ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВОПРЕЕМСТВО В СИТУАЦИИ ДВОЙНОГО ВЛАДЕНИЯ

А.Ю.Томилов , В.А.Томилова

Рассматриваются проблемы, которые возникают при применении норм гражданского и гражданского процессуального права, регулирующих вопросы правопреемства в ситуации двойного владения. Авторы разбирают коллизионные вопросы, возникающие при защите вещных прав в судебном порядке при наличии опосредованного и непосредственного владельца, на основе анализа норм материально и законодательства и судебной практики.

Ключевые слова: правопреемство, владение, способ защиты права.

В условиях развития и интенсификации гражданского оборота собственники, руководимые стремлением наиболее эффективно использовать принадлежащее им имущество, нередко передают его во временное владение третьим лицам. При подобной передаче вещи неизбежны правовые проблемы, выходящие за рамки договорных отношений сторон, при разрешении возникшего спора в суде возможно возникновение ситуации процессуального правопреемства, которая на сегодня российским законодательством прямо не предусмотрена. В научной литературе ситуация двойного владения не рассматривалась во взаимосвязи с процессуальным правопреемством, однако на практике может появиться необходимость замены одного владельца, в уже возникшем процессе, другим владельцем. Возможность правопреемства допускается со стороны как истца, так и ответчика.

Вопросы процессуального правопреемства в ситуации двойного владения на стороне истца следует рассматривать с выявления права на предъявление иска о защите вещных прав со стороны как опосредованного, так и непосредственного владельца.

В соответствии со ст. 301 и 305 Гражданского кодекса (ГК) РФ надлежащим истцом в деле об истребовании имущества из чужого незаконного владения является либо собственник, либо иной законный владелец вещи. В связи с этим в литературе сделан вывод, что основанием легитимации на предъявление виндикационного иска является право на владение спорной вещью [5. С. 100]. Следовательно, в ситуации двойного владения надлежащим истцом будет собственник, непосредственный владелец, а также промежуточный опосредованный владелец, например арендатор, передавший вещь в субаренду и т. д.1 Во многом схожим образом обстоит дело и с негаторным иском. Совокупность ст. 304 и 305 ГК РФ также позволяет заключить, что основанием активной легитимации является наличие правомочия владения в составе субъективного права [2]. В данном случае обращает на себя внимание еще один аспект. Так, истцом, согласно общепринятому подходу, является управомо- ченная сторона предполагаемого материального правоотношения. Необходимым условием возникновения между третьим лицом и владельцем правоотношений, к которым применима ст. 304 ГК РФ, является нарушение прав последнего. Данное требование подкрепляется и положениями процессуального закона: ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) и ст. 3 Гражданского процессуального кодекса (ГПК) РФ содержат практически тождественные указания о том, что заинтересованное лицо может обратиться в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов. Иными словами, наличие именно нарушенного субъективного права свидетельствует о присутствии интереса в исходе дела и создает надлежащего истца. В ситуации выбытия вещи из владения собственника или лица, которому он передал ее во временное владение, нарушение прав обоих владельцев и их очевидный интерес в исходе дела несомненны. Однако в некоторых ситуациях посягательств на права непосредственного владельца, не связанных с лишением владения, нарушение прав опосредованного владельца не столь однозначно.

Обратимся к казусу, описанному в п. 3 Информационного письма № 153. В указанном примере суд признал право на обращение с негаторным иском за собственником, передавшим имущество в аренду, в случае использования части вещи третьим лицом без законных на то оснований. При этом указано, что «по смыслу п. 1 и 2 ст. 209 ГК РФ право собственности нарушается, когда имущество используется другими лицами без согласия собственника».

Однако усматривается ли нарушение прав собственника в означенных обстоятельствах при условии, что заключенный договор аренды предусматривал право арендатора передать имущество в субаренду без дополнительного согласия арендодателя? Данный вопрос представляется неоднозначным. Но при этом никоим образом не ставится под сомнение интерес собственника в предъявлении негаторного иска в ситуации, когда действия нарушителя прав арендатора ведут к повреждению или разрушению вещи.

