О СООТНОШЕНИИ ПОНЯТИЙ «ПРАВОВОЕ СРЕДСТВО» И «ЮРИДИЧЕСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ»

А.А. Ананьева

В статье рассматривается проблема разграничения таких категорий, как правовое средство и юридическая конструкция. На основе анализа данных понятий и имеющихся в научной литературе позиций формулируется вывод о невозможности их отождествления.

Ключевые слова: юридическая конструкция, правовое средство, субъект права, договор, норма права.

 

В науке гражданского права, как, впрочем, и в других правовых отраслях, преобладает инструментальный подход при исследовании сущности юридических конструкций. С.С. Алексеев отмечал необходимость придания юридическим конструкциям «научного звучания», не связанного только одним нормативным подходом к праву, и расширить, обогатить эти материалы с позиции теории правовых средств1. В юридической литературе нередко можно встретить вывод о том, что юридические конструкции — это конкретный способ закрепления в гражданском законодательстве разного рода правовых инструментов. Как совокупность правовых средств финансово-правовую конструкцию определяет Ю.Л. Смиркина2. В.В. Переверзев считает, что «юридические конструкции представляют собой комплексы правовых средств, которые образуют типизированные модели, соответствующие своеобразной разновидности общественных отношений»3.

А.Н. Костюков рассматривает юридические конструкции как цепочку правовых средств4.
Соотношение понятий «правовое средство» и «юридическая конструкция» зависит от того, что под этими терминами понимается. В первую очередь это касается понятия правовых средств. И здесь, мягко говоря, ситуация неоднозначная.

С одной стороны, исследование категории правовых средств в настоящее время в набирает обороты. По данным электронного каталога юридической научной библиотеки издательства «СПАРК», более 1500 работ посвящено теме правовых с средств. Почти 100 из них выполнены в форме диссертаций5.

С другой стороны, с сожалением следует констатировать, что по-настоящему фундаментальных научных работ в области цивилистики, посвященных правовым средствам, на сегодняшний день не так уж и много и в них не обнаруживается в необходимых объемах методологический материал, что в реалиях настоящего времени и с учетом сложности предмета исследования следует считать научной проблемой6. Одним из первых ученых, обратившихся к разработке данной проблемы, был к Б.И. Пугинский. Его докторскую диссертацию можно считать одной из отправных точек, послуживших для дальнейших цивилистических исследований7.

Этой теме посвятили свои работы и ряд других авторов8. Полагаем, что рассмотрение юридических конструкций в качестве правовых средств не всегда оправдано, тем более, что по поводу понятия и круга правовых средств в науке отсутствует единое мнение.

Высказывается точка зрения о необходимости признания правовых средств действиями. Так, А.В. Барков применительно к механизму правового регулирования рынка социальных услуг рассматривает правовые средства в качестве совокупности правовых действий, которые автор отождествляет с правовыми инструментами9.

Н.И. Матузов и А.В. Малько под правовыми средствами понимают правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью 89
которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей10. Очевидно, что теоретические юридические конструкции, будучи мысленными образами, технологиями не являются. В приведенном определении следует также обратить внимание на то, что правовые средства всегда применяются в интересах субъектов права, т.е. участников правоотношений. Как справедливо отмечает Н.А. Баринов, «право, воздействует на экономику, потребности не непосредственно, а через интересы людей …. Интересы являются связующим звеном между правом и экономикой, потребностями. Все указанные категории находятся в определенном соотношении и составляют объективно обусловленную цепь: условия жизни общества (среда) — потребности — интересы — воля — право»11.

Таким образом, справедливо утверждение, что «следует отталкиваться от осознанно-осуществляемой модели поведенческой реализации воли и интереса, — модели, которая приобретает действительную значимость и ценность исключительно при достижении совокупных целевых установок, претворяющихся в жизнь»12, конкретными субъектами прав и обязанностей.

При этом вряд ли к субъектам права можно отнести законодателей и ученых, формирующих модели юридических конструкций, поскольку они участниками правоотношений не являются. Для названных категорий лиц юридические конструкции могут рассматриваться как средства. Однако для одних это средства познания правовых явлений, а для других — средство законодательной техники, т.е. средство формулирования правовых норм13. Ни те, ни другие к правовым средствам отнести нельзя, поскольку они не связаны с конкретными правоотношениями.

По-разному ученые относятся к вопросу о возможности отнесения тех или иных правовых явлений к категории правовых средств. Например, нет ясности в вопросе о признании правовыми средствами правоотношений.

