Постановление ЕСПЧ от 10.10.2013 «Дело «Гакаева и другие (Gakayeva and Others) против Российской Федерации» Часть 5

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

D. Выводы

359. Европейский Суд находит, как и в ряде других дел, по которым постановления были вынесены ранее, что родственники заявителей были похищены группами вооруженных мужчин в форме, которые проводили спецоперацию. Эти группы свободно проезжали через блокпосты, использовали технику, которую, по всей видимости, не мог использовать никто другой, кроме представителей государства. Утверждения заявителей были подтверждены показаниями очевидцев, которые были собраны или самими заявителями или в ходе расследования. В своих обращениях к властям заявители постоянно утверждали, что их родственники были задержаны представителями государства. Внутригосударственное расследование также приняло представленные заявителями фактические предположения и предприняло меры для того, чтобы установить, были ли федеральные силы причастны к похищению. Как видно из документов, следователи рассматривали версию похищения, совершенного военнослужащими, как единственную или основную, и считали правдоподобным изложение событий заявителями.
360. В целом в фактическом изложении обстоятельств каждого дела содержится достаточно элементов, которые позволяют Европейскому Суду сделать выводы о проведении спецоперации и, таким образом, об исключительном контроле государства за задержанными (см. среди многих других упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации, § 114). Доводы властей Российской Федерации ограничивались ссылкой на незавершенный характер уголовного расследования или имели теоретический характер и находились в противоречии с доказательствами, имевшимися на рассмотрении Европейского Суда. В любом случае они являются недостаточными для того, чтобы освободить власти Российской Федерации от бремени доказывания, которое на них возлагается в подобных случаях.
361. Задержание Тимерлана Солтаханова, Алдама Есиева, Хамзата Алимханова, Сулима Хатулова, Ахмеда Газуева, Усмана и Валида Аржиевых, Хаважи Элиханова, Аслана Джамалова, Магомеда Черкасова, Аюба Истамулова, Мусы Вахидова и Роберта Мусаева при угрожающих жизни обстоятельствах и длительный период отсутствия каких-либо новостей от них приводят Европейский Суд к выводу, что они должны считаться умершими.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

362. Заявители жаловались по статье 2 Конвенции, что их родственники исчезли после задержания представителями государства и что власти в связи с этим не провели эффективного расследования. Статья 2 Конвенции гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Доводы сторон

363. Власти Российской Федерации утверждали, что внутригосударственными расследованиями не было получено каких-либо доказательств того, что задержанные находились под контролем государства, или того, что пропавшие без вести люди были мертвы. Они также отметили, что сам по себе факт отсутствия конкретных результатов следственных действий или незначительных результатов расследования не означает, что со стороны следственных органов имели место какие-либо упущения. Власти Российской Федерации заявили, что были предприняты все необходимые действия в соответствии с обязательством провести эффективное расследование.
364. Заявители настаивали на своих жалобах.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость жалобы

365. Европейский Суд считает в свете представленных сторонами аргументов, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, подпадающие под действие Конвенции, для решения которых необходимо рассмотреть жалобу по существу. Следовательно, жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой.