Следующий способ защиты, который необходимо рассмотреть, — иск о признании права. Субъектом, управомоченным на предъявление данного иска, является лицо, полагающее себя обладателем спорного права. Представляется, что спектр применения этого средства для защиты прав владельцев по договору достаточно узок. На наш взгляд, это возможно только при споре относительно движимого имущества. При возникновении конфликта по поводу недвижимости сфера его применения ограничивается случаями, когда обременение права собственности было зарегистрировано, но впоследствии запись была неправомерно удалена из реестра и право титульного владельца оспаривается третьим лицом. При этом основным условием удовлетворения данного иска является бесспорность основного права — права собственности. По отношению к собственнику имущества иск о признании права невозможен, так как надлежащим способом защиты в этом случае будет иск, вытекающий из договорных отношений.

Сходным образом обстоит дело и при обращении с иском о признании права хозяйственного ведения и оперативного управления. Как самостоятельный иск он допустим, только если бесспорно право публичного субъекта, иначе необходимо одновременное предъявление иска о признании права государственной или муниципальной собственности на спорное имущество, и он должен быть заявлен уполномоченным органом. Однако судебная практика по данному вопросу неоднозначна. В ряде случаев суды удовлетворяют иски о признании права хозяйственного ведения или оперативного управления, поданные унитарным предприятием или учреждением одновременно с иском о признании права собственности публично-правового образования . Имеют место и отказы по мотиву отсутствия полномочий на предъявление требования о признании права публичной собственности и, соответственно, отсутствия оснований для удовлетворения основного требования . Представляется, что второй подход более верен.

Следующий возможный иск — иск о признании права или обременения отсутствующим. Проблемным, на наш взгляд, является вопрос о допустимости предъявления данного иска непосредственным владельцем. На практике встречаются случаи его предъявления как арендаторами, так и государственными предприятиями, однако суды по всем рассмотренным спорам отказали в удовлетворении заявленных требований, а как основание для отказа наряду с другими мотивами указывалось избрание ненадлежащего способа защиты права . При этом в Постановлении Пятого арбитражного апелляционного суда № 05АП-59/2015, 05АП-60/2015 от 11 марта 2015 г. по делу № А51-10412/2014 использована ссылка и на отсутствие интереса истца в удовлетворении заявленных требований.

Таким образом, иск, основанный на положениях п. 52 постановления № 10/22, является исключительным способом защиты, цель которого — защита «чистоты», бесспорности права собственности. Юридический интерес в этом случае имеется у обладателей соответствующих прав, но не у титульных владельцев, между тем, как мы выяснили, наличие признаваемого правом интереса является необходимым признаком «надлежащего» истца.

Следующий неизбежно возникающий вопрос касается участия одного владельца в процессе, возбужденном вторым, и того, каким процессуальным статусом должен обладать соответствующий субъект.

Применительно к отдельным правовым ситуациям высшие судебные инстанции в п. 6 постановления № 10/22 указали, что при подаче унитарным предприятием или учреждением иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения к участию в деле необходимо привлечь собственника имущества. Конкретный процессуальный статус собственника при этом указан не был, но на практике подобных лиц привлекают как третьих лиц без самостоятельных требований .

В п. 7 вышеназванного постановления № 10/22 рассмотрена обратная ситуация, когда иск предъявлен собственником имущества унитарного предприятия или учреждения. При этом сказано, что собственник имущества предъявляет иск в защиту не только своего вещного права, но и права хозяйственного ведения или оперативного управления, поэтому соответствующее предприятие или учреждение должно быть о нем уведомлено.

Использованная в Постановлении формулировка неоднозначна, но на практике ее толкуют как устанавливающую обязанность суда привлечь названных субъектов к участию в дела в качестве третьих лиц без самостоятельных требований относительно предмета спора .

При этом в литературе указывается, что подобные разъяснения могут быть распространены на ситуации аренды, ссуды и т. д. [4. С. 31]. И подобное предложение, кажется, находит свое отражение в судебной практике.

Так, в п. 3 Информационного письма № 153 Высший Арбитражный суд Российской Федерации применительно к негаторному иску указывает: владелец (арендатор или собственник), не являющийся истцом, привлекается к участию в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований.

