар. 15.05 п. 4 Уголовного кодекса штата Нью-Йорк), указанной статьи «Небрежность», также вполне сопоставима по смыслу с содержанием небрежности по УК РФ: «Лицо действует небрежно в отношении материального элемента посягательства в случаях, когда оно должно сознавать существенный и неоправданный риск того, что означенный материальный элемент существует или возникнет в результате его поведения».

Как видно из содержания конструкции небрежности, американский законодатель достаточно четко указал на ее объективный критерий, как на обязанность субъекта в данном конкретном случае предвидеть возможность наступления вреда как последствия своего деяния, что соответствует аналогичному критерию, изложенному в ст. 26 УК РФ.
Далее в тексте Примерного кодекса изложены признаки субъективного критерия небрежности как «с учетом характера и цели поведения деятеля, а также обстоятельств, которые ему известны, не осознание его деятелем включает в себя грубое отклонение от стандарта осторожности, которого на месте деятеля придерживалось бы разумное лицо» [2, с. 49].

С нашей точки зрения ссылка американского законодателя на «разумное лицо» не является чем-то необоснованным и достойным серьезной критики. Она вполне укладывается в смысловой объем указания в УК РФ на наличие «возможности» деятеля предвидеть вред в данном конкретном случае, и определяется судом исходя из установленных по конкретному уголовному делу обстоятельств. Если уж так критиковать формулировку «поведение разумного лица», тогда интересно было бы узнать у критиков, чем должен руководствоваться суд при решении вопроса о наличии или отсутствии небрежности у субъекта при отсутствии прямых нормативных к его поведению предписаний и инструкций, когда небрежность не связана с выполняемой правоустановленной регламентированной функцией деятеля и является частным случаем бытового поведения.

Полагаем термин «разумное лицо» бесспорно аналогичен термину «при должной внимательности и предусмотрительности» в ст. 26 УК РФ, который в любом случае есть обращение к разумному лицу, обладающим в достаточном объеме внимательностью и предусмотрительностью. В данном случае, полагаем и Американский и Российский суды так или иначе вынуждены при анализе возможности предвидения вреда исходить из усредненных умственных и физических способностей человека, с учетом его подготовки, образования и т. п. Ведь законодательно закрепленных четких критериев определения «разумности» или «должной внимательности и предусмотрительности» нет как в законодательстве США, так и РФ. Способ же изложения по сути аналогичного содержания нормы различен по очевидной причине различия языка, менталитета и т. п.

Вся же разница трактовки субъективного критерия небрежности в законодательной и правоприменительной технике России и США заключается в том, что Российский законодатель делегировал право определения «наличия возможности» судам, не пытаясь регламентировать его законодательно. В то время как законодатель США, пытаясь ориентировать суды на общий вектор в данном вопросе, делал такие попытки.

Библиографический список

1. Есаков ГА. Уголовное право зарубежных стран : учеб. пособие / Г.А. Есаков, Н.Е. Крылова, А.В. Серебренникова. – М. : Проспект, 2009. – 336 с.
2. Примерный уголовный кодекс США. Официальный проект Института Американского права / пер. с англ. А.С. Никифорова ; под ред. Б.С. Никифорова. – М. : Прогресс, 1969. – 303 с.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. Федерального закона от 6 июля 2016 г. № 375-ФЗ) // Собр. законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
4. Уголовное законодательство России и стран АТР: компаративное исследование / под ред. А.И. Ко- робеева. – Владивосток : Дальневост. ун-т, 2008. – 272 с.
5. Уголовный кодекс штата Нью-Йорк. Вступил в силу 1 сентября 1967 г. // Penal Law of the State of Nev-York, 1983-84, N. Y. Gould Publication. Уголовное право США. Сборник нормативных актов / сост. И.Д. Козочкин. – М. : Ун-т дружбы народов, 1986. – 197 с.; New York State Law. Penal Law [Электронный ресурс]. – URL: ypdcrime.com/penal.law (дата обращения 10.10.16 г.).
6. Флетчер Дж. Основные концепции современного уголовного права / Дж. Флетчер, А.В. Наумов. – М. : Юристъ, 1998. – 512 с.

Вестник Северо-Восточного государственного университета. – № 26. – Магадан : СВГУ, 2016.

No votes yet.
Please wait...

Просмотров: 63

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code