2. Существо дела

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь родственников заявителей
366. Европейским Судом уже установлено при рассмотрении всех жалоб, что родственники заявителей должны считаться умершими после непризнаваемого задержания представителями государства. Ответственность за их предполагаемую смерть возложена на государство-ответчика. В отсутствие каких-либо доводов для оправдания их смерти, которые власти Российской Федерации могли бы представить, Европейский Суд считает, что имело место нарушение материальной части статьи 2 Конвенции в отношении Тимерлана Солтаханова, Алдама Есиева, Хамзата Алимханова, Сулима Хатулова, Ахмеда Газуева, Усмана и Валида Аржиевых, Хаважи Элиханова, Аслана Джамалова, Магомеда Черкасова, Аюба Истамулова, Мусы Вахидова и Роберта Мусаева.
(b) Предполагаемая неадекватность расследования похищений
367. Европейский Суд уже установил, что уголовное дело не является эффективным средством правовой защиты в отношении расследования исчезновений, которые произошли, в частности, в Чеченской Республике с 1999 по 2006 год, и что такая ситуация, согласно Конвенции, связана с системной проблемой на внутригосударственном уровне (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации», §§ 217 и 219). Во многих подобных случаях, ранее рассмотренных Европейским Судом, расследования велись в течение нескольких лет без таких ощутимых результатов, как установление личностей виновных или судьбы пропавших без вести родственников заявителей. Хотя обязанность эффективно расследовать имеет отношение к средствам, а не результатам, Европейский Суд отмечает, что уголовное расследование по каждому из четырех дел, возбужденных в районной прокуратуре, имеет те же недостатки, которые были перечислены в Постановлении по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации» (упоминавшееся выше, §§ 123 — 125). По каждому из рассматриваемых дел было принято несколько решений о приостановлении расследования, после чего имели место периоды бездействия, что еще больше снизило перспективы раскрытия преступлений. Не было предпринято каких-либо мер ни по одному из четырех уголовных дел для того, чтобы установить личности и допросить военнослужащих, которые могли быть опознаны свидетелями или документально установлены как участвовавшие в спецоперации.
368. В свете вышесказанного Европейский Суд считает, что властями Российской Федерации не было проведено эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения и смерти Тимерлана Солтаханова, Алдама Есиева, Хамзата Алимханова, Сулима Хатулова, Ахмеда Газуева, Усмана и Валида Аржиевых, Хаважи Элиханова, Аслана Джамалова, Магомеда Черкасова, Аюба Истамулова, Мусы Вахидова и Роберта Мусаева в нарушение процессуальной части статьи 2 Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение статей 3, 5 и 13 Конвенции

369. Заявители жаловались в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции, что они испытали душевные страдания в результате похищения и незаконного лишения свободы их родственников. Они также жаловались, ссылаясь на статью 13 Конвенции, что не имели эффективных средств правовой защиты в отношении заявленных нарушений, в частности, по статьям 2 и 3 Конвенции. Статьи 3, 5 и 13 в соответствующих частях гласят:
«Статья 3
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию. (…).
Статья 5
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
…(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию. (…).
Статья 13
Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

370. Власти оспаривали эти жалобы.
371. Заявители настаивали на своих жалобах.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость жалобы

372. Европейский Суд отмечает, что настоящие жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд далее отмечает, что жалобы не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, их следует считать приемлемыми для рассмотрения по существу.

2. Существо дела

373. Европейский Суд уже находил во многих случаях, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники могут быть признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, но в большей степени в том, какова реакция и позиция властей в момент, когда данная ситуация доводится до их сведения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94, § 358, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 164). Если известию о смерти пропавшего без вести лица предшествовал достаточно длительный период, когда он или она считались исчезнувшими, то имеется определенный период времени, в течение которого заявители страдали от неопределенности, тревоги и стресса, характерных для исчезновений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», § 115).
374. Также Европейский Суд отмечал, что безвестное задержание лица является полным отрицанием гарантий статьи 5 Конвенции и серьезнейшим нарушением ее положений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чичек против Турции» ( v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба N 25704/94, § 164, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации, § 122).
375. Европейский Суд повторяет свои выводы относительно ответственности государства за похищение и непроведение эффективного расследования для установления судьбы пропавших лиц. Он считает, что заявители, которые являются близкими родственниками исчезнувших людей, должны быть признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции, так как они испытали стресс и пережили страдания в связи с этим, и/или они продолжают страдать в результате неспособности установить судьбу членов их семей, а также по причине отказа властей рассмотреть их жалобы должным образом.
376. Кроме того, Европейский Суд считает установленным, что родственники заявителей были задержаны представителями государства. И ввиду отсутствия любых законных оснований для такого задержания оно признается Европейским Судом особо серьезным нарушением права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.
377. Европейский Суд повторяет, что из ряда предшествующих постановлений видно, что уголовные расследования подобного рода дел особенно неэффективны. Отсутствие результатов расследования уголовного дела делает недоступными на практике любые другие возможные средства правовой защиты.
378. Следовательно, Европейский Суд считает, что заявители по рассматриваемым делам не имели в своем распоряжении эффективных средств правовой защиты по жалобам на нарушения статей 2 и 3 во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции.

VI. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола N 1 Конвенции

379. Заявители по делу «Мусаевы против Российской Федерации» (жалоба N 73784/10) жаловались на незаконный захват и уничтожение автомобиля Роберта Мусаева похитителями. Они сослались на статью 1 Протокола N 1 к Конвенции, которая предусматривают следующее:
«Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля над использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

A. Доводы сторон

380. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты в отношении этой жалобы, так как не требовали возмещения ущерба через правоохранительные органы или суд на внутригосударственном уровне.
381. Заявители настаивали на своей жалобе.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость жалобы

382. Европейский Суд уже отмечал, что возражение властей Российской Федерации в части предполагаемого неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты должно быть отклонено (см. §§ 320 — 322 настоящего Постановления). Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба не представляется явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, ее следует считать приемлемой.