Все это позволяет говорить о формировании определенного подхода к установлению статусов участников судебного разбирательства в ситуации двойного владения на стороне истца.
Такой подход соответствует доктринальным представлениям о фигуре третьего лица без самостоятельных требований как об участнике материального правоотношения, смежного со спорным. Однако, с другой стороны, возникает сомнительная конкуренция статуса соистца и статуса третьего лица без самостоятельных требований относительно предмета спора.

Но в любом случае предложение по привлечению второго владельца в качестве третьего лица без самостоятельных требований имеет практические преимущества по сравнению с оставлением за ним статуса соистца как единственно возможного. В силу принципа диспозитивности участие в деле истца невозможно без его волеизъявления, в то время как третье лицо без самостоятельных требований относительно предмета спора, в соответствии с ч. 1 ст. ст. 43 ГПК РФ, появляется в процессе по решению суда, возможно, и по его инициативе.

Между тем участие второго владельца в споре — это не только гарантия его прав, в этом качестве могло бы выступать надлежащее уведомление о предъявленном иске, соединенное с возможностью вступить в дело. Участие опосредованного или непосредственного владельца необходимо, так как в ином случае тот не был бы никоим образом связан состоявшимся судебным решением. Следовательно, суды дважды устанавливали и оценивали одни и те же фактические обстоятельства, и, возможно, результаты этой судебной деятельности были бы различны. При участии же второго владельца в рассмотренном ранее деле в силу частей 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ и частей 2 и 3 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные судом при первом разбирательстве, должны иметь преюдициальное значение во всех последующих судебных процессах между его участниками.

Однако высшие судебные инстанции в названных ранее актах идут еще дальше. В п. 7 постановления № 10/22 указано, что иск собственника имущества унитарного предприятия или учреждения об истребовании имущества соответствующего субъекта из чужого незаконного владения и иск самого предприятия или учреждения, предъявленный к тому же ответчику, являются тождественными, и в судах общей юрисдикции в принятии такого искового заявления должно быть отказано по п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, а в арбитражных судах производство по делу должно быть прекращено со ссылкой на п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Аналогичные разъяснения даны в п. 3 Информационного письма № 153 применительно к негаторным искам, заявленным арендатором и арендодателем.

Между тем в указанных статьях АПК РФ и ГПК РФ основанием отказа в принятии искового заявления и прекращения производства по делу является наличие судебного акта по спору между теми же сторонами (формулировка ГПК РФ) или теми же лицами (формулировка АПК РФ). Формулировка АПК РФ предельно конкретна, но и положения ГПК РФ не дают простора для толкования, так как, согласно общепризнанным представлениям, сторонами дела являются конкретные юридические и физические лица. Иными словами, положения Постановления № 10/22 и Информационного письма № 153 не соответствуют буквальному смыслу закона.

В литературе предпринимаются попытки оправдать подобный подход. Так, М. А. Ерохо- ва и К. А. Усачева пишут, что «непосредственный владелец является своеобразным агентом опосредованного, и если кто-то из них провел процесс в суде, то это дело было направлено на защиту вещного права, а повторить разбирательство между теми же лицами о том же нарушении в силу общих процессуальных правил нельзя» [1].

Подобное объяснение справедливо критикуют другие авторы, которые указывают, что «процессуальное право не знает таких институтов, как агентирование или действие в чужом интересе без поручения» [6].

Но процессуальное право знает конструкцию презумптивного представительства, на существование которой было указано в Определении Конституционного Суда РФ от 4 апреля 2006 г. № 99-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Новооскольского районного суда Белгородской области о проверке конституционности положений статей 43, 148, 150 и 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации». Тем не менее и данный институт не может быть использован при осмыслении складывающейся ситуации, несмотря на п. 7 постановления № 10/22, где разъяснено, что собственник имущества унитарного предприятия или учреждения, предъявляя виндикационный иск, действует в защиту не только своего права собственности, но и права хозяйственного ведения или оперативного управления.

В указанном определении Конституционного Суда РФ презумптивное представительство в процессе рассматривалось как продолжение представительства в материальных правоотношениях, вытекающее из п. 1 и 2 ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации и ст. 253 и 256 ГК РФ. В приведенных статьях буквально говорится о презюмируемом согласии второго супруга на совершение сделок по распоряжению общим имуществом, однако КС РФ распространил это правило и на действия по его защите. Правовое обоснование заключается в том, что в состав субъективного права входит и правомочие на его защиту, следовательно, если один из супругов может осуществлять общие права, а согласие другого презюмируется, это относится и к реализации правомочия на защиту.