Б.И. Пугинский считает нецелесообразным относить к категории правовых средств правовые нормы, которые, как было отмечено выше, рассматриваются как юридические конструкции14. Противоположную точку зрения выразили Н.А. Баринов и Ю.Х. Калмыков15.

Для определения соотношения понятий «правовое средство» и «юридическая  конструкция» попытаемся ответить на вопрос: можно ли отождествлять юридическую конструкцию правового явления и само это явление? Являются ли синонимами договор и юридическая конструкция договора, ответственность и юридическая конструкция ответственности, юридическое лицо и юридическая конструкция юридического лица?

Если на этот вопрос дать положительный ответ, то непонятно, в чем смысл понятия «юридическая конструкция». Вероятно, можно было бы ограничиться только понятиями «договор», «ответственность», «юридическое лицо», т.е. обойтись без приумножения сущностей, если нет такой необходимости. Или все же в понятие «юридическая конструкция» вкладывается несколько иной смысл, чем в понятие самого явления правовой действительности (договора, ответственности и т.п.)? А логика наших рассуждений приводит именно к этому выводу. Если юридическая конструкция договора служит его моделью16, то «договор» как объект моделирования не может полностью совпадать со своим мысленным образом. Однако договор при этом рассматривается в качестве правового средства, поскольку в нем заложена конкретная программа обязательного поведения. Юридическую конструкцию в силу ее абстрактности 90 нельзя отождествлять с правовым средством.

Теоретические конструкции являются мысленными представлениями об объекте, а не самим объектом. Например, объективно существующий договор и представления о том, каким он должен быть — суть разные явления. Если заключенный сторонами договор выступает регулятором общественных отношений, а потому может рассматриваться как правовой инструмент, то юридическая конструкция регулятивной функцией не обладает, поскольку мысли о договоре, пусть даже и гениальные, не в состоянии вызвать правовые последствия. Телекинез к данному случаю неприменим. Теоретическая правовая конструкция может служить средством познания правового явления, но не средством воздействия на общественные отношения. Поэтому такие конструкции к числу правовых средств, по крайней мере, с точки зрения инструментального подхода к праву, отнести нельзя.

На первый взгляд, наш вывод полностью противоречит утверждению А.В. Малько, полагающему, что правовые средства — это, прежде всего, модель, состояние, правовая конструкция, «которая не действует автоматически и только в потенциале и в процессе ее практического использования может привести к достижению правовой цели»17. Конечно, мы не можем согласиться с приравниванием правовых средств к моделям и правовым конструкциям. Однако не можем не учитывать то, что правовые средства, как и все правовые явления, относятся к числу идеальных. В этом их сходство с юридическими конструкциями. Однако степень абстрактности данных правовых явлений различная.

Юридические конструкции представляют собой упрощенный и даже примитивный образ. Например, не договор вообще (как модель), а договор с конкретным содержанием может оказать правовое воздействие. Причем применение договора как инструмента права всегда сопровождается применением конкретных и норм о договоре, а не абстрактных идеальных образов гипотезы, диспозиции и санкции, служащих элементами юридической конструкции правовой нормы. В правовых средствах, в отличие от юридических конструкций заложена возможность оказывать реальное воздействие на общественные отношения и приводить к реализации правовых целей18.

Следует также учитывать, что юридические конструкции — явления более устойчивые и выверенные в отличие от правовых средств, например, норм права. о Учитывая то, что формой отражения системы права выступает система законодательства, их взаимное влияние друг на друга, а также высокую динамику законодательных изменений, обеспечить устойчивость нормативных юридических конструкций при таком подходе было бы вряд ли возможно. Поэтому вряд ли можно ставить знак равенства между нормативной юридической конструкцией и таким правовым инструментом, как нормы права.

Свойство устойчивости юридических конструкций делает их максимально пригодными для познания правовых явлений. В.А. Белов не без оснований утверждает: «Приобретение способности к приобретению материала положительного права и конструирования из него правовых норм достигается в ходе 6 изучения науки права (юриспруденции), ключевыми категориями которой являются понятия правового института и юридической конструкции. Не зная о тех правовых институтах и юридических конструкциях, которые созданы многовековыми усилиями ученых-предшественников, не умея распознавать таковые под личиной законодательных норм, наконец, не обладая навыками создания новых институтов и конструкций, ни стать, ни быть юристом невозможно»19.