2. Существо жалобы

383. Из документов, предоставленных заявителями, следует, что их жалоба на захват автомобиля Роберта Мусаева была своевременно подана в правоохранительные органы Российской Федерации (см., например, §§ 279, 281 и 283 настоящего Постановления). Однако власти не предприняли каких бы то ни было мер для ее рассмотрения (см. подобную ситуацию, среди прочего, в Постановлении Европейского Суда по делу «Каримов и другие против Российской Федерации» (Karimov and Others v. Russia) от 16 июля 2009 г., жалоба N 29851/05, § 139). Принимая во внимание то, что власти государства-ответчика не ставили под сомнение вопрос о принадлежности транспортного средства Роберту Мусаеву и тот факт, что Европейский Суд уже установил, что лица, задержавшие Роберта Мусаева, являлись представителями государства, Европейский Суд считает, что захват и уничтожение автомобиля произошли по вине властей государства-ответчика.
384. Соответственно, было нарушено право заявителей на защиту их собственности. В отсутствие какой-либо ссылки на позицию властей Российской Федерации о законности и соразмерности предпринятых мер Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение права заявителей на защиту собственности, гарантированное статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.

VII. Предполагаемое нарушение статьи 38 Конвенции

385. Заявители по делу «Мусаевы против Российской Федерации» (жалоба N 73784/10) утверждали, что власти Российской Федерации отказались предоставить в Европейский Суд материалы уголовного дела по факту похищения Роберта Мусаева. В связи с этим заявители призвали Европейский Суд признать нарушение статьи 38 Конвенции, которая гласит:
«Если Европейский Суд объявляет жалобу приемлемой, он продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо, осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные государства создают все необходимые условия».
386. Европейский Суд повторяет, что для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб в соответствии со статьей 34 Конвенции крайне важно, чтобы государства-ответчики обеспечили все необходимые материалы для проведения тщательного и эффективного рассмотрения жалоб (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( v. Turkey), жалоба N 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу «Великова против Болгарии» (Velikova v. Bulgaria), жалоба N 41488/98, § 77, ECHR 2000-VI). В исполнение данного обязательства государства-ответчики должны предоставлять Европейскому Суду все необходимые материалы, проводит ли Европейский Суд расследование по выяснению фактов или выполняет свои обязанности общего характера по рассмотрению жалоб. Когда власти государства-ответчика, располагая такой информацией, не предоставляют ее без удовлетворительного объяснения, это может не только привести к выводу о том, что жалобы заявителя обоснованы, но и негативно отразиться на оценке степени соблюдения государством-ответчиком его обязательств по статье 38 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Медова против Российской Федерации», § 76 , и Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» ( v. Turkey), жалоба N 23531/94, §§ 66 и 70, ECHR 2000-VI).
———————————

Примечание.
В тексте документа, видимо, допущена опечатка: Постановление ЕСПЧ от 15.01.2009 имеет N 25385/04, а не N 5385/04.

Так в тексте. Однако Постановление Европейского Суда по делу «Медова против Российской Федерации» (Medova v. Russia) от 15 января 2009 г., жалоба N 5385/04, в настоящем Постановлении упоминается впервые (примеч. переводчика). Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 2/2012.

387. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации утверждали, что ими были представлены все материалы уголовного дела (см. § 295 настоящего Постановления). В любом случае Европейский Суд попросил власти Российской Федерации раскрыть те документы из материалов уголовного дела, которые были бы способны опровергнуть утверждения заявителей о том, что их пропавший без вести родственник был задержан представителями государства, в том числе свидетельские показания. Европейский Суд также отмечает, что заявители предоставили многочисленные копии документов, отражающих ход уголовного дела (см. §§ 281 — 293 настоящего Постановления).
388. Принимая во внимание вышеизложенное, а также выводы об ответственности государства-ответчика за похищение (см. § 366 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что предположительно неполный характер предоставленных документов и сведений не помешал ему при рассмотрении жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хациева и другие против Российской Федерации» (Khatsiyeva and Others v. Russia) от 17 января 2008 г., жалоба N 5108/02, § 168 , и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джулиани и Гаджио против Италии» (Giuliani and Gaggio v. Italy), жалоба N 23458/02, § 234, ECHR 2011 (извлечения)).
———————————
Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 1/2009.