Однако аналогичных материально-правовых норм применительно к ситуации двойного владения не существует. Отсутствуют общие правомочия, которые владельцы осуществляют совместно, и при осуществлении их одним из них подразумевается согласие второго.

Оправдать предложенную в постановлении № 10/22 позицию при помощи аргументов из сферы материального и процессуального права, за исключением практических соображений процессуальной экономии, не представляется возможным. Кроме того, последовательное проведение на практике названного подхода может в ряде случаев привести к пагубным последствиям.

Представим, что один из владельцев выиграл дело, получил исполнительный лист на свое имя и затем — в связи с истечением срока договора аренды, ссуды и т. д. — утратил интерес в исполнении решения. Второй владелец при этом лишен возможности обратиться в суд с аналогичным иском. Но возможно ли в данной ситуации осуществить замену взыскателя? Этот вопрос подводит нас к необходимости анализа проблем процессуального правопреемства в ситуации двойного владения на стороне истца.

Представляется, что процессуальное правопреемство между двойными владельцами невозможно, так как любые изменения правоотношений между непосредственным и опосредованным владельцем никогда не подпадут под формулировку ч. 1 ст. 44 ГПК РФ и идентичной ей ч. 1 ст. 48 АПК РФ.

Согласно названным статьям закона процессуальное правопреемство является отражением правопреемства материального. Между тем при установлении собственником права владения иного лица, а также при их последующем прекращении, правопреемства в строгом смысле слова не происходит.

Подобные изменения в правовом поле, то есть «переход» правомочий от одного лица к другому без потери их и соответствующего права в целом правопредшественником, Б. Б. Черепахин охарактеризовал как конститутивное правопреемство, указав при этом, что оно не является «правопреемством в точном смысле», так как в отличие от правопреемства транслятивного не сопровождается «изменением субъектного состава правоотношения» [7]. Между тем основанием для процессуального правопреемства может являться только транслятивное правопреемство в материальном праве, так как и в ст. 44 ГПК РФ, и в ст. 48 АПК РФ указывается на «выбытие» из правоотношения одного лица и «замену» его другим.

Действительно, в том случае, если в период рассмотрения, например, негаторного иска собственник передает вещь в аренду, возникает правоотношение между непосредственным владельцем и ответчиком по негаторному иску, но прекращения правоотношения между ним и собственником не происходит. Обратная ситуация имеет место при прекращении прав непосредственного владельца.

Следовательно, в том случае, когда права непосредственного владельца прекращаются на стадии рассмотрения дела в суде первой инстанции, собственнику надлежит вступить в дело в качестве соистца, но не в качестве правопреемника.

В том случае, если сходная ситуация возникает на последующих стадиях процесса и непосредственный владелец утрачивает интерес в ведении процесса, принудительном исполнении судебного решения, осуществить его замену на собственника становится нереально. При этом, как мы помним, самостоятельное предъявление последним аналогичного иска уже невозможно.

Но данная проблема, порождаемая концепцией тождества исков двойных владельцев, может быть рассмотрена и в свете вопроса о том, в чью пользу должно осуществляться присуждение по виндикационному и негаторному искам.

В п. 7 постановления № 10/22 указано, что присуждение по виндикационному иску собственника имущества унитарного предприятия и учреждения совершается в пользу соответствующего юридического лица. Однако предложенное разъяснение выглядит достаточно сомнительно: из него фактически следует, что собственник имущества защищает непосредственно интересы владельца, притом что процессуальное законодательство допускает предъявление иска в защиту чужого интереса лишь в исключительных случаях, предусмотренных законом. Такого указания закона ни применительно к собственникам имущества унитарного предприятия или учреждения, ни к опосредованным владельцам, передавшим свое имущество на иных основаниях, нет. Также не предусмотрена и обратная ситуация: предъявление иска непосредственным владельцем в интересах опосредованного. Как справедливо отмечено в постановлении № 10/22, такая защита в любом случае осуществляется, но косвенно, через защиту права, принадлежащего истцу. Следовательно, присуждение по иску непосредственного или опосредованного владельца возможно только в пользу заявителя. Соответственно, названным путем разрешить заявленную ранее проблему (случаи утраты владельцем, заявившим иск, интереса в исполнении решения) не представляется возможным.