Стоит обратить внимание и на тот факт, что не все правовые средства имеют конструктивную природу. Например, вряд ли можно выделить элементы в таких правовых средствах, как штраф или дееспособность. Свойство конструктивности по-разному проявляется в правовых средствах и юридических конструкциях. Если юридические конструкции помогают познать внутреннюю структуру правового явления, то некоторые правовые средства (например, нормы права) могут структурировать общественные отношения.

Как известно правовые средства представляют собой инструмент, которым могут воспользоваться субъекты. Сами субъекты выступают лицами, применяющими правовые инструменты для достижения своих целей, а потому имеется логический запрет отождествления правовых средств и субъектов. В то же время существуют юридические конструкции коллективных субъектов (юридического лица, единого перевозчика, муниципального образования). Если признать правильной точку зрения о том, что юридические конструкции являются правовыми средствами, то субъект и инструмент в данном случае совпадут, чего просто не может быть. Правовое средство всегда занимает промежуточное (серединное) положение в триаде «цель — средство — результат».

Следует согласиться с Н.Н. Трубниковым в том, что «сущность категории средства — в дистанции между целью и результатом»20. Цель категория субъективная, т.е. непосредственно вырабатываемая субъектом и неотделимая от него. С.Ю. Филиппова пишет: «Целеполагание же — исключительно человеческая мыслительная деятельность, направленная на прогнозирование результата своих усилий»21. Поэтому цель никак не может совпасть со средством ее достижения. Следует обратить внимание и на то, что правовая цель и юридическая конструкция — явления идеальные, т.е. мысленные образы. Правовые средства всегда связаны с реальной действительностью, благодаря которой они и могут изменять таковую22.

На нетождественность правовых средств и юридических конструкций обращается внимание в юридической литературе. Так, М.Ю. Челышев под юридическими конструкциями понимал не сами правовые инструменты, а конкретный способ закрепления правовых инструментов в гражданском законодательстве. В приведенном высказывании важно то, что юридические конструкции не приравниваются к правовым инструментам. Правда, термин «способ», на наш взгляд, не в полной мере подходит для определения сущности правовых конструкций, поскольку он подразумевает ответ на вопрос «каким образом» правовые средства «закрепляются» в законодательстве.

Во-первых, сразу же отметим, что не все юридические конструкции объективируются в законодательстве. Они могут быть выражены в договоре, правовом обычае, судебном прецеденте, принципах права, правовой доктрине и т.п.

Во-вторых, юридические конструкции в качестве объекта правового моделирования имеют не только правовые средства, но и средства юридической техники, а также формы выражения права (в т.ч. и законодательство).

В-третьих, термин «закрепление» применительно к юридическим конструкциям является неточным. При таком подходе получается, что не юридические конструкции служат несущей конструкцией по отношению к нормам права, а наоборот, выраженные вовне правовые нормы служат каркасом для «крепления» идеальных правовых моделей.

Данный подход нивелирует смысл термина «конструкция». И, наконец, в-четвертых, через термин «способ» можно раскрыть назначение правового явления, но нельзя исследовать его сущность. А сущность юридической конструкции заключается в том, что она представляет собой идеальную правовую модель явления правовой действительности, содержащую типовую схему.

Так, юридические конструкции правовых средств, с одной стороны, отражают внутреннюю структуру моделируемого объекта, а с другой, содержат типовую схему воздействия на общественные отношения. Например, вербальное выражение наиболее общей юридической конструкции гражданско- правового договора выглядит таким образом: договор — это соглашение двух или более лиц, направленное на возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей. Из этой конструкции наглядно видны основные элементы ее внутренней структуры: субъектный состав, взаимные права и обязанности сторон, выраженные в условиях соглашения. Типовая схема правового воздействия договора выражена в словах «направленное на возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей».
Правовые средства всегда закреплены в нормах права (по крайней мере санкционированы ими), чего нельзя сказать о юридических конструкциях.

Во- первых, нормативные юридические конструкции по отношению к правовым нормам выполняют несколько иное предназначение, а именно служат основой для их формирования.

Во-вторых, юридические конструкции образуются в результате сравнения и обобщения простейших составных частей (атомов) или элементов правопорядка (но не правовых норм), полученных в результате системного (аналитического) расщепления каждого института23.

Мы уже приводили утверждение В.С. Белыха о том, что категория «правовые средства» пригодна для построения юридических конструкций (например, таких как механизм правового регулирования), юридического моделирования24. Между тем механизм правового регулирования представляет собой сложное явление, не сводящееся к какому-либо одному правовому средству. Как отмечал Б.И. Минц, правовые средства не являются собирательной категорией, подобно понятию механизма правового регулирования25. Кроме того, помимо механизма правового регулирования, существуют и иные правовые механизмы, являющиеся юридическими конструкциями, но не сводящиеся к правовым средствам или их образам.