389. Следовательно, Европейский Суд считает, что не имело места нарушение статьи 38 Конвенции.

VIII. Применение статьи 41 Конвенции

390. Статья 41 Конвенции устанавливает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Требования заявителей

391. Заявители в части справедливой компенсации требовали следующее.

1. Материальный ущерб и моральный вред

(a) Жалоба N 51534/08, «Гакаева против Российской Федерации»
392. Заявительница требовала 996 603 рублей (24 573 евро) в части компенсации за материальный ущерб в связи с потерей кормильца. Она сделала свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами (Ogden Actuary Tables) .
———————————
Ogden Actuary Tables — актуарные таблицы Соединенного Королевства, применяемые в страховом деле для исчисления компенсационных выплат при травматизме и смертности от несчастных случаев (примеч. переводчика).

393. Она также требовала 100 000 евро в части компенсации морального вреда.
394. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявительницы в части возмещения материального ущерба являются необоснованными, поскольку она не предоставила официальных документов, подтверждающих размер заработной платы ее сына. Что касается ее требований в части компенсации морального вреда, то власти Российской Федерации заявили, что они являются чрезмерными и установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(b) Жалоба N 4401/10, «Есиева против Российской Федерации»
395. Заявители совместно требовали 1 464 497 рублей (36 110 евро) в части компенсации материального ущерба в связи с потерей кормильца. Они сделали свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами.
396. Заявители также требовали 100 000 евро в части компенсации морального вреда.
397. Власти Российской Федерации утверждали, что требования в части возмещения материального ущерба являются необоснованными. Что касается требований в части компенсации морального вреда, то власти Российской Федерации заявили, что они являются чрезмерными и установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(c) Жалоба N 25518/10, «Алимханова против Российской Федерации»
398. В части компенсации материального ущерба первая, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый и десятый заявители требовали соответственно 29 700, 24 479, 25 373, 34 895, 26 290, 33 216, 32 400, 28 440 и 23 220 евро в связи с потерей кормильца. Они сделали свои расчеты с учетом официально установленного минимального прожиточного минимума на территории Чеченской Республики.
399. Все заявители в отношении морального вреда просили назначить сумму компенсации по усмотрению Европейского Суда.
400. Власти Российской Федерации утверждали, что требования в части возмещения материального ущерба являются необоснованными и что они не потребовали компенсацию морального вреда.
(d) Жалоба N 28779/10, «Магамадова против Российской Федерации»
401. Заявительница требовала 500 000 евро в части компенсации морального вреда.
402. Власти Российской Федерации указали на то, что требования заявительницы завышены и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(e) Жалоба N 33175/10, «Аржиева против Российской Федерации»
403. В части морального вреда заявительница просила назначить сумму компенсации по усмотрению Европейского Суда.
404. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница не потребовала компенсацию морального вреда.
(f) Жалоба N 47393/10, «Элиханова против Российской Федерации»
405. Заявительница требовала 500 000 евро в части компенсации морального вреда.
406. Власти Российской Федерации указали на то, что требования заявительницы завышены и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(g) Жалоба N 54753/10, «Темиралиева и другие против Российской Федерации»
407. В части компенсации материального ущерба первая, второй, третий, пятый и седьмой заявители потребовали соответственно 474 810 рублей (приблизительно 11 705 евро), 474 810 рублей (приблизительно 11 705 евро), 3 925 рублей (приблизительно 100 евро), 9 415 рублей (приблизительно 232 евро) и 20 876 рублей (приблизительно 515 евро) в связи с потерей кормильца. Четвертая и шестая заявительницы не требовали компенсации материального ущерба. Они сделали свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами.
408. В части компенсации морального вреда заявители совместно требовали 245 000 евро.
409. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителей в части возмещения материального ущерба являются необоснованными. Что касается компенсации морального вреда, то власти Российской Федерации указали, что эти требования являются чрезмерными и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(h) Жалоба N 58131/10, «Пайзулаева и другие против Российской Федерации»
410. Первая, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой и восьмой заявители требовали соответственно 351 739 рублей (приблизительно 8 673 евро), 335 908 рублей (приблизительно 8 282 евро), 703 478 рублей (приблизительно 17 346 евро), 276 707 рублей (приблизительно 6 825 евро), 337 617 рублей (приблизительно 8 327 евро), 560 618 рублей (приблизительно 13 827 евро), 488 368 рублей (приблизительно 12 045 евро) и 934 363 рублей (приблизительно 23 044 евро) в части компенсации материального ущерба в связи с потерей кормильца. Они сделали свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами.
411. В части морального вреда заявители требовали 280 000 евро совместно.
412. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителей в части возмещения материального ущерба являются необоснованными. Что касается компенсации морального вреда, то власти указали, что эти требования являются чрезмерными и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(i) Жалоба N 62207/10, «Вахидова против Российской Федерации»
413. Заявительница требовала 971 002 рублей (приблизительно 23 948 евро) в части компенсации материального ущерба в связи с потерей кормильца. Она сделала свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами.
414. Заявительница требовала 100 000 евро в части компенсации морального вреда.
415. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявительницы в части возмещения материального ущерба являются необоснованными, поскольку она не предоставила официальных документов, подтверждающих размер заработной платы сына. Что касается ее требований в части компенсации морального вреда, то власти Российской Федерации заявили, что они являются чрезмерными и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.
(j) Жалоба N 73784/10, «Мусаевы против Российской Федерации»
416. В части компенсации материального ущерба первый заявитель требовал 211 425 рублей (приблизительно 5 214 евро) в связи с потерей кормильца. Он сделал свои расчеты с учетом минимального прожиточного минимума, предусмотренного законодательством Российской Федерации, и Огденскими актуарными таблицами.
417. В части компенсации морального вреда заявители требовали 75 000 евро совместно.
418. Власти Российской Федерации утверждали, что требования первого заявителя в части возмещения материального ущерба являются необоснованными, поскольку он не предоставил официальных документов, подтверждающих размер заработной платы Роберта Мусаева. Что касается требований заявителей в части компенсации морального ущерба, то власти Российской Федерации заявили, что они являются чрезмерными и что установление нарушения Конвенции само по себе представляет адекватную компенсацию.

