ПРЕПЯТСТВИЯ В РЕАЛИЗАЦИИ ЦЕЛЕЙ ГРАЖДАНСКОГО И АРБИТРАЖНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Д.В.Апокин

В статье рассматриваются препятствия, возникающие при реализации целей гражданского и арбитражного судопроизводства, представляющие большое практическое и научное значение. Формулируются выводы, согласно которым препятствия влияют на эффективность правового регулирования, подрывая оптимальную реализацию целей гражданского судопроизводства.

Ключевые слова: гражданское и арбитражное судопроизводство, субъекты гражданских правоотношений, препятствия.

 

Очередной этап реформирования правосудия в Российской Федерации направлен на повышение эффективности и доступности гражданского судопроизводства. В свою очередь эффективность напрямую зависит от реализации поставленных перед судебным процессом целей. Согласно ст. 2 ГПК РФ целями гражданского судопроизводства являются защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, государства и общества, а также укрепление законности и правопорядка, предупреждение правонарушений, формирование уважительного отношения к закону и суду.

Зачастую на пути реализации вышеназванных целей субъекты гражданских правоотношений сталкиваются с рядом негативных факторов-препятствий, которые возникают из-за стихийной гражданско-правовой политики, новизны и сложности гражданских дел, конфронтации сторон, выражающейся в несоблюдении требований процессуального закона, а также отсутствия единообразия при толковании норм высшими судебными органами.

Сегодня не существует однозначного толкования такого негативного фактора, как препятствия. В узком смысле под препятствиями понимать обстоятельства, явления и т.п., мешающие совершению, осуществлению чего-либо1. Более широкое толкование встречается в теории права, где «юридические препятствия» — это нормативно установленные и (или) юридико-фактические условия, осложняющие (затрудняющие либо блокирующие) процесс осуществления правовых возможностей (прав, свобод, законных интересов) конкретного субъекта права в конкретной ситуации, требующие от носителя прав и законных интересов дополнительных, нормативно не запрограммированных либо предусмотренных в установленном правом порядке реализации права, но несоразмерных, неразумных организационных, материально-технических, временных, интеллектуальных и иных затрат2.

Таким образом, препятствия — это естественные и искусственные трудности, з препоны, барьеры, тормозящие по тем или иным причинам управленческий процесс и мешающие удовлетворению правомерных интересов граждан и оргазм низаций3. Иначе говоря, препятствия служат негативным фактором, который ^ ставит преграду процессу упорядочения социальных связей, осложняет процесс •и и реализации правовых целей и принципов.

Препятствие как негативное явление встречается практически во всех сферах правовой жизни общества, гражданское процессуальное право — не исключение. Тем не менее, в российской процессуальной науке препятствия рассматривались лишь относительно осуществления права на судебную защиту. С.С. Волкова подчеркивает, что процессуальные препятствия — это комплекс взаимообусловленных юридических фактов субъективного и объективного характера, которые влекут для заинтересованных лиц определенные негативные правовые последствия в виде невозможности возбуждения судом производства по гражданскому делу и продолжения гражданской процессуальной деятельности4. Основной причиной возникающих «препятствий», по мнению автора, являются судебные ошибки, которые заявитель зачастую обязан исправлять путем апелляционного либо кассационного обжалования.

Проведенное исследование С.С. Волковой прежде всего направлено на выявление процессуальных препятствий, возникающих на стадии возбуждения гражданского судопроизводства, не отражая в полной объеме все факторы, воздействующие на реализацию прав, законных интересов граждан, а также эффективность правосудия.

По нашему мнению, «препятствия» в процессуальном праве необходимо рассматривать применительно к целям гражданского судопроизводства, т.к., во-первых, цели правосудия включают в себя защиту прав и законных интересов граждан, а также способствуют укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду. Во-вторых, следует признать, что критерием эффективности судопроизводства являются задачи по правильному и своевременному рассмотрению и разрешению гражданских дел, которые выступают в роли средств достижения конечных целей правосудия. В-третьих, препятствия встречаются на пути реализации целей абсолютно всех субъектов гражданских процессуальных правоотношений, в т.ч. и суда, в результате осложняя работу органов правосудия, напрямую отражаясь на качестве судебных решений.

Заметим, что в российском процессуальном законодательстве, по-прежнему встречаются такие негативные факторы, как препятствия-пробелы, выражающиеся в отсутствии правовых норм, регламентирующих процесс осуществления различных прав, свобод, законных интересов, создающие у лиц, участвующих в деле, правовую неопределенность, позволяющую действовать по своему усмотрению и злоупотреблять процессуальными правами, посягая при этом на реализацию базовых принципов и целей правосудия. Однако не стоит забывать про общеправовой либерально-демократический принцип «все, что законом не запрещено, дозволено», который основывается на добросовестности субъекта правоотношений, позволяющей действовать ему в рамках правового поля. Законодатель, закладывая в основу правового регулирования диспозитивные методы, не всегда предусматривает возможные последствия, выражающиеся в виде нарушений прав и законных интересов, а также различных злоупотреблений. К тому же рассматриваемый принцип плодотворно функционирует только в зрелом гражданском обществе, каковым Россия пока не является. Вследствие этого го гражданская процессуальная политика должна обеспечивать совершенствование законодательной системы, а также своевременно устранять существующие а пробелы, препятствующие реализации целей гражданского судопроизводства.