Стоит отметить и другое высказывание В.С. Белыха относительно того, что посредством синтетической группировки юридических конструкций образуются правовые категории26. Группировка правовых средств для образования новых правовых категорий вряд ли пригодна.

Приведем еще один аргумент в пользу нетождественности понятий «правовые средства» и «правовые конструкции». С.С. Алексеев утверждал, что в любой юридической конструкции заложена выверенная формула. Правовые средства никакой формулы в себе не содержат. Формализм конструкции дает возможность создать необходимую юридическую процедуру реализации заложенных в ней возможностей, предвидеть и просчитать результативность воздействия правовых средств на общественные отношения, достигнуть оптимального эффекта в решении задач поддержания правопорядка.

Резюмируя сказанное, следует подчеркнуть, что полное отождествление юридических конструкций с правовыми средствами недопустимо, некоторые из них можно рассматривать лишь как средства познания либо как средства законодательной техники.

 

1 См.: Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия: некоторые тенденции мирового правового развития — надежда и драма современной эпохи. М., 2000. С. 39.

2 См.: Смиркина Ю.Л. Правовая модель публичных финансов: конструктивный подход // Вестник Российской правовой академии. 2011. № 2. С. 73.
3 Переверзев В.В. Юридическая конструкция как научная проблема: теоретико-правовой аспект // Философия права. 2009. № 3. С. 115.
4 См.: Костюков А.Н. Муниципально-правовые конструкции // Конституционное и муниципальное право. 2002. №4. С.5.
5 URL: www.lawlidrary.ru (дата обращения: 05.05.2014).
6 См.: Колодуб Г.В. Цивилистическая методология как новое направление научно-исследовательской деятельности // Известия Иркутской государственной экономической академии. Иркутск, 2014. № 14(98). С. 132.
7 См.: Пугинский Б.И. Основные проблемы гражданско-правовых средств: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1985.
8 См., например: Баринов Н.А. Гражданско-правовые проблемы удовлетворения имущественных потребностей советских граждан: дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 1987. С. 74; Сапун В.А. Теория правовых средств и механизм реализации права: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1985.
9 См.: Барков А.В. Цивилистическая концепция правового регулирования рынка социальных услуг. М., 2008. С. 73.
10 См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 507.
11 Баринов Н.А. Указ. раб. С. 74.
12 Колодуб Г.В. Исполнение гражданско-правовой обязанности: автореф. … канд. юрид. наук. Саратов, 2012. С. 15.
13 См.: Морозова Л.А. Теория государства и права: учебник. 2-е изд., перераб., доп. М., 2005. С. 340.
14 См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С. 84-85.
15 См.: Баринов Н.А., Калмыков Ю.Х. Правовые средства обеспечения имущественных потребностей граждан // Гражданское право и сфера обслуживания: межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1984. С. 51.
16 См.: Колодуб Г.В. Проблема соотношения правовых категорий (явлений) «исполнение гражданско- правовой обязанности», «исполнение гражданско-правового обязательства» и «исполнение договора» // Юрист. 2013. № 24. С. 43.
17 Малько А.В. Основы теории правовых средств // Вестник Волжского ун-та им. В.Н. Татищева. Сер. Юриспруденция. Тольятти, 1998. Вып. 1. С. 138.
18 См.: Сапун В.А. Инструментальная теория права в юридической науке // Современное государство и право. Вопросы теории и истории: сборник научных трудов. Владивосток, 1992. С. 18.
19 Белов В.А. Гражданское право. Т. 1: Общая часть. Введение в гражданское право: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2014. С. 28.
20 Трубников Н.Н. О категории «цель», «средство», «результат». М., 1968. С. 68.
21 Филиппова С.Ю. Частноправовые средства организации достижения правовых целей. М., 2001. С. 15.
22 См.: Там же. С. 43.
23 См.: Белов В.А. Указ. раб.
24 См.: Белых В.С. К вопросу о сущности права: теоретические проблемы правопонимания // Российский юридический журнал. 2012. № 3.
25 См.: Минц Б.И. Понятие и роль правовых средств в хозяйственных отношениях // Правоведение. 1983. № 2. С. 70.
26 См.: Белых В.С. Указ. раб.

Вестник Саратовской государственной юридической академии № 1(108), 2016

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code