Интересен вопрос, связанный с тем, в чью пользу должно осуществляться присуждение, если непосредственный и опосредованный владелец выступают соистцами. Представляется, что позиция непосредственного владельца в подобном деле (будь это истребование имущества из чужого незаконного владения или разбирательство по негаторному иску) имеет преимущество, так как именно он в данный момент управомочен на осуществление непосредственного владения.

Процессуальное правопреемство в ситуации двойного владения возможно и на стороне ответчика. В практической и теоретической плоскости сложно определить, кто из двух владельцев будет надлежащим ответчиком по иску об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Практика выработала свой подход к данной ситуации. В п. 32 постановления № 10/22 указано, что при передаче во время судебного разбирательства предмета спора во временное владение другого лица указанное лицо должно быть привлечено к участию в деле в качестве соответчика. Представляется, что соответствующее правило должно быть распространено и на случаи передачи владения до начала производства по делу.

К подобному распределению процессуальных ролей подталкивает насущная необходимость.

Так, К. И. Скловский обращает внимание на то, что обязательным условием удовлетворения виндикационного иска является фактическое нахождение вещи во владении ответчика, соответственно, иск предъявленный к лицу, передавшему вещь в обладание другого, не может быть удовлетворен [4. С. 31]. Помимо этого, привлечение временного владельца призвано обеспечить исполнимость судебного акта, так как обязанность выдать имущество может быть возложена только на ответчика, только в отношении него возможно принудительное исполнение решения. Следовательно, привлечение в качестве ответчика лица, в чьем реальном обладании находится вещь, необходимо.

Однако, как указывает К. И. Скловский, лицо, передавшее вещь во временное владение, имеет более существенный интерес в сохранении имущества и должно обладать статусом стороны в споре [Там же. С. 58]. Предоставление соответствующего статуса в силу ч. 1 ст. 39 ГПК РФ и ч. 3, 4 ст. 49 АПК РФ сопровождается наделением его распорядительными полномочиями, то есть полномочиями на признание иска и заключение мирового соглашения.

Стоит отметить, что в судебной практике встречаются иные примеры распределения процессуальных ролей между непосредственным и опосредованным владельцем. Так, в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда № 17АП-3351/2010-АК от 29 июня 2010 г. по делу № А50-5499/2010 был признан правомерным отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства о привлечении хранителя спорного имущества в качестве соответчика и привлечение его в качестве третьего лица без самостоятельных требований относительно предмета спора. Одним из аргументов была использована ссылка на отсутствие основания для соучастия на стороне ответчика, так как между хранителем и предполагаемым незаконным владельцем отсутствуют общие права и обязанности, а также основания для их возникновения. Однако данное суждение представляется спорным: и непосредственный, и опосредованный владелец являются стороной обязательственного правоотношения с собственником, утратившим владение, и их общая обязанность — вернуть ему вещь.

Невозможно в анализируемой ситуации вести речь и о процессуальном правопреемстве, причем по тем же причинам, по которым невозможно процессуальное правопреемство между опосредованным и непосредственным владельцами на стороне истца: оба владельца остаются участниками спорного материального правоотношения.

Также для защиты вещных прав могут быть использованы иски о признании права, иски о признании права или обременение отсутствующим. Однако по данным искам возникновение двойного владения на стороне ответчика невозможно, так как соответствующие требования являются требованиями владельцев к лицам, не имеющим владения спорным объектом.

Следующий иск, на который необходимо обратить внимание, — это негаторный иск. Из ст. 304 ГК РФ следует, что надлежащим ответчиком по данному иску является нарушитель прав истца, безотносительно к его статусу опосредованного или непосредственного владельца. Однако в практике нашла отражение одна ситуация, в которой имеет значение передача объекта во временное владение и его последующее возвращение к собственнику.