В литературе принято разделять препятствия-пробелы на абсолютные (когда в норме не содержится никакого решения для определенной ситуации)5 и относительные (случаи, в которых закон, хотя и содержит определенные правила разрешения конфликта, но при их дословном применении полученное решение не представляется правильным или справедливым в силу обоснованных сомнений, что законодатель при регулировании данного конфликта не предвидел или не продумал полностью все варианты его решения)6. Примером абсолютного препятствия-пробела, при реализации целей правосудия может служить отсутствие нормы в ГПК РФ, которая запрещает подавать повторное заявление об отводе судьи по аналогичным основаниям. В отличие от ГПК РФ АПК РФ предусматривает вышеназванную дефиницию. Однако это не мешает участникам арбитражного судопроизводства повторно заявлять необоснованные отводы судье, которые наглядно продемонстрированы в постановлении одного из (арбитражных судов7. Так, из материалов дела следует, что истец неоднократно ) (3 раза) заявлял об отводе председательствующему судье по тем же основаниям. 6 В заявленных отводах было отказано в связи с отсутствием оснований, установленных п. 5 ч. 1 ст. 21 АПК РФ, что послужило причиной наложения на истца судебного штрафа. Суд кассационной инстанции отклонил жалобу истца, исходя из того, что указанное поведение заявителя нарушает порядок в судебном заседании, затягивает процесс и направлено на подрыв авторитета правосудия и умаление особой роли судебной власти. Резюмируя, суд пояснил, что повторный необоснованный отвод судье по одним и тем же основаниям свидетельствует о злоупотреблении заявителем своими процессуальными правами.

Можно констатировать, что субъекты процессуальных правоотношений подобным образом дискредитируют цели судопроизводства, затягивая на долгие сроки рассмотрение дела. Следует отметить, что предпосылки для наложения штрафа за подобные действия, содержатся в Определении Конституционного Суда РФ от 22 марта 2012 г. № 559-О-О, где наложение судебного штрафа за неуважение к суду способствует реализации такой цели судопроизводства, как формирование уважительного отношения к закону и суду8.

Важным аспектом при наложении штрафа за повторный отвод судье являются как раз основания, либо обстоятельства на которые лицо вновь ссылается, ведь если они не были ему известны при первоначальном заявлении, последует прямое нарушение ст. 34 Конвенции по правам человека, которая запрещает всякое воспрепятствование осуществлению права на индивидуальную жалобу9.

Примечательно, что процессуальные препятствия пытаются урегулировать в Концепции единого Гражданского процессуального кодекса РФ10 (далее — Концепция), который должен соединить в себе гражданский и арбитражный процесс, унифицировав нормы действующих АПК РФ и ГПК РФ. Для того чтобы институт отвода не использовался в качестве способа затягивания судебного разбирательства, в Концепции предлагается следующее: «Немотивированное заявление об отводе или заявление, мотивированное иными обстоятельствами (например, позицией суда, выраженной при рассмотрении иного дела), как представляется, не должно рассматриваться как заявление об отводе (самоотводе)». Из этого следует, что необоснованные заявления об отводе не подлежат рассмотрению по правилам ст. 20 ГПК РФ. Однако, по справедливому замечанию Г.А. Жилина, «для принятия правильного решения по данному вопросу всегда требуется тщательное рассмотрение всех аргументов заявителя и других лиц, участвующих в деле, всесторонняя оценка заявленных в качестве основания для отвода обстоятельств»11. В таком случае возникает вопрос: не будет ли протокольное определение об отказе в отводе судьи (суда), создавать препятствия в реализации права на судебную защиту? Ведь согласно ст. 224 ГПК РФ сомнительно считать разрешение вопроса о беспристрастности суда несложным, а также неважным, чтобы лишать участников гражданского судопроизводства4 возможности своевременного обжаловать определение об отказе в отводе.