2. Судебные издержки и расходы

419. Заявителей по делам «Гакаева против Российской Федерации» (жалоба N 51534/08), «Есиева и другие против Российской Федерации» (жалоба N 4401/10), «Тимералиева и другие против Российской Федерации» (жалоба N 54753/10), «Пайзулаева и другие против Российской Федерации» (жалоба N 58131/10), «Вахидова против Российской Федерации» (жалоба N 62207/10) и «Мусаевы против Российской Федерации» (жалоба N 73784/10) представляла неправительственная организация «Правовая инициатива по России». Суммы требуемого возмещения за издержки и расходы по ведению каждой жалобы составляют 4 633, 4 459, 4 459, 4 043, 5 419 и 4 027 евро соответственно. В каждый счет были включены расходы на составление юридических документов, услуги переводчика, административные и почтовые расходы. Заявители предоставили копии соглашений об оказании юридических услуг и счета, подтверждающие издержки и расходы.
420. Интересы заявителей по делам «Алимханова и другие против Российской Федерации» (жалоба N 25518/10), «Магамадова против Российской Федерации» (жалоба N 28779/10) и «Аржиева против Российской Федерации» (жалоба N 33175/10) представлял практикующий в г. Грозном адвокат Д. Ицлаев. Суммы требуемого возмещения за издержки и расходы по ведению каждой жалобы составили 6 407, 6 343 и 6 551 евро соответственно, куда вошли расходы на составление юридических документов, услуги переводчика и административные расходы. Заявители предоставили копии соглашений об оказании юридических услуг и счета, подтверждающие издержки и расходы.
421. Заявительницу по делу «Элиханова против Российской Федерации» (жалоба N 47393/10) представляли юристы неправительственного правозащитного центра «Мемориал». Общая сумма требуемого возмещения расходов и издержек, связанных с ее представительством, составила 2 815 британских фунтов стерлингов, в которые включены расходы на составление юридических документов, представленных в Европейский Суд, административные расходы и письменный перевод. Она предоставила копии счетов с указанием понесенных расходов.
422. Власти Российской Федерации утверждали в отношении каждой жалобы, что требования заявителей в части компенсации издержек и расходов были необоснованными, поскольку не было продемонстрировано, что эти расходы были действительно понесены.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code