В п. 5 информационного письма № 153 рассмотрен казус, в котором нарушение прав собственника соседнего земельного участка было совершено арендатором здания путем изменения стока дождевых вод. Впоследствии договор аренды был прекращен, а в непосредственное владение зданием вновь вступил собственник, и именно к нему был предъявлен негаторный иск. Судом соответствующий иск был удовлетворен со ссылкой на то, что собственник здания продолжил нарушение прав истца, начатое его арендатором (данная идея проводится и в немецкой судебной практике) [2. С. 10]. При этом, по мнению суда, привлечение в качестве ответчика собственника здания обусловлено целью принятия исполнимого судебного акта (по истечении срока договора аренды бывший арендатор не может законным путем воздействовать на его предмет, невозможно и принудительное исполнение судебного решения).

Однако если иск был бы предъявлен к арендатору в период действия договора аренды, а в процессе рассмотрения дела срок договора истек и в непосредственное владение объектом вступил его собственник, то возник бы вопрос о возможности его привлечения в уже возбужденный процесс. Возможно ли это путем замены ненадлежащего ответчика, привлечения соответчика или требуется осуществление процессуального правопреемства?

В судебной практике сформулирована позиция, в соответствии с которой надлежащим способом защиты права является лишь такой, что способен обеспечить восстановление прав истца. Можно ли применить этот критерий при определении фигуры надлежащего ответчика и вовлечь собственника в процесс в порядке ст. 41 ГПК РФ или ст. 47 АПК РФ? Однако, согласно общераспространенным представлениям, ненадлежащим ответчиком является лицо, в отношении которого предположение о том, что это субъект спорного материального правоотношения, не подтвердилось. Но между арендатором и потерпевшим вследствие нарушения первым абсолютного права последнего действительно сложились обязательственные отношения, которые не прекратились вслед за прекращением договора аренды. Следовательно, и после передачи объекта собственнику арендатор будет надлежащим ответчиком.

Также при передаче объекта аренды не происходит и правопреемства между собственником и арендатором в относительной связи последнего с истцом по негаторному иску, так как данное обязательственное правоотношение в отсутствие прямого указания закона не обладает свойством следования. Кроме того, в приведенном в информационном письме № 153 казусе суд четко указал, что основанием для предъявления иска к собственнику здания является его собственное противоправное поведение.

Таким образом, наиболее адекватным способом введения собственника в уже начатый по иску к арендатору процесс будет привлечение его в качестве соответчика. От иска к арендатору потерпевший может отказать, в ином случае в его удовлетворении должно быть отказано, так как вынесение положительного решения уже неспособно обеспечить восстановление прав потерпевшего.

Список литературы

1. Ерохова, М. А. Комментарий к Обзору судебной практики по некоторым вопросам защиты прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения / М. А. Ерохова, К. А. Усачева // Вестн. Высш. Арбитраж. суда Рос. Федерации. — 2013. — № 8. — С. 200 — 225.
2. Подшивалов, Т. П. Негаторный иск : автореф. дис. … канд. юрид. наук / Т. П. Подшива- лов. — Саратов, 2011. — 22 с.
3. Рыбалов, А. О. Владение арендатора и хранителя / А. О. Рыбалов // Арбитраж. споры. — 2005. — № 2. — С. 160—170.
4. Скловский, К. И. Комментарий к постановлению Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (постатейный) / К. И. Скловский. — М. : Статут, 2011. — 144 с.
5. Толстой, Ю. К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР / Ю. К. Толстой ; отв. ред. О. С. Иоффе. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1955. — 219 с.
6. Юдин, А. В. Процессуальные вопросы рассмотрения судами дел о защите прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения / А. В. Юдин // Третейс. суд. — 2014. — № 4. — С. 178 — 191.
7. Черепахин, Б. Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву [Электронный ресурс] / Б. Б. Черепахин // Справочная правовая система «КонсультантПлюс». — URL: http ://civil. consultant.ru/elib/books/22/page_32.html (дата обращения: 14.04.2015).

Библиографическое описание: Томилов, А. Ю. Процессуальное правопреемство в ситуации двойного владения / А. Ю. Томилов, В. А. Томилова // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2016. — Т. 1, вып. 1. — С. 50 — 57.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code