Переходя к рассмотрению «относительных» препятствий-пробелов, следует остановиться на отдельных положениях гл. 2 Концепции, посвященной институту отвода. Заметим, что на сегодняшний день в гражданском процессе вопрос об отводе судьи, рассматривающего дело единолично, разрешается тем же судьей. Небезосновательно многие правоведы критикуют данное положение как нарушающее общеправовой принцип «никто не может быть судьей в собственном деле»12. Следовательно, в Концепции единого Гражданского процессуального кодекса за основу взята конструкция нормы АПК РФ, согласно которой отводы разрешаются председателем суда, его заместителем или председателем судебного состава. Авторы утверждают, что данная новелла требуется для обеспечения гарантий независимого и беспристрастного правосудия. Стало быть, в судах общей юрисдикции до сего момента вышеназванные принципы не соблюдались? Думается, что подобные поправки вряд ли изменят общую практику, а, напротив, приведут к затягиванию процесса в мировых судах. В добавок ко всему Конституционный Суд РФ считает, что существующие правовое регулирование не нарушает конституционные права участников судопроизводства исходя из того, что доверие к суду может быть поставлено под сомнение только на основе достоверных и обоснованных доказательств, свидетельствующих об обратном, обязанность представления которых лежит на заинтересованном участнике судопроизводства. Иными словами, Конституционный Суд указывает на презумпцию беспристрастности судьи, разумеется, основанную на правовой позиции Европейского суда по правам человека, согласно которой «личная беспристрастность судьи презюмируется, пока нет данных, указывающих на обратное»13.

Вместе с тем при общей тенденции сохранения принципа nemo iudex in propria causa Концепция не вносит стабильности в рассматриваемый нами вопрос. В частности, вызывает сомнение процедура отвода председателя суда, когда вопрос объективности и беспристрастности будет выяснять его заместитель либо состав коллегии этого суда. По нашему мнению, законодатель при реформировании института отвода не предвидел или не продумал полностью все варианты развития событий, поскольку заместители председателя суда, так же как и остальные судьи, находятся от него в служебной зависимости. Следовательно, субъекты гражданских процессуальных отношений будут сталкиваться с препятствиями в реализации права на отвод председателя суда. Однако в современной научной литературе предлагается решить существующий казус, опираясь на принцип иерархичности судебной системы. Так, по мнению некоторых авторов, «заявление об отводе председателя суда как в составе коллегии, так и рассматривающего дело единолично, а также состава суда, в который входит председатель суда, может быть рассмотрено только судьей вышестоящего суда, но никак не судьями суда равной инстанции»14.

Таким образом, препятствия в реализации целей гражданского и арбитражного судопроизводства пронизывают все гражданское судопроизводство, возникая как по объективным причинам (пробелы в законодательстве), так и по субъективным (злоупотребление правом). В свете принятия единого процессуального кодекса, следует проводить синергию норм АПК РФ и ГПК РФ, основываясь на базовых целях правосудия, а не превращать постоянное реформирование процессуального законодательства в закономерность.

 

1 См.: Дмитриев Д.В. Толковый словарь русского языка. М., 2003. С. 854.
2 См.: Панченко В.Ю. О понятии юридических препятствий в реализации и защите прав и законных интересов // Академический юридический журнал. 2013. № 3. С.14.
3 См.: Малько А.В. Оптимизация правового регулирования как проблема преодоления препятствий // Правоведение. 1993. № 3. С. 58–66.
4 См.: Волкова С.С. Процессуальные препятствия к осуществлению права на судебную защиту: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2012. С. 10.
5 См.: Шафиров В.М. Проблема пробелов в праве и современное (интегративное) правопонимание // Российское правосудие. 2012. № 10. С. 5–13.
6 См.: Шмагин А. Основы немецкой методики толкования права // Вестник гражданского права. 2012. № 4. С. 256–257.
7 См.: Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20 апреля 2015 г. № Ф08-1585/2015 по делу № А32-33824/2014. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «Консуль-тантПлюс».
8 См.: Определение Конституционного Суда РФ от 22 марта 2012 г. № 559-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Восканяна Мгера Жораевича на нарушение его конституционных прав частями 1 и 5 статьи 119 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации». Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
9 См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г.) (с изм. от 13 мая 2004 г.) (вместе с «Протоколом [№ 1]» (Подписан в г. Париже 20 марта 1952 г.), «Протоколом № 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (подписан в г. Страсбурге 16 сентября 1963 г.), «Протоколом № 7» (подписан в г. Страсбурге 22 ноября 1984 г.)) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2001. № 2, ст. 163.

10 См.: Концепция единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (одобрена решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству ГД ФС РФ от 8 декабря 2014 г. № 124(1)). Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс ».
11 См.:АлексееваН.В., АрифулинА.А., ЖилинГ.А.и др. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / отв. ред. Д.А. Фурсов. М., 2011. С. 75 (автор комментария — Г.А. Жилин).
12 См.: Багаутдинов Ф.Н. Актуальные проблемы отвода судьи в современных условиях // Журнал российского права. 2009. № 5. С. 93-99; Есева Е.Ю. Отвод судьи в гражданском процессе реальность или фикция? // Администратор суда. 2012. № 1. С. 7-11.
13 См.: Хаушилдт (Hauschildt) против Дании. Постановление Европейского Суда по правам человека от 24 мая 1989 г. URL: www.spbpravo.ru (дата обращения: 23.05.2015).
14 См.: Тай Ю.В., Арабова Т.Ф., В.Лё Бурдон. Отвод судей как гарантия независимости суда // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2014. № 8. С. 131-162.

Вестник Саратовской государственной юридической академии № 1(108), 2016

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code